Репетитор

Комната пропахла сыростью. Этот запах въелся, кажется, даже в стеклянную посуду за малахитовыми дверцами подвесного кухонного шкафчика. Что уж тогда говорить о подушке, в которую Аякс утыкается лицом, но тут же кривится и поворачивает голову в сторону с глубоким спасительным вдохом свежего воздуха. Окно открыто с самого утра, и с улицы веет дождливой свежестью, смешанной с резким ароматом каких-то цветов, но это, к сожалению, не помогает избавить от затхлости маленькое помещение с горчично-серыми стенами. Выпуская тоненькую струйку жидкой слюны на подушку, Аякс что-то невнятно мычит, растянувшись на не застеленном матрасе, как жидкий слайм, и не без зависти смотрит на своего соседа по комнате. Скарамучча уже давно разобрал все свои вещи, а теперь вальяжно развалился на кровати, согнув одну ногу в колене и закинув на неё вторую, с ноутбуком на животе и массивными наушниками на голове, полностью закрывшими уши. Его стопа подрагивает, вероятно, в такт музыке, выкрученной едва не на полную — лишь бы не слышать нытьё своего заклятого друга. Вся комната объята тусклым жёлтым светом — лампочку стоит заменить, — слишком мерзким и противным, но при этом расслабляющим, усыпляющим. Вещи разобраны, однако это было слишком утомительно, и веки сами ползут вниз, картинка перед глазами (манжета светло-голубой рубашки, зажатая дверцей светлого берёзового шкафа) размывается… Телефон разрывает десятками резко пиликающих уведомлений, порой, нагло перебивающих друг друга. Этот звук раздражает настолько, что хочется швырнуть телефон об стену. Но нельзя — он новый и дорогой. Конечно, деньги на ещё один Аякс найдёт, но, если так реагировать каждый раз, телефонами не напасёшься. Поэтому он вслепую шарит рукой по шершавому матрасу и едва не роняет разбудивший его назойливый кусок металла на пол. Успевает перехватить и одним глазом смотрит в слишком яркий, слепящий экран. Проспал он всего минут пятнадцать — по ощущениям лет десять. А жестокие уведомления идут из — кто бы сомневался — общего чата университетской группы. Парень бы и вовсе не стал читать, отключив сейчас звук, если не заметил среди потока сообщений слово «расписание». 22:15 Влад пс, народ, расписание выложили *ссылка* 22:15 Влад полный ждец 22:27 +7 914 554-**-** ну нахер, я отчисляюсь 22:29 +7 924 445-**-** ++ 22:30 +7 961 951-**-** Лучше б в армию ушел 22:34 Люда Чего вы начинаете? Нормальное расписание 22:34 +7 961 951-**-** Для тех кто понимает эту дичь и что несет Каркарыч возможно 22:36 +7 914 617-**-** меня жаба душит уйти из этой шараги спустя четыре года… 22:37 +7 914 617-**-** мля, на каком этаже деканат? я лучше в магазин работать пойду 22:38 +7 914 617-**-** как декана зовут? 22:40 Влад без диплома не примут олололо 22:40 Надя Вы сами это направление выбрали:/ Быстро и резко пролистав пальцем все сообщения и осознав, что никто по доброте душевной не переслал расписание в группу, Аякс закрывает чат — что толку читать все эти споры? — и перебирается на официальный сайт своего университета. Что бы там ни было, он уверен, его ничем не удивить и не напугать. Но уже через две минуты подрывается на кровати (так, что проминается пружина) с громким злобным возгласом: «Ебанаврот!..» и огромным рядом истеричных матов. — Блять! — Скарамучча подскакивает от неожиданности, рефлекторно стянув наушники с головы. — Ты совсем, что ли, конченый, так орать? И плевать, что сам кричал сейчас ненамного тише, пусть это и не идёт ни в какое сравнение с воплем Аякса, услышанным даже сквозь наушники (музыка притихла точно в тот самый момент). Сам Аякс не реагирует, остекленевшим взглядом сверля экран своего телефона. Среди девяти профильных предметов затерялся «шпион». Если на первом курсе задумываешься, а зачем тебе тот или иной предмет в выбранной профессии, к третьему начинаешь думать, что, наверное, всё-таки зачем-то и нужен… Но когда этот предмет — «китайский язык» на факультете экономики и финансов, вновь включённый в список предметов спустя три года… — Ну и нахрена нам опять китайский? Как будто на переводчика учусь. Это даже не кафедра международных экономических отношений. Скарамучча закатывает глаза, что, кажется, ещё немного, и увидит собственный мозг. Ответ «для общего развития» вряд ли придётся по вкусу Аяксу. Впрочем, как и любой другой. А потому парень просто зачёсывает пальцами короткие тёмные волосы с фиолетовым отливом ещё оставшегося на волосах тоника и вновь натягивает на голову наушники под размеренный бубнёж соседа по комнате. — Я в полной жопе, — заключает Аякс, падая лицом в затхлую общажную подушку с мелкими сбившимися комочками перьев внутри и выставив кверху зад. А это лишь начало нового учебного года. Но парень, признаться, не так уж и не прав…

