билет в новую любовь.

— ты кто такой? о… неужели со мной кто-то жить согласился? немыслимо! надо эту дату кружком в календаре обвести и каждый год отмечать за бутылкой соджу. нет, соджу — дерьмо. лучше за баночкой пива.       хёнджин криво ухмыляется и отводит взгляд в сторону. этот парень забавный такой — с выражением настороженным, но заинтересованным, щеками розовыми и надутыми, да краской на волосах. полный комплект, чтобы сложить о себе «идеальное» впервое впечатление. хотя, оно было бы идеальным, будь сосед шутом или кем-то подобным. хван сомневается, что на факультете психологии (разбросанные по полу учебники и конспекты говорят сами за себя) стал бы учиться тот, кто мечтает связать свою жизнь с ареной цирка. но вполне возможно, что хёнджин просто чего-то не догоняет. — ладно, видимо, ты по-корейски не понимаешь. ду ю спик инглиш? — спрашивает парнишка, кажется, даже с ноткой издёвки. — я отлично понимаю корейский. — заговорил! — восторженно воскликает парень, будто с ним не человек заговорил, а зверушка какая. «ещё одна забавная деталь» — думает хван. — я хан джисон, родился четырнадцатого сентября, люблю рок и айс-американо. а ты? — хан протягивает ладонь в знак знакомства. хёнджин, даже не успев подумать, жмёт её. — хван хёнджин, родился двадцатого марта, ненавижу рок и айс-американо, — на этот раз джисон смотрит возмущённо. надувает щёки так, что, кажется, сейчас лопнет. — тогда нам не о чём разговаривать, бывай!       хан хватает телефон со стола, бегло выключает колонку и закрывает дверь с громким хлопком, перетёкшим в протяжный печальный скрип. сказать, что хван поражён, не сказать ничего.

***

      хëнджин разваливается на новой твердой кровати, выпытывая из ленты инстаграма хоть каплю чего-то вдохновляющего. щëдрые миллионеры, айдолы и модели его не особо интересуют. интерес к телефону пропадает, когда дверь вновь скрипит, из-за неë показывается сосед. с синими, мать его, волосами. однако, признаться, ему невероятно идëт. — чудесно выглядишь, — честно признаëтся хëнджин, откладывая телефон на матрас. скулы джисона очаровательно краснеют, и хван, впервые за долгое время, хочет запечатлеть что-то в своëм старом потрëпанном блокнотике. — ещë бы я не чудесно выглядел! — уверенно хмыкает хан, подходя к зеркалу у шкафа. поправляет причëску, оборачивается на хëнджина и легко улыбается. — наëн-нуна и джихë-нуна так стрались! даже чани-хëн помогал.       хëнджин понятия не имеет, кто такие джихë и наëн нуны, кто такой чани-хëн, но хан выглядит таким гордым за импровизированных парикмахеров, что хван просто затыкает рот и наблюдает за милыми эмоциями соседа. пока не замечает, что тот стоит на светлом ковре в грязных кроссовках. не таких, как у хëнджина, слегка замаранных сбоку, а вот реально грязных!!! настолько, что кажется, будто джисон не стирал их с момента покупки. а купили их, скорее всего, не меньше лет четырëх назад. — джисон… кхм… сними кроссовки. они грязные. лучше, если честно, вообще выкинь — они выглядят так, будто их убили и воскресили несколько раз подряд.       на лице хана прокладывается тень, но вскоре тот выдыхает, успокаиваясь, и хмурит тонкие брови. — это единственный подарок, что я успел получить от него. он вскрылся четыре года назад. я не смогу так просто их выкинуть. он этого точно не заслужил.       хан вылетает из комнаты, сопровождаемый уже привычным дверным скрипом.       «кто же этот он?» — проносится в хëнджиновой голове. и он уже не может выкинуть вопрос из головы.