Аморальный урод

Вот уже несколько минут проснувшийся омега лежит, не решаясь открыть глаза, будто стоит ему это сделать — и прошедшая неделя окажется сном. Но волнующий аромат чужой кожи на его собственной, запах лавандового кондиционера на свежем постельном белье, ветер, прохладным потоком врывающийся в широкие открытые окна и приятно ласкающий лицо и оголённые плечи — подтверждают, что всё происходит на самом деле. Тэхён на самом деле находится сейчас в их с Чонгуком спальне, пытаясь прийти в себя после долгих, почти изнурительных ласк, затянувшихся от заката прошлого дня вплоть до рассвета нового. — Чонгука? — хрипло позвал омега, боясь, что ответит ему тишина. Но со стороны кухни послышался неопределённый шум, и через секунду — босые ноги шлёпают по паркету коридора в его сторону. Ким блаженно улыбнулся до безумия родному: — Ты проснулся, детка? — Угу, — лениво протянул парень в подушку. Чонгук усмехнувшись, плюхнулся на кровать у ног омеги и нащупав тонкую ножку, принялся аккуратно массировать через одеяло. — Да! — выдохнул Тэхён с мольбой, — Массаж! Хочу! Срочно! Альфа рассмеялся, ползком продвигаясь вверх по постели, и нахально загробастал омегу в объятия больших рук. — Если начнём сейчас, в ближайшее время точно не остановимся, малыш. Массаж и всё остальное будет вечером, слово даю. А теперь поднимайся и идём завтракать, у нас мало времени. Чёртова работа, — с досадой добавил он под конец, проходясь лёгкими поцелуями по заспанному лицу. — Чёртова учёба, — в тон ему заныл Тэхён, — нет, стой, — он грубовато оттолкнул парня от себя, — не целуй в глаза, совсем, что-ли, дурак? — Почему? — искренне удивился тот. — Примета плохая, — Ким выпутался из объятий и кое-как прикрываясь стянутой с кровати простыней, улизнул в ванную. Чонгук прав, они точно опоздают, если не перестанут друг друга провоцировать. Всё идеально. Так решил Тэхён, отпустив, наконец, плохое прошлое и простив себя с Чонгуком за ошибки молодости. Всё и правда стало идеально, они оба теперь старше и мудрее, наученные горьким опытом, едва не лишившиеся друг друга по собственной глупости. На этот раз они не бросают громких слов на ветер, а молча ценят и оберегают нервы, время, души друг друга. Омега видит любовь в глазах альфы, замечает, как тот старается ради него, зачастую переступая через себя и собственные принципы, и сам тянется к нему навстречу, с каждым днём открываясь всё больше, расцветая в его руках счастливым ярким цветком. — Надень что-нибудь чёрное, — попросил альфа, склоняясь к уху Тэхёна, чтобы тот расслышал за шумом фена. — Зачем? — омега поворачивает голову, подставляя Чонгуку влажные пряди, что тот с упоением перебирает, подсушивая. — Я тоже буду сегодня в чёрном. — Никто не увидит, что мы парно одеты, — фыркнул Ким, — тебе — в аэропорт, мне — в универ. — Но мы-то будем об этом знать, — улыбнулся Чонгук, и как всегда, омега поплыл от такой улыбки. — Во сколько тебя ждать завтра? — Прилечу первым рейсом, мышонок, даже соскучиться не успеешь. Тэхён наигранно закатил глаза. — Я и не собирался. — Всё ещё не умеешь лгать, — Чонгук закончил с его волосами, и выключив фен, отложил тот на полку, — одевайся. — Помнишь, как ты провожал меня домой на моём первом году? — спросил омега, роясь в гардеробной. — Когда ты улетал домой на каникулы? Ещё бы я этого не помнил. Думал, свихнусь за два месяца без тебя. — Насколько я помню, ты