Аморальный урод

Тэхён без какого-либо интереса скользил взглядом по проезжающим мимо встречным автомобилям и всё думал, а не стоит ли развернуться прямо сейчас и поехать вместе с ними, в другую сторону? Подальше от того, кто так крепко держит сейчас его ладонь в своей, то и дело касаясь губами, так трепетно и нежно, что это причиняет боль… — Останови машину, — омега высвободил руку, даже не глядя на Чонгука. — Сейчас? Тэхён кивнул. Альфа сбавил скорость, выруливая к обочине. Разблокировав двери машины, он проследил взглядом за Тэхёном и вышел вслед за ним. Ким тут же достал сигареты, отходя на несколько шагов от автомобиля Чонгука. — Покурил бы в машине, малыш, — с улыбкой сказал тот, — ты же знаешь, тебе всё можно. Ким повернулся к нему, щурясь от закатного солнца и табачного дыма, с ветром стремящегося попасть прямо в глаза. — Что дальше? — спросил он, — История повторится? Твои измены, побои, скандалы — если нас ждёт всё то же самое, лучше поезжай дальше один, Чонгук, а меня оставь прямо тут. Ты всё равно рано или поздно это сделаешь. Парень усмехнулся и покачал головой. — Нет, мышонок. Теперь всё будет иначе, — он положил руки на талию омеги, обнимая как будто робко, — я не буду больше давать тебе обещаний и клятв. Мы просто начнём всё с нуля. Что бы там ни было между нами, давай оставим это в прошлом. Я ведь изменился ради тебя, может, пока это не заметно, но дай мне немного времени и я докажу, что зарёкся бросать слова на ветер. Я чуть не потерял тебя, Тэ. Чуть не просрал всё на свете. — Почему ты ушёл тогда, Чонгук? Почему не остался и не поддержал меня, зная, как мне плохо? Ненадолго… Хотя бы до выписки из больницы, почему? Как ты можешь стоять здесь со мной и говорить все эти слова, когда не задумываясь вырезал меня из своей жизни как какую-то опухоль? Я был лишним, ненужным, напрягал тебя горем, которое, очевидно, было только моим. Что изменилось за эти десять месяцев? Ты воспылал любовью или тебе просто-напросто некем меня заменить? — Я и не пытался, — альфа нахмурился, — ты в курсе, что при всём желании я не найду такого как ты. По какой причине я оставил тебя? Ты же умный омега, пораскинь мозгами. Может быть, мне было стыдно за ту боль, через которую заставил тебя пройти? Может, считал себя недостойным более смотреть на тебя, касаться? Я ведь пытался исправить потом, малыш, пытался до тебя достучаться, но ты разве не сам меня оттолкнул? Разве не сам называл причиной всех своих бед, проклинал нашу встречу, избегал меня, как только мог? — Всё ещё считаю тебя такой причиной, — выдохнул Тэхён, — и да, будь она проклята, наша с тобой первая встреча. И все остальные тоже, пусть будут прокляты. — Говори, что хочешь, — Чонгук обнял крепче, а тот и не противился, — обзывай, как тебе нравится. Я это всё заслужил. Только не надо больше страдать по мне в одиночку, я ведь без тебя тоже скоро загнусь. — Я всё равно тебя никогда не прощу, — уткнувшись лицом в сильную грудь, произнёс омега. — Не прощай, малыш, не смей, — Чонгук вздохнул, — такое не прощается. Только люби меня как раньше, ладно? Так, как только ты один умеешь, люби. В этот момент Тэхёну показалось, что таким настоящим Чонгук перед ним ещё ни разу не был. А может, это просто умелый блеф, а Тэхён — дурачок, который на него ведётся из раза в раз. — Мы дома, — Чонгук придержал омеге дверь, пропуская вперёд себя, — входи, мышонок. Тэхён шагнул в прохладную полутёмную прихожую, оглядывая высокие потолки и просторный коридор. В голову невольно закралась мысль о логове злодея из детской сказки «Синяя Борода». Ким