Глава 4.
28 мая 2022 г., 22:15
***
Лёгкий ветер колыхал ветки деревьев, создав симфонию шуршания травы под аккомпанемент пения птиц, и развевал волосы девушек. Извечно распущенные длинные пряди Минамото не шли ни в какое сравнение с утонченной прической Шинобу. Обращав внимание на внешний вид, будучи наблюдательной, Минамото подметила, что хаори зачастую отражали внутренний мир, личность человека, потому девушка с удовольствием разглядывала каждый орнамент на чужом элементе верхней одежды. Взять в пример хоть ту же Кочо — белое хаори, принадлежавшее ее старшей сестре с рисунком крыльев бабочки, которые выцветали на рукавах бирюзового, а затем розового цвета. Никого не удивляло, что в жизни столпа бабочек все было связано с, как бы абсурдно это ни звучало, бабочками… Но она как и все носила стандартную форму охотника на демонов, что, если искать во всем символизм, в противовес отличавшимся накидкам ставило истребителей на одну ступень с единой мечтой, целью, несмотря на порой несуразную разницу в их характерах. — Вам на северо-запад? — Уточнила Минамото, смотря, как мужчина аккуратно почесывал шейку разодетого в бриллианты, совсем как хозяин, ворона уз, галдевшего о новом задании всего пару минут назад. — Да. Говорят, на неделе фестивалей в одном из самых шумных перекрёстков Асакуса пропадают люди. — Переполненный Эдо, в котором настолько много людей, что от исчезновения парочки прямо посреди улицы ничего не изменилось бы, — идеальное убежище для голодного демона, особенно, в разгар шумных праздников. — А Вы легко отделались. — Кочо сменила тему и заговорщически прищурилась, сложив руки под грудью. — Не вернетесь к нам, Узуй-сан? — Навряд ли. Он скосил взгляд на молчаливую Саито, в деталях вспомнив их вчерашнюю ночную встречу. Под утро в голову закралась мысль, что он неосознанно позволил себе лишнего с ней, но, как говорится, время не повернуть вспять. Тенген за короткое время узнал отстраненную от всех девушку лучше, не заметив, как красная ниточка, связывавшая их как коллег, превратилась в переплетение нескольких ниток. Вряд ли что-то изменилось бы в его жизни кардинально, если бы он ушёл сейчас и никогда с ней больше не пересекался. Да и не получилось бы — скоро собрание столпов. Тем не менее, что-то тянуло мужчину взять свои слова обратно. — Благодарю, что подлатали! — Ему следовало бы сказать это девушкам, которых он нервировал и терроризировал почти всё время, что пересекался с ними, особенно, Канзаки. — Были рады видеть Вас в Поместье Бабочки, — ответила Шинобу, а Минамото лишь кивнула и перевела взгляд с горизонта на Узуя без жен, которых он спровадил ранним утром на разведку и добычу дополнительной информации в глубинку префектуры Иватэ. Он несколько секунд разглядывал находившуюся мыслями не с ними Саито, пока в его нахальную голову не закралась ослепительно-гениальная, как он сам её нарек, мысль, идея. Самодовольно усмехнувшись, он в мгновение перекинул не сопротивлявшуюся девушку через плечо так, чтобы лицо её было направлено в его мускулистую спину, и придержал за поясницу. — Я вижу в глазах Её Высочества желание составить мне компанию в этом зажигательном приключении внутри столицы! — Не испытываю такового желания, Узуй-сан, отпустите меня, — подняв взгляд на не реагировавшую Шинобу, обратилась она именно к нарушителю её личного пространства. У всех Кочо, за исключением погибшей старшей сестры, была странная пристрастия к наблюдению за происходящим без каких-либо поползновений к изменению текущего хода событий. Молодая Канао и вовсе принимала решения благодаря монетке. Несусветная глупость. Но у столпа бабочек виной всему была не психологическая травма, а особенность порой противного характера. — Не-а. — Удачного пути! — Девушка даже помахала удалявшейся парочке. Будь в Саито чуть больше эмоциональности, она бы назвала Шинобу гнусной предательницей, отдавшей её на растерзание нарциссизму столпа звука. Почему она не сопротивлялась? Интереса