не жаловался. Постель твоя, по крайней мере, не пустовала. — Тэ… не начинай, — вздохнул Чонгук. — И ты прилетел ко мне сам уже через три недели после начала каникул, чтобы забрать обратно, — усмехнулся Ким. — Пришлось, малыш, иначе я точно сошёл бы с ума. Тэхён отыскал для себя шёлковую рубашку, которая на Чонгука давно не налазила из-за сильно увеличившихся в размере мышц, и без спроса напялил на себя, довольно оглядывая «новую» вещь в зеркале. — Боже, — альфа покачал головой, — сними немедленно. Эта рубашка древняя, не помню, когда я её покупал. Нужно было раньше от этого избавиться. — Она чёрная, — невозмутимо пожал плечами омега. — Чёрная, — подтвердил хозяин рубашки. — И смотрится потрясно. — На тебе любая тряпка смотрится потрясно. Ладно, иди так, но на выходные едем по магазинам, договорились? Не хватало, чтобы люди думали, что я одеваю тебя в свои обноски. — Тебе есть дело до того, что думают о нас люди? — Тэхён изогнул бровь, разворачиваясь лицом к стоящему позади него парню. — Не особо. Но на тебе должно быть всё самое лучшее. — Потому что я твой омега? — криво усмехнулся Ким. — Потому что ты заслуживаешь только лучшего, — Чонгук приобнял за талию и коротко поцеловал в губы. Такому напору нежности Тэхён уже и не надеялся сопротивляться. Придерживая ремешок сумки на плече, Ким вылез из машины, тепло попрощавшись со своим альфой, и по обыкновению направился к курилке напротив здания университета. Удаляющийся автомобиль Чонгука издал гудок, и Тэхён с улыбкой помахал рукой ему вслед. Он чувствовал себя сейчас счастливее, пожалуй, чем даже прежде, свободнее, влюблённее, желаннее. Как этому альфе удавалось отращивать на его спине крылья, Тэхён не берётся даже рассуждать. Просто он там, где и должен быть, на своём месте, а место это — рядом с Чонгуком. И, кажется, так теперь будет всегда. Состояние практически эйфории неприятно омрачали колкие взгляды и острые языки, при любой возможности облизывающие личную жизнь Тэхёна за его спиной. После того, как у них с альфой всё наладилось, омега неожиданно для себя приобрёл кучу ненавистников, и причину совершенно не понимал. Даже те ребята, с которыми он непринуждённо и довольно близко общался в университете на протяжении вот уже почти четырёх лет, разом отвернулись от него, игнорируя попытки заговорить. Не то, чтобы Ким страдал от подобного отношения: изгоем он себя не считал и с самооценкой тоже было всё в порядке, не хотят общаться — их проблемы. Но всё это было как минимум странно, неясно, началась эта вражда из зависти к нему или из неприязни к Чонгуку. В любом случае, омега не унывал и продолжал посещать пары как ни в чём не бывало, откровенно насмехаясь в лицо каждому, кто смотрит на него недобро. Конкретно в этот день Тэхён собирался придерживаться того же плана: не обращать внимания, но планы, увы, не всегда получается выполнить в том виде, в каком бы нам хотелось. На большой перемене омега в одиночку (привычно уже) вошёл в туалет, где его мигом бесцеремонно зажали несколько мелких, по сравнению с ним, омег. — Совсем совести нет? — прошипел один из парней, больно сжимая запястья Кима и не давая вырваться, — Радостный ходишь, урод? — Убери свои руки, — нахмурился Тэхён, дёргаясь, — какого чёрта вы делаете? — На чужом несчастье счастья не построишь, — процедил высокий стройный омега, и дальше случилось непоправимое. Тэхён получил плевок в