Аморальный урод

Тяжёлое похмелье и такой же перегар Тэхён перебивал единственным известным ему средством: сигаретами. Они у омеги вообще были теперь на все случаи жизни. — Буч, сходи в магазин, — сказал он сонному другу, с болезненным стоном выползшему из-под одеял. Альфа молча посмотрел в ответ расфокусированным взглядом, и сомкнув веки, мгновенно захрапел. Ким поморщился, отворачиваясь, и стряхнул пепел за окно. По выходным автобусы в этом районе не ездили, тишину нарушали лишь редкие легковые автомобили, разгонявшиеся максимально на пустой трассе. Ким проглотил дым и закрыл глаза, слегка откинув голову назад.

***

Один год тому назад. — Давай, — сказал Чонгук, — нажимай аккуратно, не спеши. Тэхён громко выдохнул, и уверенно сжав руль, плавно надавил на педаль газа. Автомобиль двинулся, выезжая с обочины на проезжую часть. Сердце в груди билось как сумасшедшее, от страха и восторга. Омега всегда мечтал научиться водить машину, это был его самый первый раз за рулём. И самый опасный для них обоих, потому что альфа пренебрёг подготовкой, позволив ему вести сразу по дороге. В салоне играла музыка. Чонгук расслабленно откинулся на переднее сиденье, зорким глазом наблюдая каждое движение омеги. — Прибавь немного, не бойся. Ты можешь ехать быстрее. Ким широко улыбался, внимательно глядя перед собой. Ночная дорога была пуста, он чувствовал себя таким свободным сейчас, самостоятельным. Его распирала гордость от того, что альфа доверяет ему так сильно, свою новую машину и свою жизнь. Заметив в зеркалах свет фар, омега запаниковал. — Чонгук, — прошептал он, холодея от страха, все внутренности сжались, — Чонгук, там машина едет, сзади… Что делать? — Спокойно, мышонок, — альфа сжал маленькую руку на руле своей, — просто веди, у тебя всё отлично получается. Держи немного ровнее… — А вдруг… — Нет, Тэ. Успокойся. Я же рядом. Одни только его слова всегда действовали на Кима волшебным образом. Убить Тэхёна и воскресить они могли с лёгкостью, чем Чонгук и пользовался постоянно. Омега послушно выровнял руль и своё дыхание, сосредоточившись на дороге. — Ну и как тебе? — усмехнулся альфа, глядя в счастливое лицо парня. — Как во сне, — завороженно произнёс Тэхён. Он и правда видел это во сне тысячи раз, а Чонгук опять воплотил для него мечту в реальность. В люк и открытые окна врывался весёлый сквозняк, трепал волосы, играючи бил по щекам; Тэхёну казалось, что ветер смеётся вместе с ним, такой же лёгкий, как его душа. — Тут сворачивай, — предупредили его, и омега кивнув, сделал то, что велено. Уезжать далеко они не собирались, лишь покататься немного вокруг общежития. — Чёрт, — зашипел Чонгук, посмотрев в зеркало, — прибавь газ, малыш, ты едешь слишком медленно, могут спалить. Тэхён не сразу понял, о чём речь, но увидев позади патрульную машину, изо всех сил вцепился в руль. — Чон. Гук… — затравленно проскулил он. — Не останавливайся, это будет слишком подозрительно. Продолжай ехать. Если бы полицейские остановили их, у Тэхёна за вождение без документов были бы серьёзные проблемы. Вряд ли Чонгук допустил бы, чтоб его омегу забрали в участок, но ситуация могла сложиться весьма неприятная. Однако Ким смог взять себя руки и не поддался панике, хотя адреналин в ушах буквально гремел. Он облегчённо вздохнул, когда патрульные проехали мимо, и мельком взглянул на Чонгука, улыбаясь. Тот взял его руку и сжал в своей, переплетая их пальцы. Позже они поменялись местами; альфа сел за руль сам и припарковал машину где-то на кромке лесополосы. По одному его горящему страстью взгляду Тэхён понял, что от него хотят, он и сам хотел не меньше, поэтому молча перелез на заднее сиденье. Секс с Чонгуком, нет, весь Чонгук, стал для него настоящей зависимостью, сладко-горькой, с привкусом табака и металла, неистово кровоточащей рваной раной в груди. Альфа удобно уселся, приспустив свои джинсы с бельём, и помог Киму устроиться на себе, сжимая прикрытые полами толстовки гладкие бёдра. Даже эта толстовка принадлежала Чонгуку, в этой машине всё принадлежало одному ему. Омега сдавленно простонал, за месяц отвыкнув от его размера. Чонгук не любил растягивать, он привык причинять боль, а Тэхён привык, чтобы её ему причиняли. Опустившись на член до конца, он обхватил руками голову альфы, притягивая тесно к своей груди, сжимая судорожно чужие волосы. — Я так скучал по тебе, — задыхаясь, шептал он, — так сильно скучал… Я не могу без тебя, Чонгука, пожалуйста, не делай этого снова, не убивай нас. Он двигался медленно, каждое движение сейчас ощущалось особенно остро после затянувшейся на целый месяц разлуки. Так далеко они ещё не заходили в своих отношениях. Последний их скандал был слишком громкий, слишком болезненный для Тэхёна, кошмарный. Сейчас между ними была не просто примирительная близость: они давали друг другу и себе ещё один шанс, на этот раз точно последний. Оголенные нервы натянулись, точно струны на скрипке, и Киму думалось, что в этот момент Чонгук имеет не его тело, а душу, в который раз пропитывая собой, забирая навсегда в свой плен. — Я люблю тебя, — выдохнул Тэхён со стоном, — смертельно люблю. Альфа мешал говорить, впивался зубами в алые губы, терзал языком чужой рот, и время от времени подкидывал Кима на бёдрах, чтобы податься глубже в нежное тело. Не отвечал, он ничего не отвечал. Снова. Истосковавшийся по ласкам, почти умиравший без него, Тэхён почти сразу кончил, пронзительно вскрикнув, и по инерции качнув бёдрами, весь обмяк, дыша через силу. Чонгук собирался продолжить позже, в более удобном положении, поэтому не стал тянуть, и несколько раз грубо подбросив омегу на себе, излился следом в горячую глубину чужого тела. Одевшись, они вышли из машины и закурили, счастливо переглядываясь. Чонгук притянул парня к себе, накинув на того капюшон, и обнял за шею, коротко поцеловав в лоб. Тэхён достал из кармана телефон и сделал фотографию таких красивых, таких влюблённых их. — Я так боюсь навсегда потерять тебя, — с болью сказал он, уткнувшись носом в сильное плечо. — Не думай ни о чём, мой маленький. Всё будет хорошо.