***

Тишина опутывает со всех сторон, забивая в тиски. Вслушиваясь в мерное, сейчас кажущееся слишком громким тиканье небольших винтажных часов на столе Скарамуччи, Аякс словно физически ощущает, как уходит его драгоценное время. Но ничего не делает. Апатия накрывает с головой, подобно мягкому пуховому одеялу по утрам, заключая в свои крепкие объятия и не желая отпускать. В комнате он остался один. Уже близятся зимние каникулы, и почти все разъехались домой на новогодние праздники. Скарамучча и вовсе сдал экзамены досрочно, оставив заклятого друга один на один со своей проблемой — тот завалил сессию. В принципе, останься этот русифицированный японец в общежитии, вряд ли смог бы поддержать: разве что лишний раз напоминал об этом фиаско. Ну, и, возможно, выставил на стол бутылку водки — а-ля подбодрил. Аякс почти отличник в своей группе, несмотря на вспыльчивый характер и постоянные драки с другими университетскими забияками. Тот самый процент, губящий всю его успеваемость и высокие рейтинги — китайский язык. На первом семестре первого курса именно этот предмет доставлял точно такие же неудобства. Также было и теперь — китайский стал настоящей проблемой на пути к повышенной стипендии, пока все остальные страдали из-за предмета «Налоги и налогообложение» старого и монотонного преподавателя Картынского (прозванного Каркарычем за хронический кашель, напоминающий карканье), который преподносил информацию слишком быстро и нудно. Некоторые были уверены, что текст в его конспектах не поделён на абзацы. Но отчисляться только из-за одного предмета всё же представлялось несусветной глупостью. Рука сама ложится на глаза, закрывая великого мученика Аякса от противного жёлтого освещения — лампочку с начала года так и не заменили. Парень ждёт звонка от матери. О своём провале на экзамене и шестой пересдаче по китайскому он написал, как только вышел из аудитории. Он не волнуется, знает, что семья поддержит его, что не станут давить. Однако гордость задета, и стипендии теперь не видать — а значит, не урыть нос воображалам, которые тыкали его в собственный дрянной характер, как нагадившего в тапки котёнка. Аякс всегда доказывал, что даже такие, вечно жаждущие «славных сражений», люди могут не быть дураками. Но облажался. Думает, что облажался — ведь нельзя быть всегда и во всём идеальным. — Да, — звонок не успевает пройти, как Аякс уже поднимает трубку. Это похоже на что-то неземное, ментальное, будто почувствовал, что телефон вот-вот зазвонит, и дело не в вибрации — она отключена вовсе. По ту сторону его приветствует родной и нежный голос мамы. Уже этого достаточно, чтобы почувствовать себя лучше. И всё-таки расспросы о том, что же произошло, заставляют вновь почувствовать себя униженным и оскорблённым. И он не знает, что отвечать. Пытается выдавливать оправдания, хотя и понимает, что бессмысленно. Единственный студент, у которого преподаватель не виноват в провале, и всё же «ну, мог же поставить хоть тройку, ему жалко, что ли?». — Не переживай, сынок… Мягкий мамин голос похож на пушистый тёплый плед, укутывающий и укрывающий от лютых российских морозов. Аякс закрывает глаза, и ему кажется, что он уже дома, лежит на диване в сладкой полудрёме, а мама и Тоня на кухне пекут печенье, пока Антон и Тевкр собирают робота-конструктор, которого он заранее приготовил в качестве подарка. Но поезд только ночью, а послезавтра уже Новый год… — Мы что-нибудь придумаем. Тебя ведь не отчислили, так? Значит, всё хорошо. Преподаватели тебя любят, уверена, будут лояльны. Отчисляют ли всего из-за одного предмета? О, ещё как. Особенно, если пересдаёшь его столько раз. Однако, мама права: благодаря хорошей успеваемости по другим предметам, Аяксу дали шанс на то, чтобы подготовиться и пересдать в следующем семестре. Только смысл, если, смотря в тетрадь, он видит лишь набор наляпанных друг на друга палочек, не более? — Дорогой, — она делает такую долгую и мучительную паузу, что сердце ухает уже где-то в желудке, — как ты смотришь на то, чтобы взять дополнительные занятия или найти себе репетитора? — Что? Даже в школьные годы ни к одному репетитору не ходил, а теперь унижаться? Но разочаровывать родных тоже не хочется. Быть отчисленным из-за китайского?.. Выстроив слишком долгую и нудную цепочку всех «за» без «против», Аякс ещё больше проваливается в мягкую подушку, почти вязнет в ней. Чистое постельное бельё пахнет кондиционером с лавандой (перепутал, схватив бутылку какой-то девочки). И зачем вообще менял его перед отъездом? — Ладно, — мучительно выдавливает из себя парень, тяжёлый ком в груди подпрыгивает до рёбер и оседает где-то в желудке, — после праздников найду репетитора…

***

Сказано — сделано.