лицо. Омерзительный, грязный плевок. Без какой-либо на то причины. Обидчики, которых он не знал, и видел-то вообще, наверное, впервые в жизни, быстро разбежались, а омега сполз по стенке в университетском туалете, не сдерживая рыданий. Таким униженным и беззащитным он был сейчас, снова поломанным, снова одиноким. Из выпавшей из ослабевших рук сумки по грязному полу рассыпались тетради и другие вещи, но омега судорожно искал мобильный телефон, отирая локтём чужую слюну с щеки. Успокоить мог лишь Чонгук, но он, скорее всего, ещё находился в самолёте, в подтверждение чему вместо любимого голоса Тэхён услышал автоответчик. Сжав в пальцах трубку, омега собрал остатки самообладания и силы воли, поднимаясь на ноги. Тщательно умыв испорченное лицо и руки, парень заставил себя выключить слёзы и надев маску холодного равнодушия, отправился в аудиторию, гордо приподняв подбородок. Ему ещё и не так делали больно, он справится. Чонгук защитит, залечит, никому больше не даст в обиду. Карие глаза сверкнули едва заметной улыбкой. — Ты звонил, мой маленький? — голос звучал обеспокоенно, — Всё нормально? Я был в полёте, только приземлились. Тэхён прикрыл глаза. Сейчас ему было стыдно из-за детского порыва нажаловаться своему альфе. — Хотел пожелать тебе счастливого пути, — он выдавил улыбку, — но не успел. — Ты сделал это ещё дома, — рассмеялся Чонгук, — а потом в машине. У тебя точно всё в порядке? — Ага. — Тэ, мне пора, машина ждёт. Перезвоню как освобожусь, хорошо? — Хорошо. — Что тебе привезти, детка? Хочешь что-нибудь из этого города? — Себя, Чонгука, — Ким тихонько вздохнул, — пожалуйста, привези себя. — Завтра буду дома, мышонок. Не грусти. — Чонгука? — Да, малыш? — А ты меня сегодня любишь? — Конечно нет, снежинка, ни сегодня, ни завтра, ни капли не люблю. Поешь, не ходи голодным, и не засиживайся допоздна. Кладу трубку, мышонок. Чонгук, вроде, тоже, не особо хорош во вранье. Так, по крайней мере, в этот момент показалось Тэхёну. Ведь если это не любовь, то что? Зарывшись с носом в мягкий плед, Ким расположился на диване, с удовольствием обливаясь слезами над страданиями актёров сериала. Пока никто не видел, он себе разрешил быть таким слабым, к тому же, человек, делающий его сильным, вернётся уже совсем скоро. С неохотой поставив фильм на паузу, омега вынудил себя покинуть уютный плен одеял и с видом великомученика побрёл в кухню. Желудок призывно урчал, отдаваясь неприятным жжением, но аппетит не появился даже при виде забитого до отвала холодильника. Тэхён бегло прошёлся взглядом по полкам со своим любимым соком, с шоколадными сырками и имбирным печеньем с начинкой. Чонгук помнил, что он любит, Чонгук купил это всё для него. Только омеге не хотелось есть, в одиночку ему больше вообще ничего не хотелось. Если последние месяцы жизнь больше напоминала чёрно-белую карикатуру на полупрозрачной бумаге, то с повторным появлением Чонгука по этой бумаге разлились краски, превращая её в восхитительную картину. Тэхён и не надеялся, что будет так. И не ожидал, что привяжется ещё больше. Влюбится, как в первый раз, только уже по-настоящему, по-взрослому… Когда нет Чонгука и аппетита, спасти страдающее сердце способны лишь музыка и сигареты. Ким вышел на балкон, подставляя ветру хрупкое тело в чужой широкой рубашке; потоки воздуха легонько трепали ткань, обтягивая вокруг плавных изгибов. Тэхёну казалось, что его обнимал Чонгук.

