Связанные судьбой: кровная нить

— Мама. Рабастан заметно изменился в лице, когда в коридоре появилась новая женская фигура. Склонив голову, юноша сделал шаг в сторону, открывая вид на гостью в доме. Мелисента не сразу узнала в лице статной женщины Антею Корделию — благородную леди дома Лестрейндж. Последний раз Спиннет видела её на балу в честь дня рождения Рабастана. Она была высокого роста, с прямой и непоколебимой осанкой — будто железный стержень сквозь шелковые платья. В её взгляде горела холодная сталь — властная, безжалостная, с оттенком неприступного холода, который не допускал ни малейшей слабости или сомнения. Казалось, перед Спиннет стоял сам Рабастан, только в своей женской версии. Юноша без всяких указов приблизился к матери и бегло, но с уважением поцеловал костяшки предложенной руки. Повадка явно не новая, вероятно, традиция. — Спасибо, Рабастан, что после всего шума и беспорядка, что ты устроил в уважаемом доме , ты соизволил вспомнить о приличиях. Возможно, ты еще и догадаешься поскорее объяснить мне, что здесь происходит. Можешь нас не представлять. Я прекрасно помню эту леди лично. Больше всего меня интересует, чем она заслужила столь почтительное обращение. Я могу чего-то не знать? — Это моё сокровище, мама. Мне будет отрадно, если ты прекратишь говорить о ней так, будто её здесь нет. Она не обычная девица, не простая леди. Это моя избранница. — Избранница? — слова так и сочились пренебрежением и насмешкой. В её речи не было излишней мягкости или ласки — только холодная решимость и ирония, сдержанная, но ядовитая. — Только не говори, Рабастан, что между вами есть связь. Это не… — Между мной и вашем сыном, миссис Лестрейндж, никогда ничего не было и быть не может. — вклинилась в разговор Мелисента, больше не намеревавшаяся выслушивать что-то о себе. — Рабастан, оставь нас с юной леди наедине. Кажется, нам есть, о чём поговорить. — Мама. — Рабастан, я не собираюсь как-либо вредить твоей избраннице. Если ты так переживаешь на неё, можешь, словно собачонка, посторожить у дверей. Только прежде вспомни, как подобает вести себя наследнику. Лестрейндж не ответил, скромно склонил голову перед матерью и скрылся в другой комнате. Одно Мелисента поняла точно. Антея — непоколебимый авторитет для сына. — Я признаюсь честно. Никаких тёплых чувств к тебе я не питаю. Когда я увидела тебя первый раз на дне рождения Рабастана, мне показалось, что ему вздумалось поиграться. Я позволила ему эту вольность. Потом я узнаю, что слухов и новостей о вас уже слишком много. Ты везде. В каждой статье о моём сыне есть упоминание о скандальной наследнице Спиннет. Важные люди недовольны, что Рабастан уделяет тебе слишком много внимания. Тебе не приходило в голову перестать крутиться возле него? Морочить голову моему сыну я не позволю. Ты — сокровище? Высшая ценность для него — этот дом, эта семья, эти идеи. Ты не можешь объявиться и вот так просто всё испортить. Не сможешь справиться с последствиями. — Вы уверены, что о последствиях стоит предупреждать именно меня? Вы недовольны, что я, как вы выразились, «кручусь» с вашим сыном. Не подумали ли вы, что инициатором может быть он? Может, вам стоит высказать все претензии Рабастану? — непоколебимо отозвалась Мелисента, сжимая кулаки за спиной. Уж обвинения в свою сторону девушка терпеть была не намерена. — Ты портишь жизнь и себе, и ему. За такое придётся дорого заплатить. Готова ли ты? — миссис Лестрейндж, казалось, выходила из себя. — Это ваш сын портит себе жизнь, грубо вторгаясь в мою. Если вам так хочется, чтобы я держалась от него подальше, я с радостью исполню вашу просьбу, но только вот сам Рабастан к ней не прислушается. И жаль, ведь он мне противен, как и вся ваша семья. Прошу меня извинить, но я вынуждена откланяться. Не желаю больше ни минуты проводить в обществе осточертелых мне убийц. Спиннет знала, что позволила себе вольность, но сказать мягче попросту не получилось. Как только Маркус раскрыл личность одного из причастных к смерти матери, Мелисента больше не могла без искрящейся ненависти в глазах смотреть на кого-то из семьи Лестрейндж. Девушка успела сделать лишь шаг, на втором её грубо схватили за локоть и развернули. Миссис Лестрейндж хлёстко занесла ладонь, и Спиннет уже была готова принять пощёчину, как вдруг рука женщины остановилась на половине пути. Раскрыв сомкнутые от неожиданности глаза, Мелисента уставилась на Рабастана, стоявшего позади Антеи. Юноша крепко сжимал пальцы на материнском запястье. — Я отпущу твою руку, и как только она коснётся её, ты смело можешь перестать считать меня своим сыном. — тон юноши не терпел пререканий. Холод и мнимая угроза в его голосе заставили Антею невольно опустить ладонь. Миссис Лестрейндж не могла поверить, что её любимый сын вот так просто выбрал девчонку вместо семьи.

***

Розье появился в дверях большого зала ровно в тот момент, когда занятия дуэльного клуба временно приостановили, дабы сделать перерыв. Сириус, потный и запыхавшийся, хотел уже подскочить к однокурснику, лишь бы поскорее узнать все подробности, но тот отчего-то с хмурым видом направился прямо в сторону слизеринцев. Блэк медлить не стал, вытер краем рубашки лишнюю влагу с лица, поправил растрепавшиеся после схватки с Мальсибером волосы и подбежал к не особо приятной ему компании. — Эй, Эван, колись! Правда, что девчонок оправдали? Джон всё утро твердил, что его сестрице никакая решётка не грозит, да только вот бред это. На издёвку Винсента Розье даже отвечать не стал, остановился прямо перед Монтегю, коротко склонил голову и сухо произнёс: — Приношу свои соболезнования. До Монтегю дошло не сразу, первым с вытаращенными глазами застыл Мальсибер, после тихо ахнула Нарцисса, под конец даже Люциус как-то странно сощурился. — Чего? Эй, поосторожней с языком. Такие речи — для тех, кого уже отпели. За такие шуточки и самому в землю можно лечь. — в голосе слизеринца было всё же что-то нервное. — Чего там стряслось? Что, к стенке мою сеструху прижали? Не велика беда — папаша уже к утру отмажет. — Мертва она. Толпа замолчала. Слова добрались даже до ушей Уилкинса. Тот замер, будто что-то знал. — Что ты вякнул?! — первым всколыхнулся Кэрроу, забеспокоившись об участи сестры. — Им что, смертный приговор вынесли? Розье, не молчи. Мудак дряноголовый, отвечай, что с моей сестрой! Прежняя неразговорчивость тихого слизеринского парня улетучилась сама собой. — Их всех помиловали. В наказание домашний арест на месяц и компенсация за ущерб. Спиннет выпросила для них самый мягкий приговор, а потом… Потом Джессику Монтегю нашли мёртвой в кабинете секретаря. Она даже на человека не похожа, тело обескровлено, внутренности наружу почти. В общем… — Ты что мелишь, идиот?! Сдохнуть захотел от таких шуток? Я сейчас у тебя самого органы вырву, если не прекратишь этот бред нести. Вместо ответа Эван потянулся к карману пиджака и достал весьма вычурную цепочку с раскатистой буквой «М» и драгоценными стразами в звеньях. Очевидно, вещица имела для Монтегю более сокровенное значение, иначе бы Джон не замер, увидев подвеску. На застёжке осталось багровое пятно, явно попавшееся юноше на глаза. Плотина терпения Монтегю вот-вот обещала дать трещину. Последним ударом по «брёвнам» стало появление Мелисенты и Рабастана в дверях большого зала. Джон так и кинулся к ним, да только к девушке даже приблизиться не успел. Когда между однокурсниками осталось не больше дюжины шагов, возле Спиннет откуда не возьмись появился Блэк. Схватив безвольную гриффиндорку за запястье, Сириус скрылся прочь в холле. Кричавшего вслед угрозы Монтегю остановил Лестрейндж, грубо схватив того за грудки. Блэк соизволил остановиться, только когда замок остался позади. Устроившись возле тропы, юноша принялся тревожно изучать девушку с головы до ног. Он не заметил, как Мелисента вздрогнула, когда мужские горячие руки опустились на её щёки. Когда глаза Блэка и Спиннет наконец встретились, Сириус понял всё. В разноцветных радужках была горечь, но совсем не обжигающая, наоборот, тихая, как забытый чай на подоконнике, как заросшая могила, как письмо, которое уже никто не откроет. В её взгляде нет слёз, есть что-то хуже. Отсутствие надежды. Сириус молчал, будто понимал, что любые слова её лишь добили бы. Вместо громких бессмысленных фраз — объятья. Прижав