Глава 4
8 июня 2022 г., 12:46
***
''Журнал исполняющего обязанности капитана Мин Юнги. Звёздная дата — 2258.42. От капитана Ким Сэджина вестей нет. Я классифицировал его как взятого в заложники преступником Нероном. Нероном, уничтожившем мою родную планету и большую часть её шестимиллиардного населения. Хотя основы нашей культуры удалость спасти в лице старейшин, которые в данный момент находятся на борту Энтерпрайза, по моим подсчётам выжить удалось не более чем десяти тысячам вулканцев. Теперь я — представитель вымирающего вида.'' Юнги отключает запись бортового журнала, когда понимает, что буря в его груди, грызущая, ноющая острой раной на сердце, так и не отпускает, сколько бы он ни пытался отвлечь себя рабочей рутиной. Во благо всего экипажа он должен либо сложить с себя обязанности и.о. капитана и доверить управление кому-то с более трезвой головой, либо… Либо он должен оставить мостик на несколько минут, чтобы справиться со своими чувствами и выплеснуть их где-нибудь, где его никто не услышит. Сейчас он — капитан Энтерпрайза, и на него надеется вся команда. На его ум, трезвость и рассудительность. Он не может подвести ещё и их. Сорвавшись с места, Юнги несётся к лифту, чувствуя на себе все эти взгляды — вопросительные, жалостливые, понимающие. Острое желание просто закрыться от всего мира кажется почти абсурдным, но ему просто не нужны эти взгляды. Ему нужно вернуться в прошлое и просто не родиться. Он виноват. Он подвёл. Он же мог что-то сделать! Он должен был! Но когда двери лифта закрываются, ограждая его наконец спасительной стеной от всех, Чимин юрко проскальзывает внутрь и нажимает на панели «стоп», не давая лифту двигаться дальше. Оставляя их обоих наедине. Наверное, Чимин — единственный, перед кем можно не держать лицо. Кто видит и видел его в моменты слабости, радости, удовольствия, когда все эмоции неконтролируемым потоком топили разум. Чимин единственный, перед кем Юнги может дать волю слезам. Чимин… Он тот, кто видит все его чувства, тот, кто всегда хочет видеть именно их, а не его привычную маску холодной рассудительности и бесстрастности. Но почему-то сейчас даже перед Чимином Юнги не хочет выглядеть разбитым и сломленным горем. — Мне жаль, — шепчет Чимин, кусая губы. — Юнги, мне… Боже, мне так жаль. Чимин обвивает руками его шею, тянет к себе и вжимается лицом в его плечо, отчаянно и горько. Это невозможно — делиться с кем-то своими чувствами, отдавать их или принимать, но кажется, что часть боли Чимин пытается забрать себе через это объятие. И меньше всего Юнги хочет, чтобы что-то подобное хоть когда-нибудь в жизни испытал Чимин. Эта боль… разрушительна. Эту боль Юнги понесёт один, как бы Чимин ни хотел взять на себя её часть, чтобы облегчить его ношу. Поэтому единственное, что Юнги может себе позволить, это прижаться к его шее, стискивая руками и притягивая к себе так сильно, что это должно быть больно, но Чимин только всхлипывает и утыкается носом в его плечо. — Что я могу сделать? — сипло шепчет он. — Как… как я могу помочь тебе? Что мне сделать? Юнги заглядывает ему в глаза, и в них столько сострадания, столько отчаяния и немой заботы. — Мне нужно… Юнги закусывает губу. Ему нужен Чимин, ему нужно кричать и рыдать, выпуская на волю боль, и ему нужен кто-то рядом, кто утешит хотя бы присутствием. Чимин может это сделать. Чимин хочет это сделать. Но Юнги совсем не хочется, чтобы Чимин видел его таким… разбитым. — Мне нужно только, чтобы все достойно выполняли свои обязанности на корабле, — наконец выдыхает он. — Проследи за этим, хорошо? Я скоро вернусь. Он нажимает на кнопку запуска лифта, и изменение гравитации легонько щекочет в животе. Они неумолимо движутся вниз, к отсеку с каютами, куда и нужно Юнги. Он спрячется, справится со своей болью один и вернётся к обязанностям. Он должен. Чимин распахивает губы, собираясь, возможно, возразить, но в конце концов кивает, рассеянно поглаживая своими тёплыми ладонями его лицо, и шепчет: — Хорошо. И дарит поцелуй напоследок. Поцелуй — утешение. Юнги этого больше, чем достаточно. Лифт распахивает двери, и Юнги стрелой вылетает из него, сутулясь и скрываясь от взглядов экипажа, чтобы добраться до своей каюты. Никто, даже Чимин, не должен видеть, насколько на самом деле глубокую боль он испытывает сейчас. Есть то, с чем ему нужно и придётся справляться самому.***