***

Тряхнув головой, омега посмотрел на свои пальцы, в которых давно дотлела сигарета, и вышвырнул в окно окурок и очередной кадр из памяти. Бучо всё равно спал как убитый, так что омега не церемонясь разделся в комнате и достал из шкафа свежую одежду. Застегнув молнию лёгкой ветровки, он подхватил с собой контейнер с грязным бельём, чтобы по пути забросить то в прачечную, и вышел из блока, сразу цепляя наушники. Если он и умудрился как-то протянуть эти десять месяцев без Чонгука, то всё благодаря музыке. Без неё Тэхён бы сломался, не успев и попытаться научиться жить заново. На кассе магазина вновь потребовали предъявить документы, и Ким беззвучно чертыхнулся. — Я не взял с собой паспорт, — угрюмо сказал он, — продайте так, вы же каждый день меня здесь видите. Альфа за кассовой стойкой довольно улыбался. Очевидно, ему доставляло удовольствие дразнить вечно сердитого красивого омегу. — Простите, но продажа табачной продукции только по документам, — вытянул он, чуть склонив голову. — Пригласите, пожалуйста, администратора магазина, — попросил Тэхён. Вообще-то он не собирался устраивать шоу, ему всего-навсего нужны были его сигареты, но раз уж кассир хочет поиграть, то ладно, ему не жалко. Немного растерявшись, альфа не успел ответить, потому что администратор был уже здесь и слышал Кима. — Доброе утро, — поздоровался мужчина, — чем могу быть полезен? — Господин, — омега быстро посмотрел на его бейджик, — Син, здравствуйте. Не могли бы вы предоставить мне жалобную книгу? Я являюсь постоянным покупателем вашего магазина уже несколько лет подряд, но сегодня впервые пожалел об этом. Мне казалось, в этом месте знают, что я совершеннолетний, раз блоками покупаю сигареты каждую неделю. О, в этом магазине и правда его хорошо знали, а точнее, их с Чонгуком. Они могли завалиться сюда за пять минут до закрытия, и их терпеливо ждали, пока они наполняли тележки всякой ерундой. Администратор гневно зыркнул на потупившего взгляд кассира, и улыбнулся Тэхёну. — Наш сотрудник, должно быть, вас не признал. Прошу прощения за этот неприятный момент. Какие желаете сигареты? С тремя блоками табака и пустой корзиной для белья в обнимку, Ким ввалился в свою комнату, громыхая дверью. Бучо уже проснулся и сидел на кровати, с носом уткнувшись в мобильный телефон. — Буч, вали к себе, — бросил омега, — и душ прими. Вытолкав альфу прочь, Тэхён стянул с кровати постельное бельё, застилая новое. Всегда спать на свежих простынях — тоже привычка, что он перенял у человека, которого любил сильнее жизни и боялся сильнее смерти. Размешав ложечкой сахар в чае, Ким сделал глоток и удовлетворённо облизнул губы. Так, как он любит, ни больше, ни меньше. Решив, что одна чашка чая «вприкуску» с сигаретами — завтрак так себе, омега включил музыку и подпевая, пошёл к холодильнику с проверкой на наличие там чего-нибудь более-менее аппетитного. Аппетитного было много, не было лишь самого аппетита. Вяло поковыряв ложкой персиковый йогурт, Тэхён оставил накрытый стол, на котором так ни к чему и не притронулся, и плюхнулся в кровать, беспорядочно прокручивая ленты в соцсетях, ни на чем не заостряя внимание. Мысли были сейчас не здесь, даже не в этом времени. Другое место, другой год, другой парень в постели.

