Аморальный урод

Иметь возможность поспать всего три часа и проснуться за три минуты до будильника — это даже не обидно, это почти что больно. Тэхён бы всё отдал, чтобы дожать эти три минуты и хотя бы на чуточку, на самую малость продлить сон. Не глядя, он подцепил с тумбочки пачку сигарет и закурил, изучая усталыми глазами тусклый, облезлый от сырости потолок. Смог закружил над головой, клубясь, стремительно наполняя тесное пространство комнаты едким запахом. Перед мутными со сна зрачками вихрем понеслись сюжеты из прошлого.

***

Четыре года тому назад. Ким проснулся от того, что наглые руки под одеялом стягивали с него нижнее бельё. Улыбнувшись в подушку, он призывно выгнулся, давая понять, что совсем не против утреннего секса со своим альфой, и получил лёгкий одобрительный шлепок. — Спиной ко мне, — услышал он хрипловатый голос. Тэхён послушно повернулся на другой бок, чувствуя властную, такую уже привычную хватку на бедре. Парень вздрогнул, когда в мокрую дырочку сзади упёрся твёрдый горячий член, и зажмурился в предвкушении. Чонгук вошёл с одного толчка наполовину, и размеренными круговыми движениями заполнил его собой до конца. Омега пискнул, вдавливаясь ладонями в стену, и по инерции подался навстречу. — Не дёргайся, — выдохнул альфа, набирая обороты, — я сам. Тэхён смиренно притих, расслабляясь, растекаясь в других, неземных времени и пространстве. Чонгук не позволял двигаться, не позволял принимать решения, не позволял самому выбирать наряд на прогулку или в университет. Но Киму это нравилось, он полагал, что так происходит абсолютно во всех счастливых отношениях абсолютно всех пар. Альфа — доминант и собственник, но он заботился о Тэхёне так, как никто и никогда, окружал его лаской и вниманием. Киму все завидовали, он знал это по взглядам, вечно направленным на них с Чонгуком, когда они шли, держась за руки, или когда альфа нёс тяжёлые сумки из магазина в руках, а своего омегу — на плечах, или когда возвращаясь с их свиданий, Тэхён прижимал к груди дорогой букет, а Чонгук к своей — прижимал Тэхёна. Омега и сам себе порой завидовал, не понимая, почему такой, как его Чонгук, вообще обратил на него внимание. Но все сомнения улетучивались, когда интуиция услужливо нашептывала: «любит». И Ким был уверен, его любят, хотя никогда не говорят об этом вслух. — Кричи! Как по команде, Тэхён и закричал, дико прогнувшись в пояснице от резкого удара членом по его простате. — Чонгук! — задохнулся он. Ленивая рука скользнула на грудь, небрежно перебирая меж вытянутых пальцев крошечный сосок, слишком чувствительный в моменты близости. Ким взвизгнул фальцетом, и прислонился пылающим лбом к стене, мелко дрожа, царапая аккуратными ноготками обои. — Чонгук, я… Мне… Чонгук, пожалуйста, — он задыхался, лёгкие отказывались вдыхать больше кислорода, чем могли вместить, а Тэхёну было мало. — Расскажи, детка, расскажи мне всё… — Чонгук не просто болтал в порыве страсти: он требовал. Подчинения, обожания, всего. А Тэхён давал, потому что больше дать ему было нечего взамен на щедрость альфы. — Мне хорошо! — сорвался он на звонкий крик, — Мне так хорошо, Чонгука! — Чувствуешь меня в себе, как я двигаюсь внутри? Ты так восхитительно сжимаешь меня… — Да, я, — сбитым шёпотом подтвердил омега, — я всё чувствую… — Скажи им, Тэ! — прорычал альфа, — Кто сводит тебя с ума? — Ты, Чонгука! Только ты! — Чьи руки так удобно, так правильно тебя держат? — Твои… Только твои! Чонгук!!! В преддверии яркого оргазма Тэхён невольно сжался, весь внутри превращаясь в одно долгое тягучее удовольствие. Он горел, обжигаясь и обжигая Чонгука собой, своей беспрекословной податливостью как на ласковую, так и грубую страсть. Две ладони крепко вцепились в его бёдра, и Кима зашвыряло, насаживая его до боли глубоко и быстро. Перед глазами поплыли, сменяя друг друга, причудливые цветные узоры, как в калейдоскопах. Высокий, особенно громкий стон прорезал утро, не давая соседям неугомонной парочки доспать драгоценные минуты законного сна. Смыв с них в душе следы горячего пробуждения, Чонгук направился к шкафу с одеждой, торопя омегу. — Автобус через три минуты, шевелись. Если не успеем, придётся брать такси. — Могу я надеть что-нибудь из твоей одежды? — Тэхён подошёл со спины, обнимая за талию, и вместо ответа получил протянутую ему белую хлопковую рубашку с нашитым чёрным тюльпаном на уголке нагрудного кармана. Омега благодарно поцеловал чужую спину между лопаток, и торопливо оделся, хватая разбросанные по комнате сумку и солнечные очки с ключами. Перед самым выходом Чонгуку пришло в голову поцеловать его, прижимая собой к двери, и в итоге им пришлось взять такси, потому что трёх минут было до смешного мало, чтобы распробовать тот головокружительный поцелуй.

