Глава 9.
12 марта 2023 г., 21:25
***
Район Синдзюку в Эдо несильно отличался праздностью от Ёшивары, по крайней мере, по скромному мнению несведущей Саито: что там квартал красных фонарей, что здесь, важность лишь в том, что оба находились в процветающей столице. Это навевало некоторые приятные и не очень воспоминания об их с Тенгеном миссии, на которой они победили шестую старшую демоническую луну. Или о незапланированной поездке в пригород ради недели фестивалей. Сейчас уже ноябрь, прошло достаточно времени для полного восстановления всего тела Минамото. Узуй мгновенно и незаметно покинул Поместье бабочки сразу после ее отказа, так как больше его там ничего не держало, ведь сам он не получил серьезных ранений. — Минамото-сан, зайдем в храм? — Раздался сбоку от нее спокойный голос Игуро. Отозвавшись на своё имя, она посмотрела, куда указывал столп змей бледной тонкой рукой, почти не выглядывающей из-под непомерно длинных рукавов хаори. — Храм?.. Зачем? — Так День Петуха же. Здесь, в Синдзюку, фестиваль счастья в самом разгаре. Ежегодно в Тори-но-Ити главным событием становились открытые ярмарки рядом с храмами божества Отори, которое являлось покровителем удачи, богатства и счастья. Здесь посетители могли найти монеты, маски, статуэтки кошек Манеки Неко, специальные грабли или гребешки, изготовленные из бамбука, которыми можно «загребать» удачу. Они украшены масками богини Окаме, которая всегда изображена смеющейся, принося тем самым удачу, и старинными золотыми монетами, которые притягивали богатство. Словно уже погрузившись в празднество, столп начала слышать приглушенные хлопки и крики радости повсюду, куда только направляла взгляд. В том, что Обанай звал ее туда точно не повеселиться и отдохнуть, девушка была уверена, ведь на данный момент они на миссии, а сам он чрезвычайно строго относился к своим обязанностям. — Я чувствую оттуда легкий демонический шлейф, но… Слишком людно, — по наблюдениям ассоциации старшие луны предпочитали свить гнездышко с «пассивным доходом» жертв и не шуметь, изредка лакомясь группами людей, через которых на них не выйдут. — Даже демоны понимают, что убивать в фестиваль счастья — банально. — Больше глупо, чем иронично, но стоит проверить. К тому же, — он запнулся и отвернулся, словно передумал говорить. — По личным причинам?.. — Аккуратно подступилась Минамото, заранее предполагая, о ком могла пойти речь. Искорку между Игуро и Канроджи заметит и слепой, и глухой, и немой. Вместо ответа он мельком кивнул, и его челка взметнулась, закрыв обзор. Девушка проследила, как он поправил волосы тонкими пальцами, как сверкнули его изумительные глаза в свете луны, но не почувствовала ничего такого… Уже привычного. Тень омрачила ее бледное личико. — Идемте, Обанай-сан, там впереди, — Саито краем глаза сверилась с брошюркой, которую взяла на въезде, чтобы лучше погрузиться в колорит района, — должен быть храм Чококуджи или вот там, — девушка развернулась в другую сторону, уткнувшись в бумагу, — храм Отори Джинджа. — Туда. Игуро вновь повернулся туда, куда указывал с самого начала, видимо, заранее определившись. Не то чтобы ей было тяжело ладить со столпом змей, они даже чем-то похожи, но… Последнее время она мало с кем коммуницировала из ассоциации, не считая Шинобу, с которой она неожиданно специфическим образом поладила, и Тенгена. Когда поступило нововведение о парных миссиях, и было завершено ее лечение, Минамото задумалась о том, что ей всё-таки нужен напарник. Если вычесть Кочо, Тенгена и погибшего, царство ему небесное, Ренгоку, то выбор был невелик. Зная о более теплых, чем с остальными, взаимоотношениях Канроджи и Игуро, девушка не стала бы и пытаться связаться с ними, но ни Санеми, ни Гёмей не вызывали у нее относительно доверительных чувств, иными словами, она бы просто не смогла выложиться на максимум в работе с ними. Когда столп льда уже собиралась отправить своего ворона уз за Гию, ей поступила чрезмерно официально написанная весточка от Обаная. Так и решилась