***

Три года тому назад Омеге не спалось в эту ночь. В комнате было слишком душно, и открытое окно не помогало. Аккуратно расцепив пальцы альфы, сжимающиеся вокруг его талии, Тэхён неслышно выскользнул из блока и по полутёмному коридору прошагал на общий балкон. Курить не хотелось, лишь дышать, глубоко и свободно, впитывать кислород каждой клеткой оживших лёгких и проветрить забитую глупостями голову. Почему Чонгук говорит, что не любит, когда все его поступки кричат об обратном? А если любит, почему засматривается на других омег и не стесняется флиртовать с ними даже в присутствии своего собственного? За год отношений Ким обнажил перед ним всю свою суть, показал без стеснения свои страхи и тайные желания. Чонгук же для него оставался всё такой же загадкой и дальше своего тела не пускал. Шептал безумные слова, одними лишь ими доводя омегу до приступов счастья, но может ли Тэхён быть уверен в том, что эти слова от альфы слышит лишь он? Что это не просто страстный бред в моменты близости, а нечто большее? У Кима ведь никогда не было отношений до этого, он совсем ещё глупый и неопытный в любовных делах. Чонгук для него — первый, единственный, самый… Почти божество. Порой возникали мысли о том, что Тэхён — просто красивая игрушка в его руках, но в эти моменты омеге тут же становилось за себя стыдно. Никто не играет так долго, никто не умеет изображать любовь во взгляде, если её нет, никто, в конце концов, не тратится на того, кто не нужен или нужен, но ненадолго, невсерьёз. Или делают, играют, тратятся? Тэхён не знал. Чонгук с первых минут стал для него всем, его спасением и лекарством, кислородом в крови — ни больше, ни меньше. Жизненной необходимостью. Сам он Чонгука отпустить уже не мог, но что делать, если его отпустят? Бросят, прогонят, оставят? Сможет ли Тэхён жить дальше? Как?.. — Кто разрешил сбегать от меня? — хриплый шёпот в заднюю часть шеи пустил приятные мурашки по телу, — Ты чего не спишь, золото? Ким зажмурился, отдаваясь в крепкие объятия, шепнул на выдохе: — Мне грустно. — От чего? — спросил Чонгук, укладывая подбородок на острое плечико, — Кто заставил тебя грустить, детка? — Ты. — Я, — удивился альфа, — снова отобрал у тебя подушку? Или ударил во сне? Прости, малыш, я не хотел. — Дело не в этом, — Тэхён улыбнулся, — просто ты же… Ты не любишь меня. — А ты? Любишь? — в зрачках парня загорелся странный огонёк. — Люблю, — уверенно кивнул омега, — очень люблю, Чонгука. — Чем докажешь? Парень растерянно посмотрел на альфу, пытаясь угадать, на что именно тот намекает. Чонгук прожигал пытливым взглядом, улыбаясь своей извечной дерзкой улыбкой. — Я… Я не знаю, — взволнованно пробормотал Ким, озираясь и заламывая пальцы рук, — Какие тебе нужны доказательства? — Прямые, — хмыкнул Чонгук, кивая на перила, — спрыгнешь, если попрошу? Глаза омеги расширились, и он невольно отступил назад, врезаясь бёдрами в эти самые перила. — Ты шутишь? — нервно рассмеялся он, — Это шутка такая? — Нет, — альфа был серьёзен, и смотрел немигающим взором, — прыгай, Тэ. Если любишь меня по-настоящему, если у тебя ко мне чувства, если в твоём сердце только я. Давай. — Чонгук, ты с ума сошёл? — Всё ясно, — усмехнулся тот, разворачиваясь и неспешно покидая балкон, — вот и вся любовь, о которой ты кричал без умолку. — Чонгук! — отчаянно вскрикнул Тэхён, — Чонгук, постой, не уходи! Для тебя это какая-то игра, да? Я ведь прыгну, слышишь? Я и правда тебя люблю! Альфа остановился и медленно повернул голову, кривя губы в безобразной злорадной усмешке. — Так чего же ты ждёшь, детка? Сделай это, — он с издёвкой подчеркнул, — ради нас. То ли Тэхён любил слишком сильно на фоне невозможной глупости, то ли у Чонгука чувство юмора было, мягко говоря, нездоровым, но один из них ждал действий, а другой решился, и в следующую секунду Ким с грустной улыбкой стоял босыми ногами на узкой балюстраде, неуклюже балансируя между балконом и пропастью высотой в десять этажей. — Смотри, Чонгука, как сильно я тебя… — Тэ!.. Омега полетел вниз, к счастью, в руки подоспевшего вовремя альфы. Тэхёна безбожно трясло, от перенесённого шока он ничего не соображал. Чонгук хохотал, как ненормальный во весь голос, нарушая покой спящих, прижимая парня к себе. — Сумасшедший! — повторял он то и дело, — Безумец! Неужели ты решил, что я могу хотеть твоей смерти? Разве можно быть таким глупым и доверчивым, мышонок? Нельзя. Но можно. Когда любишь в первый и последний раз. Омега был не в себе, он плакал, бредил и вскрикивал, пока Чонгук, не придумав утешения получше, яростно вдалбливал его почти бессознательное тело в матрас на своей кровати. — Мой послушный малыш, — рычал он, сам явно перенервничав от увиденного, — мой глупый сладкий мальчик. Люби меня так всегда, Тэ, только меня люби. Твоей любви нам хватит обоим. Наверное, альфа и правда испугался, ведь брал его в ту ночь особенно жёстко и больно, злясь на Тэхёна и на самого себя. Впрочем, Киму, как ни странно, это помогло; бережно помыв его истерзанное тело, Чонгук уложил парнишку спать, а наутро первым делом отвёз к психологу. Кажется, панические атаки, суицидальные наклонности, депрессии и прочие невесёлые явления появились в жизни Кима именно после того случая на балконе.