ради методом «от противного» опровергнем отрицание данного суждения, то есть поставим вопрос по-другому. Почему ей следовало бы сопротивляться? Должна была быть весомая причина, но её не было, только условия, идеально подходившие согласию на данную, в некотором смысле, заманчивую авантюру. Во-первых, Минамото имела роскошный для Тенгена график по двум причинам: ожоги не полностью зажили для заданий, подходивших статусу столпа, а простыми миссиями можно побаловаться и в его компании. Насчет ранений можно было не беспокоиться — вероятность того, что второй раз подряд из всех демонов им попался бы кто-либо из демонических лун — ничтожно мал, пускай и никогда не равен нулю. Тенген брал на себя полную ответственность, в свете вчерашней ночи, за то, что мог позаботиться о безопасности столпа льда и о том, чтобы она не перенапрягалась. Во-вторых, между ними зародились отголоски товарищеской, может быть, даже дружеской связи, лишь в некоторых моментах дававшей поводы на нечто большее, и все это, учитывав, что их взаимодействия можно было легко пересчитать по пальцам. Иначе говоря, Минамото не испытывала к нему отвращения или зашкаливавших негативных чувств, хотя как таковую она редко испытывала ненависть к кому-либо, подавляла эмоции и легко сходилась с людьми за счет своей политической жилки наследницы влиятельного клана. Составить ему компанию являлось в её глазах потенциальным интересным экспериментом в развитии близких взаимоотношений с кем-то. В последнее время желание проводить с кем-то время, быть связанной чувствами, отношениями манило до одури, туманив разум, долгое время полностью подчинявшийся воле родителей быть вечно одинокой и оттого менее уязвимой. Голос разума в голове говорил все тише, затыкаемый некогда глубоко закопанной человечностью. — Я могу идти сама. — Поёрзав на его плече спустя какое-то время в пути, она прервала задержавшееся молчание, которое не беспокоило никого из них, находившихся глубоко в своих мыслях. — Боюсь, что ты сбежишь. Неужели принцесса не привыкла, что её носят на руках? — У Вас очень искаженное представление о жизни людей высокого статуса, — опровергла Минамото. — Раз уж обращаешься ко мне на «Вы», то можешь заканчивать фразу уважительным «Великолепный Тенген-сама». — Его наглость и глупые шутки, которые он не прочь реализовать, имели волшебный эффект разбавлять разговор и даже приводить Саито в какое-то недовольно-снисходительное состояние. — Ни за что в жизни, Узуй-сан. — Как скажете, Ваше Высочество. Разговор привел в тупик — мужчина так и не отпустил Саито на землю, предпочитав неторопливым шагом нести дополнительный груз до ближайшей железнодорожной станции в нескольких сотнях метров от Поместья бабочки. Поезд в ярком призыве громко прогудел, оповестив, что с минуты на минуту тронулся бы с места. Тенген поставил девушку на землю только перед открытыми дверьми, ведущими в узкие вагоны с четырьмя длинными рядами сидений, поделенными напополам проходом по середине. Он перевел взгляд с Минамото на два купленных билета на соседние места и прошёл вперед, ожидав, что Саито, которой уже было некуда деваться, проследовала бы за ним. Так она и поступила. Темное дерево внутренних стен хорошо сочеталось с роскошным алым ковром, по которому ступали люди. Вагон не был переполнен, наоборот, пустовал: несколько семей в полном составе, две парочки влюбленных. Широкое окно открывало вид на станцию с другой стороны, пока поезд не тронулся с места. Поездка в несколько часов подразумевала скуку, поэтому, не обращав внимание на неразборчивое бурчание Узуя о неподобающем обращении к его великосветской персоне, Минамото прикрыла глаза, откинувшись на спинку кожаного сидения. Прошли десятки минут. Голова доверившей свою безопасность товарищу истребительницы склонилась на бок, упав на крепкое плечо мужчины. — Ха? — Он повернулся в её сторону и увидел расслабленное лицо девушки, щекой прислонившейся к нему. Оно выглядело более