проблема, хотя Саито все еще было немного интересно, почему он не в паре с Мицури. С каких пор она интересовалась чем-то подобным?.. Пройдя пару минут строго по дороге, они вышли на шумную красочную ярмарку храма Чукокуджи, где торговцы пооткрывали множество лавочек с разнообразной уличной едой, начиная от никумана и заканчивая икаяки. — Может, перекусим? — Немного неловко спросила Минамото, указывая на лавку с моти, за которой пожилая женщина рассыпалась пожеланиями счастья и здоровья. Тенгена не приходилось спрашивать, угадывая, какой будет его реакция на то или иное её предложение, слово. — Можно. В неопределенном жесте дернув уголками губ, то ли в попытке натянуто улыбнуться, то ли сжать их от неловкости, девушка побрела к только освободившемуся местечку. — Пусть дом Ваш не обойдет богатство и процветание, почтенная, можно нам немного классических моти, ах… Вы не против, Обанай-сан? Парень мотнул головой, оглядываясь по сторонам, и Саито вернула свое внимание бабушке. Оборачиваться и на постоянной основе видеть, как твой напарник не дотягивает тебе и до носа, это абсолютно специфичное чувство, которое столп льда не хотела бы впредь испытывать. Для этого, вероятно, стоило перестать оценивать Игуро, как потенциальный… Объект… Романтических чувств. Девушка громко вздохнула, выныривая из мыслей, и тем самым прервала монолог добродушной старушки. — Обязательно купите что-нибудь на ярмарке, детишки, иначе вам не передастся удача Отори. — Всенепременно, — коротко поклонившись, пробормотал Обанай, принимая в свои руки сверток восхитительно душистых моти и отходя в сторону, чтобы не мешать толпе. — Давайте ненадолго разделимся, Минамото-сан, так мы охватим большую территорию. — Я пойду в сторону храма, а Вы осмотрите ещё ярмарку, — сложив руки за спиной со своей порцией сладостей, Саито еще немного посверлила расслабленного парня взглядом, после чего продолжила путь через сгущающуюся толпу. Тонкий шлейф ауры демона тянулся от самого поезда до сюда, ни разу не прервавшись, потому они с легкостью смогли определить примерное конечное местоположение демона, а по специфике ауры — его ранг и особенности. То, что столпы напали на след старшей луны, было очевидно. Но из этой информации вытекал следующий вывод… Если старшая луна не заметала за собой следы, то варианта два: во-первых, демон совсем молодой и совершенно случайно поднялся в иерархии путем паразитизма или стервятничества и, во-вторых, это ловушка. Почему-то сама Минамото склонялась ко второму. Но, раз уж это ловушка, то демон вел их по ложному следу, чтобы сбежать, или прямо к себе, уверенный в собственном могуществе, чтобы полакомиться. И снова она склонялась ко второму. Чем ближе к храму, тем меньше пространства оставалось между людьми, что доставляло некий дискомфорт наследнице клана, непривыкшей к столь тесному физическому контакту вне битвы. Дернувшись всем телом вправо от ярко наряженных детишек, она натолкнулась на крепкую грудь. Обернувшись, осознала, что извинения застряли у нее в глотке, когда чужие большие руки удержали ее за плечи от падения и развернули к себе. В серых глазах мелькали блики от разноцветных окружавших их бумажных фонариков, когда Минамото обмякла в надежной хватке. Узуй смотрел на нее сверху-вниз потемневшими малиновыми глазами. Это мгновение, казалось бы, могло длиться вечность, если бы толпе людей вокруг них не было бы плевать на забившиеся в унисон с одного лишь зрительного контакта сердца. Сморгнув наваждение, девушка встала на свои две ноги и несвойственно склонила подбородок. — Узуй-сан, Узуй-сан! — Донеслось совсем близко, так непривычно нежно и пискляво и Саито вспомнила все интонации, с которыми когда-либо обращалась к нему, какие намерения в них вкладывала. Сухо, отстранённо, недовольно, затем доверительно и вежливо, мягко, после скептично и безэмоционально, когда-то устало и серьёзно, но лишь однажды с такой нежностью, с какой многие женщины обращались к нему на постоянной основе. А он-то с ней извечно общался