С начала нового семестра прошло почти две недели. И вот он стоит в лифте весьма-таки приличного, изящного многоэтажного дома. Навязчивые странные мысли в голове скачут из угла в угол, совершенно идут вразрез с приятной успокаивающей музыкой, исходящей из маленького динамика где-то в крыше лифта. Создаётся впечатление, будто он поднимается в президентский люкс на последнем этаже какого-нибудь отеля. Но это просто дом. Большой, многоэтажный, сияющий десятками и сотнями огней элитный дом… Из двух десятков людей, откликнувшихся по объявлению о поиске репетитора на каком-то форуме, Аякс лично отобрал одного-единственного из всего списка. Правда, «отобрал», возможно, слишком громко сказано. Этот контакт оказался единственным без аватарки, но также единственным китайского происхождения, если судить по имени и анкете. Никакого педагогического образования, и уж тем более в области преподавания китайского языка. Но! Это ведь носитель данного языка. Разве может быть что-то лучше? Аргумента повнушительнее в такой ситуации Аякс придумать не мог. Дурак? Возможно. Прийти на встречу к человеку, которого ни разу в жизни не видел? Не зная, как он выглядит? Прийти к нему домой? В такой шикарный дом с поющим лифтом? Звучало как гениальная идея!.. в больном подростковом русском мозгу. Человека в двадцать два года ведь ещё можно считать подростком? Особенно, если развитие мозга остановилось где-то в возрасте лет семнадцати? Может, стоило для начала встретиться на нейтральной территории? Где-нибудь в кафе… Слишком поздно эту рыжую голову посещает мысль, что новый «репетитор» мог бы оказаться маньяком… Ну да, бред какой-то. И всё же Аякс покусывает внутреннюю сторону щеки, подумывая: «А не поздно ли сбежать?». С какой стати живущему явно в достатке человеку, в подобных хоромах, без педагогического образования, вдруг «заделываться» репетитором для какого-то там студента? И о чём думал этот студент, принимая заявку даже без фотографии? Да ни о чём. Просто студент был в отчаянии, и только этот выбранный из двадцати других человек репетитор не смотрел на него своим укоризненным взором, как бы говоря: «Я знаю, что ты — бестолочь, бездарь». Ну, да, фото в профиле ведь нет. О внешности незнакомого сорокалетнего мужчины Аякс мог лишь предполагать. Вариант первый: лысый или пока только лысеющий дядька с выглядывающим вторым подбородком и пузиком, добросовестно откормленным знаниями и многолетним опытом работы учителем. И не волнует, что этот человек ни одного дня в жизни не работал учителем. Наверное. Вариант второй… Да он, собственно, был не нужен. Все анкеты на форуме шли как под копирку. Уже где-то на двенадцатой начало казаться, будто все фото профилей принадлежат одному человеку. То есть двум: мужчине и женщине лет за пятьдесят на вид. За исключением цвета волос: просто красились… А какая разница? Зато как здорово: «Мой репетитор по предмету родом из самого Китая». Звучит, определённо, уже не так стыдно. А тому, кто не согласится, можно впечатать кулаком по скуле. План надёжный, как швейцарские часы… Выпущенные в Китае. Такие мысли расслабляют, подрывая уже напрочь заглушённые остатки инстинкта самосохранения. Вероятно, отключается и мозг, когда после двух коротких звонков приоткрывается дверь из вишнёвого дерева, а на пороге стоит отнюдь не лысый пузатый коротышка. Репетитор Чжун Ли оказывается высоким и невероятно красивым мужчиной. Предпочитает носить строгие и элегантные костюмы, даже дома ходит в узких чёрных или серых брюках и рубашках пастельных тонов. Тёмно-каштановые длинные волосы, доходящие до самой талии и собранные в тугой хвост, их кончики обесцвечены. Золотые глаза будто светятся, хотя взгляд и кажется отстранённым, сдержанным, холодным. Широкие плечи, узкая талия и непревзойдённые, острые, обворожительные черты лица. На этого мужчину хочется смотреть вечно. — Аякс, полагаю? От его низкого, чарующего, чуть хриплого колющего голоса всё тело прошибает непознанной волной жара и одновременно холода. Ноги Аякса подкашиваются, а в ответ изо рта вырывается нечленораздельный звук, напоминающий нечто между старческим кряхтением и утиным кряканьем. У этого мужчины (определённо китайца) почти нет акцента. Он слишком хорошо говорит по-русски. Правда, вовсе не это сбивает парня с толку. — Добро пожаловать, — Чжун Ли отходит в сторону и, придерживая дверь рукой, пропускает юного гостя в квартиру. Он, на удивление, спокоен, что, как ни странно, не напрягает. Больше уже ничего не напрягает. Обстановка в квартире под стать хозяину: элегантная, сдержанная и строгая. По бежевым, тёмным кофейным и песочным стенам ползают мягкие тени, отбрасываемые от кожаных коричневых и чёрных столиков и диванчиков с примерно дюжиной подушек всевозможных коричневых и рыжих оттенков. На потолке нет люстры, лишь множество маленьких встроенных ламп, однако сейчас выключенных, а всё пространство обволакивает мягкий, приглушённый нежно-жёлтый или янтарный свет настенных торшеров — не такой мерзкий, как в общежитии, а приятный, тёплый, почти интимный. Все шкафы и тумбы деревянные, но с мраморными бежевыми столешницами. Рассматривая скромное и одновременно такое богатое убранство немалой по площади квартиры, Аякс старается как можно тише и аккуратнее ступать по натёртому до блеска паркету и где-то глубоко внутри радуется, что надел сегодня новую пару носков. Чжун Ли молча указывает гостю на потёртый кожаный диван, а сам проплывает мимо, к кухне, отделённой перегородкой из тёмного дерева с замысловатым позолоченным узором и множеством небольших полочек, заставленных тонкими китайскими вазами с многолетними цветами, старыми книгами и маленькими безделушками наподобие малахитовых лягушек (к слову, одна такая тут тоже присутствует). Аякс бездумно поглаживает мешковатую шершавую подушку, продолжая изучать обстановку. Он даже не слышит, когда хозяин квартиры интересуется, что тот будет пить. Так перед ним возникает компактный кофейный сервиз. — А, с-спасибо, — заикается Аякс и сглатывает, наблюдая, как мужчина расстёгивает пуговицы на манжетах и подкатывает рукава белоснежной, идеально выглаженной рубашки. — Но не стоило. — Ты не отвечал, и я решил проявить инициативу, — этот глубокий, ровный низкий голос кажется совершенно неземным. Гостиную мягко окутывает насыщенный аромат свежесваренного кофе. Аякс снова сглатывает и вслепую тянется к кофейной чашке. — Айщ, — и отдёргивает руку, когда подушечки пальцев обжигает о края тонкой глиняной посудины. — Осторожно, горячее. Аякс надувает губы — не маленький, чтобы учить. А, постойте… Он ведь здесь именно для этого, лишь слегка по иному вопросу. — Что ж, предупреждаю: я не люблю ходить вокруг да около, — Чжун Ли опускается на диван примерно в полутора метрах от студента и тянется к своей чашке кофе, — поэтому предлагаю перейти сразу к делу? Тонкие вены слегка выпирают на накачанных руках, сухожилия перекатываются под светлой кожей каждый раз, когда репетитор шевелит длинными пальцами. Его кожа (не только на руках) кажется невероятно мягкой, ухоженной. Каждое его движение, каждое действие и каждый вздох заставляют невольно подрагивать и замирать на месте. Будто глядишь на змею. Хочется проверить: будут ли его руки и тело такими же холодными, как у рептилий. Или всё же такими горячими, как и эти чашки с кофе? — К какому… делу? — глупо хлопает глазами Аякс, отводя взгляд от крепких мужских рук. Пересохший язык липнет к нёбу. — Ты ведь здесь, потому что хотел научиться китайскому языку, — Чжун Ли добавляет в кофе немного жирных сливок и осторожно пробует напиток, едва касаясь посуды тонкими бледно-розовыми губами. — Разве нет? Аякс забыл, зачем пришёл на самом деле.

