manus in mano

Середина весны. Город Нандзё, префектура Окинава. Тяжёлая капля росы потянула вниз травинку, заставляя соприкоснуться с другой и перетечь дальше. Где-то совсем рядом неслышно прыгнул кузнечик, скрываясь в тени зелени — солнечные лучи утреннего солнца медленно проникали за угол старого дома, стремясь залить собой все. — Спасибо, — сонно пробормотал Сора, закрывая лицо руками и зевая. За менее чем полгода сожительства с Дазаем он уяснил одно наверняка: если опекун в такую рань уже бодрствует, то не ложился вовсе. Вставать рано юноша научился у покойного папы, и не понимал, как можно спать до трёх часов дня, однако опекун его мнения не разделял. Хотя, теперь, если он хотел сойти за хорошего сожителя, а не надсмотрщика тюремного, то должен был немного пересмотреть взгляды на жизнь. Это так ему советовали знакомые, кто знал о его подопечном. Сам Осаму так не считал вовсе — он уже достаточно хорош для всего, как они все знают. — Что-то не так? — Сора, усерднее протерев глаза, принялся за рис. Осаму готовил хуже самого старательного четвероклашки, а потому из раза в раз подопечному представлялся шанс оценить, какие на вкус покупные бенто из разных супермаркетов. Иногда доводилось пробовать что-нибудь в забегаловках. Сора уж было подумывал завести собственный список хороших местечек, стараясь не думать о том, что папа бы открутил голову сперва ему, а потом Дазаю за такое питание. Взгляд мужчины малость напрягал. Когда ешь и кто-то пристально разглядывает тебя, причём видит далеко не впервые — как тут не станет не по себе? — А, точно, — голубоглазый мальчишка махнул палочками в воздухе, стремясь поскорее прожевать. Дазай молча отпил крепкого кофе, не отрывая взгляда. — Я вчера нашёл на веранде у нашего порога фотку маленькую, твоя. Я сейчас принесу. Юноша тотчас подорвался, исчезнув в узком коридоре. Соседские дети тоже проснулись — старший альфа скосил глаза на стену, за которой эта троица уже шумела, требуя от бедной матери завтрак, да поскорее. Даже уличный щенок, прибившийся в их двор и тут же взятый в дом несмотря на ворчание хозяина-старика, тихо поскуливал за компанию. Лёгкая усмешка тронула губы. Однажды он задавался вопросом — каково это, иметь детей? Насколько релевантно и сейчас спрашивать себя о подобном? Мысли своевольно перетекли в более приземлённое и менее приятное русло — скоро нужно будет платить за аренду... — Вот, держи, — на низкий столик перед Дазаем опустили маленький, слегка затёртый квадратик. Осаму молча двумя пальцами утянул его к себе, мельком глядя на изображение — он не видел Чую целую вечность и не увидит ещё столько же. Всё, что осталось, так это запечатлённые полароидом их объятья, где рыжий бес с нечеловеческой силой сжал ладонь альфы, и его сын. — Спасибо, — не очень-то хотелось, чтобы Соре попадалась эта фотография, составляющая существенную часть его багажа, который он годы таскал с места на место при очередном переезде. — Я обыскался её. Тихое "угу" раздалось в ответ, пока мальчик со вкусом разжевывал лосось, прежде основательно вымочив его в соевом соусе. Дазая в очередной раз позабавило то, как все люди, и его подопечный без исключения, покупаются на этот простой трюк — от неловкости молчания они тут же начинают изобретать велосипед. Сора вон и о находке вспомнил, и тут же помчался её принести, хотя обычно такая энергичность ему не свойственна — он предпочитал демонстративно брезговать опекуном, чтобы тот точно понял, как мальчишка не хочет находиться в его компании. Завтрак, который молодой альфа со вкусом уминал, полностью освободил карманы Осаму от любых денег. Правда, от