Глава 5
8 июня 2022 г., 18:06
Покалывание по коже проходит секунд через пять, а когда мир вокруг приобретает чёткие очертания, Чонгук с ужасом и восхищением осознаёт: он действительно стоит на борту Энтерпрайза, черт подери! Это, кажется, инженерная палуба, третья секция, если он правильно помнит…
— Ким? — зовёт Чонгук, не обнаружив инженера рядом с собой.
За спиной слышится глухой стук. Чонгук оборачивается.
Никого нет. А стук есть.
Ким Тэхён… Он что, материализовался в баке с водой?!
Запускается механизм охлаждения реактора, и часть воды из бака вместе с материализовавшимся в нём Кимом сливается по прозрачной трубе. Тэхён стучит по стенкам и зовёт на помощь, пуская пузыри воздуха изо рта, и у него не так много времени, пока он задержал дыхание. Или пока его не пропустили через охладительные вентили как через мясорубку.
— Подожди, я вытащу тебя!
Вода ускоряется и потоком уносит Кима к тем самым вентилям. Чонгук бежит за ним, не упуская из виду, на ходу пытаясь придумать способ вытащить его оттуда, пока не поздно. Разбить трубу? Остановить охлаждение? Включить аварийку по всему кораблю? Остановить корабль? Как его вытащить?!
Труба резко сворачивает вправо, потом в обратную сторону, Ким стучит по стеклу и пытается сопротивляться течению, но оно слишком сильное, и воздух у него уже заканчивается, как и силы. Труба делает резкий поворот вверх и влево, направляя воду прямо на охлаждающую турбину.
Чонгук в панике прослеживает взглядом за её направлением.
Труба, аварийный люк, турбина… Аварийный люк сброса воды!
Дисплей управления всей установкой находится совсем близко, Чонгук подбегает и вводит запрос на открытие аварийного люка. Сейчас, сейчас, ещё пара секунд, он должен доплыть прямо до люка…
Он нажимает на спуск в тот момент, когда Тэхён проплывает прямиком через него, и его вместе с водой сбрасывает с высоты пары метров прямо на пол.
Чонгук очень надеется, что он себе ничего не сломал.
— Эй, эй! Тэхён, ты как?
Чонгук подлетает к нему, падая на колени, и встряхивает, когда тот несколько секунд лежит не шелохнувшись. Нужно начать реанимацию, пока не стало слишком поздно, но когда Чонгук только собирается перевернуть его на живот на своё колено, Ким вздрагивает и надрывно кашляет, выплёвывая воду, и валится на спину. Его грудь тяжело вздымается, ошалевшие глаза тупо пялятся в вверх, а потом натыкаются на лицо Чонгука. По его губам расползается странная, нелепая, почти счастливая улыбка.
— Живой? — выдыхает Чонгук.
— Давай я притворюсь, что утонул, а ты сделаешь мне искусственное дыхание рот-в-рот? — сиплым от кашля голосом и всё ещё странно улыбаясь выдавливает Тэхён.
— Зачем? — непонятливо хмурится Чонгук.
— Ты красивый.
Это не совсем внятное объяснение.
— Э-э… Хорошо, но как-нибудь в другой раз, — хлопает глазами Чонгук. — Ты ничего себе не сломал?
Тэхён разочарованно вздыхает и поднимает на четвереньки, морщится пару мгновений, но уверенно кивает и поднимается на ноги, потирая левое плечо, на которое приземлился.
Времени на то, чтобы отлежаться и отдохнуть у них нет, поэтому Чонгук поторапливает его, почти поддерживая его за талию, и ведёт с инженерной палубы по мостикам и лестничным пролётам к лифтам, почти срываясь на бег.
Внезапно свет по всему отсеку начинает мигать красным и воет сирена.
Значит, их уже заметили.
— Давай быстрее!
— Бегу как могу, — задыхается Тэхён.
Они уже почти подбегают к лифтам, когда с обеих сторон им преграждает путь охрана, наводя на них бластеры в режиме оглушения.
— Черт…
— Стоять! — командует один из них. Лицо до ужаса знакомое… Да это же тот самый краснопузый из бара, Джексон, или как его там? — Схватить их.