девушку к себе покрепче, юноша зарылся носом в её волосы, вдыхая аромат, который в последнее время стал нужнее кислорода. — Не заставляй меня умирать от беспокойства. Мелисенте хотелось бы разрыдаться, хотелось бы с криками рассказать о всём ужасном, но в объятьях Сириуса было слишком тепло, слишком спокойно. Спиннет попыталась отстраниться, но мужские руки на её лопатках лишь сильнее сцепились на хрупкой спине. Блэк глубже зарылся в светлые волосы, словно ища в них утешения. — Давай просто постоим так ещё немного. Боюсь, что если отпущу тебя прямо сейчас, ты снова исчезнешь. Пожалуйста, ласточка. Действия и слова Сириуса были далеко за пределами дружеских вольностей, но Мелисента просто не нашла в себе сил воспротивиться этому. — Рабастан убил её. Я пришла слишком поздно. Ещё одна смерть, и снова из-за меня. Теперь все ополчатся на меня, выставят убийцей. Сириус не испытывал сожаления к почившей слизеринке. Его испугало другое — то, как смерть раз за разом близко подбиралась к их жизням. — Просто скажи, что тебе он не причинил вреда. — Он бы никогда. Рабастан просто… Выполнял приказ лорда. Мелисенте хотелось вымыть рот с мылом после очередной лжи. Уже в который раз за день Спиннет ощутила себя слишком грязной для мира, для всех своих близких, для Сириуса… — Пожиратель. — с чистой ненавистью выплюнул Блэк, сжав кулаки, когда девушка наконец отстранилась. — Я буду слишком жалко выглядеть, если просто стану молить тебя держаться от него подальше, Мелисса? Я хотел бы быть сильным, хотел бы быть гордым, каким был всегда, но с тобой это не работает. — Ты будешь выглядеть, как тот, кто действительно волнуется. Я явно не тот человек, который имел бы право осудить тебя за слабость. Я — хуже. — Я хотел, чтобы ты действительно могла чувствовать себя слабой. Не в плохом смысле. Я лишь желаю, чтобы ты почувствовала, каково это, когда о тебе заботятся, когда тебе необязательно взваливать всю тяжесть на свои плечи. Я буду сильным. А ты… Ты просто будь раздражающей меня девчонкой с поучениями в каждом предложении и саркастичными комментариями в мою сторону. — Неужто хочешь вернуться в детство? — Каюсь, я заскучал по тем временам. Мне больше нравилось, когда ты шарахалась от моих «подарков», а после гонялась за мной с фолиантом в руках, лишь бы ударить меня посильнее. — Ты был невыносим. Эти минутки покоя были самыми ценными, поэтому Мелисента была благодарна за то, что Сириус мог дать ей их. — А ты была прекрасна. Но «невыносим» это какая-то слишком краткая характеристика от тебя, так не считаешь? Неужели ты позабыла тот список «Двенадцать причин, почему я его ненавижу»? С Сириусом не надо было быть «правильной», сильной, готовой ко всему. Он умел обрушить всё вокруг до легкости смеха, где не существует ни войны, ни крови, ни тревог, копившихся годами. Это было…Как если бы кто-то тихо развязал тугой узел под грудной клеткой, и она впервые за долгое время сделала глубокий вдох — до конца, без комка в горле, без чужих ожиданий на плечах. И она чувствовала себя не спасённой — нет. Она чувствовала себя собой. Просто собой. Без всей боли, без всей брони. Беззаботность с Блэком не казалась наивной. Она была… настоящей. Как возвращение домой, о котором ты даже не знал, что скучал. — Откуда ты узнал о нем? И, погоди, это ты его стащил? — искренне возмутилась девушка, на миг позабыв обо всём. — Я весьма проницательный маг. С довольной ухмылкой Сириус достал волшебную палочку и в не известном Мелисенте движении махнул ей в воздухе. Когда в руке волшебника появился слишком знакомый пергамент, Спиннет не придумала ничего лучше, кроме как броситься его забрать. Попытка, что очевидно, вышла неудачной. Блэк лишь шире улыбнулся и задрал зажатую со свитком ладонь высоко над своей головы. — Эй, отдай немедленно! Ты не должен читать это, особенно таким наглым способом. Верни, Блэк! Но Сириус смеялся, читая вслух предложения. Девушка всё прыгала и кружилась вокруг юноши, но даже так её пальцы едва доставали парню до локтя. — А я и позабыл, какие забавные вещи тут написаны. Может, объяснишь, что значит «у него слишком красивые волосы»? С каких пор это минус? И почему это я самовлюблённый? Ой, а это что? Откуда здесь тринадцатый пункт? Я не помню, что бы читал его. —Нет, Сириус, отдай немедленно! Там нет ничего важного. Блэк уже успел прочитать. Смазанная чернилами надпись «Он заставляет меня чувствовать» красовалась в самом конце списка. Сириус замер, когда до него вдруг дошёл её смысл. Воспользовавшись моментом, Мелисента смогла выхватить пергамент и взволнованно отойди назад от застывшего юноши. — Подожди… — задумчиво протянул Блэк, опасаясь собственной догадки. — Ты исписала этот пергамент ещё на третьем курсе. Я точно помню! Когда ты… Когда тогда появился последний пункт? Эта бумажка всё время была при мне. — Это недоразумение. Я просто… — Спиннет умело придумывала гениальные планы на ходу, да только вот неловкое оправдание никак не смогло сложиться в голове в одно предложение. — Всё не так. Я просто не закончила предложение. У меня перо сломалось! Там должно было быть написано «заставляет меня чувствовать ненависть». — О, правда? В списке причин своей ненависти ко мне ты хотела написать такую очевидную ересь? Мелисса, когда появился этот пункт? Ты не можешь солгать мне, точно не о таком. — Я написала это, когда была влюблена. Сириусу хотелось ударить себя по лбу, закричать от собственной глупости, расспросить, как давно появилась у девушки эта влюблённость, но в итоге Боже лишь истерично усмехнулся и рвано выдохнул, сказав: — Выходит, это я всегда был дураком. Вот дела… — Не о чем сожалеть. Это в прошлом. Слова были столь резкими и реальными, словно ледяная вода за шиворот. Мелисента всегда умело остужала чужой пыл жестокой правдой. Спиннет больше не было весело, когда в голове вдруг снова вспыли воспоминания прошедшего дня. — Я хочу побыть одна. Сириус всё понял, но просьбу исполнять не стал, ровно как и игнорировать. Блэк, затаившись позади девушки, шагал вслед за ней, оставив между ними десять шагов. И рядом был, и присматривал, но границы не нарушал, давал почувствовать необходимое одиночество. На половине пути девушка всё же разозлилась, заставила юношу наконец отстать, хотя тот был настоятельно против. Встретилась беда куда хуже. Рабастан. — Что тебе ещё от меня нужно? Ты сделал то, что тебе было приказной, так почему ты продолжаешь преследовать меня? — Мы не договорили. — Правда? По-моему, мы красиво закончили бессмысленный диалог. Я не хочу тебя ни слышать, ни видеть. — Перестань. Почему ходишь одна? Это опасно. Безумец Монтегю так и живёт уже мыслью, как бы подловить тебя в коридоре. — Спасибо тебе за это. Мало того, что на меня объявили охоту Пожиратели, мало того, что теперь обо мне выйдет ещё десяток скандальных статей с обвинениями в убийстве, мало того, что меня вновь вызовут на допрос, я еще должна буду и в школе скрываться, потому что однокурсник желает мне смерти. Мне стоит поблагодарить тебя за то, что ты подкинул мне новых проблем, господин Лестрейндж? — Просто прими уже мою помощь, я обо всём позабочусь. Если так и будешь обходить меня стороной, проблем меньше не станет. — в который раз за день негодовал слизеринец. — О, ещё как станет, не целую одну! Ты — самая главная моя проблема, Рабастан. Меня выворачивает от мысли, что наш с тобой что-то связывает. Терпению мага быстро пришёл конец. Лестрейндж ожидал буйной девичьей реакции, но не столь острого на ненависть языка. Едва Мелисента хотела сделать шаг назад от наглого слизеринца, как тот вдруг зашипел и отдалился, схватившись за ладонь левой руки. Девушка не сразу разглядела на ней кровоточащую рану. — Вероятно, нашего столь почтительного слизеринского принца не научили хорошему тону. Парень, ты знал, что приближаться к девушке, которая, очевидно, не желает иметь с тобой ничего общего, это показатель дурных манер? Спиннет обернулась на звонкий грубый голос позади себя. Из конца коридора к гриффиндорке медленно и грациозно, словно кобра, двигалась Виктория Гринграсс, искусно перебрасывая палочку из одной руки в другую. Только лишь заметив это, Мелисента вдруг поняла, откуда же на ладони Лестрейнджа появилась рана. Едва слизеринец открыл рот, как Виктория вновь заголосила. — Осторожней со