уверенно и задорно, тепло и заботливо, поддерживающе, ехидно и совсем-совсем редко смущенно. Сквозь толпу вклинилась сияющая позитивом Мицури, держа в руках разные статуэтки милых кошечек, посвященных тематике ярмарки. Тенген не обернулся на неё и даже не поднял взгляда, когда она поравнялась с ним. — Я все купила! О, — столп любви посмотрела на истребительницу, тут же переключая на нее все внимание, — Минамото-сан, Вы тоже здесь? Ради праздника? Сжав за спиной сверток с нетронутыми моти, девушка передернула плечами и буквально вгрызлась взглядом в лицо общей знакомой, чтобы не смотреть куда-то еще. — Миссия. — Минамото-сан, я… Закончил, — вновь запнулся подоспевший Игуро, одновременно с тем пряча изысканный женский гребешок, наверняка сделанный из бамбука ради привлечения всех благ, в тамото. — Мицури-сан, Узуй-сан. Кажется, все четверо застыли. Неудобная ситуация… — М-мы здесь демона отлавливаем, а вы? — смутившись, пробормотала Канроджи. — И мы, — в тон ей прошептал Игуро. Вновь опустив взгляд в землю, Минамото не знала, как ей поступить, хотя, честно признаться, морально готовила себя к встрече с Тенгеном, которая рано или поздно свершилась бы. — Теперь в округе чувствуется два демона, — со вздохом разбавила тишину столп льда, и смело подняла глаза на своего напарника в надежде, что он прочтет ее мысли. — Смею предположить, что вы прибыли сюда совсем недавно, следуя за шлейфом своей цели. Я уже продумала вероятность ловушки, но сейчас этот вариант кажется очевидным, когда две старшие луны собирают столпов вместе. — Оба ведут к храму, — подытожил Узуй, устремив взгляд к виднеющейся верхушке здания. — Сейчас там начнется обряд завершения периода жатвы. — Вы думаете, что демоны там ради петушков? — Сконфуженно уточнила Канроджи, но, осознав, к какой мысли подводили ее коллеги, приложила ладошки ко рту. Неспешно убирая моти в тамото, поправляя складки хаори, Минамото дала себе пару мгновений подумать. — Они завели нас сюда, чтобы мы не смогли остаться в стороне, зная, что здесь вскоре устроят кровавую резню, и добровольно попытали удачу в заранее проигрышной битве. — Мы победим их, нас же четверо, а их всего двое! Теоретически этот план мог сработать, так как Узуй и Саито вдвоем уже справлялись со старшей луной, причем не один раз и без сильно-критических повреждений, но, видя невооруженным взглядом уверенность демонов, в почве раздумий начало разрастаться семя сомнения. Может статься так, что Мудзан приготовил это специально, чтобы проредить ассоциацию истребителей демонов через самых сильных бойцов. Но её коллеги наверняка и сами это понимали. — Будет лучше, если кто-то останется в храме, чтобы приглядеть за людьми в первое время, а остальные отправятся в ловушку. — На этом и сойдемся, — в очередной раз подвел итог Тенген, сложив руки на груди, и молча направился вперед, не дожидаясь официального распределения ролей. — Наша выживаемость лучше вашей, поэтому мы пойдем первыми. Периферическим зрением столп льда видела, как постепенно затухал огонек в глазах Игуро, когда он провожал спину постоянно оборачивающейся на него — или их обоих — Канроджи. Не оставив им времени или возможности, чтобы оспорить единолично принятое решение, их команда скрылась среди редеющей толпы. — Почему Вы… — Задумавшись, стоило ли продолжать этот рискованный разговор, Саито продолжила путь к храму, не оборачиваясь на напарника. — Почему Вы не сказали, что собираетесь за сувениром для Мицури-сан? Момент, когда ей стали интересны мотивы окружающих ее людей, благополучно ускользнул из её памяти. Возможно, это случилось, когда в Поместье бабочки стало окончательно и бесповоротно одиноко и серо. По долгу службы и специфике характера она часто проводила время наедине с собой. Не сказать точно, радовало ли это её или огорчало, скорее Саито к таковому привыкла. В отчем доме всегда было малолюдно. Но с некоторых пор жизнь стала временами чуть более шумной. Тренировки с молодыми истребителями в поместье так тем более походили