грустно усмехнулся. До чувствительного обоняния сразу донесся не до конца выветрившийся запах чистящих средств, щедро замаскированный дорогим одеколоном. — Ты тут генералил или следы преступления скрыть пытался? — поморщился омега, скидывая с плеча джинсовую сумку. — Заманивал сюда по одному омеге каждый день и убивал, пока не добрался до самого красивого, — Чонгук собирался снова обнять, но Тэхён шагнул в сторону. — Если ты хочешь, чтобы я оставался здесь добровольно, тебе стоит уважать моё личное пространство, — сказал он спокойно, — дай мне время, Чонгук, мне нужно привыкнуть. Пока что я не чувствую ничего кроме твоего давления. — Разумеется, — альфа кивнул, — ты же не пленник здесь. Дыши, малыш, — он не удержался и быстро поцеловал парня в лоб, тут же отстраняясь, — дыши свободно. Ким выключил воду и отодвинул дверцу душевой, ища глазами полотенце. Оно было здесь, вместе с приготовленной для него синей байковой рубашкой в клетку, пропитанной запахом её хозяина. Тэхён кое-как обсушил волосы и одевшись, вышел на широкий балкон, любуясь видом. В вечерних сумерках густая листва на деревьях выглядела ещё свежее и ярче, чем есть на самом деле. С детской площадки доносились звонкие голоса и смех. Ким прикрыл глаза, вбирая глубоко в лёгкие сладкий прохладный воздух; какая-то очень упрямая его часть отчаянно желала, чтобы Чонгук сейчас куда-нибудь ушёл, оставив омегу в квартире наедине со своими мыслями. Он уже не тот наивный мальчик, что влюбился по уши в первого симпатичного альфу, которого увидел на вечеринке, не пойдёт на компромисс. Если Чонгук хочет отношений, пусть сделает что-то, чтобы их заслужить. Шанс он получил, к сожалению, далеко не первый. На каменную балюстраду с тихим звоном опустился фужер. Тэхён повернул голову. Слева от него стоял раздражающе счастливый Чонгук с таким же фужером в руке. — За здравие или за упокой? — хмыкнул омега, поднимая бокал. — За нас, мой маленький. За тебя, которого я сделаю самым счастливым. Ким отвёл взгляд и молча сделал несколько глотков. Шампанское, надо же. Чонгук не скупится на свои игры, чтобы всё выглядело правдоподобно, в этом таланта ему не занимать. — Съездим поужинать? — предложил он, — Куда ты хочешь? — В далёкое безоблачное прошлое, где тебя ещё не было, — честно ответил Тэхён. Альфа поджал губы, судя по всему, его это задело. — Внизу есть небольшой итальянский ресторанчик, он неплох. Если ты устал, можем спуститься и поесть там, или заказать доставку. Омега с усмешкой облизнул влажные от шампанского губы. — Пойдём, — кивнул он, — хоть на других людей посмотрим. Мы же оба знаем, как быстро тебе приедается одно и то же. Оставив так и не прикуренную сигарету на краешке пепельницы, Тэхён развернулся и прошёл в комнаты. А чего от него ожидают? Что он мигом всё забудет и повиснет на чужой шее, визжа от счастья? Чонгук сделал больно с большой буквы «Б». Пусть хотя бы косвенно прочувствует на себе, каково это — делать всё для того, кому плевать. Конечно, омеге не плевать, иначе его бы здесь сейчас не было. Но Чонгук сам научил (вынудил?) его быть осторожным и оглядываться на собственную тень. Мягкое свечение настенных абажуров придавало атмосфере ресторана особый уют; даже красный цвет мебели не выглядел агрессивно, скорее — загадочно. Немногочисленные посетители, в основном состоящие из семейных пар, живущих в комплексе, тихо переговаривались между собой, в перерывах наслаждаясь едой и классической музыкой, льющейся из колонок. Тэхён не стал заморачиваться и пришёл в той же рубашке, вдобавок надев только чёрные джинсовые брюки