***

Два года тому назад. На лето все разъехались по домам, но Тэхёну уехать не позволили. Чтобы омежка не тосковал по дому в пустой общаге, Чонгук снял им квартиру на лето. Изменилось лишь то, что теперь пространства стало больше. В остальном всё было так же; они по-прежнему проводили вместе все ночи и дни, лишь изредка альфа выбирался на встречу с друзьями или приглашал тех в гости. Киму встречаться с друзьями можно было только с согласия Чонгука и в его присутствии. Они только что закончили заниматься диким сексом, который растянулся на всю ночь, и альфа, наскоро приняв душ, уснул. Тэхён же лежал в постели, рисуя в голове планы их совместного будущего, и светло улыбался. Задумав кое-что, он хитро покосился на спящего парня, и нацепив чужую рубашку, слишком широкую и длинную для его крошечной фигурки, шмыгнул за дверь, звонко брякнув ключами. К его огромному разочарованию, магазин был ещё закрыт. Простояв под дверью целый час, но не растеряв энтузиазма, Ким, всё же, дождался своего. В девять утра супермаркет открыли, и омега понёсся между рядами, спешно собирая с полок всё необходимое. В те дни, когда они не ели в заведениях, готовили Тэхён с Чонгуком всегда по очереди, обоим нравилось это делать. Завтрак в постель, однако, был в новинку, и Ким страшно волновался, обжаривая бекон на сковороде до румяной корочки, и красиво укладывая всё на новенький поднос. Он даже купил для альфы милую кружку в виде ананаса, и тут же наполнил её напитком, не зная, что тому захочется больше — сока или свежесваренный кофе. Когда всё было готово, Ким торжественно понёс своё творение в их спальню, улыбаясь. — Чонгука, — тихо позвал он, целуя того в плечо, — Чонгука, вставай, я приготовил тебе завтрак. Едва не подпрыгивая на кровати от нетерпения, Тэхён с трудом, но всё же разбудил альфу. Повторив про завтрак, в ответ он получил колючий взгляд сонных глаз. — Вообще без мозгов? — хрипло заорал альфа, — Какой, нахрен, завтрак? Ложись в постель или иди отсюда, я хочу спать. Ким громко ревел от обиды, зажимая коленками подушку, а когда услышал грозный рык, задушил свой голос, перейдя на тихий жалобный плач. Обижаться вот так на то, что сам же спровоцировал, было глупо и по-детски, но от этого ему не становилось легче. Чонгук устал, он хочет спать, омега всё это прекрасно понимал. Но разве он был виноват в том, что в порыве самых тёплых чувств ему захотелось сделать любимому человеку приятно? Тэхён просто надеялся, что они вместе покушают, а потом снова завалятся в кровать, проспав в обнимку до обеда. Своей грубостью альфа поцарапал в нём что-то, что-то особенно чистое и невинное внутри, и эта царапина уже никогда не исчезнет. Всхлипы прекратились. Через пару часов Ким проснулся и заплакал вновь, когда увидел перед собой всё тот же поднос, только с другим завтраком, для него. Виновато улыбаясь, Чонгук показался в дверях спальни. — Доброе утро, сонный мышонок. — Чонгука! — жалобно протянул Тэхён, заливаясь слезами и протягивая к нему руки, — Прости! Прости, что я тебя разбудил! Альфа подошёл и подхватил его на руки, прижимая к себе. — Прости, что накричал, — сказал он, — я со сна ничего не соображал. Всё было очень вкусно, спасибо, малыш. — Ты тоже приготовил мне завтрак? — Киму было очень стыдно за то, что обижался на лучшего на свете мужчину. — Да, детка, поешь. Я старался. — Я больше не буду тебя злить, — омега опустил голову, теребя пальчиками рукав чужой футболки, — только больше не кричи так, пожалуйста. Я очень испугался. — Не буду, малыш, — Чонгук поцеловал его в лоб, — обещаю.