больше на балаган, чем на простую посиделку громких друзей. Зеницу рассказал ей, почему стал охотником на демонов, а Иноске поведал о своей жажде битв. Танджиро познакомил с боязливой нежной Незуко, которая положительно отреагировала на новую знакомую. В тот момент Минамото подумала, что и сама бы, наверное, вступилась за их судьбы, несмотря на то, что определенное время назад утверждала обратное. Жизни окружающих её людей оказались более захватывающими и цепляющими, чем она предполагала. Именно поэтому Саито немного сожалела, что однажды уже не сможет обменяться особенными взглядами с Кочо… — Вы же не обсуждаете со мной свои недомолвки с уважаемым столпом звука, — осадил её Игуро, но говорить на эту тему явно не отказался. Тем не менее она едва заметно поёжилась от его проницательности. Или же всё настолько очевидно? — Обанай-сан, простите за дерзость, но почему Вы не взяли Мицури-сан в напарницы? — Вежливо спросила Саито, но, подумав, что и его стоит осадить в ответ, безобидно добавила: — вы близки. — Я хотел. — Хмыкнув чему-то своему, парень скопировал её фразу: — простите за дерзость, но почему Вы не с Узуй-саном? — Я… Не захотела. Красноречиво промолчав, столп элегантно проскользил между подростками, чтобы быть поближе к центру толпы. Слепо следовавшая за ним Минамото подумала, что для Игуро, наверное, это выглядело очень глупо. «Вы близки» можно было соотнести с обеими парами, но отношение к этому разное. Несуразица какая-то, исход-то все равно один: они оба в «неправильной» команде. — Если Вы хотели, тогда почему в одиночестве выбирали великолепный гребень, пока она радовалась глупым статуэткам с другим? Саито намеренно обернулась к нему в этот раз всем корпусом, чтобы видеть, как его лицо искажала гримаса скорби, пока брюнет раздумывал над ответом. — Если Вы не хотели, тогда почему боялись посмотреть на него? Она, сбитая с толку, не поняла точно, когда началась праздная часть церемонии, и люди поспешили завалиться к ограждениям, чтобы видеть всё вблизи. Но слышала оглушающие звуки гонга и видела, как забавно выбегали из храма статные петухи. Зато Обанай был предельно собран, контролируя и ситуацию, и их несуразный диалог. — Мицури очень мягкая и добродушная по отношению к людям, — вдруг сказал истребитель после непродолжительного молчания. — Она не смогла отказать тому, кто попросил её первым. Фактически, это моя оплошность, я же слишком хорошо знал её характер, чтобы не предугадать подобный исход. — Узуй-сана не было в Ваших планах, так что косвенно это моя вина. Примирительный тон показался Минамото совершенно лишним, потому что такой человек, как Обанай в любом случае бы не стал винить её в отказе кому бы то ни было, пускай и, очевидно, считал, что девушка сделала слишком большой крюк, чтобы вернуться на исходную позицию. Наконец, над их головами зашумели небольшие, но яркие вспышки фейерверков, и люди синхронно подняли головы, чтобы насладиться финальным актом праздника. — Однажды мы с ней будем счастливы, — с непомерной нежностью пробормотал себе под нос Игуро, смотря на небо так, будто видел там больше, чем обычные зеваки. — Я сделаю ей предложение. Со стороны могло показаться, что они, стоя там чуть ли не прижавшись, симпатичная, приятная глазу пара. Но, смотря друг на друга, ни Минамото, ни Обанай не слышали стука собственного сердца, не улыбались так искренне, как могли только в компании особенного человека. Они действительно были похожи. — Нам нужно уходить. Шлейф ауры демонов окончательно исчез из храма и его округи, уходя глубже в лес через пустырь. Истребители исчезли быстрее, чем потухла последняя вспышка огоньков в небе, и развивали такую скорость, что их распущенные пряди за спиной развевались на прохладном осеннем ветру. Спустя несколько минут безостановочного бега они услышали первые звуки битвы, и сердца их наполнились тревогой, несмотря на то, что они заранее готовились к подобному исходу. Вздохнув поглубже, Саито обнажила катану, выбрасывая лишние мысли из головы. Первым, что