Чонгук закатывает глаза, но поднимает руки вверх и сдаётся, а Тэхён пугливо повторяет за ним. Охрана подхватывает их под руки и ведёт… о, какая удача, как раз именно туда, куда им и было нужно.
Как только их заводят на капитанский мостик, Мин Юнги направляется прямо к ним. Не узнав человека рядом с Чонгуком, он кивает на него, спрашивая:
— Кто это?
— Э, я с ним, — объясняется Тэхён, глянув на Чонгука.
— Он со мной, — подтверждает Чонгук.
Юнги хмурится.
— Мы летим с варп-скоростью, как вы попали на корабль?
Чонгук ухмыляется, закатив глаза.
— Ты же у нас гений. Попробуй сам догадаться.
Юнги не выглядит раздражённым или злым, на его лице пока только слабое удивление и недоумение.
Что ж, без преувеличений Чонгук давно прославился в Академии как самый проблемный студент, пусть и умный, и ему не будет так уж трудно взбесить Мина настолько, чтобы вывести его из себя и взять командование кораблём в свои руки. Он уже понял, что Юнги, пусть и пытается носить маску безразличия, внутри испытывает всё: ярость, боль, раздражение, может, даже ненависть к нему.
Это займёт не так уж много времени.
— Как исполняющий обязанности капитана, я приказываю ответить: как вы попали на Энтерпрайз, кадет Чон? — твёрдо спрашивает Юнги снова.
— Я тебе не скажу, и.о. капитана, — с нахальной ухмылкой чеканит Чонгук ему в лицо. — А тебя что, бесит моё нежелание отвечать? Ты злишься?
Юнги смотрит на него, как на недоразвитого, и переводит взгляд на Кима.
— Вы служите на Звёздном флоте?
— Я, э… Да, — спешно кивает он, ёжась в своей мокрой одежде. — А полотенце не дадите?
Мин вторую часть его фразы игнорирует.
— Я приказываю вам объяснить, как вы попали на корабль, движущийся на варп-скорости.
— Ну, это просто…
— Не отвечай, — обрывает Чонгук Тэхёна.
— Вы ответите мне, — давит грозным тоном Юнги.
— Э, я бы сохранил нейтралитет, — боязливо бормочет Тэхён.
— Что с тобой, Мин? — интересуется Чонгук, подходя вплотную к нему, так, что они почти касаются грудью. Юнги сверлит его взглядом, на дне которого вовсю уже пылает гнев. — Твоя планета уничтожена, погибла мать, а ты? Ты ни капли не переживаешь?
— Если ты думаешь, что горе может воспрепятствовать мне командовать кораблём, то ты ошибаешься, — сквозь зубы шипит Юнги.
— Ты говорил, что без страха невозможно быть хорошим капитаном, — напоминает ему Чонгук. — Ты видел корабль Нерона? Ты видел, что он сделал? Так неужели ты не боишься?
— Не тебе, Чон, говорить о плюсах эмоционального восприятия, — закипает Юнги.
— А ты попробуй поспорить со мной.
— Шаг назад, кадет Чон.
— Каково это — не испытывать чувства? — грубо перебивает Чонгук его. — Гнев? Печаль? Или желание отомстить за смерть женщины, которая тебя родила?
— Шаг. Назад.
Голос Юнги дрожит, а кулаки сжаты так крепко. Ещё капля, и…
— Да ты бесчувственный кусок камня! Чувства не входят в твои программные установки, да?! Ты мать свою не любил! Ты…
Юнги со звериным рыком бросается на него и врезает со всей силы по лицу, Чонгук аж отлетает. Не медля ни секунды, разъярённый Мин кидается на него, как лавина, молотя кулаками по бокам, по лицу и в живот. Чонгук едва успевает вздохнуть, как Юнги опрокидывает его на пол, садится сверху и сжимает одной рукой горло, так сильно, что к лицу тут же приливает кровь.
Так сильно, что он начинает задыхаться.
Юнги неотрывно смотрит ему в глаза, сжимая его шею, и ему будто совсем не стоит таких уж больших сил просто задушить его насмерть.
Юнги в гневе страшен. Опасен. Неуправляем.