беззащитным и умиротворенным, чем искусственное спокойствие, собранность и отстраненность в её повседневном образе. Ему выпала удачная возможность разглядеть её лицо: прикрытые веки с длинными изогнутыми ресницами, расслабленные тонкие бледные губы, вздернутый нос с аристократичной горбинкой и милые щечки, прекрасно дополнявшие её лицо, в отличие от неудачно смотревшихся бы впалых щек или точёных скул. — Буду охранять твой сон, принцесса. Перекрёсток Асакуса относительно напоминал девушке квартал красных фонарей: длинные ряды зданий по обе стороны, внутри которых друг-друга теснили мелкие лавочки с сувенирами и вкусностями; фонарики с теплым бежевым светом на их стенах и крышах; толпы заинтересованных радостных людей — мужчины в элегантных костюмах в сопровождении милых дам в красивых пестрых кимоно. Минамото часто бывала в центре Эдо со своим отцом, выхаживав десятки строгих скупых людей, но сейчас эта поездка с Тенгеном представляла перекрёсток в ином цвете. У нее было время в меру любопытно оглядываться на все, что видела: начав от ярких тканевых или неоновых вывесок и закончив пряностями на прилавках, традиционных закусок. — Её Высочеству приглянулась пища простолюдинов? — Заметив её влечение, весело поинтересовался Узуй и обернулся на остановившуюся у одного из прилавков девушку. В ответ лишь фыркнув, Минамото подошла к раззадоренному старичку, продававшему различные сладости. — Здравствуйте, можно трёхцветное данго — Здравствуйте-здравствуйте, конечно, можно, красавица! Вашему парню тоже сделать? «Парень» удивленно мыкнул, встав по левое плечо от истребительницы. — Нет. — А почему «парня» не спросили? — Возмутился Тенген, сложив руки на груди, и недовольно сверлил взглядом девушку сверху-вниз. — И он не мой парень. — Ох, прошу прощения тогда, обознался. Вы хорошо смотритесь, — напоследок добавил старик и начал суетиться у представленных сладостей на прилавке. Три вкусных шарика на деревянной палочке отправились в ладонь Минамото уже через минуту. — Благодарю Вас. — Истребитель наигранно закатил глаза и продолжил путь, снисходительно вздыхая каждую минуту. Колорит, доброта, радушный шум и искреннее тепло принимавших посетителей торговцев манило Саито — она купалась в мягком, таявшем, окутывавшем масле. Первый зеленоватый шарик исчез в её рту, неожиданно вырвав из неё восторженное мычание. Тенген рассмеялся и, воспользовавшись отвлёкшейся на него Минамото, накрыл её руку с данго своей, поднес ко рту и ловко съел второй розовый шарик. — Узуй-сан, — чуть повышенным тоном возмутилась девушка, доедав сладость, пока наглый столп звука не утащил последнюю её часть. — И что за демон? — Где-то здесь бродит один. Погуляем до ночи, разведаем. — Как скажете, — отмахнулась Минамото, одарив всем своим вниманием небольшой магазинчик с праздничными кимоно. — Они там очень качественные, знаменитый портной мастер Ито-сан, — пояснил мужчина, проследив её взгляд, и подтолкнул к зданию, ступив первым. Светлое, будто мягкое, дерево под теплым светом фонарей добавляло уюта этому месту в совокупности со стендами, переполненными яркими и приятными, разноцветными и пестрыми, с расписными узорами и «без» тканями тяжелых и легких материалов. За стойкой сидел приятный мужчина в очках, листавший какой-то модный журнал. Завидев пару столпов, он поднялся, вежливо поздоровавшись. — Зачем мы здесь? — Тихо шепнула Саито ещё в тот момент, когда звон колокольчиков над потолком только раздался, столкнувшись с аккуратной резной дверью. — Здравствуйте, уважаемый, я хотел подобрать моей блестящей спутнице кимоно для колоритного празднества! — Игнорировав выразительный взгляд девушки, он обратился к радостному Ито, предвещавшему большую прибыль и эстетичное наслаждение от того, как смотрелись бы его работы на шикарной модели. — Конечно-конечно! Посмотрим… Молодая леди, Вам подошли бы… Ткани светлых оттенков синевато-фиолетового, желтого и светло-оранжевого цветов, нежно-розовый, белый