Чонгук наконец-то смог связаться с Хосоком, как только всё улеглось, и когда услышал его голос, то наконец вздохнул с облегчением. На время принятия решения по дальнейшим действиям Мин Юнги вызвал Хосока на мостик: медотсек понёс большие потери во время торпедного удара с корабля ромуланцев, и теперь Чон Хосок — начальник медслужбы Энтерпрайза. — Нерон точно направляется к Земле? — спрашивает Мин. — Их траектория исключает иную цель, капитан, — кивает Пак. — Благодарю, лейтенант. Вулканец меряет шагами пространство, пока Чонгук, задумавшись, падает в капитанское кресло. Энсин Ким Намджун и рулевой Ким Сокджин уже сидят на своих местах по правую и левую стороны. Пак занимает место связиста. Сейчас они в варпе, и никаких угроз больше не поступает, но всё это до жути похоже на затишье перед новой бурей. — Нельзя не допускать, что целью Нерона может стать любая планета Федерации, — настаивает Чонгук. — Освободите капитанское кресло, кадет Чон, — зыркает на него Мин. Чонгук раздражённо подскакивает и отходит в сторону. — Если его целью является Федерация, — хмурится энсин Ким Намджун, — почему он тогда нас не уничтожил? — А зачем тратить на нас боеприпасы? — парирует рулевой. — Мы им не угроза. — Дело не в этом, — прерывает их спор Юнги, медленно подходя к экрану перед капитанским креслом, за которым со скоростью света проносятся миллионы звёзд и планет, пока они в варпе. — Он хотел… Он хотел, чтобы я увидел уничтожение моей родной планеты. — Кстати, — вдруг подаёт голос Хосок, — а как он вообще это сделал? Откуда у ромуланцев такое вооружение? — Чтобы ответить на этот вопрос, надо понять, как они создали искусственную чёрную дыру. Ту же технологию можно использовать для создания пространственно-временного туннеля, — оборачиваясь к нему, отвечает Мин. — Черт подери, я врач, а не физик. Ты хочешь сказать, что они из будущего? — Если исключить то, что невозможно, то всё, что останется, должно быть истиной. — Как поэтично… — закатывает глаза Хосок. — Что разъярённому ромуланцу из будущего нужно от капитана Ким Сэджина? — задаётся новым вопросом Чонгук, не имея возможности присесть на свободное кресло, которых нет ни одного, кроме пустующего капитанского, и облокачиваясь на свободный уголок стены рядом с местом Пака. — Капитан знает системы защиты Звёздного флота, — пожимает плечами Сокджин. — Значит, нам нужно догнать этот корабль, попытаться захватить его и вернуть капитана. — Технологически мы уступаем ему, — возражает Мин. — Попытка спасательной операции имеет критически низкие шансы на успех. — И пока корабль Нерона идёт в режиме варпа, нам его не догнать, — подтверждает Намджун. — А что, если инженеры максимально увеличат мощность нашего варп-ядра? — предлагает идею Чонгук, отрываясь от своей стены и подходя к Юнги. — Все ресурсы корабля сейчас направлены на устранение утечки и ремонт подпространственной связи, мы… — Да, но что, если!.. — …не можем соединиться с основной частью Звёздного флота, — невозмутимо заканчивает Юнги. — И не успеем восстановиться к следующему сражению. — Да не будет следующего сражения! Когда мы соберёмся, будет уже слишком поздно! — взрывается Чонгук, едва сдерживаясь, чтобы по-детски просто не толкнуть его. Весь присутствующий на мостике экипаж оглядывается на него. — Ты говоришь, что он из будущего и знает, что дальше будет, так значит наша непредсказуемость может… — Ты считаешь, что Нерон знает, как дальше будут развиваться события, — щурится Юнги, — но напротив: его вмешательство уже изменило ход истории, начиная с атаки на ЮСС-Кельвин и завершая сегодняшними событиями, создав новую цепочку случайностей, которые предвидеть не дано никому. — То есть, мы в альтернативной реальности? — тихо бормочет Пак. — Разумеется. Если временной континуум был разорван, то все события в наших жизнях в будущем изменились, — почти улыбается ему Юнги и, бросив снова ставший безразличным взгляд на Чонгука, направляется к капитанскому креслу, уверенно садясь в него. — Рулевой Ким, курс на Лаврентийскую систему, скорость варп-3. — Юнги, подожди, не делай этого, — пытается вразумить его Чонгук. — Возвращение к основной части флота ради пустых дискуссий — это просто трата времени! Капитан там… — Капитан Ким сам отдал этот приказ, покидая корабль. — А ещё он приказал вытащить