этого печальнее вовсе не становилось. Не Дазаю, во всяком случае — смутную тоску разбавлял вид медленно оттаивающего от неги сна юноши, чьё мрачное настроение потихоньку сменялось на что-то более дружелюбное. Не один месяц понадобился на то, чтобы Сора хоть немного открылся и захотел общаться с ним по-человечески. Попыток сбежать он не предпринимал, но пошёл дальше — по чистой случайности опекун дважды успел оборвать попытку суицида. Он никогда не считал себя везучим, но сейчас действительно был в шаге от того, чтобы поблагодарить судьбу или что там существовало в самом деле. В первый раз Сора успел бы сделать последний, фатально глубокий порез, если бы только Дазаю не понадобилась забытая им обувь — этот растяпа вышел из дома в тапочках и вспомнил об этом, когда ступил в лужу. После этого Осаму сам безмолвно перевязывал мальчишке раны, туго обматывая бинтами и думая о том, что будь Чуя здесь, то наверняка бы мощную затрещину дал — даром, что это сын его, а не сорванец уличный. Темперамент у Накахары всегда был взрывной, не его это была история, когда с возрастом омеги становятся тише воды, ниже травы, ласкаясь к членам семьи, как старые кошки. В иной день Дазай будто бы невзначай закатил рукава рубашки, когда они с Сорой вместе помогали перенести диван одинокой соседке. Он верно сделал ставку, обнажив собственные руки, испещрённые старыми шрамами так, что и живого места не сыскать — подопечный смотрел то ли с удивлением, то ли с ужасом, но в тот день он даже укрыл его пледом вечером, думая, что мужчина спит. Осаму и не догадывался, что подобная мелочь ещё когда-либо в жизни будет приятной — всякий уют жизни и её прелести остались в прошлом, в Хадано. Там, где они с Чуей выросли, поступили в университет, и в целом кутили как могли. Во второй раз Дазай словно на себя со стороны взглянул, достав этого глупого ребёнка из петли. Только когда он с силой стиснул его в руках, не позволяя расстроенному парню вырваться и напасть, мужчина понял, что они довольно похожи внешне. То ли ему почудилось, то ли и вправду каштановые кудри, и ровная линия носа походили на собственные... - А...эм-м-м...ну, — Сора явно испытывал неловкость в попытке что-то сказать. Дазай в этот раз решил не мучить мальчишку, с интересом по-собачьи склоняя на бок голову. Чуя в давние времена не зря говорил, что он шавка недобитая, замечая эту привычку. — Настолько вкусное бенто попалось, что язык проглотил? — Дружелюбно полюбопытствовал Осаму, улыбаясь, когда Сора тут же цыкнул. Кровь не вода, правду говорят. — И настолько вредный собеседник, что аж говорить расхотелось, — ощетинился юноша, скрестив руки на груди. Дазай потянулся к нему, коснувшись нижней губы, а затем показал на подушечке указательного пальца рисинку. Юный альфа неловко вытер рот вновь, хмурясь, а мужчина усмехнулся уголком рта — не обязательно мальчишке знать, что она изначально была у него на пальце. Это чтобы спеси меньше было. В конце концов, курс укрощения этой семейки он прошёл ещё много лет назад, и что-то да понимал. — Твоё фото, — всё же начал голубоглазый, глядя на рукав своей полосатой пижамы. — Почему ты его не показывал? Дазай подозревал, о чем пойдёт речь ещё до вопроса. Его в целом трудно было застать врасплох, что всегда злило сперва Чую, а по итогу и его сына. — В голову как-то не приходило. Хочешь себе копию? Хотя, — Осаму тут же невесело хмыкнул, — зачем тебе фотография, где есть ещё какой-то непонятный тип. — Ты не...ты уже... — Сора явно не знал, как получше выразиться, при этом не потеряв маску безразличия и самодостаточности, которую лепил с самого начала, но безуспешно — она, как некачественное папье-маше, оказалась недолговечной и непрочной. — Ты уже понятный...