***

Предаваясь ностальгии, Тэхён незаметно для самого себя уснул в кресле на балконе в самой неудобной позе. Проснувшись посреди ночи от покалывания в затёкших конечностях, парень перебрался на диван в гостиной и продолжил просмотр сериала. Спать больше не хотелось: он дождаться не мог, когда уже вернётся Чонгук. Ким подозревал, что Чонгук мог и не лететь в другой город, а просто передать документы через кого-нибудь или выслать по почте, но раз уж тот захотел развеяться, возражать альфе не стал. К тому же, это всего только один день разлуки, да и Чонгук утверждал, что документы, что ему велено отвезти, имеют едва ли не государственную важность. Чонгук абсолютного доверия не заслужил, но и подозревать его беспочвенно Тэхён не станет. Этот период остался позади. Нежное прикосновение губ вызвало счастливую улыбку. — Уже вернулся? — сонно спросил Ким. — Привет, малыш, — Чонгук сидел на корточках перед диваном, сжимая маленькие ладони в своих, — Уснул прямо тут, перед телевизором? — он слегка нахмурился, — Снова мучали кошмары? — Я почти не спал. Не смог без тебя, — омега сел, отбрасывая плед, и привлёк альфу к себе в объятия, — я скучал. Чонгук не успел ему ответить. Тонко потянув ноздрями воздух, Тэхён застыл, неверяще уставившись на парня. — Ну, нет! — нервно хохотнул он, — Скажи, что у меня параноя, Чонгук! Альфа сел рядом с ним на диван и внимательно посмотрел ему в глаза. Вид у него был крайне уставший, словно Чонгук не спал целые сутки. — Ты о чём, мышонок? — серьёзно спросил он, — Что не так? — Для тебя, может, всё и так, — оттолкнув альфу, Тэхён вскочил на ноги, — а мне не особо понятно, почему от тебя несёт чужими духами. Чонгук медленно моргнул, обдумывая услышанное, и громко рассмеялся. — Шальная детка, ты ревнуешь? Меня всего день рядом не было, что ты себе надумал, грязный мальчишка? Ким этого веселья не разделял: он ждал объяснений. Печально вздохнув, Чонгук встал и подошёл к двери, где оставил дорожную сумку. Достав из одного из карманов элегантную коробочку, он бросил ту перед Тэхёном и с укором взглянул на парня. — Дать шанс — значит дать его полностью, Тэ, — тихо сказал он, — а не отбирать обратно каждый раз, когда тебе вздумается. Консультанты в магазине надушили, пока я выбирал для тебя парфюм. Альфа ушёл в душ, а Тэхён остался стоять посреди гостиной растерянным идиотом. Чонгук ведь меняется в лучшую сторону, это очевидно, так почему омеге никак не удаётся перестать в нём сомневаться? — Как дела в универе? — спросил Чонгук во время совместного обеда в кафе. — В целом — терпимо, — Тэхён поджал губы, вылавливая из овощного супа кусочки лука и откладывая в сторону. Альфа с улыбкой понаблюдал за ним, и подозвав официанта, попросил: — Замените этот суп. Мой омега не ест лук, он предупреждал об этом, делая заказ. — Чонгука, всё нормально, — вздохнул Ким, с сожалением глядя, как его обед уносят прочь, — ну зачем ты так? — Для тебя — всё лучшее, детка, забыл? — парень подмигнул, — Так что там с универом? В целом — терпимо, а по отдельности? Ким поднял на него глаза, решая, стоит ли обо всём рассказать. — Меня травят, — тихо произнёс он, наконец. — Почему? — В том то и дело, я понятия не имею, — усмехнулся омега, — я никому ничего не сделал. — Что именно делают? Как аргументируют? — ненавязчиво напирал Чонгук, цепляя вилкой кусочек салата и отправляя в рот Тэхёна. — Сказали, что на чужом несчастье счастья не построить, — со смешком ответил тот, — ерунда какая-то. — Оригинально, — альфа качнул головой, — мне вмешаться? — Нет, Чонгука, — Ким замахал руками, — ты что? Ни в коем случае. Я просто поделился с тобой, выговорился. Не нужно ничего делать, всё равно до диплома осталось совсем чуть-чуть. Альфа поиграл желваками на скулах, после согласно кивая. — Если перейдут черту, скажешь мне, договорились? — Договорились, — немного фальшиво улыбнулся Тэхён. Черту перешли, куда