словами, дружок. Обо мне такие слухи ходят. Послушав людей, я бы и сама себя бояться начала. Хладнокровная, жестокая и изворотливая стерва. Так ведь меня называют? — волшебница открыто издевалась без какого-либо намёка на страх. — Ты ещё и беспросветно глупая, раз думаешь, что тебе всё может сойти с рук. Убирайся, пока я… — Пока ты что…? Пока ты меня не убил? О, я наслышана о твоих расправах с врагами. Ты одолел всех ненавистных мне людишек, но со мной тебе не справится. Я умнее. Я умею пользоваться тем, что имею. Рабастан понял весьма однозначный взгляд Гринграсс в сторону Мелисенты. Виктория прекрасно знала о слабости слизеринца к одной особенной волшебнице и умело этим пользовалась. Не в корыстных для себя целях. — Собери свои липкие ручонки в одну охапку и исчезни, как сделал бы любой джентльмен. Зажимать девушку у стены это столь жалко и низко, что мне даже не хочется это никак комментировать. Если всё ещё надеешься на шанс с ней, прекрати лапать её и разговаривать с ней так, будто она для тебя лишь кукла в коллекции. С такой тактикой даже завидный слизеринский принц окажется неуделом. Если бы взглядом можно было бы убивать, рядом с Мелисентой уже давно валялось бы два бездыханных тела. Юноша напряжённо выдохнул и, что было удивительно для Спиннет, ушёл. И всё же, в его глазах был ответ. Лестрейндж проиграл битву, но война не кончилась. Рабастан не был бы Рабастаном, если бы кто-то в его истории остался безнаказанным. — Ты в норме? Кажется, между тобой и Лестрейнджем не просто холодок пробежал, а развернулось целое сражение. Виктория неловко коснулась ладонью чужого плеча, заменяя таким образом не состоявшиеся объятия. Криво, не слишком нежно, но как умела. — О, Ви, ты даже представить себе не можешь, как я скучала. — устало протянула Мелисента, собирая последние силы в кулак. — Это взаимно, правда. И пока я не лишилась последней доли решимости, скажу сразу, что я искала тебя. Я хочу поблагодарить тебя за Арктура. — Меня? Но что я сделала? — Ты решилась на нечто тяжёлое — отпустить. Я знаю, что ваша разлука была тяжёлой для вас обоих, но она, как ты могла и заметить, пошла ему на пользу. Спасибо, что не проигнорировала мою просьбу. У тебя есть удивительная способность, Спиннет. Ты способна осчастливить сразу двоих Гринграссов. Для этого нужны непосильные навыки, но у тебя выходит всегда так легко. — Арктур и ты, Ви, — одни из немногих людей, кого бы я действительно хотела защитить любой ценой. И что же, я польщена твоим внезапным признание, ледяная королева. Мне не хватало твоих вечно нахмуренных бровей. — улыбка вышла вымученной, но такой родной. — А мне не хватало твоего наивного, доброго личика. Мелисента вдруг непроизвольно взглянула в пыльное окно, где виднелось её отражение. Собственные черты лица показались чужими. Всё ужа давно изменилось в тот злополучный день, когда Спиннет узнала, кем на самом деле является. В её глазах больше не было невинности. Лишь отголосок улыбки напоминал ту, которая когда-то с нежностью смотрела на мир. — Где Арктур? Мне срочно нужно поговорить с ним. Не успела слизеринка ответить, как очередная беда нагрянула сама собой. За спиной Мелисенты стоял напряжённый, злой как чёрт Монтегю. Возле его плеча, словно тень, таился Кассий Фенрок — верный дружок с седьмого курса в последние месяцы. — Ты..! Я убью тебя! Слышишь, падаль, я тебя прикончу! С этими криками Джон бросился в сторону Спиннет, крепко сжимая кулак. Виктория сработала молниеносно, заклинанием выбив у него палочку, только вот не учла, что наглый пятикурсник тоже решит напасть. Обезоружив Гринграсс, Кассий двинулся в её сторону, словно великан к букашке. Виктория всегда была девушкой статной и высокой, да только все эти прекрасные качества терялись на фоне крепкого парня с тяжёлыми кулаками. Гринграсс громко чертыхнулась, пустив взгляд на лежащую вдалеке палочку, и ринулась прочь в темноту коридора. На то она и была слизеринкой. В критической ситуации бросаться в бой без плана — прямой путь к самоубийству. Уж лучше девушка побежит за помощью, нежели предпримет бесполезные попытки справиться с двумя амбалами, будучи безоружной. Шанс забрать собственную палочку был, но Виктория не могла рисковать, когда каждая секунда была на счету. — Надменная стерва убежала, поджав хвостик, как только пришло время делать что-то вместо громких слов. — хмыкнул Кассий, расслабленно разминая шею. Мелисента сопротивлялась до последнего, в который раз коря себя за соблюдение правил. Если бы она не отдала палочку Розье перед заседанием, сейчас бы справилась или же, по крайней мере, попыталась отбиться. Когда грубые руки Монтегю вжали девушку в стену, Спиннет почувствовала, как задрожала спина, влетевшая в каменную кладку. — Убери руки! — сложно было сказать, что это было. Крик ненависти или мольба? — Проклятая собака, я убью тебя! Ты её убила! По глазам Монтегю уже было понятно — он не в себе. Юноша повторял одни и те же слова, как обезумевший. — Я не убивала, Джон. Я даже не общалась с ней вне заседания. — твердила Мелисента, пытаясь выбраться. С каждой её попыткой гнев слизеринца становился сильнее. Монтегю тряс девушку за плечи с такой силой, словно та была тряпичной куклой. Дважды затылок волшебницы впечатался в стену. В стороне стоявший Кассий уже начинал обеспокоиться. Вероятно, он даже не подозревал, что друг в один момент перейдёт грань. — Какая же ты жалкая, Спиннет. Знаешь, в чём твоя сила? В том, как ловко ты очаровываешь мужчин. На деле же ты пустая баба, которая строит из себя не пойми кого. Падаль! Крик слизеринца смешался со звоном пощёчины. Щека Мелисенты вдруг загорелась от уничижительной боли. Еще не заживший после похищения висок вновь принял на себя удар от стены. Спиннет решилась на крайние меры, на то, в чём так и не разобралась. Сила, что была в её крови, росла с гневом, да только почему-то злиться на мага совсем не получалось. На деле Мелисента чувствовала… Вину? Какими бы ужасными не были Монтегю, Спиннет не могла представить, как тяжко было Джону от потери сестры. — Я убью, убью тебя! Руки слизеринца переместились с плеч на шею. Когда жилистые ладони сдавили горло, Мелисента в который раз свою не такую уж и долгую жизнь подумала: «Неужели и правда конец?». — Я не убивала. — хрипя, сопротивляясь, выдавила из себя девушка. Кассий вдруг осознал масштаб проблемы, испуганно подскочил к другу и попытался того оттащить, да только Монтегю под гнётом движимой им ненависти оставался неподвижным. — Эй, Джон, отпусти ее. Монтегю, хватит! Она уже вся синяя. Ты её сейчас задушишь. Фенрок не обманывал. Лицо и девушки и правда посинело. Из горла доносились рвущиеся хрипы, но едва они слетали с побледневших губ. Монтегю приподнял волшебницу над полом так, что она едва касалась его пальцами ноги. Тело гриффиндорки дёргалось, руки всё пытались мертвой хваткой отстранить чужие, но сил почти не осталось. — Пусть эта гадина умрёт! Она заслужила. Она убила мою сестру! Голова Мелисенты уже безвольно начала клониться набок. Силы покидали тело. Спиннет ждала, что вот-вот появится кто-то, кто спасёт её, кто в который раз вытащит её из очередной беды, но никто так и не пришёл. «Я должна сама. Должна сама спасти себя. Никто не придёт тебя спасать. Действуй.» — мысль была в самом деле спасительной. Кассий до ужаса испугался. Не только шанса своего возможного участия в преступлении, но и смерти перед глазами. Каким бы ни был самоуверенным Фенрок, на деле же — обычный трус, не способный на что-то больше, чем обычная драка. Отстранившись, слизеринец выхватил свою палочку, собираясь направиться заклинание на друга, но Спиннет его опередила. Из последних сил девушка вцепилась в душившие её руки, сжала их до побеления собственных пальцев и подумала лишь об одном. Хочу, чтобы он остановился. Пульсация в ладонях была почти обжигающей. Глаза на миг ослепли от возникшей ярко-оранжевой вспышки, словно языки пламени, а уже на следующий уставились на отброшенных к противоположной стене Монтегю и Фенрока. Джона явно контузило. Кассий же с испугом и недоумением вдруг взглянул на Спиннет, как на нечто инопланетное. Мелисента и сама с непониманием пялилась на свои руки. Кожа на них будто светилась изнутри. «Что это было? Что я сделала..?» Со стороны послышались шаги. Кто-то приближался.