она увидела, было то, как двое демонов среднего телосложения зажимали отбивавшихся на одних рефлексах и физической силе столпов с разных сторон. — Четвёртая ката. Двуглавая змея. Словно по щелчку пальцев из катаны Игуро выскользнули две маленькие змеи, быстро добравшиеся до демонов и контратаковавшие их за счет эффекта неожиданности. Крошки-рептилии на глазах превратились в монстров размером с одноэтажные здания и обвили кольцами врагов. — Первая ката. Изморозь на рассвете дня. Иней опал на землю вслед за её словами, постепенно обмораживая и удерживая конечности демонов. — Вот и опаздав… — Он так и не смог окончить фразу, застыв ледяной статуей. — Обанай! — Прокричала столп любви, как только новоприбывшие втянулись в битву окончательно. Какое-то время на поле боя зазвенела тишина, в которой был отчетливо слышен треск льда. Никто и не надеялся, что пару ударов вывели бы, как выяснилось, вторую и третью старшие демонические луны из строя, зато дали время передохнуть тем, кто сражался без остановки на пределе возможностей последние минут десять. — Тебе тоже нравится лёд, малышка? — Мягко пролепетал Доума, смахивая снежинки с когтистой руки. — Так даже интереснее! — Проревел Аказа, перебивая своего сокомандника, и понесся прямо на толпу столпов. Минамото никогда не чувствовала особой предрасположенности к сражениям, не видела той священной благородности в победителе, по чьим локтям стекала чья бы то ни было кровь. Но все равно всегда билась изо всех сил и стремлений, прорывая себе и невинным людям дорогу через постепенно тлеющие трупы демонов. Закалённая в самых сумасшедших сражениях фамильная катана никогда не казалась ей тяжелой и неудобной, а привычные стойки и удары — неловкими или неповоротливыми. Жестокая стужа сопровождала каждый её выверенный шаг и взмах, а в глазах не отражалась реальность, только бесконечные льдинки в холодном океане. Эту убийственную грацию можно было назвать завораживающей ровно также, как и грубые замахи Тенгена. Его малиновые глаза в битве окрашивались алым настолько, что было непонятно: из его глаз течет кровь, врага ли, своя ли, или это лишь тень так обрамляла его лицо. Саито была словно везде и нигде одновременно, не осознавая при этом свое существование, пока инстинкты брали свое, чтобы она могла выжить. Столп льда отчетливо видела, как мелькали, объединяясь и разделяясь, для прытких режущих ударов Канроджи с Игуро, и как остервенело врывался Узуй серией ударов в противостояние с Аказой. Истребительница хранила в памяти каждый хитрый взгляд Доумы, брошенный на нее, пока та мастерски уворачивалась от ледяных лотосов и их острых лоз. Она собиралась отпечатать на подкорке головного мозга его елейное выражение лица полного умиротворения, когда разрезала его копии, пытавшиеся впятером зажать её и изрезать на крошечные кусочки. Отец был бы доволен. Это принесло бы славу и почет. Снова. Это та цель, ради которой её взрастили. В бою она не обращал внимания, как безбожно было испорчено её хаори, как капли собственной же крови текли по скулам и шее, рукам и бедрам, когда Саито одной лишь повторяющейся катой разбивала порывы ледяного ветра, созданные его статуей Бодхисаттвы, и не сдвигалась ни на сантиметр назад, шла только вперёд, чтобы отрубить, наконец, его голову. — Десятая ката. Снежная лавина. Да похоронит под собой девственный снег твои грехи! Из земли на огромной площади вырвались покатые глыбы льда, направленные на Доуму, что подхватили и подняли к небу столпов подальше от Аказы. Ледяная волна прогремела на всю округу, вырастая выше деревьев, и подняла на одном из своих пластов Минамото выше всех остальных, чтобы она могла с легкостью добить противника. В оглушительной тишине неба раздался чрезмерно неестественный крик второй высшей луны, что, оправившись, поднял с колен статую Бодхисаттвы. Они возвысились на своих творениях над другими и, когда катана Саито взмахом ознаменовала начало движения снежного катаклизма, демоническое создание, призванное спасти всех