его! Юнги, ты же теперь капитан, значит, ты должен принять… — Я сам прекрасно знаю свои обязанности, — бесстрастно отзывается Мин. — С каждой секундой Нерон всё ближе подходит к следующей цели! Он же просто уничтожит Землю, потом другие планеты Федерации, и… — Верно. Поэтому смирись с тем фактом, что сейчас вся власть здесь принадлежит мне, и возвращайся к своим обязанностям. О, прошу простить, у тебя нет обязанностей. Тебя вообще здесь не должно быть. — Я не допущу, чтобы мы бежали от проблемы, вместо того, чтобы загнать этого Нерона в угол!!! Юнги поднимается с кресла, не выглядя даже ни капли возмущённым, что бесит Чонгука куда больше, чем должно бы. Смерив его взглядом, он со скучающим вздохом отдаёт приказ: — Охрана, выведите его. К Чонгуку тут же подходят двое охранников в красной форме и хватают под руки, выводя с мостика, как какого-нибудь преступника. Чонгук только успевает бросить злой взгляд на Мина и встретиться глазами с Хосоком, закусившем губы и не в силах никак помочь в этой ситуации. Кровь вскипает от возмущения, что ему даже слово не дают вставить. Да кем этот остроухий вообще себя возомнил?! Бессердечный подлый трус, который вместо того, чтобы ринуться на спасение капитана, рассиживает в его кресле и собирается просто спрятаться в Лаврентийской системе, бросив капитана на произвол судьбы. А если его там пытают? Или уже убили? Они даже не попытаются спасти его?! Чонгук вырывает руку из хватки одного охранника, отталкивает второго, начинается потасовка, абсолютно бессмысленная и глупая, но Чонгук не собирается просто отсиживаться в каюте, пока может сделать хоть что-то полезное на этом корабле, а именно — переубедить этого остроухого ублюдка в его абсолютно безмозглом и трусливом плане! Краем глаза, ударив одного охранника по лицу и пытаясь убрать от себя второго и прорваться на мостик, Чонгук замечает, как Юнги подходит к нему, абсолютно невозмутимый даже этим актом бунта. Чонгук чувствует лёгкое прикосновение пальцев к своей шее, прохладное и посылающее что-то парализующее по телу. — Убрать его с корабля, — слышится как сквозь воду. А через секунду Чонгук просто отключается. Он вытягивается и ударяется локтем обо что-то металлическое. Вокруг темно и холодно, и Чонгук едва может открыть глаза. С третьей попытки он всё-таки приходит в себя достаточно, чтобы оценить ситуацию. Перед глазами прозрачная дверь спасательной капсулы и мигающие красным датчики над головой. А темно внутри потому, что всё стекло покрыто… снегом? — Компьютер, где я? — заплетающимся языком запрашивает он информацию. — Местонахождение — Дельта-Вега, планета класса М, небезопасная. В четырнадцати километрах находится форт-пост Звёздного флота. Оставайтесь в капсуле до эвакуации. — Что за идиотские шутки… — ругается он, нажимая на кнопку открытия капсулы и выбираясь наружу. Внутрь тут же затягивается волна ледяного воздуха. Он должен воочию убедиться, что этот паршивец действительно просто выбросил его с корабля на какую-то чертову планету в грёбаной спасательной капсуле! Дверь капсулы открывается, с шипением выпуская нагнетённый в неё воздух, подходящий для дыхания. Благо, в атмосфере этой планеты есть кислород, хоть его в процентном соотношении меньше, чем на Земле. Чонгук выбирается из капсулы и встаёт на неё, вдыхая полной грудью. При падении капсула проделала огромную дыру в каком-то леднике, и со всех сторон пока что только сплошной лёд и морозильник. Чонгук подхватывает на плечо рюкзак с сухпайком и минимальным запасом жизненно необходимых вещей вроде аптечки, воды и укомплектованного защитного костюма, и по выступам в ледяной стене медленно карабкается на поверхность, пару раз чуть не сорвавшись и разодрав ладони в кровь. На поверхности — что даже почти не удивительно — кругом сплошной снег и метель. Что ж, защитный костюм придётся надевать в любом случае. Метель усиливается. Он несколько часов бредёт куда-то в сторону форт-поста почти наугад, потому что из-за сильного ветра и туч навигатор постоянно сбивается и перестраивает маршрут. Сколько там говорилось, четырнадцать километров? По ощущениям он прошёл уже все двадцать, а никакого форт-поста и в помине нет. Сплошь глыбы льда и колючий снег, бьющий прямо в лицо. Экран на шлеме приходится очищать каждую секунду, и в конце концов Чонгук просто убирает его. — Звёздная дата — 2258.42, или как там… Плевать, — говорит он в коммуникатор на рукаве костюма, надеясь, что хоть кто-нибудь, хоть где-нибудь неподалёку услышит его сигнал бедствия. — И.