***

Виктория бежала совершенно босая, размахивая туфлями в правой руке и проклиная свою любовь к каблукам в учебное время. Когда на кону стояла чья-то жизнь, трудно было сообразить, у кого и где искать помощь, поэтому Гринграсс торопилась найти любого, кто хотя бы отдалённо мог дать отпор двум слизеринцам. Словно посланники судьбы, на пути возникли Джеймс и Сириус, яро что-то обсуждающие у окна. Гринграсс даже не пришлось объяснять. Одного лишь встревоженного «Спиннет!» хватило, чтобы юноши заметно напряглись. — Показывай дорогу. Девушка едва поспевала за гриффиндорцами, рванувшими к указанному месту. Казалось, Сириусом двигало нечто большее, чем обычное волнение. Иначе как было объяснить его внезапно появившиеся способности к скоростному бегу? Когда все трое достигли нужного коридора, первые десять секунд прошли в липком молчании. Это была тишина напряжённая и… Осуждающая? Показалось, наверное. Сириус, не раздумывая и минуты, подлетел к Мелисенте, нервно осмотрев её со всех сторон. Не заметив видимых повреждений, хотел было вздохнуть с облегчением, но страх в чужих глазах задел за живое. «Чего она боится? Монтегю? Ситуации? Или себя?» Блэка не страшили внезапные возможности Спиннет. Признаться, он несильно много о них и думал. Пока они безопасны для самой девушки, Сириус спокоен. — Глупая! Я же просил тебя не заставлять меня умирать от беспокойства. Гриффиндорец опустился перед девушкой на колени, обвил руками её плечи и в нежном порыве притянул к себе так крепко и близко, что подбородок стал упираться в чужую макушку. Мелисента вздрогнула, но не отстранилась, наоборот, обмякла в объятьях юноши, словно в мягком облаке. В стороне мстительная Виктория уже измывалась над Фенроком, угрожая старостами, деканами и отцом в суде. Гринграсс не была тем человеком, что прятался за связями, но уж больно приятно было наблюдать за тем, как бледнел с каждым словом однокурсник. Рядом Поттер кое-как сдерживал пришедшего в себя Монтегю, получившего уже один раз в челюсть. Слизеринца вовсе не пугали ни угрозы ни отработки, ни даже исключение из школы. Наравне с гневом в его глазах таилась непреодолимая печаль. Когда Кассия удалось уговорить на помощь с Монтегю в обмен на тайну о его участии, Поттер и Фенрок потащили буйного слизеринца к декану. Тот продолжал кричать проклятья вслед. — Зачем ты убила ее? Стерва! Почему ты её убила? Когда Сириус наконец заметил, что взгляд Спиннет направлен на Монтегю, юноша не нашёл варианта лучше, кроме как закрыть руками чужие уши. Едва ли это могло помочь, но Блэк больше всего на свете тогда не желал, чтобы Мелисента продолжала слушать все подлости в свой адрес. — Если хочешь найти настоящего убийцу, взгляни на всеми любимого слизеринского принца и спроси, почему же от него так и несёт кровью. — почти прорычал Сириус, когда слизеринца уже почти заволокли за угол. — Убила? О ком он..? — Она не убивала Джессику. Мелисса не трогала его сестру. — перебил Викторию Блэк, не терпя возражений. Это было не просто убеждение, это преподносилось как неоспоримый факт. — Подождите. Джессика мертва? Что, чёрт возьми, произошло на..? — Не сейчас. Оставь нас, Гринграсс. По лицу слизеринки было видно, что она была готова припираться и дальше, но усталый взгляд подруги быстро остановил её. Уходя, Виктория посчитала своим долгом всё же высказаться. — Я не верю Блэку, но я верю в тебя, Спиннет. И если ты действительно ничего не сделала, тогда не смей вешать нос. А если и совершила что-то подобное, в чём я сомневаюсь, наивное личико, тогда не горюй долго. Все в конце концов получают по заслугам. И это не я жестокая стерва, это просто жизненный бумеранг. Не болей, красавица. Ровно с этими словами Виктория и исчезла в тени коридора. — Ты как? Очень больно? Ты всё ещё бледная. — Я в порядке. Менялось в жизни Спиннет многое, но эта тошнотворная лжива фраза оставалась всегда. — Как и всегда. — слабо улыбнулся Блэк, протягивая девушке руку. Мелисента от помощи отказалась. Кряхтя и вздыхая на ноги становилась, но всё же поднялась самостоятельно. — У меня в планах отправить тебя в лазарет, а потом навалять мерзавцу, сообщив, что к тебе больше приближаться не стоит. А у тебя что в ближайшем будущем? — Ты сделаешь всё, что я попрошу? — Мне не нравится твой подозрительный тон, но да. Какое изъявишь желание, бедовая ласточка? —Догони Поттера и скажи, чтобы никто не рассказывал преподавателям о случившемся. Я прощаю Монтегю. — Прощаешь? Мелисса, Гринграсс сказала, что он едва не убил тебя. А что, если это повторится? Что будет, если когда-то у него всё же получится совершить намеренное? Он ведь не отстанет, захочет отомстить за сестру. — И он отомстит, если осмелится, только не мне. Я обязательно оправдаю себя. Я ведь даже не подозреваемая, всё дело лишь в скорых слухах прессы. Уж перед журналистами мне есть что сказать. Монтегю поймёт, что это не я. — Иногда меня поражает твоя вера в людей. Взгляд Мелиссы упал на сцепленную с Блэком руку. Красная нить плотно обвивала их ладони. Она не связывала, а душила. Тянула к тому, от кого давно стоило бы бежать. — Сириус, как вы оказались здесь? Ответ Спиннет давно уже знала, просто хотела в очередной раз убедиться, как жестоко измывалась над ней судьба. — Гринграсс нас… — Я не об этом. Почему вы оказались в этом крыле? Это совсем далеко от нашей гостиной. Что вы здесь делали? — Я даже и не знаю. — Сириус задумчиво почесал затылок, словно пытался ухватиться хотя бы за какую-то деталь в своих рассуждениях. — Я рассказывал Сохатому о том, что случилось, мы разговаривали, а потом ноги как-то сами привели нас сюда. Счастье, что мы оказались неподалёку. Сами привели. Ну конечно… — Сириус, почему ты не понимаешь? Почему продолжаешь лезть ко мне, хотя я говорила, чтобы ты держался подальше? Девушка свободно поднялась на ноги, чувствуя прилив сил для того, чтобы покончить с тем, что причиняло боль слишком долго. Не ей. Ему. — Мелисса, я же уже сказал. Я не отстану. Ты не понимаешь, я… — Ты чудесный человек, Сириус, но ты беспросветный болван. Я буду повторять, пока ты не усвоишь урок. Держись от меня подальше. Ты думаешь, всё происходящее — шутка? Думаешь, спасу бедную девочку и проживу с ней своё долго и счастливо? Я разрушаю всё, к чему прикасаюсь, а ты слишком самоуверен, чтобы заметить, что становишься следующим. Ты заботишься обо мне, волнуешься, клянёшься в любви и каждый раз тем самым приближаешь себя к худшему исходу. Я не принцесса в высокой башне, а ты не храбрый принц, которому суждено меня спасти. Всё, что со мной происходит, вовсе не сказка. Я не из твоей истории, Блэк. Я не счастливая концовка. Хочешь хороший финал, поищи в другом месте. Голос Спиннет был грубым, отрешённым, не терпящим возражений. Своими же словами Мелисента и себя пыталась убедить в правде, которую она сама и придумала. Сириуса пылкая речь девушки заметно задела, но юноша всеми силами пытался это скрыть, потому что отчётливо понимал лишь одно: если он сейчас сдастся, Спиннет позволит проблемам утянуть себя на самое дно, из кого-то уже будет не выплыть. — Не из моей история, правда? — разочарованно хмыкнул Блэк, кусая губы от досады. — Из чьей же тогда? Неужели из истории Рабастана? С ним ты видишь своё будущее? — Плохие люди должны держаться вместе. — Ого, а то, что ты плохая, это он тебе на ушко нашептал? Лестрейндж сказал, а ты и поверила, ведь так удобно винить во всём происходящим себя. — Сириус, я полюбила другого человека. Фраза вырвалась сама собой. Ничего лучше Спиннет и не придумала. Лучше разбить кому-то сердце, чем забрать у него жизнь. — Ты врёшь. Ты говоришь это специально, чтобы я разозлился и перестал за тобой бегать. Твоя ложь не сработает. Я знаю, как много ты врёшь. «Ты ничего не знаешь, Сириус. Даже не можешь представить себе масштаб.» — На этот раз я говорю правду. Ты ведь спрашивал, кто такой Деймон? Он… — Не надо. Не продолжай. Просто не говори о нём, и я сделаю вид, что ничего не слышал. Я никогда не отступлю. Ля-ля-ля, я ничего не слышу. Сириус, словно капризные ребёнок, закрыл руками ушм и замотал головой, не желая слушать. Остановил его дурачество лишь невольный взгляд на одновременно