Занятие 1 Среда

Чжун Ли со всей ответственностью подходит к своему новому званию репетитора. Никакого фамильярства, только работа, только учёба. Оказывается, ему не нужно педагогическое образование, чтобы обучать родному языку или профессионально привлекать к себе внимание. В каждом слове чувствуется страсть к родной стране. Тогда что он забыл в России? Но они не в тех отношениях, чтобы узнать что-то большее. Стоя на улице, Аякс выдыхает облачко пара, кутаясь в тёплый шарф. Впереди ещё целый месяц зимы, и морозы никто не отменял. Однако холода юноша почти не ощущает. Ему жарко. Горит не только голова (из-за обилия полученной информации и потока китайских слов со всеми их нюансами), но и всё тело (от обилия созерцания самого лучшего на свете репетитора). Кровь бурлит по жилам, приливая туда, куда не стоило бы, и парень делает глубокий вдох, хватая ртом ледяной воздух, задерживает дыхание. Однако морозный январский дух мало успокаивает перевозбуждённое молодое тело. В кармане раздаётся тихая трель, на секунду отвлекая от мыслей об обворожительном мужчине, оставшемся где-то там на верхнем этаже слишком шикарного дома. Но они снова возвращаются, когда Аякс глядит в экран своего телефона, читая, от кого же пришло сообщение. 21:12 Репетитор по китайскому Прошу прощения, мы не обговорили дату следующей встречи. Как насчёт субботы? В это же время. Ага, чёрта с два он сюда вернётся…

Занятие 2 Суббота

Чжун Ли — строгий преподаватель, Аякс — безответственный ученик, который даже домашнее задание не соизволил выполнить. Да, он снова здесь. И, стоя на улице возле подъезда с резными узорами, снова клянётся себе больше не приходить в этот дом, в эту квартиру, найти другого, «нормального» преподавателя. Лысого. Маленького. С пузом.

Занятие 3 Вторник

Уверенности и выдержки юноши хватает ненадолго. Он снова в этой квартире, наблюдает за тем, как Чжун Ли разливает в их стаканы апельсиновый сок…

Занятие 7 Четверг

Сидя в гостиной, удобнее заниматься за невысоким кофейным столиком, расположившись на раскиданных по полу подушках. Чжун Ли вальяжно подгибает ногу, ставя локоть на колено и плавно покручивая кистью, когда объясняет, чем отличаются ударения и интонации в определённых словах. Для Аякса всё звучит одинаково. Какой тут вообще может быть китайский, когда он смотрит на такого расслабленного, почти раскрепощённого мужчину, то и дело поправляющего и оттягивающего коричневый галстук всё сильнее? Хочется перехватить длинные белые пальцы, потянуть за этот галстук… — Аякс, ты слушаешь? — А? — парень прикусывает внутреннюю часть щеки. — Д-да, конечно. Конечно, нет. — Повтори… Репетитор не очень доволен успехами своего ученика…

Занятие 12… Воскресенье

09:28 Репетитор по китайскому Прости, что пишу так поздно. Сегодня встретиться не получится, мне необходимо подготовиться к завтрашнему совещанию. 09:30 Репетитор по китайскому Понедельник. 19:00.