и светло-зеленый. Хороши также густой желтый цвет, особенно в сочетании с черной и фиолетовой отделкой, и фиолетовый в сочетании с желтовато-коричневым. Желтый цвет должен быть вблизи лица, иначе кожа будет казаться блеклой… Хм… Когда он погружался в размышления об идеальном сочетании, мужчина начинал проникновенно бубнить себе под нос, ничего вокруг не замечав. Мужчина умчался в кладовую и вернулся с грудой ткани, состоявшей из нескольких плотных комплектов кимоно. Положив ткани на прилавок, Ито обратил полный энтузиазма взгляд на посетителей. — У меня есть несколько подходящих вариантов! — Её Высочество померит их все! — Тенген усмехнулся, положив ладони на её хрупкие плечи и сжав их через ткань хаори и плотного пиджака истребителей. Перекинув на плечо самый верхний комплект из стопки, он потащил слабо сопротивлявшуюся Минамото к ровному ряду примерочных, укрытых от чужих глаз плотной блестящей позолотой желтой тканью. Бережно толкнув её внутрь и кинув на макушку одежду, Узуй вернулся к портному. — У Вас чудный вкус, молодой человек. — Что Вы имеет в виду? — У этой девушки элегантный шлейф ауры, следующий за ней по пятам, — это видно сразу. От нее веет величием, неприкосновенностью. Сердце старика трепещет — такие девушки созданы, чтобы купаться в роскоши, качественных тканях, блестящих драгоценностях, ласке и заботе настоящего мужчины. — Ито говорил с упоением, не останавливавшись, без запинок, а речь была поставлена и выверена до мельчайших деталей. Он определенно был уверен в том, что говорил. — Вы ей подходите — аура у Вас такая, знаете, всеобъемлющая, сильная. Вы экстравагантны и умеете подчеркнуть свои сильные стороны. Тенген на мгновение смутился, что для него слишком несвойственно — равносильно тому, чтобы запечатлеть громкий отрывистый смех Минамото над глупой, похабной шуткой. Шторка примерочной отодвинулась, на оценку к портному и товарищу вышла Саито в фиолетовом кимоно в широкую розовую клетку с нежными сиреневатыми, розовыми цветами и повязанной нежно-голубой тканью на поясе, подчеркнутой рыжеватой лентой. — Это сочетание подчеркивает темный оттенок волос и выгодно смотрится на бледном фоне лица. Что думаете? — Мне… — Тц, ничего не говори, — прервал её Узуй, придирчиво оглядев с ног до головы. — Не то, давайте следующее. Это длилось вечность… Ярко-жёлтое кимоно, по краям и подолу которого шёл орнамент фиолетовых цветов, подчёркнутое тонкой красной нитью по поясу с пушистыми кисточками на концах? «Нет, не подходит темпераменту». Теплое, мягко-оранжевое, испещренное узором многочисленных разношерстных цветков красного, розоватого и бежевых оттенков кимоно, в комплект с которым шла милая заколка в виде веточки сакуры? «Слишком нежно для нашей холодной принцессы». Элегантное мягко-розовое кимоно с незаметным рисунком редких больших цветков по всему периметру с кипельно-белым оби? «Еще хуже». Салатовое из атласной ткани кимоно с узором журавлей средь нежных цветков? «Нет-нет, это губит весь её потенциал». — Это не потревожило твои ожоги? — Беспокойно поинтересовался мужчина между переодеваниями, но, получив отрицательный ответ, успокоился. Единственным вариантом, подошедшим по вкусу всем и приведшим в восторг придирчивого Тенгена, оказалось белое, чистое как репутация Саито кимоно, подчеркнутое коричневатым оби с непонятным размытым узором ромашек и позолоченной переплетенной веревкой. Заколка из лепестков белой сакуры и жемчуга подчеркнула темный цвет волос девушки и убрала их назад в аккуратный хвост. Мужчина вручил ей аккуратный белый зонтик, подчеркнувший статус девушки, с черными спицами. — Восхитительно… — Разинув рот в очарованном выражении, он смотрел на неё снова и снова без возможности найти хоть какой-нибудь изъян. — Но я не буду эффективна, — полушепотом ответила Минамото, намекнув, что в таком образе небезопасно да и катану деть некуда, а кимоно и вовсе сокращает арсенал телодвижения до единиц. — Я справлюсь и в