собранную и вместе с тем разбитую девушку. Мелисента говорила слишком серьёзно, но её слова воспринимались с трудом, когда с виска у неё продолжала течь кровь. — Эй, ты ранена. Этот ублюдок тебя ударил? Мелисса, ты должна… — Ты правда такой глупый? Я же сказала. Хватит. Мне неловко от твоих чувств, потому что я мало того что не могу ответить на них взаимностью, моё сердце априори сейчас принадлежит другому человеку. — Это неправда. Я знаю, что где-то там ты всё ещё любишь меня. Я вижу это в твоих глазах. Ты просто трусиха, которая пытается убежать от собственных чувств. Я знаю, что они не угасли. Сириус злился, но и сам не мог понять: на девушку или всё же на себя. Блэк был так уверен в своих словах, что от малейшей мысли, что всё сказанное Мелисентой могло быть правдой, ножом резало по сердцу. — Ты ведь и сам сказал. Вру я много. Так вот мне жаль, что мои глаза тебя обманули. Или всё же дело не во мне. Это просто ты видишь лишь то, что хочешь. Если ты и правда любишь меня, тогда держись подальше. Так будет лучше для нас обоих. Спиннет развернулась с твёрдым намерением уйти, но чужая рука мигом остановила. — Я же сказала, Сириус. — раздражённо крикнула волшебница, не сразу осознав действия юноши. Блэк легко взмахнул палочкой у девичьего лба и прошептал заклинание. Мелисента почувствовала, как ноющая боль в виске отступила, а щека уже не казалось такой липкой от дорожки крови. — Будь осторожна. Сириус ушёл первым, но Спиннет не могла никак смириться с подозрительным чувством недосказанности. Казалось, это все ещё был не конец. Сделав несколько глубоких вздохов, Мелисента потёрла шею, на которой ещё недавно сомкнулись руки душителя, помотала головой, приходя в себя, и двинулась прочь. Сердце завело девушку в Хогсмид. Оживлённая деревенька кишила людьми. Со всех сторон доносились чужие разговоры. Спиннет ненавидела всё это. Не переносила осознание, что люди вокруг продолжали буднично жизнь, пока она должна была задумываться о более сложных вещах. Зависть была безобидной, маленькой, но вместе с тем и неукротимой. Когда Мелисса наконец поняла, где оказалась, тело замерло возле уже знакомой изгороди. Тот самый дом. Поместье Деймона. Глаза зацепились за фигуру возле порога. Беременная девушка с расстроенным видом пыталась нагнуться порвавшемуся пакету. Выходило с трудом. Живот уже был слишком большим для подобных движений. Словно по зову сердца, Спиннет открылась калитку и без слов принялась собираться апельсины, рассыпавшиеся по всему двору. Когда фрукты уже были в охапке, Мелисента подняла пакет с порванными ручками и со всей аккуратностью уложила назад всё содержимое. — Благодарю. Правда, спасибо, что не были равнодушны. Без вас я бы уже вскоре каталась по земле вслед за апельсинами. С этим милым, но невероятно капризным грузом под сердцем в последнее время совсем трудно совладать. Спиннет застыла от чужой солнечной улыбки. Карие глаза незнакомки так и светились от добродушия. Ямочки, золотисто-каштановые кудри и усеянные веснушками округлые щёки лишь сильнее создавали образ чего-то тёплого, невинного. Беа — кажется, так её звали — напоминала летнее воскресное утро, чай с мёдом, поле ромашек или тёплую вязаную кофту. Мелисента и не заметила, как сама начала улыбаться. Неловко, робко, но так спокойно. — Как вас зовут? — Меня? — глупо переспросила Спиннет, думая над ответом. — Александрин. После всего вранья захотелось хотя бы раз сказать правду. Неужели, Мелисента не могла позволить себе даже такую малость? — Очень красиво. Наверное, вы благородных кровей. Меня зовут Беатрис Бруквуд, но для друзей просто Беа. Я маглорождённая. От того, что девушка так легко рассказала о себе незнакомке, Спиннет улыбнулась лишь шире. Вера в людей не угасла. И это простодушие окружающих не было наивностью. Это доброта. То, что таким как Маркус или Рабастан, было чуждо. — Хотите чаю? Или, может, вам сейчас неудобно? Я могу пригласить вас на чашку завтра или же…О, погодите, а где вы живёте? Я живу здесь уже пять лет, но с трудом могу узнать в вас кого-то знакомого. Мы ранее встречались? — Я не живу в Хогсмиде. — Вы не местная? Простите, если я чересчур надоедлива. Вы просто помогли мне, а я уже заваливаю вас вопросами. Беа тараторила и размахивала руками, когда говорила, словно сама всё ещё была ребёнком, а не носила под сердцем уже своего. — Что вы! Вы так добры ко мне. Просто я учусь в Хогвартсе. — Боги, как это я не узнала в вас школьницу. Кажется, все мои знания о Хогвартсе безвозвратно утеряны за эти годы. В школе уже не носят форму? — Нет, с этим всё так же строго, просто я не была сегодня на занятиях. Некоторые дела… — Не стоит оправдываться. В своё время я часто сбегала с уроков профессора Макгонагалл. На её Трансфигурации я дрожала, как лист на ветке во время бури. И знаешь… — казалось, Беа могла говорить вот так без умолку и дальше, до бесконечности, но за спиной Мелисенты вдруг послышался скрип калитки. — Эй, Дей, ты наконец пришёл. Высокий юноша встревоженно остановился возле любимой, мимолётно целуя ту в лоб. Спиннет в который раз за не такой уж и долгий момент оцепенела. Не от вида человека, именуемого для неё братом. От вида незнакомца, с которым она уже пару раз сталкивалась в Хогсмиде. Тот самый молчун, в которого Спиннет не единожды врезалась. Они ведь уже встречались. Деймон был так близок, а Мелисента и догадаться не могла… — Беа, проблемы? — Не пугай девушку. Александрин помогла мне. Если бы не она, эти твои апельсины, которые ты так захотел, так и продолжили бы валяться по всему двору. — Эй, ну зачем ты пошла за ними? Тебе стоит отдыхать и… — в голосе парня не было упрёка, лишь усталое беспокойство. Деймон так и не договорил, остановившись, будто от разряда тока по телу. — Тебя зовут Александрин? Мы ведь уже знакомы, не так ли? Скажи, что так. Скажи, откуда я могу знать твоё лицо. — с какой-то долей безумства напал на девушку с расспросами маг. — Нет. Мы просто… Кажется, мы виделись пару раз здесь, в Хогсмиде. Возможно, вы… Деймон не поверил ни на миг, но оно было и понятно: Мелисента говорила столь неуверенно, что даже самый профан заметил бы её нервозность при ответе. Что-то ещё убеждало парня в чужой лжи. Что-то такое как… Имя. Если они и правда столкнулись лишь пару раз, тогда от чего это чёртово имя преследовало Деймона во снах? Безликая девушка вечно звала его, а как только тол приближался, исчезала, словно тень, словно нечто неосязаемое. Имя «Александрин» эхом разносилось во мраке кошмаров. От внимательного взгляда парня Мелисента незаметно съёжилась, пожелав немедленно спрятаться, где угодно скрыться от пытливых глаз и дальнейшего разговора. — О, подожди, я ведь не спросила, на каком факультете ты учишься. — Простите, мне уже пора. Я правда очень спешу. — Беа зайди в дом. — от холода и строгости в мужском голосе стало только больше не по себе. Даже Беатрис и то с удивлением взглянула на возлюбленного, не ожидая подобного. — Дей, всё ведь в поря… — Беа, пожалуйста, зайди в дом. Парень едва не вырвал из рук Мелисенты пакет с апельсинами и всучил его своей девушке, указаны на входную дверь весьма настойчивым кивком. Бруквуд сопротивляться не стала, уже через какой-то миг исчезла в доме. Спиннет, воспользовавшись моментом, попыталась улизнуть, но крепкий хват на её запястье мгновенно заставил остановиться. — Кто ты такая? Откуда я тебя знаю? — Вы не можете меня знать. Я же говорю, мы лишь… — Я прекрасно помню те встречи. Ты врезалась в меня дважды. И я не о них. — раздражённо ворчал парень, пытаясь разобраться в ситуации. Незнание едва не душило. — У меня ощущение, будто я знаю что-то большее. И это имя! Откуда я знаю, как тебя зовут? — Деймон, я... Но Мелисенте вновь не удалось договорить. На этот раз слова окончательно вогнали парня в ужас. Уж слишком знакомый тон. Слишком знакомое произношение его имени. — Что ты только что сказала? — Мне правда пора. Высвободившись из ослабленной хватки, Спиннет скользнула за калитку, мельком осмотрела окрестность, обернулась кошкой и ринулась прочь, услышав лишь скрип калитки и нервозное «чёрт» за спиной. Когда девушка в облике животного добежала почти до центра деревни, с