***

Ещё одно воспоминание Тэхён отпустил с лёгким сердцем. Оно могло быть, пожалуй, даже милым, если бы только Чонгук умел сдерживать свои обещания. Ким сел за ноутбук, намереваясь продолжить работу над дипломом. К вечеру пепельница была переполнена донельзя, а написать удалось едва ли полстраницы. Потерев уставшие глаза, омега лёг в постель и забылся тяжёлым беспокойным сном. За весь день он так ничего и не съел. Воскресная прогулка по блошиному рынку оказалась очень удачной идеей и сильно подняла настроение. Тэхёну нравились такие места, он почти всегда приобретал себе что-то на память. В первый раз на барахолке он побывал ещё ребёнком, тогда родители купили ему почти новый мольберт и огромную фарфоровую куклу практически за бесценок. На этот раз он искал что-то конкретное, а именно — маленькие фигурки ангелов. У омеги их была уже целая коллекция, и все экземпляры в ней — белые и похожие один на другой. Даривший их человек давно исчез из его жизни, но Тэхён так и не смог остановиться и всё продолжал собирать свою армию ангелочков. Бывают, всё же, вещи, отказаться от которых невозможно, даже если один лишь взгляд на те повергает сердце в неимоверные страдания. Закурив, Ким шел между прилавков, внимательно оглядывая товар, пока не наткнулся взглядом на то, что нужно. — Почём? — студент кивнул подбородком на сувениры. — По десять, по двадцать, какой хочешь? — спросил альфа с сильным акцентом, — Выбирай, красавчик, скидка делаю. Тэхён отобрал несколько подходящих ангелочков, и заметил в дальнем уголке ещё одного, бракованного, с отколовшимся крылом. Совсем как сам омега, неправильный и сломанный. — Этого тоже дайте, — он указал сигаретой в сторону фигурки, — сколько с меня? — Этот так даю, подарок, — заулыбался продавец, только красивый омега на улыбку не ответил. — Спасибо, — хмыкнул парень, крепко затягиваясь. Нет у него улыбок, даже фальшивых, ни для кого больше нет. Побродив ещё немного, Ким на ходу перекусил купленным на улице фахитос, и вернулся в общежитие ещё до полудня. На блошином рынке он приобрёл ещё кое-что, и теперь сидел задумчиво, уложив подбородок на сцепленные пальцы, и гипнотизировал глазами нового питомца. Крошечный росток в огромном глиняном горшке смотрелся смешно и трогательно, прямо как Тэхён в чужих рубашках, которые носил до сих пор. Он ещё не знал, что за растение ему попалось, даже спрашивать не стал — просто купил и увёз. Но что бы там ни было, теперь Кима будут ждать, теперь он больше не один. Омега подошёл к окну, доставая из кармана зажигалку, и снова посмотел на свой цветок. Поиграв пачкой сигарет, он подумал немного, и натянув трико на голые ноги, ушёл курить на балкон. Травиться никотином — его собственный осознанный выбор, а уничтожать ни в чем не повинное растение он не станет. В отличие от кое-кого из прошлого, Тэхён будет до конца нести ответственность за того, кого приручил. Струи сизого дыма медленно уплывали, растворяясь в воздухе. Снизу слышались голоса и смех, приглушаемые низким рокотом пышных чёрных туч. Шелестя листьями в лесополосе, с запада подул ветер. Сигарета в руке погасла, и омега снова чиркнул зажигалкой, пряча свободной ладонью слабое пламя. Первые крупные капли долетели до земли одновременно с страшным грохотом небес. Начиналась гроза. В комнате Тэхён взял стул, и завернувшись в плед, устроился перед окном, готовясь к зрелищу. Весенние грозы такие страшные и прекрасные одновременно, совсем как их с Чонгуком обречённая любовь.