… перенесено Понедельник

Чжун Ли задержался на основной работе, и Аяксу пришлось ждать его около двадцати минут под дверью из вишнёвого дерева. В дорогом душном коридоре богатенькой многоэтажки всё провоняло чистящим средством и цветочным освежителем. Не в силах вынести этот давящий и в не лучшем смысле головокружительный запах, Аякс спускается на первый этаж, выходит на улицу. — Ах! — Чжун Ли, так удачно оказавшийся у самого дома, кажется удивлённым, столкнувшись с насупившимся молодым человеком с совершенно разворошённой рыжей шевелюрой. — Здрасьте, — почти фыркает тот, небрежно пиная маленький камешек к налипшим на него снегом. — Прости за опоздание, — репетитор выглядит измученным. — Не смог предупредить, что задержусь, телефон разрядился. Выходит, и такие идеальные люди, как он, могут быть невнимательными? — Ничего, — бурчит Аякс, проскальзывая в дверь подъезда следом за Чжун Ли. — Давно ждёшь? Вопрос неуместен: этот студент никогда не опаздывал прежде. Оттого ли выглядит таким обиженным и надутым? Или же расстроен тем, что занятие всё-таки состоится? В контраст с коридором, в квартире Чжун Ли витает приятный, чуть терпкий аромат кедра и кардамона. Затёкшие мышцы от просиживания в верхней одежде, на корточках, расслабляются практически моментально. Аякс мягко ступает, едва не скользит по уже привычному тёмному начищенному паркету и падает на знакомый диванчик, обнимая полюбившуюся мешковатую подушку. Заниматься сегодня вовсе не хочется. — Располагайся. И дай мне несколько минут, — просит Чжун Ли, исчезая за дверями своей спальни. Аякс вертит головой, наклоняется и разгибается вновь, будто надеется что-то разглядеть за небрежно оставленной приоткрытой кофейной дверью. Где-то в груди неприятно шуршит пакетиком чертёнок-досада. Ни Аякс, ни его чертята не проходили в этом доме дальше гостиной. Лишь раз он сам прошёл за стаканом воды в кухню, на которую прекрасно открывается обзор с этого диванчика, и иногда посещал уборную недалеко от прихожей. В туалете, обложенном белёсой плиткой, всегда пахло освежителем с зимней розой, автоматически распрыскиваемым через определённые интервалы. Серая сантехника выглядела далеко не дёшево в сочетании с позолоченными смесителем и настенным держателем для полотенец. В квартире, он уже точно знал, было ещё три комнаты и две ванные: гостевая и прилегающая прямо к спальне хозяина. Слишком много для одного человека. И, о расточительство: какому-то там студенту не посчастливилось побывать больше ни в одной из комнат. Мистер Чжун Ли, однозначно, не женат, а о детях ни разу не упоминал, ни с кем Аякса не сравнивал и никем не хвастался, как положено родителю. Вероятно, жил совершенно один (и нигде не было замечено ни одной фотографии)? В моменты, когда парня посещали подобные мысли, он задавался вопросом: не одиноко ли Чжун Ли проводить вечера одному? Однако потом, в очередной раз при виде этих широких плеч, стройного тела, бездушно скрываемого под рубашками, крепких рук, привычно оголённых до локтя, и такого красивого лица с выраженными скулами, догоняла мысль: нет, этот сногсшибательный, как крепкий выдержанный виски, мужчина не может быть один. Возможно, у него есть женщина. И не одна. На это тело и эти глаза готовы позариться многие… Нужно было перестать ходить сюда уже после первого занятия. — Тебе нравится китайская кухня? — Чжун Ли так внезапно показывается из комнаты, что Аякс вздрагивает, а шея щёлкает — так стремительно он отрывает голову от спинки дивана. — Да. А что? Но уже через секунду он забывает, о чём его спрашивали. Репетитор, предпочитающий проводить их занятия в брюках и рубашке, стоит, прислонившись плечом к книжному шкафу, и выглядит… слишком по-домашнему. Чжун Ли переоделся в чёрные домашние штаны на завязках и тонкую белую кофту с длинными рукавами, по привычке подкатанными до локтя. Он жмёт на экран телефона и лишь тогда проходит в кухню, чтобы заварить свежий чай. — Я не успел поужинать, заказал доставку. Надеюсь, ты составишь мне компанию? Странная просьба, с учётом того, что предложения о совместном ужине не поступало, а заказ уже оформлен. Но это вовсе не важно! Они вдвоём. В этой самой квартире. Совместный ужин. И уже от одних только мыслей у Аякса сводит желудок невидимым жгутом, не давая даже сообразить: какого дьявола он так переволновался? Он тихо мурлычет в ответ что-то невнятное, но это точно не отказ. Он бы ни за что не отказался от ужина, тем более в этой квартире, с этим человеком. Единственное, что доставляет дискомфорт — тишина: грузная, беспощадная, словно осуждающая и нарушаемая разве что тихим звяканьем толстой чёрной посуды на кухне. Скулы почему-то горят, особенно от осознания того, что впервые за все проведённые вместе вечера он едва ли проронил и пару слов — обычно язык, напротив, как помело (за что уже получал пару постыдных замечаний). Однако сегодня практически все слова застревают в глотке, а мозг отказывается генерировать адекватные фразы и мысли. Заказанные блюда доставили в течение получаса. За это время Чжун Ли, хоть и не позволил гостю помогать, подготовил пару соусов и заварил зелёный чай, сопровождая всё это непринуждённой беседой. Точнее: попыткой вести беседу, ведь Аякс как воды в рот набрал, сумев выдавить из себя лишь пару-тройку вопросов. Да и те звучали слишком сжато и сконфуженно, словно юноша перешагивал через себя каждый раз, когда шевелил языком и губами. По