и босоножки на плоской подошве. Очаровывать кого-либо он не собирался, тем более человека напротив. Впрочем, Чонгук и без нарядов с макияжем смотрел на него так, словно омега — единственное, что он видит и на что хочет смотреть. Совсем как тогда, на вечеринке четырёхлетней давности. — Овощной салат и минестроне, пожалуйста, — озвучил Ким свой заказ улыбчивому официанту. Попросив для себя что-то мясное, альфа проводил официанта равнодушным взглядом и положив локти на стол, слегка наклонился вперёд. — Почему ты заказал одни овощи? — как бы с беспокойством проговорил он, — Тебе нужно нормально питаться, мышонок. Ты очень похудел. — Знал бы я, что тебя так заботит состояние моего здоровья — не стал бы впадать в депрессию на полгода, — со злым сарказмом ответил Тэхён. — Понял, — усмехнулся Чонгук, — ты вернулся не для того, чтобы попробовать ещё раз, а чтобы казнить меня за грехи. Хорошо, малыш, можешь продолжать мучить нас обоих, имеешь право. А можешь расслабиться на один вечер и отдохнуть, представив, что ничего плохого не было, и мы просто сидим и ужинаем как нормальные люди. — Нормальные люди строят нормальные отношения, а если не получается — расстаются и расходятся. Тоже, кстати, нормально. Никто не играет в качели так, как это делаем мы, Чонгук, у нас не просто долго — у нас бесконечно. Мне смешно, а тебе? — Я буду ждать столько, сколько потребуется, снежинка, пока ты не растаешь, — альфа с улыбкой подмигнул, — не забывай, что люди меняются. Люди меняются, но только не этот альфа: ему подобное не свойственно. — «Снежинка»? — Тэхён изогнул бровь, — Никогда не понимал, где ты берёшь свои банальные прозвища. У омег нахватался? — Пусть банальные, но самые нежные и все — для одного тебя. Может, ты и не готов пока сделать шаг навстречу, но не отталкивай меня снова, Тэ. На этот раз я хорошо подумал и знаю, чего хочу от жизни. — По закону жанра, на этом моменте я с придыханием спрашиваю: «чего же?», а ты отвечаешь: «только тебя», а после мы целуемся, и все вокруг начинают нам хлопать. — Было бы неплохо, — рассмеялся Чонгук, — в общем-то, ты не сильно ошибся. У меня уже есть квартира, стабильный заработок, грандиозные планы на будущее. И в этом будущем рядом с собой я не вижу никого кроме тебя. Потому что ты всегда был и будешь для меня лучшим. Глядя друг другу в глаза, они довольно долго сидели молча. Альфа словно пытался прочесть, что скрывается под непроницаемым лицом Тэхёна. Второй же гадать не пытался, он и без того знал, кто перед ним. Официант принёс и разлил по бокалам вино, предупредив, что заказанные блюда готовы и через пару минут их подадут. Ким изящно обхватил бокал длинными пальцами и поднёс к лицу, слегка покачивая, задумчиво глядя на искрящуюся в нём бордовую жидкость. — У меня тост, — сказал он, направив на Чонгука нечитаемый взгляд, — ты не против? — Я только за, моё золото, говори. — Я пью за разорённый дом, За злую жизнь мою, За одиночество вдвоём, И за тебя я пью, За ложь меня предавших губ, За мёртвый холод глаз, За то, что мир жесток и груб, За то, что Бог не спас. Улыбка, появившаяся на губах парня впервые за долгие месяцы, была искренней, но ни радости, ни тепла в ней не было совершенно. Это было злое торжество, утончённый плевок в лицо, ясный намёк на то, что никакого будущего у них быть не может. Тэхён, быть может, тоже решил поиграть, пусть и заранее считался проигравшим от того только, что из двоих игроков он — единственный, у кого по-настоящему есть чувства к другому. — Анна Андреевна Ахматова, — чеканя, громко провозгласил он в помрачневшее лицо