одиночку, принцесса. — Чего вы шушукаетесь, господа? Чего-то не хватает? Действительно, как я мог забыть! — Он заглянул под прилавок и выглянул уже с небольшой вещицей в руках. Возбужденный портной протянул Саито того же оттенка веер. — Благодарю Вас, уважаемый Ито-сан. Сколько за этот прекрасный наряд? — Нет, это мой очень щедрый и благосклонный подарок тебе, так что я заплачу, — небрежно встрял Тенген, протянув мешок звенящих монет, готовый с излишком покрыть любую сумму в десятки тысяч йен. Отказываться от подарка — дурной тон во все времена, потому девушка отступила за спину товарища с небольшим тканевым мешком, в который заранее аккуратно убрала одежду истребителя, хаори. А катана в ножнах была спрятана за спину по крайней мере до тех пор, пока они не покинули бы помещение. — Идём. Горячий вечер за то время, что они пребывали в здании, выбирав подходящий наряд, сменился глухими сумерками со сверкавшими звездами и сиявшей полной луной, даже людей стало меньше. Прохладный ветерок скользнул по открытой шее, вызвав мурашки. — Спасибо, Узуй-сан, прекрасное кимоно, — трепетно произнесла Минамото, улыбнувшись уголками губ, и незаметно для всех помяла в руках сложенный зонт, одежду, ножны и веер — полный набор. — Не за что. — Он бы дал себе пощёчину за излишнюю сентиментальность, если бы не был заворожен её улыбкой. Тенген ослепительно улыбнулся, взяв в руки ножны и мешок с одеждой, чтобы заслужить благодарный взгляд Минамото. Ему никогда не было в тягость для собственного зрительного эстетичного удовольствия приукрасить чей-то внешний вид, подчеркнутый изумительным характером. Раскрыв зонт над головой, девушка благородно свободной рукой расправила веер, махнув искусственным потоком ветра в своё лицо. Столп звука думал, что, да, портной был чертовски прав — у неё непередаваемая величественная аура. — Что-то мне подсказывает, что нет здесь никакого демона, и Вы обманули меня, — неторопливо, без обвинений в тоне высказала свои предположения девушка — ауры демона она не почувствовала за всё время нахождения здесь. — Признаю, блестяще слукавил и бровью не повёл, — не стал скрывать Узуй, смотрев на шикарное звездное небо. — Зачем? Хороший вопрос, которым интересовались они оба, на самом то деле. Саито хотелось делать подарки, наблюдать за её реакцией. Незаметная короткая улыбка, которой некогда холодная и отстраненная девушка одарила его пару минут назад, колыхнула что-то в его душе, женатого, между прочим, человека. Своим женам он тоже дарил подарки: дорогие, роскошные, участливые, важные и наполненные добротой, заботой. И каждая из них реагировала совершенно по-разному, заполнив сердце Узуя своей любовью. Хинацуру всегда была рассудительной и мягкой, принимала подарки с удивительной покорной благодарностью, боевая Макио сильно краснела в противовес её обычному состоянию, а Сума извечно рыдала ему в плечо, в ноги кланявшись и дарив всю свою нежность. — Можете не отвечать, — спустя несколько минут затяжного молчания аккуратно заверила его Минамото, устремив взгляд на летящую ворону уз мужчины. Тенген послушался её тактичному совету и молчаливо заинтересованно подставил руку для животного, воспользовавшегося удобной предоставившейся возможностью и пристроившегося, широко раскрыв клюв. Вероятно, пришёл напомнить Тенгену, что слухи действительно были слухами, а его жены маются в реальной заварушке. Возможность нахождения здесь демона была опровергнута им — Минамото в какой-то степени тоже — в первые минуты посещения перекрёстка, но мужчина продолжил этот сладостный фарс. — Сума, Макио и Хинацуру погибли во время битвы с третьей старшей луной в префектуре Иватэ, — гласил ни сколько не тронутый трагичностью и скорбью хриплый крикливый голос вороны. Будто гром среди ясного неба оцепенение окутало крепкое тело мужчины, не дав возможности и шелохнуться, издать звук, хотя бы пустить слезу. Ворон взмахнул крыльями и упорхнул в небо, оставив их один на один с несчастьем.***