***

Два года тому назад. — Чонгука, — мягко позвал Тэхён, — помоги убрать цветы с подоконника. Кажется, будет гроза. — Думаешь, твои цветочки боятся грозы? — усмехнулся альфа. — Ветер слишком сильный, они могут попадать вниз. И стебельки могут сломаться. — Просто закрой окно, малыш, и с ними ничего не случится. — Чонгук, ты что? — удивлённо воскликнул омега, — Это же первая гроза этой осенью! Нельзя закрывать, мы же всё пропустим! — Любишь грозу? — спросил альфа, перекладывая горшки с цветами на стол. — Очень, — Ким улыбнулся, — ещё с детства. Есть в гневе природы что-то опасное и вместе с тем притягательное. Хочу всё видеть и слышать из первых рядов. — Опасного и притягательного меня разве не достаточно? — Чонгук обнял его со спины, покачивая из стороны в сторону, и поцеловал в шею. Тэхён невольно закрыл глаза, вздрагивая от неожиданной ласки. — Чонгук… — прошептал он. Яркая вспышка молнии озарила красивый профиль, и комната вновь погрузилась в полумрак. Раздались первые раскаты грома, но Ким их не слышал. От прикосновений горячих рук под одеждой у него кружилась голова. Альфа аккуратно снял с парня свою рубашку, откидывая ту на пол. Сжав ладонями его грудь, он развернул Тэхёна к себе и припал к полураскрытым губам, стягивая с того бельё. Ким ответил на поцелуй, обвивая руками шею Чонгука. Ощутив лёгкий хлопок по бедру, он с лёгкостью запрыгнул на него, позволяя отнести себя в кровать. Это был их самый долгий поцелуй перед сексом из всех. Даже если бы альфа сам захотел отстраниться, Ким не мог такого позволить. До дрожи во всём теле он так сильно хотел сейчас стать с любимым одним целым. Играя языками друг друга, они неуклюже снимали с Чонгука одежду, невольно злясь на глупые тряпки, что мешают им поскорее утонуть друг в друге. — Влажный, — тихо прорычал альфа в мягкие губы, коснувшись чувствительной кожи чужой промежности, — такой влажный, малыш. Для кого? — Для тебя, — полушёпот сорвался в полукрик, когда Тэхёна заполнили два пальца сразу, — я весь только для тебя. Створка окна с силой хлопнула, едва не разбившись, тонкое стекло дребезжало. Обрушившийся на город ливень проникал в комнату, заливая подоконник и пол холодными потоками. Никто не обратил на это внимания, двое на постели присутствовали в комнате только физически: мысли и души их витали где-то над землёй. Навалившись на омегу всем телом, Чонгук вошёл в него резко, одним толчком показав пляски звёздочек перед глазами. Тэхён вскрикнул от сладкой боли, и сжав ногами крепкое тело, рефлекторно подался навстречу, двигая бёдрами. Альфа позволил ему, упиваясь искренними, рвущимся из сердца стонами. — Ещё, — потребовал он, вбиваясь в парня сильнее, — кричи ещё. Я знаю, ты можешь громче, детка. Ким задохнулся от слишком глубокого проникновения, и невольно впился ногтями в кожу на чужих плечах, раздирая до крови. — Чонгук, да! — почти жалобно простонал он. — Громче, я сказал! — рычал тот, — Кричи, малыш, сильнее! — Да! — Вот так… Кому ты принадлежишь, Тэ? — Тебе! — Кому? — Чонгук, тебе! — завопил он, — Умоляю тебя! — Чего ты хочешь, детка? Расскажи мне. — Дай, Чонгук! Дай мне всё! Альфа нахмурился, и внезапно остановился. Выйдя из него, он перевернул омегу набок, прижав собой, и вогнал в него член до конца. Тэхёна переклинило. Выгнувшись под тяжелым телом, он закричал, перекрывая грозу и сумасшедший стук собственного сердца. — Чонгук! После мощного оргазма силы полностью покинули его. Из сорванного горла вырывались лишь жалкие клокочущие звуки, пока Чонгук как бешеный двигался в нём, пользуя по своему усмотрению. Бесчисленные укусы на нежной шее