Чонгука, и залпом выпил вино, небрежно вытирая губы рукавом рубашки. Пусть Чонгуку будет за него стыдно, а ещё лучше — плохо, и обязательно больно. Хотя бы чуточку. — Хочешь пройтись? — Чонгук обвёл рукой небольшой скверик перед домом, — Перед сном полезно. Тэхён пожал плечами и зашагал рядом, приобняв себя руками. Альфа глянул на него украдкой, но ничего не сказал. Говорить им двоим пока было не о чем. Вряд ли Тэхён с радостью пустится в долгие описания своих депрессий и кошмаров, и вряд ли Чонгук с энтузиазмом станет рассказывать о каждом омеге, побывавшем в его койке за всё время их разлуки. В умиротворяющей тишине они неспеша сделали круг вдоль пышных кустов с неизвестными омеге благоухающими цветами, и вернулись к дверям подъезда. — Спать? — улыбнулся Чонгук. — Спать, — подтвердил Ким, устало кивая. — Можешь лечь тут, — сказал Тэхён, заметив, что альфа собирается выйти из спальни, зажав подушку подмышкой, — мне всё равно. Только руки не распускай. — Не буду, — пообещал тот, разворачиваясь к кровати. На самом деле, Тэхёну было не совсем всё равно. Он собирался проверить, отступят ли ночные кошмары рядом с Чонгуком, как раньше, или как раньше уже ничего не будет. Наверное, ему необходим своеобразный сигнал, знак свыше о том, правильно ли он делает, что снова бросает себя и свою жизнь в руки этого человека. Чонгуку следует воздать должное: он ни разу не коснулся омеги за всю ночь. Только смотрел на него молча с мягкой улыбкой, пока тот не уснул. Наутро Тэхёна разбудили весёлая музыка и восхитительный аромат кофе, пробравшийся к нему под одеяло. Судя по ещё дымящемуся напитку, альфа покинул квартиру совсем недавно. Ким побродил босиком по пустым комнатам, сжимая в руках чашку. Пожалуй, жилище Чонгука и впрямь отдавало стабильностью и переходом в настоящую взрослую жизнь. Везде царил порядок (минимум вещей, среди которых — ничего лишнего), который сразу бросался в глаза. В небольшой гардеробной — аккуратные стопочки одежды и рубашки всех оттенков на вешалках, среди которых омега, естественно, нашёл свой рай. Скинув на пол собственную пижаму, парень тут же облачился в самую широкую рубашку, что нашёл, и отправился смотреть клипы в гостиной. Он пока не решил, рад ли тому, что находится рядом с бывшим, который сделал его когда-то самым счастливым и самым несчастным. Просто спасался от одиночества во временном укрытии, под крылом врага, там, где опаснее всего. Но самые безрассудные поступки в мире совершались именно из-за любви, не так ли? Тэхён согласен немного поиграть в счастье, чтобы вспомнить, пусть и ненадолго, каково это — быть живым, снова испытать то волшебное чувство. Какая разница, что с ним будет дальше, если, с какой стороны ни посмотри, в итоге всему придёт конец, и самому омеге тоже. Не лучше ли вспыхнуть ярче солнца в самый последний раз, чем долго тлеть, пока твои душа и тело невыносимо медленно превращаются в пепел? К тому же, как у любого на свете омеги, в сердце всё ещё живёт надежда на то, что он и правда дорог, что всё наладится, что любимый человек на сей раз не предаст. Зачем только жестокие мамы читают нам сказки в детстве? — Я не слышал, как ты вошёл, — сказал омега, чувствуя ладони на своих плечах, а на макушке — лёгкий поцелуй. — Как провёл день? — поинтересовался Чонгук, обходя диван кругом и садясь рядом с парнем, — Чем занимался? — Поработал над дипломом, но быстро устал. В итоге проспал весь день. — Тебе идёт эта рубашка. Моя любимая, — Чонгук невесомо провел ладонью по воротнику, — Купим тебе новую одежду на выходных? — Не стоит. Мне есть, что