какой-то причине всё, связанное с Китаем, начало доставлять проблемы: китайский язык, китайская еда, китайские палочки, репетитор родом из Китая, от одного взгляда на которого кровь поступала отнюдь не вверх, в голову и мозг, а стекала бурным водопадом вниз, к паху, заставляя думать далеко не тем, что между ушами… Правда, сейчас раздражение от неудачных попыток сложить палочки между пальцев слегка вытесняло ту самую последнюю, главную проблему. К счастью, ведь Чжун Ли сидит близко. Слишком близко. Они расселись на подушках в гостиной, заставив весь невысокий столик заказанной едой. «Сегодня проведём урок китайской культуры», — насмешливо заявил Чжун Ли, когда Аякс попросил вилку, честно признаваясь, что не умеет пользоваться палочками — парень выглядел почти напуганно, когда репетитор протянул ему две аккуратные деревянные палочки с красивыми резными завитками у расширенных концов. Возможно, чтобы немного его успокоить, или совершенно честно, Чжун Ли также признался, что желания проводить сегодняшнее обычное занятие у него нет. Аякс выдохнул и тут же напрягся, когда учитель опустился на бордовую подушку, дразня тёплой аурой дымных древесных оттенков с кисло-сладкими нюансами. Вдохнув аромат дорогого парфюма, раскрывшегося на коже мужчины, юноша с трудом подавил желание уткнуться в его шею. Это неправильно, так нельзя, не так поймут. И как потом объясняться? Сосредоточиться выходит плохо, как и орудовать этим прибором — в стороны разъезжаются либо пальцы, либо палочки, и вся еда, захваченная с таким усердием, вновь падает на тарелку. Аякс шипит и цыкает, когда комочек клейкого риса вновь сбегает от него. — Постой, давай, покажу ещё раз, — сексуальный низкий голос с лёгким игривым смешком, кажется, раздаётся над самым ухом, отчего по спине Аякса пробегает дрожь, задевая каждый позвонок. Но что происходит с телом, когда Чжун Ли перехватывает его руку своими тонкими прохладными пальцами, и вовсе не описать. — Нижняя палочка должна лежать на безымянном пальце. Вот так. Зажми её в углублении между большим и указательным. Верхнюю держи вот так, как пинцетом, средним — помогай. Их пальцы переплетаются, скрещиваются, перепрыгивают друг через друга, пока мужчина старается устроить в нужном положении одеревеневшие конечности парня. Аякс не слушает, глупо моргает, смотря уже вовсе не на их руки, а на осветлённые кончики длинной чёлки Чжун Ли, почти падающей на прищуренные в улыбке глаза, на тёплую золотистую радужку, что становится ярче ближе к зрачку, на губы, медленно выводящие какие-то инструкции. Разум и здравые мысли уже где-то далеко, непростительно далеко. Опасно. И Аякс бездумно подаётся вперёд… — Вот так. А теперь попробуй ещё раз. …Чжун Ли отстраняется, и лицо парня немедленно обдаёт жаром, словно его окунули лицом в горячий свиной суп с бамбуком. Едва не облажался. Повезло. — А, ага… Краснея, как варёный краб, Аякс вновь тянется палочками к клейкому рису, набирая небольшой комочек. Руки дрожат, на пальцах по-прежнему ощущается прохлада от чужих прикосновений. — Отлично, погляди, у тебя получ… Клац! Чжун Ли не успевает закончить похвалу, как парень слишком сильно сжимает пальцы, и палочки проходят сквозь рис, скрещиваясь между собой с тихим клацаньем. Раздавленный неровный шарик брызжет рисинками во все стороны. — Ах! — Чжун Ли отворачивается, часто моргая и прикладывая подушечки пальцев к левому глазу. — Ой-ой! — Аякс откидывает адский прибор на стол, чуть разбрызгав соус, и бросается к своему репетитору. — П-простите! М-мистер Чжун Ли, извините, я не хотел. В глаз попало? Дайте взглянуть! Не думая, горячей ладонью он касается лица репетитора, осторожно заставляет обернуться, посмотреть на него. Опасно наклонившись вперёд, он едва не падает, но успевает выставить руку, упираясь во что-то мягкое (предположительно, подушку), замирая в непозволительной близости от чужого лица. Но всем видом показывает: всё в порядке, так надо, и отводит руку Чжун Ли от травмированного глаза. Лишь подушечками пальцев Аякс мягко проводит под чуть покрасневшим нижним веком мужчины, осматривает, не замечая, как пальцы съезжают по щеке. — Кажется, всё в порядке? Сильно болит? — парень чуть отстраняется, непроизвольно опуская глаза на приоткрытые губы. — А… Аякс, с глазом всё хорошо, — сконфуженно отвечает Чжун Ли, отводя потемневший взгляд золотых глаз. Его скулы медленно заливаются краской. — Но ты не мог бы убрать руку? Немного больно… Сначала он ничего не понимает. Потом — тоже. И лишь через несколько секунд решает опустить взгляд, осознавая, что рука, упёршаяся во что-то мягкое, оказалась вовсе не на подушке, а на бедре репетитора… Аякс так стремительно отлетает от мужчины, словно ему дали пощёчину. — Кхм, — Чжун Ли кашляет в кулак, едва ли сдерживая усмешку, — п-пожалуй, принесу тебе вилку… С самым пристыженным и обречённым видом Аякс опускает голову. Стыдно до невозможности, и кажется, что уши вот-вот сгорят и отвалятся. Но сейчас он выглядит совсем как обруганный щеночек, чем-то не угодивший хозяину. И дабы не смущать парня ещё больше, Чжун Ли уходит на кухню за столовым прибором. — Только на этот раз, — вручая Аяксу вилку, хмыкает мужчина. — В следующий раз не отвертишься. Юноша настолько поражён, что и слова вымолвить не в силах. Следующий раз? Значит, это не последний их совместный ужин? Такие мысли греют сердце и заставляют надеяться на то, что кажется совершенно невозможным…