о. капитана Мин Юнги высадил меня на Дельта-Веге, что является нарушением протокола безопасности, определяющего правила содержания заключённых на борту… Чонгук не договаривает. Это только показалось, или земля и правда дрожит прямо у него под ногами? Он озирается, пытаясь сквозь толщу пронизывающего ветра со снегом разглядеть хоть что-нибудь. Не видно ни зги. Где-то вдалеке слышно нечто, похожее на вой. Земля продолжает дрожать, будто под ударами, и что-то мутное, какое-то странное тёмное пятно метрах в триста от него с каждой секундой увеличивается и будто… приближается? Оно ближе. Ближе. Оно так близко, что становится наконец видно огромное шерстяное туловище с лапами и морду с огромными клыками. А потом оно издаёт тот самый пронзительный вой. Чонгук срывается с места так быстро, как никогда в жизни, и несётся уже куда глаза глядят. Монстр с визгами несётся прямо на него. Чонгук бежит, бежит, и будто нарочно под ногами становится скользко, он падает, поднимается и почти чувствует рычащее дыхание монстра прямо у затылка. Внезапно толща льда прямо у него за спиной раскалывается, и из неё выползает нечто куда крупнее того мохнатого монстра, который только что стал чужим обедом. Чонгук спотыкается и катится кубарем по снегу, а когда оборачивается, то с долей иронии осознаёт, что уже в который раз за этот день он на волосок от верной гибели. Новый монстр — паукообразное существо с щупальцами вместо морды — только что расправился с предыдущим и теперь явно не прочь съесть кого-то ещё. Его щупальца буквально в паре метров от лица Чонгука, а он всё не может собраться, скованный страхом, и просто смотрит. Никто не спасёт. Никто не транспортирует его отсюда. Сейчас спасти себя может только он сам. Чонгук подрывается на ноги и несётся что есть духу через скалы, через ледяные глыбы и скользкий снег. Метель никуда не делась, она застилает белой пеленой весь обзор и не даёт разглядеть ни направление, ни хотя бы обрыв впереди. Он не успевает затормозить. По ледяной поверхности он скатывается и падает прямо в обрыв, благо, это не отвесная скала, а что-то вроде горки. Чонгук съезжает по ней, несколько раз натыкаясь боком на ледяные глыбы и, вполне возможно, повредив рёбра, но боли за выплеском адреналина почти не чувствуется. Спуск горки ведёт на что-то вроде замёрзшего озера, Чонгук скользит, пытаясь бежать, и наконец попадает на участок со снегом, тут же срываясь на быстрый бег. Гигантский паук за ним не отстаёт и не собирается отпускать свою добычу. Чонгук убегает и уже выбивается из сил, когда на глаза попадается пещера в ледяной скале, в которой, возможно, получится спрятаться! Он тут же меняет траекторию и забегает внутрь, но паук врезается в скалу прямо за ним и ломает стены, почти кусая за пятки. Чонгук снова чуть не падает, бежит по тоннелям пещеры, в которых света становится всё меньше, чем глубже он заходит, но паука это не останавливает. Ему конец. Эта тварь просто сожрёт его с потрохами. Её не остановить… Цепкий длинный язык паука обвивает его за ногу и тащит в свою пасть. У него ни бластера, ни ножа, ничего нет, чтобы защитить себя, рюкзак он потерял где-то на льду и… — Прочь! Прочь отсюда! Непонятно откуда появляется некто с факелом и тычет им прямо в морду паука. Монстр отшатывается, ревёт, взвизгивает, пытаясь вернуться к своей жертве, но человек упорно отгоняет его, угрожая огнём, и тварь сдаётся, с воплями отползая назад и сбегая. Чонгук дышит загнанно и тяжело, не веря в то, что в который раз за этот день он оказывается спасён. Человек с факелом стоит спиной к нему, следя, чтобы тварь не вернулась. Когда крики монстра стихают вдали, спаситель поворачивается к нему. Дурацкая стрижка под горшок, бледная кожа, чёрные глаза. Острые уши и прямые брови, летящие к вискам… До жути знакомое лицо, хотя этого пожилого вулканца он точно никогда в жизни не встречал. — Чон Чонгук, — медленно произносит вулканец. — Простите?.. — растерянно бормочет Чонгук, спешно поднимаясь на ноги. — Как ты меня нашёл? — спрашивает старик. — Подо… подождите, откуда вы знаете моё имя? На лице вулканца появляется намёк на тёплую, печальную улыбку. — Я был и