уж дальше-то? — Куда сорвёмся на выходные? — внезапно спросил Чонгук. — На пикник было бы отлично, — подумав, ответил Ким, — куда угодно, в общем-то. На природу. Помнишь, на море ездили? — Когда ты устроил мне разнос за переписку с другим? — альфа засмеялся, — Разве такое забудешь? — Тот день мог быть одним из лучших в моей жизни, но ты всё испортил. — Малыш, — Чонгук подвинул посуду на столике, протягивая ладони к омеге, — дай мне свои ручки… Всё, что было — уже было, я не могу этого исправить. Тебе больно, знаю, но постарайся не зацикливаться на моментах из прошлого, наслаждайся теми, что есть у нас сейчас. Да? — Мгм, — Тэхён улыбался уже искренне, немного смущённо, из-под опущенных ресниц любуясь их переплетёнными пальцами. Тэхён без конца ёрзает на хрустящих ароматных простынях, закусывая от нервов губу. Чонгук замечает каждую эмоцию, любую перемену в его настроении, но лишь улыбается уголком губ и никак не комментирует. — Сдаёшься? — спросил он самодовольно, — У тебя на руках ни одного козыря, малыш. — Играю до конца, — угрюмо буркнул соперник, впиваясь раздражённым взглядом в карточный веер в своих руках. Чонгук негромко смеётся своим заразительным смехом, и Ким изо всех сил держится, чтобы не засмеяться вместе с ним: у них тут, вообще-то, карточное сражение в разгаре, настоящая битва. Тэхён ожидаемо проигрывает в третий раз за вечер, и недовольно надув губы, нехотя подставляет запястье для удара. — Не хочу бить по руке, — демонстративно проводя языком по губам, ухмыляется альфа, — предложи что-нибудь поинтереснее, помягче. Ким смотрит на обнаглевшего парня, выгнув бровь, и строго говорит, тыкая рукой под нос Чонгука: — Бей давай! О других местах мы не договаривались! Не успевает он закончить фразу, как его хватают за ту самую руку и заваливают на кровать, нависая сверху. — О чём ты думал, когда раздевался до трусиков? — горячо шепчет Чонгук прямо в ушко, — Надеялся перекинуться со мной в картишки и всё, что я вот так отпущу тебя? Тэхён сглатывает, смотрит в глаза напротив, показывая пылающую бездну в своих, и соблазнительно тянет уголки губ вверх, обнажая ровный ряд жемчужных зубов. — Ты выиграл только потому что я тебе позволил, — выдыхает он, пробираясь ладонью под кромку чужих шорт, дрожащими пальцами сжимая твёрдый уже член альфы. — Маленький наглец! — довольно скалится парень, — Ты знаешь, что бывает за такие фокусы? — Расскажи, — омега невинно хлопает ресничками, — а лучше — покажи. Чонгука сносит мгновенно; выдернув чужую руку из своих штанов, он со стуком припечатывает тонкие кисти к изголовью кровати, с жадным рыком целуя жаркие губы. Тэхён отвечает, извивается под ним, громко стонет в поцелуй, нарочно или нет, провоцируя, и альфа ведётся: рывком стягивает кружевное бельё, оставляя на тонкой коже бёдер красные линии, избавляет себя от одежды, раскидывая ту направо и налево, вылизывает тонкую шею, одновременно проникая пальцами между ног омеги, рычит, когда слышит нетерпеливый скулёж. — Чонгука, погоди, — еле дышит Ким, — погоди… резинка… Альфа хмурится, злится, но останавливается. Один раз они уже пренебрегли защитой, и ничего хорошего не случилось. — Давай, — низко торопит Чонгук, — возьми их быстрее… Тэхён уже сам сгорая от желания, переворачивается на живот и тянется к выдвижному ящику тумбочки, где у них обычно хранятся презервативы. Словно что-то вспомнив, Чонгук вдруг выдаёт: «Нет, не открывай!», и цепляя парня за голые бёдра, тащит обратно под себя. — Чонгук, стой! Ты же не… Голос срывается на крик, когда Чонгук заполняет его собой разом с одного толчка. Замерев на мгновение, альфа трепетно целует Кима в затылок, скользит губами ниже, к шее, прикусывает плечи. — Я хочу, — тихо говорит он, начиная аккуратно двигаться. — Что ты? — тяжесть чужого тела пропадает, когда Чонгук упирается ладонями в постель и приподнимается, и Тэхён аккуратно подбирает под себя