тип. — Приму за комплимент, наверное, — весёлая искренняя улыбка зацепила и Сору — тот едва сам не улыбнулся в ответ, тут же прикусив изнутри щеку. Трудно было прикидываться холодным и безэмоциональным, когда на самом деле ты тот еще эмпат. — Эта фотография старше тебя. Мы с твоим папой ещё учились в университете. А ты родился...когда же... — Через несколько лет? — Наугад подсказал Сора, понятия на самом деле не имея, как давно папа закончил учиться, прежде чем родить единственного сына. — Почти, — задумчиво произнёс Дазай, облокотившись о столик. Карие глаза сверкнули из-за попавшего в них солнечного луча и тут же от этого увлажнились. — Мы закончили учиться, а потом...ну, там всякое было, потом через год с чем-то твой папа уже замуж кажется собрался, а там и тобой забеременел. Сора кивнул, не найдя, что и сказать. Вместо этого он нехотя поднялся и побрёл к себе, шлёпая босыми ногами по коридору. Дазай не успел толком костьми похрустеть, как мальчишка тут же очутился перед ним вновь, подтолкнув к нему рисовый пирожок — когда только успел на кухню забежать? Второй он уже надкусил, а голубые глаза заблестели. Долгое время Осаму вообще не удостаивался чести слышать его голос или видеть лицо хоть каким-то кроме заплаканного, а теперь такая роскошь предстала взгляду, что он невольно засмотрелся. — Попробуй, очень вкусные, — Сора едва не в руку ему готов был вложить лакомство и Дазай медленно взял его, щурясь. Он уже предчувствовал боль в животе из-за того, что туда давно ничего не попадало кроме дешевенькой выпивки. — А пока ты ешь, то можешь рассказать какую-нибудь историю. Осаму едва не подавился, кашлянув. Каков хитрец, подумать только! Он недооценил мальчишку. — "Какую-нибудь" это, разумеется, раскрыть все секреты молодости твоего папы, — заключил Осаму, безжалостно обнажая тайные намерения подопечного. Сора вздохнул, опершись спиной на лакированный комод — в этой маленькой гостиной было мало того, что тесно, так ещё и с их габаритами они могли обо что-то угодно облокотиться, даже стоя посреди комнаты. — Ну пусть так, — неловко признал тот. — Но всё-таки? Тебе ведь скучно сидеть в тишине, поболтать ты любишь. Умираешь со скуки, если молчишь. Дазай хмыкнул, с кривой усмешкой глянув на рисовый пирожок в своей руке. Маленький засранец горазд подслушивать его повседневную болтовню ни о чем почти с каждым жильцом этого маленького дворика. И всё же, небольшую историю он и вправду заслужил — спустя столько времени он наконец не уходил в себя при одном только упоминании любимого папочки, и не рыдал, вцепляясь в собственные волосы, когда видел его лицо на фотографиях. В этом он несомненно молодец. — Будь по-твоему, — деланно тяжело вздохнул мужчина, устраиваясь поудобнее. — В общем говоря... * * * Хадано, префектура Канагава 1996 год, поздняя весна. «...да что ты говоришь» — скептически фыркнул Накахара, отпихивая ногой устроившегося рядом на диване Осаму. — «Тебе надо — ты и пиздуй. Мне оно не упало совершенно» «Чу-у-у-уя» — капризно протянул парень, почти всем весом налегая на омегу. — «Ты же сам согласился два дня назад» «А ты у меня что ли отобрал право отказаться два дня спустя?» — Явно раздражённый, второй юноша извернулся, ещё больше путаясь в мягком пледе. «Вредина» — обреченно вздохнул шатен, крепко обнимая недовольную рыжую шаурму. — «Тогда давай будем жениться в мешках из-под мусора.» «Давай, почему нет. Помойка вообще твоё родное место» — согласился Накахара, видимо, так и не спустив с рук очередную выходку своего альфы, устроенную