Эти эмоциональные качели когда-нибудь могли бы убить его, думает Чонгук на периферии гаснущего сознания. Неудивительно, что почти все вулканцы решают отказаться от эмоций. Просто чтобы не быть сожжёнными собственными чувствами заживо.
Он в ярости такой сильной, что Чонгук действительно начинает бояться за свою жизнь.
— Мин Юнги! — слышится грозный голос откуда-то со стороны.
Несколько долгих секунд Юнги не реагирует. В его руках столько силы, что, Чонгук уверен, на его шее останутся жесткие синяки. Юнги неотрывно смотрит ему в глаза, будто пытаясь расщепить его на миллион кусочков одним только взглядом. Смотрит секунду, две, три…
А потом моргает, и его лицо снова превращается в маску. Его рука расслабляется, а глаза больше не похожи на плотоядные хищные зрачки акулы.
Он медленно отпускает шею Чонгука, выглядя таким потерянным и испуганным, что даже голос его дрожит, когда он тихо произносит:
— Я более не пригоден к несению службы по… по причине своей эмоциональной заинтересованности. Прошу занести время и дату в бортовой журнал.
Вулканец — его отец, по всей видимости, — смотрит на сына укоризненно и разочарованно, и Юнги под этим взглядом весь будто сжимается. Его плечи, всегда гордо прямые, и голова со вздёрнутым подбородком поникают, он выглядит таким подавленным и угрюмым, когда покидает мостик, что Чонгуку становится его почти жалко.
Чонгук кашляет, восстанавливая дыхание, и поднимается с пола, мысленно прося у Юнги прощения. Так нужно. Так нужно для всех них, ради их спасения и спасения капитана Кима.
Юнги уходит с капитанского мостика. Звенящая тишина, возникшая после их потасовки, разбивается только ритмичным писком датчиков на панелях управления кораблём.
Пак внезапно срывается с места и бежит за Юнги в лифт.
Отец Юнги окидывает весь присутствующий экипаж тяжёлым взглядом, особенно задержавшись на Чонгуке, и удаляется вслед за сыном.
— А мне нравится этот корабль! — воодушевлённо и совершенно не к месту произносит Тэхён, обращая на себя всеобщее внимание, мокрый, дрожащий от холода, но с широкой глупой улыбкой на лице. — Весело у вас тут!
Чонгуку начинает казаться, что с ним явно что-то не так. Оно и неудивительно — прозябать на забытом всеми форт-посте целых полгода…
— Что ж, поздравляю, Гук, — саркастично произносит Хосок, немо наблюдающий всё это время за разыгравшейся драмой. — У нас теперь нет капитана, и некому его заменить.
Растерянные офицеры, кадеты и лейтенанты на мостике больше похожи сейчас на брошенных на произвол судьбы детей, когда переглядываются в непонимании, что же им всем делать теперь.
— У нас есть капитан.
Чонгук уверенно подходит к капитанскому креслу и теперь уже на абсолютно законных основаниях садится в него под удивлённые взгляды всех присутствующих.
— В смысле?.. — хмурится Хосок.
— Точно, капитан Ким сам же назначил его первым помощником Мина, — вспоминает рулевой Сокджин.
— Да ты шутишь!
— Спасибо за поддержку, Хоби, — закатывает глаза Чонгук.
Лейтенант Пак, вернувшийся на мостик весь красный и взвинченный, смотрит на него почти с презрением.
— Я надеюсь, вы понимаете, что делаете, капитан, — цедит он сквозь зубы.
Чонгук окидывает его взглядом, только теперь осознавая, какая ответственность ложится на его плечи вместе со званием капитана.
Теперь он отвечает за жизни всего экипажа на этом корабле. Каждого человека здесь, а ещё их капитана, взятого в плен, и, к слову, всей Федерации, которой угрожает капитан-преступник по имени Нерон.
— Я тоже на это надеюсь…
— Экипаж, внимание! Говорит Чон Чонгук. Коммандер Мин Юнги сложил с себя полномочия, выдвинув меня на должность исполняющего обязанности капитана. Вы ожидали объединения с силами Звёздного флота. Но я приказываю преследовать вражеский корабль, летящий к Земле, и всем находиться на боевых постах. Или мы — их, или они — нас. Конец связи.