ног её кто-то сбил, уволочив за собой в проулок. В чёрном большом пятне не трудно было узнать знакомого пса. Или же точнее, слишком знакомого мага в анимагической форме. Сириус. Пёс превратился в человека мгновенно, и вот уже в закутке меж домами стоял Блэк, отряхаясь от придуманной грязи. Из-за волнения Мелисенте не сразу удалось вернуться в свой людской облик, но когда это произошло, девушка разнервничалась лишь сильнее. Задумчивый, хмурый вид Сириуса сильно настораживал. — Ты следил за мной? Даже после всех моих слов ты всё равно продолжил следовать за мной? Невыносимо! Спиннет решила придерживаться одной не самой правильной, но самой верной тактикой. Лучшая защита — нападение. — А ты думала, что я брошу тебя после всех твоих мудрёных словечек, что позволю идти куда-то вне замка одной после того, что с тобой случилось? Какого милого ты обо мне мнения. Нотки язвительности в голосе Блэка так и грозились кого-то обжечь. Мелисента заметила, как упорно юноша боролся с невольно сжимаемыми от раздражения кулаками. — Это он? Это тот самый Деймон? — Как долго ты был там? Как много видел? Девушка тяжело сглотнула. Казалось, она стояла на краю пропасти, где вот-вот должен был случиться обвал. — О, а там, значит, было и еще что-то более провокационное? Я-то улицезрел всего три минуты. Тот взгляд… Ты так смотрела на этого парня. «Значит, Беатрис он не увидел. Всё это значительно упрощает ситуацию. Говорили мы не так громко, поэтому вряд ли Сириусу удалось услышать что-то кроме каких-то обрывистых фраз.» — собственные мысли были почти спасительными. Как камень с души упал. — Ему придется быть сильным. — неожиданно продолжил Блэк. — Стоит ли ему сообщить, что у него есть соперник, который никогда не сдастся? Я всё говорил, что не буду грузить тебя своими чувствами. Я от своих слова не отказываюсь, но чтобы я доверил тебя тому, кого даже не знаю. Никогда. Было не похоже, что этот Деймон слишком почтителен с тобой. — Только не смей заговаривать с ним, Сириус. Пожалуйста. Исполни хотя бы ту просьбу. Не приближайся к нему. Если тебе дорого моё доверие, просто сделай так, как я прошу. — Он тебе так дорог? Боишься, что оставлю на его драгоценной коже синяк? Когда я рвался в драки за тебя, ты не угрожала моим соперникам, наоборот, попрекала меня за насилие. Смиренное разочарование в чужом голосе звучало так горько, что Спиннет на миг задумалась, не стоило ли ей остановиться. И чем только она отличалась от своего отца? Также врала всем вокруг. Её ложь перестала быть маской, уже давно срослась с лицом. В красивом доме Мелисенты, выстроенном из обмана и бесконечных секретов, уже давно завелась плесень под обоями. На первый взгляд — скрытно, на второй — необратимая гниль. В какой-то момент стены всё равно рухнут. И тогда уже будет поздно спасаться — придавит обломками. — Всё, что я делала раньше и делаю сейчас, всегда было для твоей безопасности. Я корила тебя не за насилие над другими, а за то, что ты лез в драки, в которых мог сильно пострадать. Сириус, почему ты такой дурак? Почему не можешь просто сдаться и вычеркнуть меня из своей жизни? — Потому что люблю. Мелисса, сколько еще раз я должен повторить это, чтобы ты наконец поняла, что я просто не смогу без тебя? Ты мне не просто нравишься. Я безумно влюблён в тебя и продолжаю влюбляться каждый раз только сильнее. После твоих якобы обидных слов я очарован лишь сильнее, потому что… Знаешь, почему? — Потому что ты глуп и безрассуден? — Может быть. Но безрассуден я от любви к тебе, ласточка. Серьезный тон Блэка вновь сменился лёгким флиртом. Ушла из голоса вся злоба, пропала язвительность. — Ты не ответил. Какая настоящая причина? — робко залепетала Спиннет, и сама не понимая, откуда в ней такой интерес к ответу. — Ты сильная. Я знаю, что за последнее время я повторяю это слишком часто, но правда такова. Ты — тот человек, кем я всегда мечтал быть. Раньше мне казалось, что ты как клетка для меня, как капкан от моей матери, идеально подобранный, чтобы запереть меня в оковах ненавистного мне долга перед своим родом. А потом я понял, что ты не решётка, наоборот, ты — ключ к свободе. С тобой никогда не было легко, но с тобой как-то…Живо? — Прости, Сириус, но я не могу сказать о тебе того же. Ты напоминаешь мне о моём доме, об обязательствах, о том, кем я должна быть, а я всё это ненавижу. Прости, но правда ничего не выйдет. Сириус напрягся, услышав чьи-то шаги за спиной. Спиннет тоже мигом узнала о постороннем. Всё же иногда от анимагии были значительные плюсы. — Мелисента, Сириус, а что вы здесь делаете? В проходе застыла Мишель. Пуффендуйка выглядела до ужаса странно, будто всеми усердиями пыталась что-то скрыть. Чёрная мантия без школьного герба, накинутый на голову капюшон в весьма жаркую погоду и руки, нервно сжимающиеся в кулаки, настораживали только сильнее. — Тот же вопрос хотелось бы задать тебе. Разве ты не должна быть на воскресных занятиях хора? — с прищуром поинтересовалась Спиннет. — Сегодня всё отменили, поэтому я решила прогуляться. Да, я…Я захотела пройтись. Вот шла мимо и вас заметила. Так что вы тут..? Наверное, не моё дело. Как ты, Мелисента? Прошло столько времени с твоего возвращения в школу, а нам так и не удалось еще заговорить. Тебя так и не выписали из Больничного крыла. Кажется, у тебя сегодня должно было быть судебное заседание? — Я в норме. Мне еще нужно разобраться с некоторыми трудностями. Я думаю, мне пора. Была рада встрече, Мишель. — Мелисса. Блэк схватил девушку за запястье, но продержал всего какой-то миг, отпустив под внезапно серьезным взглядом Спиннет. — Я уже всё сказала, Сириус. Не обижай, Мишель, будь добр, пройдись с ней, составь компанию. Юноша намёка не понял, а Мелисента всего-то хотела понять, куда же пуффендуйка так спешила по закоулкам. Когда врёшь постоянно, чужая ложь видна невооружённым глазом. Мишель определённо лгала, что-то утаивала. «Может, я всё себе придумала? Паранойя? Она ведь может просто встречаться втайне с каким-то парнем.» Не сказав больше ни слова, Мелисента исчезла за поворотом, отчаянно надеюсь, что все её опасения — выдумка беспокойного сознания. — Ты ведь уже знаешь, что произошло в суде. Зачем спрашивала? — Все знают, кто был в Большом зале. Монтегю так громко кричал проклятья, когда вы уходили, пока Лестрейндж не остановил его. Я спросила, потому что мне было интересно, что Мелисента ответит. Пара однокурсников направилась отчего-то в сторону Кабаньей головы. Сириус лишь следовал за однокурсницей. — Только не говори, Мишель, что ты как и все веришь, будто Спиннет кого-то убила. — У меня нет своего мнения. Я просто не знаю. Не знаю достаточно Мелисенту, чтобы понять, способна ли она на что-то подобное или нет. Я лишь уверена в том, что никто не имеет право судить, опираясь на слухи или чьи-то обвинения. Всё то время, что я учусь, не было ни единого года, чтобы все не ополчились на Мелисенту за что-то. Наверное, это очень трудно, когда против тебя настроены все. Когда меня начали травить из-за издёвок Малфоя и его компании, я старалась почти не выходить из собственной комнаты. К моему несчастью, у меня за спиной шептались даже мои соседки. Сириус замер на тропе, но вовсе не от грустной истории Мишель. Издевательства в школе были такой частой проблемой, что стали почти обыденной вещью. Блэк и сам прекрасно знал, каково это «просто шутить». Раньше юноше казалось, что все подобные забавы безобидны. Сириус остановился из-за очередного простого осознания чужих тягот, которых он сам никогда не испытывал. Гриффиндорец просто и предположить не мог, каково это постоянно чувствовать презрение от своих же однокурсником. Блэк-то любимец общества. Даже после его измены все обвинения и неприязнь пали на Спиннет. — Это тяжело, когда негде спрятаться. Когда ты увёл Мелисенту из Большого зала, я почувствовала благодарность. Такую же, как и тогда, когда ты заступился за меня перед Малфоем. Это именно то, что я и говорила тебе, Сириус. У тебя большое сердце. Ты всегда защищаешь близких. Это мило. Мне пора. Спасибо, что прошёлся со мной. Мишель завернула ровно в сторону паба, но Блэк уже не заметил этого, полностью погрузившись в раздумья.