горели огнём, но Киму сейчас было абсолютно всё равно. — Маленький мой, — сдавленно простонал альфа, до синяков зажав в руке тонкие запястья, — мой малыш. Тэхён, как часто с ним бывало, находился на грани обморока. Его помыли и бережно спрятали в объятиях, усадив на колени. Поужинав, они сидели в кухне квартиры, с которой так и не съехали, тихо беседуя. Тэхён пил чай и курил, Чонгук — просто курил. — Признайся уже, Чонгука, ты ведь любишь меня. — Я тебя не люблю. — Любишь. — Нет. — Любишь. — Думай как пожелаешь, мышонок, но я никогда тебя не полюблю. Ким обиженно надулся и встал с чужих колен, усаживаясь на стул напротив альфы. — Я хочу устроиться на работу, — сказал он как бы между прочим. — Ты хочешь устроиться на работу, — повторил Чонгук, изогнув бровь, — похвально, но нет. Занимайся учёбой. — Я уже два года сижу на твоей шее. Я буду работать, Чонгук, ты мне этого не запретишь. Одним быстрым движением руки альфа потянулся к его лицу и изо всех сил сжал в пальцах подбородок. — Когда я тебе что-то говорю, твоя задача — сидеть смирно и слушать. Ты меня понял? Опешив от такой внезапной грубости, Тэхён не сразу понял, что ему сказали. — Я спрашиваю, ты понял? — Ч-что? — пролепетал Ким, испуганно таращась в чужие, по-настоящему чужие глаза. Чонгук сейчас был страшным. — Никакой работы, — отрезал альфа, — сиди дома, и чтобы подобных разговоров больше не было. Тэхён, наконец, услышал. — Чонгук, — тихо, но уверенно сказал он, мягко отстраняя чужую руку, — я не из упрямства и не из-за жадности этого хочу. Мне нужно чем-нибудь заниматься, как-то самоутвердиться, понимаешь? С людьми общаться, в конце концов… На этой фразе альфу сорвало. Пинком отшвыривая и переворачивая стулья, он подскочил к Киму, хватая за горло, и рывком поднял на ноги, впечатав затылком в стену. — Повторяю в последний раз, — кричал он, — для особо тупых! Ты! Не! Работаешь! Каждое его отдельное предложение сопровождалось глухим стуком чужой головы о твёрдую поверхность. Омега даже толком не успел понять, как ему больно. Ладонь на шее не давала дышать. Внезапно почувствовав себя как-то совсем легко, он в следующую секунду безвольной куклой повис на руках пока ещё своего альфы. Тэхён очнулся в темной спальне и сморгнул, пытаясь избавиться от красных пятен, плывущих перед глазами. Он поднял было голову, но тут же уронил обратно на подушку с тихим шипением. — Малыш! — встревоженно воскликнул Чонгук, — Ты в порядке? Прости меня, прости, Боже! — он вцепился в собственные волосы, мотая головой, — Я такой дурак! Как ты себя чувствуешь? — Больно… — просипел Тэхён, и не соврал. Болело, буквально, всё, как в теле, так и в душе. — Прости, мышонок, я сам не знаю, что на меня нашло. Ты потерял сознание, я так сильно испугался… Сам себя ненавижу, как же так? Извинений было много в тот вечер, хотя и не все доходили до затуманенного сознания омеги. Он молча смотрел на раскаяния любимого человека, и жалел не себя, побитого, а именно его. Так искренне Чонгук за него переживал, так корил себя за ошибку. «Был раз — будет ещё раз» — звучало где-то в голове, слишком тихо, чтобы влюблённый омега услышал и послушал. Он простил своего альфу, конечно же простил. Зацеловывая травмированную голову, Чонгук нежно обнимал Тэхёна, бормоча в ушко, как сильно сожалеет, как хочет и готов всё исправить. — Это было в первый и последний раз, мышонок. Больше я никогда не поступлю с тобой так. Обещаю…

***

Гроза уже стихла. Снова Тэхён всё пропустил. С досадой поглядев на залитый дождевой водой пол, он покачал головой и отправился в ванную смывать с себя неприятное воспоминание.