***
Этот день богат на события, выбивающие из колеи, и Чон Чонгук привносит в них самую большую, если не сказать, основную лепту. Юнги только однажды так сильно выходил из себя. Нет, даже дважды: первый раз — в двенадцать лет, когда подрался с одноклассником, оскорбившим его мать; второй — перед советом министров, назвавших его материнские корни изъяном в его генетике. И третий раз, когда Юнги буквально снесло волной гнева и противоречивых чувств, был сейчас, когда он чуть не убил Чон Чонгука собственными руками за то, что тот посмел сказать, что Юнги никогда не любил свою мать. Он уходит в транспортерную, где сейчас нет ни души, и думает, думает, думает. Каким-то невероятным образом всё, что касается его матери, вызывает в нём слишком сильный эмоциональный отклик. Как будто не только часть её генома в его теле, но и она сама, любые её упоминания способны активировать эти подавляемые всеми силами эмоции в его голове. Это так нелогично, даже глупо, незрело и бессмысленно. И… да что говорить, Юнги ни капли не жалеет о том, что сделал. Как и тогда, в детстве, и перед советом старейшин, и сейчас — он не жалеет. Он, в конце концов, имеет право свободно выражать свою точку зрения, и не он виноват в том, что у него так мало контроля над своими эмоциями. И не его мать в этом виновата. Разве что… отец. Но у Юнги язык не повернётся обвинять его в чём-либо. У отца самого, вроде как, не было выбора, он обязан был жениться на женщине с Земли. Юнги не выбирал, каким родиться. Никто в этом не виноват. И он не виноват в том, что не сдержался. Немного остыв, Юнги начинает понимать, что в этом и был смысл всех слов Чонгука — в вызове у него эмоциональной реакции и вынужденной после этого передаче обязанностей капитана ему. Хитрый мелкий засранец… Двери транспортерной с тихим шипением открываются, и, обернувшись, Юнги встречается взглядом с отцом. Отец долгое время не говорит ни слова, и Юнги отворачивается. Если отец правильно интерпретирует этот намёк на нежелание вести какие-либо дискуссии в данный конкретный момент, он уйдёт. Но он не уходит. Наоборот, Юнги слышит его тихие приближающиеся шаги. — Скажи, о чём ты думаешь? — спрашивает у него отец. Не нужно много времени, чтобы сформулировать мысль. — Что это было неразумно, — мелко пожимая плечами, отвечает ему Юнги и чувствует себя ребёнком, который много лет назад подвёл отца и запятнал его репутацию вызовом в школу за драку. Отец не ругал его тогда, не ругает и сейчас, но Юнги всё равно стыдно. — То, что неизбежно, не может быть неразумным, — вдруг произносит он. — И тем не менее… — вздыхает Юнги. — Я должен был сдержаться, не поддаваться на провокацию. Я должен был сохранять здравомыслие, а вместо этого… Отец, меня разрывает внутренний конфликт, тот же, что и в детстве. Юнги оборачивается к нему и пытается найти ответы — почему. Почему он не может контролировать себя должным образом? Почему эти эмоции рано или поздно прорываются? Почему так приятно, когда Чимин улыбается, если видит отражение его эмоций на лице? Почему он один должен мучиться из-за всего этого? — Ты всегда будешь ребёнком двух миров, Юнги, — озвучивает очевидное отец. Да, Юнги знает. Юнги живёт с этим всю свою сознательную жизнь. — И я… горжусь этим. И тобой. — Но я чувствую… такую… ненависть к тому, кто лишил маму жизни, — выдавливает слова Юнги, почти кусая губы оттого, как больно становится в груди при мысли о матери. — Я не могу контролировать этот гнев. — Я полагаю, она бы сказала: «И не пытайся». И на лице отца проскальзывает улыбка. Одно из столь редких проявлений чувств, которые отец так редко себе позволяет. В большинстве случаев это происходило, когда он смотрел на маму. И, возможно, Юнги впервые видит такую улыбку, обращенную именно к нему. — Как-то ты спросил