всегда буду твоим лучшим другом. — Что? Стойте. — Чонгук нервно смеётся, понятия не имея, что вообще здесь происходит. — Мы знакомы? Я вас не знаю. — Чонгук, я — Мин Юнги. Дурацкая стрижка, те же самые глаза, брови. Это Юнги? Но почему он… такой старый? Быть не может. Это Мин Юнги? Но Как?! Лабиринты в пещере запутанные и тёмные, но каким-то образом старик-вулканец, назвавшийся Юнги, знает, куда идти. Плутая по тоннелям, они добираются до выхода с другой стороны. Снаружи метель ещё не закончилась и даже не уменьшилась. Вулканец разводит костёр, замечая, как Чонгук дрожит от холода в своём костюме, едва ли защищающем от такого мороза. — Весьма приятно снова увидеться с тобой, старый друг, — тихо посмеивается старик и печально вздыхает, поправляя палкой горящие поленья. — Особенно после сегодняшних событий. Чонгук собирался спросить, откуда у него здесь взялись куски дерева для огня, когда замечает, что это горит не дерево, а… лёд? Что ж, ладно, он не настолько силён в физике, чтобы поджечь лёд. Очевидно, Юнги не просто так был лучшим выпускником академии. Гораздо больше его волнует вопрос: каким образом во Вселенной может быть два Мин Юнги? — Сэр, я… Я благодарен за то, что вы спасли мне жизнь, но… Друг? — Чонгук фыркает. — Если вы действительно Мин Юнги… Юнги меня терпеть не может, он меня ненавидит! Это ведь именно он, то есть, ну… вы сами, э-э… Он меня сюда высадил за бунт на корабле! — За бунт? — Да! — Так ты не капитан Энтерпрайза? Чонгук качает головой. Если и так… Если даже это какие-то сбои в пространственно-временно континууме, и каким-то образом сюда из будущего попал состарившийся Мин Юнги, то очевидно, что прошлое и будущее, из которого он прилетел, было куда радужнее, чем прошлое и настоящее то, в котором прямо сейчас существует Чонгук. — Нет. Я даже близко не капитан, — горько хмыкает он. — Сейчас вы капитан, точнее, и.о. капитана. Самого капитана Ким Сэджина взяли в заложники. — Нерон… — бормочет вулканец, и это даже не звучит как вопрос. Так он в курсе? — Что вы о нём знаете? — взволнованно спрашивает у него Чонгук. — Сумасшедший ромуланец, вот кто такой Нерон, — со вздохом отвечает тот. — И всё? Старик поднимается и нерешительно подходит к нему, протягивая руку к его лицу. — Позволь мне кое-что сделать, — просит он. — Подождите, что вы?.. Зачем? — Наш разум станет общим, — объясняет старик, уже почти касаясь его лица. — Не бойся. Чонгук, сам не зная зачем, не отдёргивается и даёт ему прижать средний палец к своей брови, указательный — к скуле, большой — к подбородку, а в следующее мгновение его мозг, перекрывая зрение и собственные мысли, заполняют образы из чужих воспоминаний. Образы из прошедшего будущего Мин Юнги. Через сто двадцать девять лет взорвётся звезда. Чонгук слышит голос старика как сквозь вату, наблюдая за тем, как одни кадры — метеоритные потоки и мощный яркий взрыв — сменяются другими, где вулканцы и ромуланцы о чём-то говорят и спорят. Из того времени я и прибыл, Гук. Из будущего. Из-за взрыва возникла угроза уничтожения Галактики, звезда вдруг стала перерождаться в сверхновую. Я пообещал ромуланцам спасти их планету. Мы снарядили самый быстрый корабль. Используя красную материю, я хотел создать чёрную дыру, которая бы поглотила взрывающуюся звезду, и я уже был в пути, когда произошло немыслимое… Сверхновая уничтожила Ромулус. У меня было мало времени, я должен был извлечь каплю красной материи и отправить её на сверхновую. Всё прошло по плану, за исключением того, что Ромулус спасти не удалось. Я уже отправился в обратный путь, и тут он меня перехватил. Он назвал себя Нероном. Последним представителем ромуланского народа. Когда я попытался спастись, нас обоих затянуло в чёрную дыру. Нерон прошёл через неё первым. Прошёл сквозь время в прошлое, и первым в него попал. Моего прибытия Нерон и его экипаж прождали следующие двадцать пять лет. Но время, которое для Нерона растянулось на годы, для меня пролетело за секунды. Я прошёл сквозь чёрную дыру, а Нерон меня уже ждал. И на меня же он возложил ответственность за гибель своего мира. Он захватил мой корабль, но оставил мне жизнь по одной единственной причине: чтобы я познал его боль. Он переправил меня сюда, чтобы я наблюдал за его местью. Так же, как он не был в силах спасти свою планету, я был не в силах спасти свою… Миллиарды