***

Дотянув последние капли никотина, омега вдавил пожелтевший окурок в переполненную пепельницу, и подхватив её, опустошил в мусорное ведро в коридоре. Захватив в ванную телефон, Тэхён нажал на вызов, переводя на громкость, и склонился над раковиной, умывая лицо и руки. Долгие гудки в трубке во время звонков именно этому человеку обычно действовали на нервы, но сегодня Ким был спокоен как никогда. Когда из динамиков, наконец, раздалось пропитое «Алло?», Ким подхватил мобильный в руки и заговорил, тряся зубной щёткой во рту. — Буч, вставай. — Угу, — прозвучало слишком неубедительно. — Второй раз будить не буду, — серьёзно предупредил Тэхён, — не встанешь сейчас — уеду без тебя. Оправдывайся сам потом перед шефом. — Бляяя, Тэхён… Я умираю, — загробный голос мог вызвать мурашки у непосвященного. Но Ким своего друга знал прекрасно, а причину его сорванных связок — ещё лучше. — Меньше бухать надо, — посоветовал он прежде чем отключиться. В пригородной электричке Бучо спал с открытым ртом, мотая головой от тряски вагона, и то и дело наваливался на Кима, молча наблюдавшего в окно убегающие вдаль столбы с проводами. Его друг снова не спал всю ночь, но не из-за бессонницы, а от того, что не имеет силы воли и соглашается абсолютно на все предложения выпить от своих бестолковых приятелей. Тэхёна, впрочем, это больше никоим образом не волновало: за четыре года их дружбы он кое-как, да смирился. Бучо был его лучшим другом, хотя теперь от этого статуса осталось лишь название. На самом деле, он давно перестал быть для Кима лучшим, и другом тоже быть перестал: альфа так немыслимо жёстко косячил и подводил его, что Тэхён уже тысячу раз заявлял прямо, что отказывается от их дружбы. Однако, виноватый вид Бучо и его извинения, всё же, топили если не весь айсберг, то какие-то льдинки точно. Доехав до нужной станции, друзья вышли из вагона и потоптались на перроне. Тэхён закурил. Студент юридического, работающий заведующим складом стройматериалов за городом звучит как минимум нелепо, но омеге не привыкать. За свою недолгую жизнь ему пришлось сменить немало самых разных профессий, и не задерживался он нигде надолго лишь потому, что настоящее призвание Кима было уже предопределено, и ничего важнее работы в полиции для него и быть не могло. Бучо на этот склад устроил он сам, что было весьма не предусмотрительно: опоздания и неявки альфы начальство компании на автомате списывало на Тэхёна, почему-то считая ответственным за великовозрастного Бучо именно его. — Опоздаем, если не срежем, — прохрипел Бучо, поёжившись от утренней прохлады, — давай по рельсам пойдём. Ким смерил его равнодушным взглядом. Оба знают, кто виноват в их опоздании, но разыгрывать гневную тираду омега сейчас не собирался. Со вкусом вытянув сигарету до фильтра, Тэхён пошёл вслед за другом, ловко спрыгивая с края платформы на каменистую насыпь.