существ от страданий, раскрыло ладони в призывающем жесте. — Обрати-ка… Внимание… На меня! — Прогремело совсем близко к уху, заставив девушку содрогнуться от животного ужаса, когда когти Аказы оказались прямо перед её лицом. — Минамото! Перед глазами пронеслись завораживающие глаза демона, что смотрели на неё так остервенело, что казалось будто ещё чуть-чуть, совсем немного, и он выпотрошит её одними зубами, смакуя вкус каждого органа. Только острая боль пронзила бок, как истребительница бесшумно полетела вниз, и лишь усилием воли она заставила себя не закрывать глаза. Вторая луна полетел вслед за ней, но единственное, что она могла видеть, это как величественная рука Бодхисаттвы приближалась к ним, желая размазать как мух. — Первая ката! Гром! — Третья ката. Извивающийся натиск! Объединённая техника Тенгена и Игуро вызвала жуткую дрожь, заставив статую размером с многоэтажку пойти трещиной, и величественную белую змею, окольцевавшую ледяное изваяние всем своим телом. — Минамото-сан! — Прокричал совсем рядом женский голос, подхватывая её за талию. Саито из-под дрожащих ресниц видела, как столп любви своим хлыстоподобным мечом цеплялась за деревья, чтобы аккуратно приземлиться, и не дать Аказе откусить от них по кусочку во время полета. — Куда же вы убегаете?! Деритесь! — Совсем по-животному взревел он. — Двойной демонический фитиль! Ударив по воздуху, демон отправил к ним две мощные ударные волны, норовившие размазать их по стволу величественного дерева, а сам продолжил стремительно падать и в конце-концов пробил своим телом нижнюю часть айсберга, созданного Саито. Одновременно с его падением, колени приклонила божественная фигура, оглушительно склоняясь все ближе к земле. — Шестая ката. Бриз любви — кошачья лапка! — Истребительница с грузом на плече прокрутилась вверх ногами, создавая спиральный удар своим мечом в воздухе, тем самым отразила входящие удары и, перегруппировавшись, быстро спустила их на родную твердую землю. — С-спасибо, Мицури-сан, — схватившись за очередную истекающую кровью рану, искренне отозвалась Минамото. Никто из её спутников не выглядел лучше. Разрез на груди столпа любви едва прикрывал то, что было нужно, зато отлично показывал огромное количество неглубоких разрезов по всему телу, что остались от боя с Аказой, предпочитавшего медленно, но верно выматывать противника атаками как укусами комаров. — Ваши раны, что же… Что же делать?.. — Нервно оглядываясь по сторонам, беспокойно бормотала Канроджи, топчась на месте. — Все в порядке. Перетянув тканью рану, столп льда покрепче перехватила катану, приготовившись к продолжению боя. — Уходите. Поднимите Узуй-сана и Обанай-сана подальше от земли и держитесь крепче. Розоволосая серьёзно кивнула, мгновенно исчезая из ее поля зрения, пока Бодхисаттва продолжала все больше склоняться, нависать над Минамото. — Вторая ката. Серебряное ненастье. Под её ногами разверзлись белоснежные зыбучие пески, поглощая все больше и больше земли под собой. В её поле зрения больше не мельтешили тела, как это было всего пару мгновений назад, теперь же наступило подобие затишья перед бурей. Истребительница не видела гневных глаз Аказы или извечно нежного выражения лица Доумы; не щурилась от искр, летящих от катан своих соратников. — Седьмая ката. Божественная кара. Из развороченной земли вырвался легкий ветерок, принесший с собой первые снежинки, после чего разразившийся настоящим убийственным торнадо, откалывавшим огромные глыбы от созданной Саито ранее ледяной волны и конечности Бодхисаттвы по одной. Змея Игуро завертелась вокруг катаклизма, помогая ему разрастись, превышая высоту многовековых деревьев. — Пятая ката! Симфония пронзительных струн! Громогласный до боли знакомый голос донёсся откуда-то с высоты птичьего полета, и отдельные части внутри торнадо начали взрываться, пуская цепную реакцию и все больше окрашивая его в кроваво-закатный цвет. Истребительница сделала глубокий вздох, крепче втыкая катану в землю под своими ногами, и прокричала изо