***

Доркас никогда не считала себя особо ревнивой, но её убеждения рассеялись в тот же миг, когда на глаза ей впервые показалась Ромона. С того ненастного дня волшебница начинала нервничать, даже когда когтевранка просто появлялась в её поле зрения. Медоуз была в обиде на Римуса за неожиданный беспричинный разрыв. Доркас не желала называть это паузой, потому что намерения Люпина отчётливо подразумевали расставание. Поискав проблемы в себе, девушка пришла к выводу, что её бывший парень и правда мог вымотаться столь сильно, а она, невнимательная, могла и не заметить. Гриффиндорка корила себя неделю, думая, что она была равнодушной к проблемам своего молодого человека. Обида сошла на нет, на её место пришло беспокойство, но и оно быстро развеялось, стоило только Доркас увидеть весьма занимательную сцену во дворике. Несмотря на то, что все матчи по квиддичу давно уже были сыграны, Медоуз не собиралась пропускать тренировки, желая держать себя в форме. Возвращаясь с поля, девушка замерла у входа в Северный двор. Возле постамента с солнечными часами стоял Римус в компании Ромоны. И всё бы ничего, но улыбка на его лице была такой радостной и искренней, что в груди Медоуз появилось странное тягучее чувство, словно выдавливающее из лёгких весь воздух. Уставшая, запыхавшаяся девушка не сообразила ничего лучше, кроме как броситься в их сторону с желанием высказать Люпину всё, что так долго копилось. За то время, что Медоуз пересекала двор, произошло непоправимое. Ромона, уняв громкий смех, вдруг протянула руку к волосам юноши. Схватив девичье запястье, Доркас грубо отбросила когтевранку в сторону, не рассчитав силу. Волшебница быстро пожалела о своём резком действии, но отступать уже было поздно. Чувство обиды прожигало дыру в груди. — Что это значит?! — несдержанно прикрикнула Медоуз, повернувшись к испуганному Люпину, который сразу же бросился помочь Ромоне встать. Убедившись, что когтевранка в порядке, Римус с глазами разочарования повернулся к бывшей девушке. Ему было стыдно за случившийся казус, но вовсе не перед Медоуз. — Мы можем поговорить внутри? Ты привлекаешь слишком много внимания. Доркас ненавидела эту фразу, потому что она всегда звучала обвинением, нежели констатацией факта. — Я не стану извиняться перед тобой за эту сцену, потому что ты подонок, Люпин! — слова вырвались непроизвольно, но Медоуз не пожелала забрать их назад, а Римус принял оскорбление как должное. — Я, дура, винила себя, что могла не заметить, как тебе плохо. Ты сказал, что тебе нужен отдых. Отдых от меня, да? Это твой отдых? Хохотушки с ней? — Доркас, на самом деле всё не так. Мы просто... — Почему бы тебе попросту не помолчать, Ромона? Ты и так в последнее время слишком много появлялась в наших отношениях. Кажется, на этот раз твоего мнения точно никто не спрашивал. Не лезь. Медоуз тяжело было контролировать собственный язык, особенно, когда Римус всё ещё продолжал стоять возле когтевранки, с беспокойством глядя на её руку, которую та потирала в месте покраснения. — Медоуз, хватит. Не вымещай свою злобу на других. Не нужно устраивать сцену, пожалуйста. Зачем ты всё усложняешь? — Я..? Усложняю? Значит, я для тебя просто груз, который делает твою жизнь тягостнее? Ну конечно! С ней-то тебе весело. Со мной ты так не улыбался. — Это неправда, Доркас. Если бы ты просто спросила, а не набросилась бы, уже давно поняла, что ничего такого и не было. Мы просто разговаривали, а ты решила выжать из этого драму. — Катись-ка ты к чёрту, Люпин! Вместе со своей собеседницей. Вам же так весело просто разговаривать. И не приближайся больше ко мне. Не нужна мне эта грёбаная пауза, ясно? Я бросаю тебя. Римус ещё много раз окрикивал девушку, когда та грозно зашагала к замку, но Медоуз даже не оглянулась, боясь, что кто-то заметит её покрасневшие глаза.