***

Три года тому назад. — Чонгук, я боюсь! — пищал омега, — Я не смогу! — Ну же, мышонок, — засмеялся тот, — прыгай! — Чонгук, мне страшно! — Ничего не бойся, я поймаю тебя! Давай, Тэ, иди ко мне! Примериваясь перед прыжком, Ким не заметил за своей спиной контролёра. — Мышонок, сзади! — крикнул альфа. — Тэхён зажмурился, и с визгом сорвался вниз, прямо в сильные руки. Чонгук быстро опустил его вниз, и крепко ухватив за руку, рванул с места. Они бежали, захлёбываясь от хохота и свежего ветра, со свистом проносившегося мимо ушей, спотыкаясь о крупные куски гравия. За ними никто не гнался, но само осознание нарушения правил разгоняло в крови студентов жидкий адреналин. Они не купили билетов, решив прокатиться в электричке зайцами, и если для Чонгука это был сущий пустяк, то омежка, чью подрагивающую ладонь он сжимал в своей, ощущал себя едва ли не преступником. Свернув с железнодорожных путей в сторону города, парочка остановилась под мостом, чтобы отсмеяться и перевести дух. — Безумие какое-то! — выдохнул Тэхён, наклоняясь и упираясь руками в трясущиеся после бега коленки, — Я так испугался! Альфа с усмешкой посмотрел на запыхавшегося парнишку и неожиданно дёрнул на себя, вжимая спиной в холодную бетонную подпорку моста. Не давая тому как следует наполнить горящие лёгкие, он поцеловал омегу со всей нежностью, закусывая, однако, мягкие губы до крови. Тэхён стонал, обмякая в крепких объятиях, льнул всем телом, теряя голову от блуждающего глубоко в его рту чужого языка. Быстро осмотревшись по сторонам, альфа по обыкновению тихо приказал: — Встань на колени, детка. Удивлённо сморгнув, Ким поймал тяжёлый взгляд, дающий команду подчиниться немедленно. Он присел на корточки и прерывисто вздохнул, вскинув большие глаза на Чонгука, освобожающего крепкие бёдра от брюк и белья. При виде крупного возбуждённого члена альфы Тэхён гулко сглотнул слюну и дрожащими пальчиками потянулся к нему, взглядом спрашивая, верно ли всё делает. — Бери, детка, — кивнул парень, одаряя небрежной лаской волосы омеги, — ты знаешь, что делать. Киму не было это неприятно, скорее, неожиданно. Делать его первый минет черт знает где, в такой неудобной позе, по нему — это было волнительно и даже страшно. Розовый язычок несмело лизнул краешек чувствительной головки, и двинулся дальше, изучая каждую неровность и венку на большом эрегированном органе. Тэхён очень старался не разочаровать своего альфу, действуя аккуратно, но достаточно быстро, чтобы не остудить пыл. — Открой ротик Тэ, — Чонгук дёрнул тазом вперёд, — возьми его так же хорошо, как всегда берёшь в себя. Тэхён распахнул губы, слегка высунув язык, и позволил пропустить в себя член. Зафиксировав его голову двумя руками, Чонгук приказал не двигаться, быстрыми толчками вбиваясь во влажный рот до упора. Ким кашлял и плакал, непроизвольно брыкаясь, и насилу сдерживал в себе рвотные позывы, когда кончик головки бился о надгортанник, силясь протиснуться глубже. Альфа спустил через пару минут бешеного ритма, прижав Тэхёна за затылок к своему паху. — Глотай, — коротко сказал он, едва дыша. Полкилометра он шёл пешком и нёс на спине своего слегка шокированного омегу. В тот день они долго ещё гуляли по пригороду, а с наступлением вечера вернулись в столицу. В одном из ювелирных магазинов, придирчиво осмотрев ассортимент, Чонгук сам выбрал колечко с аккуратным алмазным камушком, и надев на тонкий пальчик, строго сказал: — Не смей снимать. Так Тэхён получил своё первое украшение, подарок за первый неуклюжий минет.