меня, почему я женился на маме. Отец всегда говорит строго и холодно, но сейчас его голос дрожит, а лицо искажается болью. — Я сказал, что был вынужден. Что так было логично в моём положении, но на самом деле… Юнги, я… Я женился, потому что полюбил её. Это признание будто стирает остатки самообладания отца, и Юнги сталкивается с ним, порывисто обнимая. Отец ведь тоже переживает боль, такую же самую, от какой страдает и Юнги. И как он мог этого не замечать? Всё это время Юнги считал, что кроме логики и «так было правильно» их родителей ничего не связывало. И он никогда не ошибался так сильно.***
— Нам нужно незаметно пробраться на корабль Нерона, — постукивая по панели управления на ручке кресла, бормочет Чонгук. — Туда не ворваться с шашками наголо, Гук, — раздражённо одёргивает его Хосок. — С их-то технологиями… — Капитан Чон, капитан Чон, капитан! — тараторит энсин Намджун. — Да, в чём дело? — Нерон будет проходить мимо Сатурна! — И как это нам поможет? — Я просчитал курс, взятый ромуланским кораблём у Вулкана. Вы сказали, что мы должны оставаться для Нерона невидимыми, и если мы разгонимся до варп-4 и выйдем из варпа позади одной из лун Сатурна, ну, Титана, например, то магнитные искажения, вызванные кольцами Сатурна, сделают нас невидимыми для их сенсоров! А оттуда, если не будет помех, мы сможем попасть на их корабль так же, ну, точно так же, как вы на него вернулись. — А это хорошая идея, — подаёт голос Тэхён, уже сухой и переодевшийся в красную форму Звёздного флота. — И сколько тебе лет? — спрашивает у энсина Хосок. — Восемнадцать, сэр, — гордо отвечает Намджун. — Ему восемнадцать, слышали? Понабирают тут гениев всяких… — Энсин Ким прав, доктор, — вставляет слово Мин Юнги, появившийся на мостике так же внезапно, как и исчезнувший с него после инцидента с дракой. Холодный, бесстрастный и явно решительно настроенный на что-то. Чонгуку это совсем не нравится. — Я подтверждаю данные его телеметрии. И если Сокджин выведет нас в нужную точку, то я спущусь на корабль Нерона, выкраду генератор чёрных дыр, и, если будет возможно, вызволю капитана Ким Сэджина. — Вам я не разрешаю этого делать, коммандер Мин, — зыркает на него Чонгук. Юнги не выглядит оскорблённым отказом. Скорее, у него есть план, который он будет отстаивать до конца. Он уверен в этом. И Чонгука, надо сказать, это… даже удивляет. — У ромуланцев и вулканцев общие корни, — продолжает убеждать его Юнги. — Это облегчит мне доступ к их бортовому компьютеру и поиск генератора чёрных дыр. Кроме того… моя мать — с Земли. Это единственный оставшийся у меня дом, капитан Чон. Чонгук поражён. Он… да что скрывать, он ожидал от Юнги тупого упрямства и гонора, или желания отвоевать обратно звание капитана, но такое ощущение, что Мин просто принял всё и смирился. Чонгук начинает даже уважать его. — Тогда мы пойдём вместе, — решает он. Юнги ухмыляется, скрестив руки за спиной. — Я бы процитировал положение Устава на этот счёт, но вы же его проигнорируете, капитан Чон? Чонгук хмыкает и рывком поднимается с кресла капитана, направляясь к лифту и попутно хлопнув Мина по плечу. — Вот видишь, мы уже начинаем понимать друг друга! Чонгук вместе с Юнги отправляется к транспортерному отсеку, пока Энтерпрайз летит к области магнитного поля Сатурна для остановки, чтобы не быть замеченным ромуланским кораблём. Через динамики на весь отсек слышится голос Сокджина: — Мы заняли положение над Титаном. — Отлично, мистер Ким! — кивает Тэхён, следя за дисплеем и настраивая уравнение перемещения с расширенными границами прямо на корабль ромуланцев. — Как дела, Тэхён? — справляется у него Чонгук по пути к транспортерной платформе. — У меня всё хорошо, а у вас, капитан? — Я не об этом, — закатывает глаза Чонгук. Флирт этого парня такой прозрачный, что