носить, а если потребуется, куплю всё сам. — Хорошо. Ты ел? — Не было аппетита. — Что насчёт сейчас? Есть мысли, как разбудить твой аппетит? — Отвези меня в общежитие, — Тэхён, наконец, повернулся к собеседнику. — Что? Сейчас? — альфа слегка нахмурился, — Это ещё зачем? — Только не говори, что ты снова надеешься посадить меня на цепь, — ухмыльнулся Ким не-по доброму, — я могу и на такси добраться, если для тебя эта просьба невыполнима. — Но мы ведь только начали, Тэ, — Чонгук как будто растерялся, как будто с сожалением смотрел, — ты не слишком быстро передумал? Омега сощурился. — Когда передумаю, сидеть и дожидаться тут тебя я не буду. Как я уже говорил, мне нужно время. Трёх дней с тобой рядом слишком много для начала, не считаешь? — Как скажешь, снежинка, — Чонгук поднялся и подал ему руку, — отвезу тебя, куда надо. Я не шутил о том, что ты свободен, как и не шутил о том, что всё равно тебя добьюсь. По какой-то причине Тэхёну вдруг захотелось в это поверить. Автомобиль остановился перед воротами, привлекая внимание группы курящих во дворике общежития студентов. — Позвони, как будешь готов вернуться, — попросил альфа, оставляя на чужих губах скромный поцелуй. Тэхён пошёл к зданию, улавливая возмущённые шёпотки за спиной. В другое время он непременно остановился бы со своим фирменным надменным «В чём дело?», но сейчас за ним внимательно наблюдал Чонгук, поэтому Ким гордо промолчал и продолжил свой путь, не оборачиваясь. Что он вообще творил, не знал и сам. Возможно, есть термин специально для него, название некоего синдрома, заставляющего полуживую жертву возвращаться к своему мучителю за новой порцией взрывной боли? Но прошлой ночью кошмаров не было. Он давно не спал так спокойно. Вопреки ожиданиям Тэхёна, Чонгук не примчался за ним на следующий же день: терпения у того хватило на целых трое суток. Услышав стук в дверь, омега уже знал, кто за ней стоит, потому начал неторопливо одеваться. Полив растение на подоконнике, Тэхён окинул одинокий росток извиняющимся взглядом. Его парень с собой брать не будет: он едет к Чонгуку не навсегда и даже не надолго. Что-то должно оставаться здесь, чтобы Ким держал себя в руках, чтобы помнил о том, что стоит вернуться. Альфа дожидался за порогом минут пятнадцать, однако не сказал ни слова в упрёк, выражение его лица и голос также были спокойны. — Привет, детка, — он протянул руки, приглашая в объятия, — поехали домой. Ким порядком напрягся от косых взглядов со всех сторон, преследовавших, пока они с Чонгуком, наконец, не сели в машину. На них пялились и прежде, но никогда — настолько нагло и враждебно. Решив, что он снова себя накручивает, Тэхён отвлёкся и расслабленно закурил в приспущенное окошко. Он почти забыл про ту маленькую неприятность, но Чонгук неожиданно заговорил об этом сам. — Выбор твой, малыш, но лично я на твоём месте не стал бы бегать в эту общагу. — Причина? — выдохнул Тэхён струями дыма. — Ты не заметил, как все глазеют? Ким удивлённо повернулся к нему. — С каких пор тебя смущают другие люди? — спросил он с усмешкой, — Или я должен был сказать, вообще что-то смущает? — Я не хочу, чтобы тебе было некомфортно. Не хочу, чтобы ты приезжал ко мне лишь потому, что тебе больше некуда пойти. — Действительно считаешь, что мне некуда идти и кроме тебя у меня никого нет? Смешная и обидная правда. — Просто перебирайся уже ко мне, учиться тебе всё равно всего ничего осталось. На магистратуру, как я помню, ты поступать не собирался. — Планы меняются, Чонгук. Забудь всё, что ты помнишь, я больше не тот Тэхён. — Заметил, — губы