ранее. «Ну вот, два сапога пара — помойный я и рыжий грязный таракан» — удовлетворённо отметил Дазай, утыкаясь лицом в чужое плечо. Вместо пинка Чуя стукнул его лбом о макушку. Сколько бы они не цапались, своя прелесть всё равно в том была. Только-только окончили проклятый университет и теперь, не в силах надышаться воздухом свободы от грозной сессии, валялись на диване в однокомнатной квартирке и планировали в очередной вечер предстоящую свадьбу. Особо пышное пиршество два бывших без пяти минут студента организовать не смогут, но с милым и в шалаше рай, разве нет? Чуя был куда практичнее подобной чепухи и розовых соплей о любви, но смотрел на ситуацию трезво: жизнь только начиналась и то, что за душой ничего не имелось, вполне себе нормально. Ленивый его альфа тоже вскоре устроится работать, Чуя ему в этом поможет — кое-где пинком, а в иной раз просто выставит за дверь под дождь, чтобы немного умылся и понял, зачем нужно зарабатывать на квартплату. Их друзья и бывшие однокурсники, некоторые соседи и родственники поголовно удивлялись тому, что эти двое серьёзно решили сойтись. Ещё в старшей школе Акико-сенсей прогнозировала с абсолютной уверенностью, что их заигрывания в виде постоянных драк и подколов не продлятся долго. Ведь после школы они разойдутся и забудут друге о друге, чем сделают всем огромный подарок — покой. То ли назло всем, то ли ради великого счастья, они даже после пяти лет высшей школы сумели не разбежаться. А потом как-то поняли, что уже и некуда особо бежать, да и нужды нет — фривольные мысли о том, что это всего лишь флирт и желание скрасить скуку учебных дней, переросли во вполне реальный совместный быт. Сколько бы они не спорили и не ругались, какие бы разные взгляды не имели на жизнь и мир в целом, и какими бы разными интересами не обладали, лучше друг друга знать их не мог никто. Чуя даже помимо собственной воли помнил, что Дазая можно утешить крабами и что нужно ему писать маленькие напоминания о делах, а тот, в свою очередь, различал по дыханию партнёра его настроение. Множество деталей составляли полную картину, в которой первый опыт во многих вещах мальчишки разделили и почти ни разу об этом не пожалели. С годами все больше укреплялась вера в то, что всё так, как и должно быть. Омрачить такое счастье не смогло бы ничто на свете. Не в их случае, когда удавалось без лишних слов часто оказать огромную поддержку друг другу. * * * — Я так и знал, — Сора закатил глаза, подпирая голову рукой. Он так увлекся, что и позабыл о своём онигири на миг, но теперь с новой силой впился в него зубами. — С самого начала знал, что какой-то ты липовый друг. — Самый что ни на есть настоящий друг, — Осаму невинно похлопал глазами, улыбаясь. Хорошие воспоминания ощущались словно тёплый душ после тяжёлого дня. — Такой классный, что даже замуж позвал. — Упаси Ками-сама от таких друзей, — проворчал Сора, не осознавая, как сильно походит сейчас на ревнивого ребёнка. Если бы спросили Дазая, он бы прямо сказал, что так оно и есть. — Ладно, продолжай. Только без...лишних подробностей. — Стесняешься? — Кокетливо поинтересовался кареглазый. — Противно. — Отрезал второй шатен, глянув исподлобья. * * * Только вот не всегда все так гладко, как хотелось бы. В ночь на понедельник, за день до встречи с настоятелем храма, где ребята решили скрепить союз, молодому альфе не посчастливилось попасть в аварию. Удача, которая до этого щедро ласкала его, подкинув и шанс доучиться, будучи почти без денег, и такого замечательного омегу, идеально ему подходящего, дала резкий поворот — подобный тому, какой сделал таксист на ночной мокрой