даже смешно. — Как там с уравнением? — О, это невероятно, но корабль в расчётной точке, и я готов транспортировать вас прямо на вражеский корабль. — Прекрасно. Свяжите нас с мостиком. Тэхён тут же включает связь, и Чонгук нервно постукивает пальцами, вцепившись в спинку кресла Тэхёна и нависая над ним к микрофону. Он собирается отдать последние указания перед тем, как покинет корабль для новой миссии по спасению Земли и их капитана, а Тэхён (совершенно незаметно, как он думает) сдвигается чуть поближе к Чонгуку и нюхает его. Чонгук настолько устал от этого действительно долгого дня, что даже не собирается ничего ему говорить на этот счёт. — Мистер Ким? — вызывает Чонгук. — Какой из? — уточняет Намджун. — Ким Сокджин, — раздражается Чон. Сейчас не время шутки шутить, он весь на нервах, чувство юмора отключено, потому что у них тут, к слову, произошла трагедия буквально вселенского масштаба, и допускать ещё одну он не собирается! — Слушаю? — отвечает ему рулевой. — Сокджин, внимательно: если сочтёте нужным, открывайте огонь по кораблю ромуланцев, даже если мы всё ещё будем на борту. — Есть, — тихо отвечает тот. — Мы выйдем на связь, когда будем готовы к обратной транспортации. — Удачи, кэп… Чонгук отключает связь, всё ещё слыша в мыслях это унылое «кэп», и заходит на платформу транспортации, поправляя кобуру с бластером на поясе. Они должны задать хорошую трёпку этому ромуланскому придурку! Они должны… Громкие чавкающие звуки прерывают его нервные мысли, и Чонгук бросает взгляд на сцену, творящуюся прямо рядом с ним. О, черт подери, это что вообще происходит? Чонгук протирает глаза, наблюдая то, что, он надеется, не будет потом сниться ему в эротических кошмарах. Мин Юнги так страстно прижимает к себе лейтенанта Пака и буквально впивается в его губы, что Чонгук неловко краснеет и покашливает. — Я, вообще-то, уже здесь. Пак усмехается, бросив на него лукавый взгляд, и с громким чмоком отлепляется от губ Мина. — Я обязательно вернусь, — шепчет Юнги в его губы, глядя на него как заворожённый. Пак преданно заглядывает в его глаза, и всё это похоже на сцену из какого-нибудь старого романтического сериала, главным зрителем которого является Ким Тэхён, бесстыдно разглядывающий эту сцену прощания любовников с чистым удовольствием на лице. Он будто даже заплачет сейчас, честное слово. — Конечно, вернёшься, это же ты, — шепчет Пак. — Я буду на твоей частоте. Я… я люблю тебя, Юнги. Лицо Мина на мгновение топит шок, а в следующую секунду он рывком притягивает Пака ещё ближе к себе и целует ещё более развязно и страстно, чем до этого. Чонгук аж сам невольно заглядывается. Тэхён тихонько вздыхает, тающей лужей растекаясь в своём кресле. Нет, правда, а они неплохо смотрятся вместе… — Я тоже тебя люблю, Чимин. Ха! Чонгук почти выкрикивает это, но в последний момент сдерживается. Он теперь знает имя Пака! Три года не мог добиться от него самого, а тут Юнги сам его выдал! Пока Чонгук тихо ликует внутрь себя от этой информации, — с которой ему теперь нечего делать, потому что, как оказалось, Пак Чимин уже занят этим хмурым гоблином, — сам Чимин дарит прощальный поцелуй Юнги и бросает на Чонгука строгий прищур, освобождая платформу. Юнги невозмутимо смотрит перед собой, сложив руки за спиной в ожидании транспортации. — Значит… — осторожно уточняет Чонгук, — его зовут Чимин? — Без комментариев, — отрезает Юнги. Ну, без так без. — Что ж, — потирает ладони Тэхён за пультом управления транспортерами, — если у конструкторов вражеского корабля были мозги, я перенесу вас в грузовой отсек. Там точно никого. — Запускай, — командует Чонгук. По телу проходит знакомое покалывание и мурашки, очертания транспортерного отсека теряются и размазываются перед глазами, и через секунду они уже на корабле ромуланцев.