жизней потеряны только из-за меня, Гук… Из-за моей неудачи. Чонгук отталкивает чужую руку от своего лица, когда его боль — чужая боль — становится просто невыносимой. Слёзы брызжут из глаз, а в груди так больно, так сильно больно… Сердце бьётся где-то в ушах, отдаваясь отголосками страданий миллиардов вулканцев и самым громким возгласом среди них — Юнги. Он прижимает к лицу руки, не в силах сдержать громкий всхлип. Чонгук думал, что все вулканцы — в особенности Мин — это просто бесчувственные булыжники, запрограммированные только на логику и решение уравнений. Ох, как же он ошибался… — Прости, — трогает его за плечо старик Мин, пытаясь утешить. — Эмоциональная передача является побочным эффектом слияния разумов. — Значит, ты чувствуешь! — ошалело шепчет Чонгук, отходя от него на несколько шагов. — Ты не бесчувственный пень и можешь испытывать эмоции, и… — К сожалению, а может и к счастью, но да — я испытываю больший эмоциональный диапазон, чем кусок спиленного дерева, если ты об этом, — болезненно усмехается Юнги-старший. — Значит, — всё ещё пытается сообразить Чонгук, — вернувшись в прошлое, ты изменил наши жизни?.. Ты… — Так получилось. Возможно, я виноват в том, что не поторопился, но второй раз я не допущу этого. Нам нужно идти, Гук. Здесь неподалёку есть форт-пост Звёздного флота, нужно добраться до него и вернуть тебя на Энтерпрайз. — Постой, — тормозит его Чонгук, — а в том времени я… — Он нервно сглатывает, облизывая солёные от слёз губы. — В том времени я знал своего отца? Мин Юнги смотрит на него с горечью в глазах и медленно кивает. — Да, знал. Ты говорил, что это он вдохновил тебя записаться на Звёздный флот. Он дожил до того момента, когда ты стал капитаном Энтерпрайза. — Капитаном… — поражённо шепчет Чонгук. Невероятно. — И мы вернём тебя туда как можно скорее.***
— Скорость варп-3, сэр, — передаёт рулевой Сокджин. — Курс 1.5.1, Лаврентийская звёздная система, — добавляет энсин Намджун. — Благодарю, — кивает им Юнги. — Вы хотели меня видеть? О, а вот и Чон Хосок. — Да, доктор. — Юнги поднимается из кресла, подходя к доктору Чону, чтобы отойти и побеседовать с ним без лишних ушей. — Чон Чонгук является вашим другом, так что я принимаю во внимание, что поддержка, которую вы мне оказали с отправкой его на Дельта-Вегу, далась вам нелегко. — Это такая благодарность? — саркастично усмехается Чон. — Я просто признаю, что вам пришлось нелегко, — уточняет Юнги. — Тогда разрешите высказаться начистоту. — Конечно, доктор. — Правда? В таком случае… Вы из ума выжили?! — цедит сквозь зубы он, нервно оглядываясь по сторонам. — Вы считаете, что высадка Чон Чонгука логична. Может, и так, но правильно ли это? Знаете, у меня дома так говорят: если участвуешь в кентукийском дерби, не оставляй в конюшне лучшего жеребца. — Любопытная метафора, — хмыкает Юнги, — только жеребца нужно сначала объездить. Тогда он и раскроет свой потенциал. — Боже мой, какие двусмысленности, — кривится Чон. — Могли бы просто сказать, что решение далось вам нелегко. — У меня есть обязанности, доктор Чон, и я активно пытаюсь восстановить контакт со Звёздным флотом, так как на данный момент вести боевые действия на корабле, находящемся на грани аварийного состояния, — это чистое самоубийство. Но если вы считаете более важным блуждать по кораблю со слезами на глазах и убиваться по поводу высадки Чон Чонгука — что ж, доверюсь вашему врачебному мнению. На мостик заходит отец в сопровождении двух старейшин, и Юнги больше не намерен тратить время с доктором. — Прошу извинить. Вслед Юнги слышит что-то вроде «зеленокровный гоблин», но расстояние между ними слишком велико, чтобы можно было с точность утверждать, что ему не послышалось.***