Занятие… да-кто-вообще-считает-какое?

Чжун Ли, являясь директором одной строительной компании, стал иногда задерживаться на работе, поскольку на носу висел один довольно важный для всей компании контракт. И с тех пор они, действительно, стали ужинать вместе чаще. И разговаривать на не учебные темы. За это время Аякс узнал две вещи: Чжун Ли ненавидит все живые и склизкие морепродукты, а ещё он невозможный педант. Именно по этой причине парень отказывался от предложений самому выбирать кухню и заказывать доставку — боялся не угодить своему идеалу (один раз, конечно, согласился, и весь оставшийся вечер трясся в переживаниях, что выбранные блюда придутся Чжун Ли не по вкусу).

Занятие XXX Среда

С тех пор, как на форуме были нажаты заветные кнопки «отозваться» и «подтвердить», прошло три месяца. Незаметно подкрадывается май. Всю предыдущую неделю Чжун Ли был особенно занят, а потому то и дело переносил их занятия. Однако последние два дня стояла тишина, что означало — последнее переназначенное время остаётся в силе. Они не виделись целую неделю, и Аякс, безмерно счастливый от того, что увидится, наконец, со своим неописуемым репетитором, вылетает из общежития, даже не застегнув ветровку — на улице и без того жарко. Даже ловит такси, лишь бы добраться до заветной лакшери многоэтажки поскорее. Он переминается с ноги на ногу, ожидая лифт, и едва не скачет в нём — и почему репетитор живёт так высоко? Ещё чуть-чуть, совсем немного, и он увидит его, этого прекрасного мужчину с длинными каштановыми волосами, широкими плечами и крепкими руками, выглядывающими из-под подкатанных рукавов рубашки или тонкой домашней кофты. Однако ажиотаж вызван не только этим желанием, Аякс хочет похвастаться, ведь на днях впервые получил высший балл по китайскому. И чья эта заслуга? Поэтому он хочет увидеть, рассказать, хочет, чтобы его похвалили. Возможно, Чжун Ли улыбнётся. Возможно, даже погладит? …Вот только он не открывает… Ждать приходится добрых минут десять. Первые пять ещё удаётся переждать спокойно, далее — юноша принимается набирать сообщения, по одному в минуту. Но ни на одно не получает ответа. Репетитор их даже не читает. Заработался? Телефон разрядился? Да-да, наверняка, так и есть. Такое уже бывало однажды, и потому Аякс расслабляется, позволяя чувству дежавю слегка накрыть его своей лапкой. Но оно развеивается в один ничтожный миг, когда замок вишнёвой двери щёлкает, и она отворяется. Абсолютно все мысли до одной летят в Бездну, ко всем чертям, а какая-то часть мозга, отвечающая за адекватность и связность речи, вероятно, вовсе отмирает напрочь. Кровь водопадом хлещет вниз и едва ли грозится выстрелить ручьём из носа. На кончиках тёмных, плохо высушенных, распущенных и ниспадающих длинными локонами по плечам волос скапливаются крохотные капельки воды. Некоторые летят вниз, разбиваясь о идеально начищенный паркет или прячась в ворсинках белоснежного домашнего халата, плохо запаханного и слегка приоткрывающего светлую, гладкую, сексуальную грудь. Хочется увидеть больше, проследить ниже за теми каплями воды, что стекают по шее и прячутся где-то за складками ворота. Хочется потянуть за пояс халата, увидеть и коснуться торса, так нагло и безжалостно скрытого под тканью. Интересно, какого цвета на нём бельё? И есть ли оно вообще? — Аякс? — Чжун Ли поражён и не спешит пропускать гостя в квартиру. — Ч-что ты тут делаешь? Сегодня разве не вторник? Парень сглатывает слюну, надеясь, что его чрезмерная заинтересованность чужим — ещё и мужским — телом осталась незамеченной. Он машинально хочет вытереть рот рукавом — ошибочно кажется, будто по губам и подбородку растеклись слюни, — но вовремя осознаёт свой жест и кладёт ладонь себе на шею. Похолодевшие пальцы помогают слегка остудиться. — Ну, нет, сегодня среда. — Ох? — мужчина пару раз моргает, видимо, не совсем осознавая допущенную им оплошность, и, наконец, выдыхает. — Прости, думаю, я немного запутался… Он выглядит сконфуженным и уставшим, и всё же не прогоняет студента, отступая на шаг назад. Повисшая в воздухе неловкость давит на виски, и Аякс отчаянно старается вспомнить, что же он хотел сделать, когда направлялся сюда. Только мысли разъезжаются в разные стороны с издевательским «ту-ту», а юноше только и остаётся бегать по голому перрону в своей голове, чтобы угнаться хоть за одной. Благо, имя родное не забыл. — Входи, — чуть дрожащий низкий голос слегка отрезвляет. Остаётся вспомнить, как ходить. — Только… дай мне пятнадцать минут. Я не был готов к приходу гостей. Чжун Ли натянуто улыбается, но на его скулах уже блестит яркий румянец. Проскальзывая в квартиру, Аякс только и думает о том, как хочется погладить этого сбитого с толку мужчину, пропустить эти длинные локоны между пальцев, намотать их на руку и… И Чжун Ли скрывается за дверью в свою комнату прежде, чем парень даёт волю своей извращённой фантазии. Тот же кофейный столик, те же мешковатые подушки, те же тетради и учебники. А вот мысли уже совсем далеки от прежних. После всего увиденного размышлять здраво уже совершенно не выходит. Вот так вознаграждение за неделю разлуки! Только вот этот сочный, зрелый, пытающийся держать себя и лицо в прежней стойкости плод критически недосягаем. И это сродни наказанию. Если Ад существует, Аякс уже знает, что будет происходить в его персональной комнате пыток. Репетитор в привычной манере ведёт занятие, рассказывает и объясняет какие-то там правила, ищет что-то в учебнике, тыкает пальцем, зачитывает… Только бесполезно, ведь ученик его совершенно не слушает. Точнее: плавно и сладостно утопает в низкой вибрации чужого голоса, погружаясь в пропасть собственных неправильных желаний. Подперев правой рукой щеку, Аякс смотрит далеко не в тетрадь. Уже как несколько минут его тёмно-синие, совершенно помутнённые глаза впиваются в алеющие кончики чужих ушей. Он и не знал, что человек может краснеть так долго. Но сейчас размышляет только об одном: «Хочу коснуться». Хотеть нельзя касаться хотеть нельзя касаться хотеть нельзя касаться — Аякс? — Чжун Ли внезапно отстраняется, прижимая ладонь к уху и во все глаза смотря на парня, словно в полудрёме сидящего с протянутой к нему рукой. — Ч-что ты делаешь? До Аякса доходит не сразу. Рука, чуть отсевший Чжун Ли и закрывший ухо, его стремительно загорающиеся скулы… Он коснулся… Коснулся и погладил заветный алый кончик уха, и даже вспомнить этого толком не может, всё как в тумане. Он облажался, определённо облажался. Это конец, да? Репетитор, должно быть, в шоке. Или в ярости. Ещё секунда, две, и вышвырнет этого мелкого извращенца из своего дома. Навсегда. Конец. — Кхм, я… — Чжун Ли опускает взгляд на тетради, лишь бы не встречаться с поражённым и слегка напуганным взглядом юноши. — Думаю, на сегодня достаточно. Похоже, ты не был в достаточной мере сосредоточен на занятии… — Чжун Ли, прос… — И я, — мужчина слегка повышает голос, как бы прося, чтобы его не перебивали, но тут же сбавляет громкость, — признаться, тоже не особо настроен на это. Прости. Давай перенесём? — Ч-чжун… — Вечером в пятницу я буду свободен. Отдохни как следует, ладно? — Н-нет, это… Это не то… Я не… — В следующий раз, будет лучше, если ты сосредоточишься как следует, — Чжун Ли будто бы не слышит или не хочет слышать. И смотреть тоже не хочет, наглухо пригвоздив потемневшие золотые глаза к кофейному столику. Тихо и обречённо выдохнув, Аякс одним размашистым движением сгребает все тетради в сумку и без сопровождения бредёт в прихожую, на выход. Что ж, по крайней мере, не вышвырнули насовсем. Дали шанс. Так ведь? И вот какого хрена он не удержал свою блудливую руку?