***

— Ким Тэхён! — буркнул грузный мужчина, — Подойди. Омега помедлил, и развернувшись, неторопливо направился к начальнику, с безразличием оглядывая его небрежный вид: грязные туфли и внушительное пузо под слегка помятой рубашкой. — Твои опоздания уже никуда не годятся. Что делать будем? — прогремел альфа. Ким лениво пожал плечами и возвёл глаза к весьма занимательным балкам под высоким потолком. Оправдываться и извиняться за опоздание на шесть минут он явно не намеревался. Мужчина нахмурил густые брови и с тихим бубнением двинулся в свой кабинет. Тэхён обернулся слишком резко, чтобы не успеть поймать на себе липкие взгляды рабочих. Единственный омега в здании, он знал также, насколько красив и хорошо сложен, поэтому на влажные и мутные глаза подчинённых никак не реагировал. Если ему и удастся когда-нибудь перебороть свои страхи и вновь довериться альфе, то это случится далеко не скоро. Ким вытянул из нагрудного кармана шариковую ручку, и замахнувшись, метнул её в сторону засмотревшихся на него мужчин. Тонкий металлический корпус с треском ударился о бетонный пол, посылая по складу короткое эхо. — Работать будете или глазами хлопать? — поинтересовался он, вскинув брови. Альфы со вздохами разошлись по рабочим местам, откладывая мокрые фантазии на потом. Тэхён заметил на экране подъезжающую к складу грузовую машину, и сам подошёл к рольворотам, проворачивая ключ и нажимая кнопку. Стальная гармошка с грохотом поехала вверх, пропуская в унылое серое помещение потоки солнца и свежего воздуха. — Что привёз? — спросил омега щуплого парнишку, выбравшегося из кабины водителя. — Ничего, — ответил тот, протягивая руку для рукопожатия, и Тэхён не побрезговал ответить, принимая испачканную машинным маслом ладонь в свою, — я за товаром. Тэхён кивнул, и вызвал по телефону ответственного за погрузку. Наблюдая за крепкими ребятами, дружно таскающими в машину неподъёмные ящики с гвоздями, омега мысленно посмеивался. Он стал таким сильным и бесстрашным, с лёгкостью помыкал теперь такими вот здоровыми мужиками, а всего только год назад один лишь взгляд тёмных глаз доводил его до истерики и приступов неконтролируемой паники. Починить можно всё, сейчас Ким в этом был уверен. Нужны лишь подходящие инструменты и время. По-другому, по-новому, но срастётся, заживёт и заблестит. Если собраться с духом, решиться и сделать шаг, жалеть о прошлом больше не придётся, или придётся, но уж точно не ему. По пути домой Бучо решил пожаловаться, насколько всё ужасно в его жизни. Ему вечно не хватало денег и он терял на пьяных вечеринках документы и телефоны. У Тэхёна по поводу услышанного уже далеко не впервые было своё мнение, но озвучивать его тому, кто хотел плевать на это мнение, и не думал. Собственных мотивов для продолжения этой бессмысленной дружбы Ким не понимал, но одно в Бучо было неизменно хорошо: говоря только о себе, тот не задавал вопросов, а потому и не мог даже ненароком причинить боль, затронув ту часть Тэхёна, которая ещё не зажила. Друг говорил слишком много и нудно. Ким уже не только не вслушивался, но и не пытался даже сделать вид, что хоть как-то заинтересован в его монологе. Без зазрения совести он надел наушники, и отвернувшись к окну, погрузился в любимую музыку с головой.