колени, вставая в нужное положение, — Ты это серьёзно? — спрашивает он с влажным блеском в глазах. — Да, детка, — шепчет альфа, покрывая бархатную кожу бесконечными поцелуями то там, то тут, — хочу от тебя ребёнка. Сделаем всё правильно на этот раз? — Чонгука, — стонет Ким, умирая от переизбытка чувств и ощущений, — я люблю тебя! Альфа перехватывает его одной рукой под горло и хрипло требует: — Повтори. — Чонгука, я люблю тебя! — задыхаясь, повторяет омега. — Ещё, мой маленький, скажи это много-много раз! — Люблю! Люблю тебя! — кричит Тэхён, роняя на простыни радостные слёзы, пока его качает от настойчивых толчков. — Боже, детка, — с чувством произносит Чонгук, — ты один такой, самый лучший на свете. Ким пропадает окончательно, стонет, кричит и вздрагивает, умоляя о большем, плачет и смеётся, сам уже не понимая от чего, подаётся навстречу чужому телу, не слушая бессвязные милые речи вперемешку с мокрыми поцелуями, и кончает с именем своего единственного на губах, чувствуя, как тот трётся грудью о его спину, толкаясь интенсивнее и глубже, после чего изливается в него, падает рядом на кровать, притягивает к себе за талию, находит руку, и нежно целуя костяшки, шепчет, прикрыв глаза, одно-единственное, едва слышное: — Люблю… Тэхён мягко перебирал тëмные пряди спящего, с улыбкой глядя на умиротворенное лицо. Так вот чем заканчивается их история, хэппи-эндом, как в сказке, а он не верил Чонгуку, что так будет. До сих пор не верится. Тэхён отстранился, садясь на постели, и отыскав глазами среди разбросанных на полу скомканных вещей футболку своего альфы, подхватил и набросил на голое тело. Намереваясь покурить, и, возможно, перекусить, он встал и на дрожащих ногах шагнул к двери, ещё раз оборачиваясь на любимого. Взгляд упал на тумбочку, и омега смущённо улыбнулся. Чонгук хочет детей от него. Хочет его, любит. Зачем-то Ким вернулся; машинально огладив тонкими пальцами деревянную поверхность, подцепил край выдвижного ящика и потянул на себя. Подавив в себе желание запищать от восторга, омега извлёк оттуда затерявшуюся среди пачек с резинками и прочими мелочами бархатную коробочку, и открыл крышку. В полумраке сверкнул небольшой, кажется, бриллиант, в форме капли. С мгновенно участившимся дыханием Тэхён воровато глянул на Чонгука. Тот спал, но примерить своё кольцо омега, всё же, не решился: он уже испортил один сюрприз на днях. Коробка с кольцом опускается на дно задвижки и прикрывается разноцветными упаковками. Тэхён обращает внимание случайно, не хочет, но так выходит… Не хватает нескольких пачек презервативов. Тех, что он выбирал сам. Наверное, Ким совсем сдурел, раз может думать о таких вещах и смеет сомневаться и подозревать того, кто признался, наконец, в любви и собирается сделать ему предложение. Но Тэхён обжигался с этим самым альфой слишком часто, слишком много боли вытерпел из-за него. Тэхён обычный человек, живой, со своими недостатками. И пусть ему противно от себя же, пусть он пожалеет о том, что сделает, тысячу раз, он обещает себе: последняя проверка, и аккуратно кладет палец Чонгука на корпус его телефона. Блокировка снята. Тэхён сидит в кухне под столом, не зная, прячется ли от Чонгука или своей совести, и судорожно листает чужие переписки. Много флирта, неоднозначных намёков, пошлых фразочек… В груди больно жмётся, но спасает одно: всё происходило до того, как они помирились. Ким ищет, а тот, кто ищет, не остановится, пока не найдёт, и омега уже не может остановиться, сверяя даты, листая контакты, сходя с ума… Зачем?! Зачем он открыл «Чёрный список»? Зачем полез туда? Ведь всё было так хорошо… Переписка с контактом «Снежинка» начинается весной прошлого года… Тогда Тэхён с Чонгуком ещё были вместе… Поначалу ничего особенного, банальный обмен любезностями, болтовня ни о чём, кокетство со стороны обоих. Листая ниже, Тэхён прикрывает на минуту глаза, чтобы собраться с духом.