всех сил: — Шестая ката. Морозный дождь унесёт с собой невзгоды!.. Раздался самый громкий звук за сегодняшнюю ночь, прорезавший воздух и человеческие ушные перепонки. Взрыв, похожий на блистательно-белые фейерверки, ослепил истребителей на пару мгновений: весь лёд, когда-либо кем-либо созданный, вспыхнул синим пламенем, опадая с огромной высоты мелкими непохожими друг на друга снежинками. К сожалению, упавшая на колени от слабости Минамото, едва двигавшая конечностями от обморожения, не могла видеть, каким светом на мгновение загорелись глаза мужчины, когда он в очередной раз убедился в том, что никогда в своей жизни не видел ничего столь великолепного и невообразимого, созданного человеческими руками. Покрытое ледяной коркой тело Саито трескалось на глазах, истекая кровью оттенка старинного качественного вина из каждой трещинки. Некогда полностью заполненное пространство вновь обратилось безлюдным тихим пустырем. Огромная белая змея Обаная растворилась в воздухе, напоследок склонив голову перед наследницей клана Минамото. В накалявшей обстановку тишине раздался приглушённый беззаботный смех, и истребительница, едва размыкая глаза, отпустила катану, за которую держалась как за спасительную соломинку, и абсолютно неблагородно побрела на коленях к чьему-то распластавшемуся без движения на земле телу. «Ты обязательно вырастешь и станешь сильным, юный истребитель, ведь больше шансов победить именно у того, чья воля сильнее. И она будет только крепнуть, пока ты тренируешься и не сдаешься перед испытаниями, а их будет несметное количество». — Черви-черви-черви-черви, слабаки, ничтожества, да весь людской род не стоит и капли моего внимания, какие вы все беспомощные! Яростный голос, на удивление, раздался совсем с другой стороны, но Саито продолжила ползти, надеясь, что собственными глазами увидит смерть Доумы. Её глаза наливались кровью от одной только мысли, что он причинял страдания невинным людям с гримасой детской невинности, смеясь так, будто веселился с любимой семьёй на шумном празднике, а не кромсал детей на глазах у матерей, жён на глазах у мужей. В её голове не укладывалось, как на девственно-чистой земле могли зародиться столь грязные и мерзкие существа, не придающие и капли значимости человеческой жизни. Было бы в ней столько аморальности, смогла бы она предать долг, навязанный титулом единственной наследницы великого клана, чтобы сбежать к тихой и спокойной жизни с воистину любимым человеком? Очевидно, у неё с Доумой личные счеты. Она ненавидела его за то, что их силы так похожи, но Минамото не могла быть и каплю такой же эгоистичной как он. Когда перед глазами всё начало плыть, девушка краем сознания слышала, как её соратники продолжали битву с Аказой. Отчетливо различала лязг переломанной катаны и влажный хруст разрезанной кожи. Она ползла без остановки, оставляя за собой приличный кровавый след, и все равно продолжала вслушиваться и вглядываться, но тело впереди словно замолчало навеки. — Вторая ката! Мучительная любовь! — Мицури! Истребительница не смела обернуться, но слышала, как солёная капля ударилась о землю, и это отдалось в голове Минамото ударом гонга, который ей так понравился на фестивале счастья. Удар. «Однажды мы с ней будем счастливы». Удар. «Я сделаю ей предложение». Удар. — Мицури, нет! Противное жужжание захватило голову Саито, когда она подумала, а будет ли она когда-нибудь счастлива? Продолжая такую жизнь, сможет ли она чувствовать себя так, будто жила все это время, а не выживала? — Четвёртая ката! Похоронный звон Авичи! — Сквозь крики Игуро, повторявшего одно и то же имя, раздался гневный боевой клич знакомого баса Тенгена. Свадьба, дети, спокойная семейная жизнь. Это счастье? Она этого хотела когда-нибудь? — Обанай, п-послушай, пожал-луйста… Я н-не знала, как сказать, ч-чтобы ты… Не подумал, что я… То есть т-ты такой добрый… Я подум-мала… Ты мне очень п-понравился. Я бы хотела любить т-тебя всю свою… Жизнь. — Я… Мицури, я бы хотел сделать… — Минамото сквозь шум в