Как выясняется чуть позже, Чонгук шёл в почти что верном направлении, и, быть может, часа через полтора добрался бы таки до форт-поста, если бы не эта стычка с местными плотоядными монстрами. Но благодаря ей Чонгук вряд ли бы наткнулся на ту пещеру и живущего в ней пришельца из будущего. Форт-пост — занесённый снегами комплекс зданий со спутниковыми передатчиками — выглядит почти как спасительный ковчег. Ну, до тех пор, пока они не добираются до двери, распахивают её и натыкаются на абсолютную пустоту и тишину в длинном полутёмном коридоре с мигающими лампами на потолке. — Эй! — громко кричит Чонгук. — Тут кто-нибудь есть? Из вереницы труб на стенах вырываются клубочки пара. В самом конце коридора появляется чья-то чёрная тень. Тень, похожая на человека с непропорционально большой головой, приближается к ним, подбегая ближе, и когда мигающее освещение выхватывает наконец эту фигуру — она оказывается вовсе не человеком. Существо ростом с полметра с огромной головой, напоминающей сердце, большими чёрными глазами и жёлтыми губами, в рабочей форме и с гаечным ключом в руке смотрит на них озадаченно. Ну, это если Чонгук правильно прочитал эмоции на его лице (в чём он, во многом благодаря Мину, стал почти специалистом). — Эм… нам нужен ваш главный, — внятно говорит ему Чонгук, не уверенный, что его поймут. Но существо кивает и машет им гибкой, будто бескостной рукой — или лапой? — следовать за ним, ведёт по длинному коридору, а потом заходит в поворот, провожая в помещение, где уже значительно теплее, но не настолько, чтобы это можно было назвать действительно комфортным. На компьютерном столе, за которым, задрав ноги, сидит какой-то парень в толстой кожаной куртке и шапке с шарфом на глазах, рассыпана пачка сухпайка и дымится кружка с чем-то горячим, отдалённо похожим на кофеин. Чонгук сжимает кулаки, чтобы с голоду не вцепиться в неё. Проурчав что-то, существо пихает парня в ногу, заставляя проснуться. — Ну что? — ноет парень, сдёргивая шарф с глаз. А когда он замечает гостей на своей базе, то ухмыляется и закатывает глаза: — Ну, давайте, скажите, что спать на рабочем месте — это неприемлемо. — Какая прелесть, — усмехается чему-то Мин-старший. — Я понимаю, вы делаете своё дело, но неужели не могли прибыть раньше? — возмущается парень, хватая и швыряя пачку сухпая на стол. — Я здесь уже полгода торчу на одной только белковой матрице Звёздного флота в предвкушении нормального обеда! И я, кажется, понимаю наконец, что тут происходит! Это наказание, да? Бессрочное. За то, что вообще было просто случайностью!.. — Вы — Ким Тэхён, — обращается к нему Мин. — Вы его знаете? — уточняет у него Чонгук. — Так точно, — отвечает вулканцу парень, — если только тут нет другого офицера Звёздного флота, который бы так же пахал и так же хотел жрать! — Я, — подаёт голос странное существо в форме. — Заткнись! — шипит на него офицер. — Ты вообще ничего не ешь! Съешь вот такой вот крохотный кусочек и всё, сыт! Я говорю о еде, понимаешь? Настоящей! — И переводит взгляд на Чонгука. — Вы прилетели, и на том спасибо, но где еда? — Вы, мистер Ким, постулировали теорию трансварпного перемещения, — продолжает Мин. — А я вам про что и говорил! — разводит руками Ким. — Как я тут оказался? У меня вышла дискуссия с преподавателем по вопросу релативийской физики и её роли в подпространственных путешествиях. Он считал, что транспортировка любого предмета, ну, например, грейпфрута, ограничена сотней километров. Я сказал, что могу не только транспортировать грейпфрут с планеты на планету в пределах Звёздной системы, — что, кстати, элементарно! — но и живой организм. Ну и, в общем… испытал свою теорию на собаке адмирала Арчера. — И что с собакой? — осторожно уточняет Чонгук. Парень нервно отпивает из кружки то самое, соблазнительно пахнущее кофе. — Когда она материализуется где-нибудь — с радостью поделюсь с вами. Не знаю, где она сейчас, но до сих пор стыдно. — А если я скажу, что ваша теория верна, — вежливо улыбается ему Мин. — И что можно транспортироваться на корабль, идущий на варп-скорости. — Если бы уравнение решили, я бы об этом знал, разве нет? — Но вы об этом не знаете, мистер Ким, потому что вы его ещё не решили. Ким Тэхён переводит растерянный взгляд со старика, несущего какую-то чепуху, на Чонгука, тоже мало что понимающего из всего этого разговора. — Что, эй, подождите-ка… — на лице Кима проступает шокированное, но какое-то восхищённое выражение. — Вы из будущего?! — Он — да, — хмыкает Чонгук. — Что ж, отлично, — хлопает глазами Ким. — А сэндвичи в этом будущем ещё есть? Из комнаты, больше похожей на грязную лабораторию сумасшедшего учёного, они переходят в машинное отделение, где всё вокруг опутано проводами, повсюду трубы и свет такой же неверный и мигающий, как и во всём, видимо, здании. — С этим кораблём шутки плохи. — Тэхён стучит железкой по борту старого шаттла, переступая через толстые шнуры, змеями вьющиеся по полу. — Щитоизлучали