Чонгук Мой маленький приедет сегодня? 😋 Чонгук Мне забрать тебя?

Снежинка Дааааа 💛💛 спасибо, Чон 😇😘

Чонгук Как я просил себя называть?

Снежинка Чонгука 🙈

Чонгук Умница. Мой послушный малыш. Чонгук Перекуси чем-нибудь, не сиди голодный.

Снежинка Поедем вечером в ресторан? 🙃

Чонгук Конечно, золото. Куда ты хочешь?

Тэхён не замечает, как сильно трясутся его руки. Он прокручивает ещё ниже, и всё повторяется. Одни и те же фразы, прозвища, комплименты.

Чонгук Самый красивый омега уже собрал свои вещи?

Снежинка Даааааа Чонгука! 🙈 Поверить не могу, что ты предложил мне к тебе переехать! ❤💋🥰😍🤗

Чонгук Не ко мне, а к нам, детка. Это теперь наш дом.

Из-за хлынувших слёз Тэхёну тяжело читать. Не только из-за слёз, само собой. Он урывает отдельные, до боли знакомые предложения.

Чонгук Ты был таким горячим прошлой ночью, детка, так хорошо принимал меня. 😏 Чонгук Куда ты хочешь съездить на выходные, мышонок? 😘

Ким сдирает с себя чужую футболку, но по концентрации боли, скопившейся внутри — как будто собственную кожу. Он зажимает кусок ткани зубами, чтобы не заорать, и по-хорошему, стоит отбросить чёртов мобильник и сбежать отсюда, пока сердце не остановилось, но он продолжает упиваться своими страданиями, изучая чужие отношения, которые, оказывается, точь-в-точь как его, а он-то думал, что один такой, самый лучший. Снежинка Мне не понравилось кольцо ☹️😖 Снежинка Дешёвка 🤢😬

Чонгук Я найду что-то получше, детка, не дуйся Чонгук Ты достоин самого лучшего

Снежинка Почему в форме капли? 🤔

Чонгук Слезы. Ты такой же чистый и невинный, как слеза Чонгук Когда не стонешь подо мной своим восхитительным голосом 😋

Тэхёна тошнит. Он оттаскивает бегунок до конца, останавливаясь на последних сообщениях. Более трёх недель назад. Снежинка Я докажу тебе Снежинка Ты правда этого хочешь? Снежинка Докажу!

Чонгук Тише, маленький, ну. Я же пошутил Чонгук Прости меня

Чонгук Малыш, я люблю тебя ❤❤❤❤❤❤❤ Чонгук Мини, хватит меня игнорить 😡

Чонгук Я сейчас сам за тобой приеду

Чонгук Малыш, я скучаю 😔 Чонгук Ответь

Чонгук Долго будешь молчать?

Чонгук Мини, что ты сделал?!

Казалось, больнее уже не будет. Видимо, люди и понятия не имеют, каков их настоящий болевой порог, насколько они сильны, сколько всего готовы вынести. Тэхён полагал, что измены, побои, потеря ребёнка и расставание убьют, каждый раз сталкиваясь с этим, но… не убили. Тэхён был уверен, что эта предательская переписка растащит его по полу в кровавое месиво, выпотрошит, вывернет наружу все внутренности. Нет, не случилось. Тэхён ещё ни разу не слышал о такой боли. Не читал о подобном. Не наблюдал у кого-то среди знакомых. Это он, потолок, когда пульс ещё теплится под похолодевшей кожей, но биться сердце больше не хочет (нечему там биться), не хотят дышать и лёгкие (их нет, сгорели). Сидя в одиночестве на полу в чужой кухне, Тэхён медленно и мучительно умирает. За что с ним так обошлись? В чём он виноват? Пальцы касаются иконки «Вложения», и несколько секунд омега бездумно вглядывается в счастливые фотографии Чонгука и красивого юного омеги. Губы дрожат, и в тряпку, всё ещё стиснутую меж зубов, вырывается зверский вой, пропитанный ужасом. Тэхён отбрасывает телефон, как ошпарившись, подрывается за сумкой с документами, натягивает какие-то вещи, и убегает прочь из страшной квартиры страшного человека; несётся по ночным улицам, не разбирая дороги, загнанно дышит от недостатка кислорода, но не позволяет себе остановиться, потому что страшно… Он помнит парня с фото. Эти пухлые губы с красной помадой на траурном портрете в общежитии, роскошные дорогие букеты… «Пак Чимин» — машинально вспоминает Тэхён надпись на чёрной ленте, — «2005-2022» Несчастный молоденький омега проиграл Чонгуку в его любимую игру, не вынес боли, сдался… Пусть покоится с миром.