ушах слышала, как тяжело ему было говорить, одновременно сплёвывая большие сгустки крови на землю. — Тебе предложение, чтобы… Прожить с тобой в-всю жизнь. — Д-давай мы обязательно встретимся… В мире… — Где нет демонов. Я найду т-тебя. Минамото не чувствовала, как по её щекам текли безостановочные слёзы, смешиваясь с потом и кровью. Капли прокладывали ручейками дорожки по её лицу, после чего соединялись с землёй. Если бы она знала, что вот-вот умрёт, жалела бы о чём-то в своей жизни? Было ли что-то, что она так рьяно хотела бы увидеть в следующей жизни, потому что не увидела в этой? Саито бы смогла умереть ради любви? Когда всхлипы затихли, раздался взрыв и последующее шипение. — Ты так самоотверженно сражаешься, знаешь, человечишка, я даже немного зауважал тебя. Но мне не нравится, что тебе что-то мешает сражаться! Какие-то мысли?! Может быть, она?! Посмотри на эту никчемную букашку, ползающую в собственной грязной крови! Лязг цепей на мгновение оглушил девушку, упоённую эйфорией от осознания, что до тела осталось всего чуть-чуть. Луна и звезды больше не освещали ей путь, уступая место солнцу. — Ты ни черта о ней не знаешь! Минамото — самый благородный и изящный человек, которого я когда-либо встречал. Что в сражении, что в повседневной жизни её действия преисполнены благими намерениями, а суровые глаза всегда с холодом смотрят на таких аморальных ублюдков, не заслуживающих жизни, как ты! — Ха! Даже так! Да ты влюблен, человечишка, ужасно влюблен, и это делает тебя слабым! Не желала оборачиваться, видеть и слышать, как наливались большей животностью глаза демона, как он рычал и из последних сил пробивался через атаки Тенгена к жалкому изрезанному телу молодой истребительницы. — Саито! Из глаз девушки не переставали течь слёзы, когда она свалилась на землю, исцарапанными руками пытаясь подняться. Дергаясь из стороны в сторону, едва удерживая себя от смерти на месте, Минамото перевернулась на спину и вздохнула полной грудью. Первое, что она увидела, были закатанные от экстаза глаза третьей старшей луны, смотревшие будто не на нее, а совсем сквозь. Моргнув, побоялась, что больше не откроет глаза. Ни сегодня, ни завтра, ни через неделю, месяц или год. Побоялась, что больше не смогла бы увидеть нахальной ухмылки Тенгена и его рубиновых глаз; не услышала бы громкий задорный смех или очередную фамильярную реплику; не почувствовала бы прикосновение его заботливых рук. Усилием воли заставив себя открыть глаза и безнадежно податься всем телом вперед, истребительница рефлекторно обхватила появившееся перед ней тело. Узуй прикрыл её собой, приняв удар Аказы. Девушка, находясь на грани истерики, осознавала, что могла слышать, как капли его горячей крови разбивались о землю. — Думаю, я… Достаточно постарался, чтобы вернуть Вам должок, Ваше Высочество наследная принцесса? Голос Тенгена редко был таким серьёзным, но, более того, она никогда не думала и даже не смела мечтать, что мужчина мог бы воздержаться от фривольности. Чувствуя спиной теплые заботливые лучики восходящего солнца, столп обернулась к телу, к которому так стремилась доползти во чтобы то ни стало. Ярко освещённое тело было совершенно точно не поверженным Доумой. Да и как бы ему быть уже мертвым без вонзенного клинка ничирин? Наверное, простой зевака, которого зацепило торнадо… Саито пробрала дрожь. Едва заметная, блеклая цель, которую она всеми силами старалась достичь через потери и страдания всю свою жизнь, оказалась пустышкой, не имевшей никакого к её жизни отношения. Игуро был бы рад знать, что крюк, сделанный Минамото ранее, все же привел её к просветлению… — Я не хочу, чтобы ты уходил… — Слезно пролепетала Минамото, уткнувшись в спину дорогого сердцу мужчины. Захлебываясь в новой порции подступающей крови, она едва могла слышать свои мысли сквозь уродливые вопли демона, которого из последних сил удерживал Тенген, позволяя благородному солнцу сжечь отребье во имя сильного духом человечества. — Я никуда не уйду. И тебе больше не позволю.***