***

С Астрономической башни открывался невероятный вид. Особенно он был красивым в выходной день с бутылкой эля в руке. По крайней мере, так целиком и полностью считала Мэри, утащившая туда Маккиннон из компании Гринграсса. Марлин уже и не помнила, с чего началась их незатейливая беседа в башне, но к её концу девушки громко хохотали, распластавшись на каменном полу. — А потом я стянула с него штаны. Представляешь? У меня со смеху едва сердце не вылетело. Она так и прыгал до гостиной с завязанными ногами в одних трусах. Не знаю, что у него за фетиши, но голубое белье с жёлтыми уточками ему точно к лицу! Макдональд периодически прихрюкивала во время смеха, от чего смущённо прикрывала лицо и гоготала лишь сильнее. Марлин, чувствуя необъяснимый порыв, никак не могла оторваться от её волос, всё перебирая тёмные кудряшки меж пальцев. — Он это заслужил. Неужели он правда думал, что ты согласишься пойти с ним на свидание после того, что он целовался у тебя на глазах с этой стервой Бритни? Ух, так бы и поотрывала этой куртизанке все её космы. Как часто она меняет парней? Дважды на дню? — Ты с этим прекрасно справилась в прошлый раз. Помнишь, как разбила ей нос? Когда тебя оттаскивали, она взвыла от того, какой огромный клочок её волос был в твоём кулаке. Так ей и Кормаку надо. Оба заслужили. Марлин уже долгое время лежала на боку, наблюдая за мимикой подруги. Девушка ловила каждое трепетание ресниц, каждое движение бровей и губ, но когда Мэри повернулась к ней, Маккиннон замерла, будто её поймали с поличным. Зрительный контакт вышел слишком долгим и чересчур… Интимным? — Не понимаю, зачем ты вообще общалась с этим парнем. Он просто тюфяк в теле накаченного идиота. Мышцы — его единственный плюс. — прокашлявшись, пробурчала Марлин, бегая глазами из стороны в сторону. — Он мне нравился. Макдональд вдруг приподнялась и отползла в сторону, облокотившись спиной на стену. Лицо её заметно опечалилось. — Не шутишь? Тебе правда нравился такой, как он..? — Ха-ха, да, представляешь. Это так жалко, наверное. И почему я вечно влюбляюсь в каких-то болванов? Вот дела. Кажется, и у тебя на любовном фронте всё не слишком хорошо. Я так давно в последний раз видела тебя с парнем, не считая мародеров и твоего этого нового друга Гринграсса. Вы встречаетесь? — Нет! Точно нет. Он просто хороший друг. Неудивительно, что Мелисса так много общается с ним. Он хороший. — Может, если для вас всех он просто друг, тогда мне попробовать с ним? А что? Если он такой хороший, может, у меня всё наконец сложится. Он красивый, богатый и… И точно не в моем вкусе. Мэри не говорила серьёзно. Шутки были просто способом избегания проблем. Личный фронт в последнее время и правда приносил девушке лишь негативные чувства. Ничего не получалось. Макдональд понимала, что дело было в людях. Все они были не теми, но только где же правильного было найти? — А я..? — на этот робкий вопрос Марлин решилась слишком долго. — Что ты? — усмехнулась Мэри, не разглядев намёк. — Ты обворожительная девушка, Маккиннон. Уверена, все парни еще падут к твоим ногам. Не поверю, если всё будет не так. Ты же… Ты удивительная, Марлин. Ты не можешь кому-то не нравится. Ты самая лучшая подруга. — Подруга… Одному Мерлину было известно, как Макдональд могла не заметить отчётливую ноту грусти в чужом голосе. Неужели правда не понимала? Или просто не хотела понимать? — А знаешь, мне кое-кто очень нравится. Ты слишком хорошо знаешь этого человека, Мэри. — О, чёрт! Только не говори, что это Блэк. Я не вынесу очередной драмы между моими лучшими подругами. — Это ты. Закончив судьбоносную фразу, Марлин решилась на самый отчаянный шаг в своей жизни. Не совладав с порывом чувств, Маккиннон стремительно приблизилась к лицу подруги и совсем нежно, неумело и невинно примкнула к чужим губам. Макдональд оцепенела на какой-то миг, но почти тут же отпрянула, словно получила внушительный ожог. Оттолкнув от себя девушку, Мэри вскочила на ноги и судорожно принялась тараторить. — Ты..! Что ты такое творишь?! — Прости, я просто думала, я не…— Маккиннон пыталась придумать себе оправдание, но всё было тщетно. — Боги, нет! Я не такая! Ты меня не так поняла. Фу! Я нормальная! Ты что, думаешь, что любая подруга готова прыгнуть в твои объятья и… Мэри даже не могла произнести злополучное слово вслух. От паники в её глазах Марлин была готова спрыгнуть с башни от стыда, но одна единственная фраза заставила её остановиться. — Я в твоём представление ненормальная, да? Я — порочное существо, которое искушает нормальных девушек? — Марлин, ты тоже не такая! Тебе просто алкоголь глаза затмил. Ты же любишь парней. Ты нормальная. То, что сейчас случилось, это… Это неправильно и мерзко. — Я для тебя мерзкая? —Марлин, хватит переворачивать мои слова. Давай просто забудем этот ужасный казус. Это ошибка. — Ты часто шутила о женитьбе, о наших отношениях, даже о поцелуях. Почему сейчас ты говоришь подобные вещи? — Но то было лишь шутками. Я никогда не думала, что ты всерьез можешь оказать такой. — Какой? — Неправильной. Слова Макдональд довались с трудом, словно какой-то ком в горле не давал их произнести. Мэри не сомневалась в том, что говорила правду. Тогда почему сознание так отчаянно противилось? Почему девушке понравился этот «казус»? Почему сердце так предательски билось? Марлин сбежала по лестнице, позабыв о своих вещах. Руки дрожали, глаза мокли, а каждая ступень ударяла по подошве так, словно вместо аккуратно выложенных булыжников были гвозди. «Дура. Дура. Дура. Знала же, что так будет. Зачем полезла? Теперь и прежней дружбы не видать. Так тебе и надо, Маккиннон. За свои странности придётся дорого заплатить.»

***

Когда Мелисента вернулась в гостиную, в комнате было подозрительно тихо. Лишь один человек, казалось, занимал все пространство — Блэк. — О, ты наконец здесь. Вот уж долго ты шла. — Как ты..? Дай угадаю. Потайной ход из Сладкого королевства? Ты ходишь по грани. Если Филч заметит, что ты ушел и не вернулся через ворота, у тебя могут быть проблемы. — Единственные мои проблемы состоят в том, что моя восхитительная возлюбленная продолжает меня отталкивать. — игриво заулыбался юноша, напыщенно поправляя волосы. Одно Сириус понял за последние дни точно. Жалость, сочувствие и открытое желание помочь Мелисенту лишь отдаляли от него. Изначальная тактика была самой правильной. Лёгкий флирт и обворожительная улыбка — секрет успеха. — Видимо, ты никогда не прекратишь это. Снова ребячество? — Снова твоё очарование сразило меня наповал. Располагайся, любовь моя. То, какое удовольствие Сириус получал от собственного поведения, даже словами было трудно описать. — Мерлин, какой ужас. Ещё немного и из моих ушей пойдёт кровь. Пожалуй, я отправлюсь в спальню. — Эванс просила не заходить туда какое-то время. — на ходу придумал Блэк, выдавая вполне уверенный ответ. — Что? Почему? Случилось что-то серьёзное? — Нет, они с девочками решили убраться. Просили предупредить тебя, чтобы не ты входила, как и кто-то любой другой. Мелисента чувствовала подвох, но разбираться в этом попросту не хотелось — сил не было. Девушка, пару раз вздохнув, решила ухватить какую-нибудь одну из книг с общего шкафа. — О, да вы издеваетесь! — чертыхнулась Спиннет, прочитав название. «Ромео и Джульетта» — Как мило. Сама судьба намекает, чтобы мы были вместе. — по-чеширски улыбнулся Сириус, узнав знакомый корешок в чужих руках. — Судьба не ведает, что творит. — раздражённо пробурчала девушка, присев на часть дивана, которую Блэк любезно освободил. — Повторим сцену главных героев? — Хочешь умереть вместе? Прости, но у меня нет желания закалывать себя кинжалом в ближайшее время. Может, немного позже. — Вообще-то я о сцене в первом акте. Их встреча на балу была сказочной. Ах, а тот поцелуй у всех на виду. — Ты вполне мог бы сойти за Ромео. Такой же наглый хитрец. В этой сцене Ромео сказал, что у него якобы грех остался на губах, чтобы заполучить второй поцелуй. — Ты всё не так поняла, ласточка. К тому же, Джульетта не была сильно против. — Просто Ромео своим очаровательным сонетом затмил ее разум. Это чистой воды соблазнение. — фыркнула Спиннет, пытаясь сосредоточиться на прочитанных строчках. — Ласточка, ты не… — Хватит так называть меня.— насупилась Мелисента, закрываясь книгой от настойчивого взгляда гриффиндорца. — Почему это?— с игривым вызовом спросил Блэк, снова бесстыдно разваливаясь на диване. Девушка едва успела улизнуть на самый край, боясь быть придавленной юношей. Сириус лишь шаловливо улыбнулся, вытянув ноги во всю длину. Почувствовав тяжесть на своих коленях, Мелисента брюзгливо и пренебрежительно скинула чужие пятки на пол, одарив Блэка ворчливым взглядом. — Потому что. — уклончиво бросила девушка. — Ласточка. На этот раз Сириус уже не обращался к Спиннет. Гриффиндорец скорее пытался вывести Мелисенту из себя, продолжив повторять одно и то же слово. — Хватит, Блэк. — Ласточка. Юноша не переставал намеренно закидывать ноги на девичьи колени после каждой попытки волшебницы избавиться от них, что только сильнее злило Мелиссу. — Какой же ты невыносимый наглец. Не перестану это повторять. И знаешь… Дальнейшую тираду прервал скрип картину и вошедшая в гостиную Эванс. — Разве вы не убираетесь в комнате? —Что? С чего бы? Я только на прошлой неделе вычистила всю комнату до блеска. —Упс! И пока Мелисса не успела разозлиться на Сириуса за очередной обман, Лили вновь заговорила, бросая стопку писем в камин. — Тебя ждут в конце лестницы, Мелисса. — Ждут? Кто? — всполошился Блэк. — Арктур. Он попросил передать, что дело важное. Это касается какой-то Александрин.