***

Три с половиной года тому назад. — Чонгук, тебе что, вообще плевать на меня? Даже не попытаешься выслушать? Тэхён повторял это в который раз, но альфа демонстративно качал головой в такт орущей из его наушников музыке, ясно давая понять, что выяснять отношения он не намерен. Ким раздражённо смахнул с ресниц застывшие на них капли и уставился в окно. В который раз Чонгук попадался на интимных переписках с другими омегами, но так и не прекратил этого делать. Мало того, об извинениях с его стороны не было и речи. Он молча ждал, пока омега перебесится и сам придёт в его комнату и ляжет в его постель, позволяя как угодно пользоваться своим телом и гробить нещадно душу. Под стук колёс Ким уснул, подтянув на сиденье аккуратные ступни в белых кроссовках и свернувшись калачиком. Его начавшийся так прекрасно день со звоном полетел к чертям. Поездка на море, прогулка босиком по мокрому песку, нежный долгий секс в пляжном домике — всё рассыпалось, когда подкравшись к своему альфе сзади для внезапного поцелуя, Тэхён, заглянув тому через плечо, случайно наткнулся глазами на его чат с другим омегой. Чонгук бесстыдно отсылал фото своего члена, сделанные на их кровати, а взамен получал другие. Это была уже не первая ссора между ними, но если учитывать сорванный от криков и рыданий голос омеги, самая сильная. Тэхён понимал, что это лишь флирт, что телом и сердцем Чонгук принадлежит лишь ему, что только для него совершает поступки. Но также и понимал, что всё это — полный бред, лишь попытка оправдать альфу, жалко цепляясь за него и свою безответную любовь. Тэхён ведь любил его. По-настоящему любил. Уже в постели Чонгук обнимал крепко, прижимал к себе, сцеловывая новые слёзки. — Ненавидишь меня за сегодня? — тихо спросил он в пушистую макушку. — Ненавижу! Ещё как ненавижу! — Тэхён всё ещё слабо отбивался от объятий, но больше для вида, чем от нежелания, — И сегодня, и завтра! Всегда! — Ты совсем не умеешь врать, детка, — коротко рассмеялся альфа. Ким надул губы, и посопев немного, шепнул: — Чонгук, а ты? А ты меня сегодня любишь? Ладони на его плечах усилили хватку, но ответа не последовало. Лишь перед тем, как забыться сном, омега услышал едва различимые в сладкой полудрёме слова: — Любви не существует, глупый мышонок. Я никогда не смогу тебя полюбить…

***

— Завтра суббота, — резкий голос Бучо вырвал Тэхёна из воспоминаний. — Ну и? — Надерёмся? Омега прикинул что-то в уме, молча кивая в знак согласия. Иногда алкоголь был, всё же, необходим ему, чтобы держаться. — Что будем брать? — друг выжидающе посмотрел на Кима. — Водку. Много, — ответил тот, вышагивая вперёд с сигаретой в длинных пальцах. Ходить по барам он не рискнул бы, а старая добрая общажная пьянка — это настоящая классика. К тому же, с таким как Бучо всё всегда проходит весело и безопасно. Даже засыпая в постели с этим альфой в обнимку, Тэхён уверен на тысячу процентов, что его и пальцем не тронут, за четыре года знакомства это подтверждалось много раз. Да и сам омега не настолько пока отчаялся, чтобы делать что-то такое с собственным другом, к которому и симпатии-то не испытывает. Ким завалился на свою кровать, так и не сумев разбудить и растолкать отключившегося Бучо, и закинув на того бедро, прикрыл глаза. Тэхён ошибся, алкоголь не помог. Спать не хотелось, а вот вспоминать и страдать — очень. Перед ним, будто впечатанный в веки, стоял один и тот же образ, насмешливо улыбчивый, с пьяной поволокой на больших глазах.