раздолбаны, так же как и пара других узлов. Проходите, — кивает он на разобранный почти по частям шаттл, в котором и находятся транспортеры. Чонгук и Юнги проходят, и офицер шагает за ними вместе со своим странным молчаливым напарником. — Так значит, Энтерпрайз совершил первый рейс? Я бы пощупал эту пышную гандолку, — ухмыляется Тэхён. — Простите мой инженерный сленг. Вулканец, зайдя на шаттл, тут же садится за пульт управления транспортером и вбивает какие-то данные, а Ким Тэхён валится на сидение рядом с ним. — Вот только если бы я вам и поверил, — в смысле, тому, что вы из будущего и что я всё-таки решил уравнение, хотя я всему этому не верю! — то речь о перемещении на Энтерпрайз, который идёт сейчас быстрее скорости света и на котором нет приёмной платформы… Вали отсюда! — прогоняет Тэхён бедного напарника, севшего на поручни одного из транспортеров. — Это не шведская стенка! — И возвращается к Мину. — Так вот. Трансварпное перемещение на Энтерпрайз будет сродни попаданию одной пули в другую с повязкой на глазах и верхом на лошади. А это что такое? Тэхён тычет в экран бортового компьютера, на котором Мин-старший только что так долго что-то вводил. — Это ваше уравнение трансварпного перемещения. — Да ладно… Мин поднимается с кресла, а удивлённый Тэхён тут же садится в него и пялится в экран. — Ха!.. Обалдеть. Я не представлял себе космос как нечто движущееся… — бормочет он себе под нос, восхищенно изучая своё же уравнение, только теперь исправное. — Вы идёте с нами? — тихо спрашивает Чонгук у Мина. — Нет, Гук, — с улыбкой качает головой он. — Это не мой путь. — Не ваш путь?.. Другой Юнги мне не поверит! Вы должны объяснить ему всё, что случилось… — Он ни за что не должен знать о моём существовании, — настаивает Мин. — Ты обязан мне это обещать. — Что? Я что, не могу сказать ему, что выполняю его же приказ?.. Почему? Что произойдёт? — Гук, — останавливает его лепет Юнги-старший. — Нельзя нарушать это правило. И ещё: чтобы остановить Нерона, тебе придётся взять командование кораблём на себя. — Как? — возмущается Чонгук. — Мне убить другого Юнги? — Не хотелось бы, — усмехается вулканец. — Но, к твоему сведению, существует Положение Звёздного флота 6.1.9. Оно гласит, что офицер, эмоционально заинтересованный в выполнении поставленной задачи, должен отказаться от командования кораблём. Чонгук жмурится, пытаясь уловить суть. — То есть… я должен доказать его… вашу эмоциональную заинтересованность? — Гук, я только что потерял родную планету, — горько вздыхает Мин. — Согласись, я… Сейчас я эмоционально заинтересован. Так заставь меня проявить эту заинтересованность. После того слияния разумов Чонгук понял, что сам он никогда в жизни не смог бы прожить такую боль, какую прожил Юнги, потеряв свою планету, свой народ, часть своей семьи. Вулканцы, пусть и выглядят холодными и бесстрастными, имеют гораздо большую амплитуду колебаний собственных чувств. Должно пройти много, очень много времени, чтобы исцелить эту боль, и пусть Юнги из настоящего умело скрывал её, сохраняя здравость мыслей ради всеобщего блага экипажа Энтерпрайза, тем не менее, Чонгук знает, насколько глубокая рана сейчас в его сердце. Юнги из будущего — гораздо менее замкнутый — показал ему её во всей красе. Чонгук просто рад, что не родился вулканцем. Ким Тэхён встаёт в транспортерный отсек, явно намереваясь свалить с этой забытый флотом планеты вместе с Чонгуком, а Мин Юнги остаётся здесь, вставая у пульта управления. Чонгук заходит в соседний с Тэхёном отсек. — Кыш, — отмахивается Тэхён от своего напарника. Тот почти обиженно дует свои огромные жёлтые губы. — Тебе со мной нельзя, брысь отсюда. Существо ворчит что-то грустное, но отходит в сторону. — Прощайте, — говорит Чонгук напоследок Мину-старшему перед исчезновением. Юнги оборачивается к нему с мягкой улыбкой, излучая мудрость и зрелость, которая доступна только тем, кто достойно прожил свою жизнь и узнал то, что сокрыто от многих других. Он соединяет пальцы в приветственном жесте вулканцев и гордо произносит: — Живи долго, Чонгук. И процветай. И нажимает кнопку на пульте транспортации. Чонгук чувствует привычное покалывание, сияющие полосы закручиваются вокруг всего его тела, а очертания старого шаттла на форт-посте Звёздного флота планеты Дельта-Вега размываются и исчезают из поля зрения.