Занятие… Пятница

18:02 Чжун Ли Здравствуй, Аякс. 18:02 Чжун Ли Сегодня провести занятие не получится. 18:05 Чжун Ли Прости.

… отменено

Где-то глубоко в душе Аякс был уверен, что нечто подобное произойдёт. Но отказывался прислушиваться к этой стороне своего внутреннего голоса. Ведь поверить в это — означало принять тот факт, что отныне каждая встреча будет тактично отменяться, пока всё не сойдёт на нет. И всё-таки он чертовски облажался. До уже отменённого занятия оставался час, но Аякс до последнего надеялся, что этого не случится. Будто отрезвляющая пощёчина, будто вылитое на него сонного ведро ледяной воды или мощный удар в солнечное сплетение, напоминание о собственном провале жжёт сердце. Пора бы проснуться, вылезти из своих дурных фантазий. «Этот мужчина не сможет стать твоим, — повторяет себе парень, стягивая с себя чёрную футболку. — Всё бессмысленно. Это же полный бред. Чего ты, тупица, вообще ожидал?». Швырнув футболку в шкаф, он снимает с вешалки атласную красную рубашку. В задницу эту учёбу! Как вообще сейчас можно думать о каких-то там предметах и заданиях, когда он так глупо лишился даже простой возможности хотя бы просто видеть свой идеал мужчины, словно сошедший с небес. Разумеется, это не могло продлиться долго: скоро нагрянут экзамены, и после этого их занятия бы прекратились. И всё же, он уверен, на душе было бы не так паршиво, как испорченное представление о собственной персоне. Как вообще можно так тупо выдать себя и свои желания? Должно быть, ему было мерзко, но сказать об этом прямо не позволило воспитание и чувство такта? Как бы там ни было, это уже в прошлом. И даже обговорить всю ситуацию не с кем. Все эти триггеры и волнения по поводу каминг-аута — уже давно пройденный этап его жизни. И пусть мама всё знает и принимает, семья не отворачивается, однако признаваться, что влюбился в мужчину примерно вдвое старше, тоже не о погоде поболтать. С друзьями, возможно, было бы проще, но все школьные приятели, посвящённые в эту тайну и принявшие ориентацию Аякса, разъехались после школы кто куда. Тема — не для телефонных разговоров. Обсудят лишь летом, встретившись в родном городе. Что касается университетских товарищей: из более близких был, пожалуй, лишь Скарамучча. И то потому, что они оказались соседями по комнате. Но и он не знал об «особенности» Аякса. А говорить желания не возникало. Скарамучча не производил впечатление того, кто смог бы это принять. Плевать. Лучший психолог в такой ситуации — бутылка чего-нибудь крепкого. И, возможно, разбитый нос какого-нибудь ужратого в сопли придурка. Давно в рыжей голове не возникало столь «гениальных» идей. Но, вероятно, предыдущие швейцарские часы из Китая уже сломались… После короткого дозвона соседу по комнате и перекидывания парой слов и пререканий, Аякс дожидается его, сидя на краю кровати, полностью собранный, и глупо сверля экран с открытой перепиской мрачным взглядом. Скарамучча собирается недолго, расталкивает по карманам пачку сигарет, телефон, бумажник и ключи. Аякс так и оставляет последние сообщения Чжун Ли без ответа… Выбранный бар располагается в нескольких километрах от общежития и университета. Неблизко, зато неплохая обстановка с приличным алкоголем. Всю идиллию выпивающих на пару заклятых друзей разрушает разве что присоединившаяся к ним Мона. И нет, их отношения плохими назвать язык не поворачивается ни у кого. Однако Мона и Скарамучча встречаются, и последнее, чего сейчас хочется Аяксу — наблюдать за счастливой парочкой этих милых голубков. Ужратым в сопли придурком этим вечером становится сам Аякс.