альфы тронула как будто грустная улыбка, — дай затянуться. Ким взял с приборной панели пачку сигарет и бросил её Чонгуку на колени. Прикуривать себе, чтобы затянуться, альфа должен, видимо, сам. — Что смотришь? Тэхён неопределённо повёл плечами, махая пультом телевизора. — Искал что-нибудь годное. Не нашёл. — Поехали в кинотеатр? — Сейчас половина первого ночи. — На ночной сеанс, мышонок. Ты всё равно не спишь. Не спит, потому что третью ночь они проводят порознь: Чонгук-таки не выдержал искушения и перебрался спать на диван. — Поехали, — согласился омега, немного подумав. В пустом кинозале никого кроме них. Расположившись в самом центре, они смотрели голливудский фильм ужасов с большим ведром попкорна между их бедёр. — Ничего глупее придумать нельзя, — комментировал Чонгук одну из сцен, где герой, дрожа от страха, идёт на голоса в тёмном подвале, — знает ведь, что убьют, так зачем идёт на зов? Тэхён, услышав, внимательно посмотрел на него. — Даже зная, что нас это убьёт, порой мы всё равно делаем именно такой выбор. Потому что надеемся, что всё изменится к лучшему. Верим, точно глупцы, в жестокую сказку, которая не наступит. — Реальность тоже можно превратить в сказку, Тэ. Жестокой она будет или самой счастливой — во многом зависит от нас самих. Ким заметил на экране чудовище из подвала и усмехнулся своим мыслям о том, что наверное, сидящий рядом будет гораздо пострашнее этого уродца. — Стань я таким же некрасивым за те десять месяцев, ты бы вернулся за мной? Решился бы на отношения? — Терпеть не могу уродов, — брезгливо поморщился альфа. — То есть, меня ты полюбил только из-за внешности. — И опять ошибка, мой маленький, — Чонгук взял его руку, сплетая их пальцы, — я никогда не говорил тебе, что люблю. Если бы кто-то знал, что эта молодая красивая пара, такая счастливая на вид, скрывает в своих сердцах, какой непроглядный мрак хранится внутри обоих… Этот ядовитый цветок, ненавистную, разрушительную, но неизбежную любовь друг к другу, они взрастили вместе: Чонгук посадил, а Тэхён поливал и ухаживал, добровольно позволяя над собой издеваться. По сравнению с их чувствами любой фильм ужасов мгновенно обернётся самой сладкой детской сказкой. Чонгук ведь тоже безмерно любит. Да только вот одного лишь себя. Из кинотеатра выходили в кромешной темноте из-за внезапного аварийного отключения электричества. Тэхён жался от страха, стискивая обеими ладонями чужую руку до хруста, забыв, наверное, что ничего страшнее и опаснее Чонгука в этой жизни увидеть ему не светит. На восьмой день совместного проживания, не считая ещё двух отъездов Тэхёна в общежитие, альфа и омега случайно столкнулись в ванной, которую один покидал, а второй — только собирался мыться. Чонгук бесстыже разглядывал обнажённое мокрое тело не успевшего даже набросить полотенце Кима, но действий никаких не предпринимал. Вопросительно подняв бровь, тот ждал, что альфа выйдет и даст ему спокойно одеться, но, боже, от Чонгука ли такого ждать? Упиваясь едва ли не болезненным голодом в чужих зрачках, Тэхён гордо вскинул голову. — Ну иди уже, — усмехнулся он, — долго будешь тут стоять? Ким не гонит, но и не зовёт. Он лишь даёт выбор: уйти прочь или шагнуть вперёд, что несомненно, сочтётся за проигрыш. Кто из них нужен второму больше, тот и победил. Чонгук, должно быть, уверен, что одно маленькое сражение — не показатель, и итоги боя всё равно будут на его стороне. Потому он стягивает с себя футболку и шагает в душевую кабину, оттесняя нагло ухмыляющегося омегу к кафельной стене. Один: ноль, но — Что дальше? История повторится?..