трассе, сбившись на перекрёстке с грузовиком. В тот же миг с другой стороны на немалой скорости въехала другая машина. Следующие две попросту не справились с управлением в попытке объехать и тоже присоединились к этому месиву. Погибших было трое, и среди них был таксист, с которым Дазай направлялся на квартиру. Его омега обещал приготовить ужин и после целого рабочего дня, отработанного абсолютно честно ради совместного будущего, альфа радовался так, что махал бы хвостом, если бы только таковым обладал. Последнее, что он помнил — это участившееся сердцебиение, сорвавшееся матерное слово водителя и множество ночных огней родного города, где прошли самые счастливые годы его жизни, рука об руку с Чуей. Круглый сирота, выросший частично на улице, а частично в чужих домах с попеременным успехом; мог ли он надеяться на то, что удача взглянет на него? Осаму не ждал такого момента. Он сам протягивал руки, хватаясь за скользкий хвост, как азартный игрок в попытке заполучить хотя бы жалкие гроши в игре, что будут казаться целым миром, ведь главное одержать победу. В не самый подходящий момент она снова отвернулась, а потом-таки сжалилась. А может, это сам Чуя поступил точно так же и не стал дожидаться какого-то благословения или помощи свыше, беря все в свои руки. Повезло Дазаю или нет, он об этом не думал. Куда более приятно было после пробуждения посредством чуда, не менее, разглядывать размытый силуэт суетливого Чуи, который уже раздавал указания медсестрам в палате, как только смог попасть туда. Целые сутки ему пришлось лишь сторожить дверь в палату, без разрешения посещать пострадавшего. Дазай после того, как очнулся, подумал сперва о том, какой этот омега все-таки сильный духом. А потом уже о том, как чешется пятая точка. Просьба почесать её, желательно не руками, сперва ввела Чую в ступор, а затем заставила намахнуться подушкой. "Вот что ты за человек такой мерзкий" — обреченно вздохнул омега, присаживаясь на стул рядом. * * * — Никогда бы не подумал, что ты пережил такое... — тихо, словно нельзя было говорить громко, пробормотал удивлённый Сора, подобрав колени к груди. — Ну, настоящую аварию. — Думаешь, почему я прихрамываю на правую ногу, — словно к самому себе заговорил Дазай, глядя почти что сквозь стол, блуждая в закромах пыльных воспоминаний. Если бы только мальчик знал, сколько всякого ему довелось пройти… — Тебе не больно? — Совсем по-детски спросил Сора раньше, чем подумал. Дазай удивлённо вскинул брови, а затем слабо улыбнулся. — На погоду изредка ноет. Нужно было купить себе трость, чтобы солиднее смотреться. — В дешёвом плаще и дырявых штанах хочешь солидно смотреться? — Маленькая язва, — хмыкнул Осаму, решив не добавлять "папина". Лишь удобнее развалился на полу, длинными ногами доставая почти до порога. — А что было потом? Ну, ты выжил и всё такое, все наладилось, — Сора принялся строить логическую цепочку. — Но если все пошло на лад, и ты стал поправляться, а потом выписался, друг, то почему вы...ну...расстались, что ли. Я в том смысле, что я никогда не видел тебя, и отец мой не ты. Вот. Дазай впервые за всё время разделил с ним эту неловкость, ощущая её от подобного разговора аж на коже. В комнате, казалось, стало душновато. Апрельское солнце неумолимо поднималось и набирало силу, пока они тут языками чесали, а сам Осаму опаздывал на встречу в старом баре на окраине города. — Отец твой не я, — задумчиво повторил мужчина, постукивая пальцами по деревянному полу. — Всё верно. Я даже успел увидеть раз-второй твоего отца, прежде чем... — Чем что? — В этот раз паузу тотчас нарушил нетерпеливый Сора. — Чем то, что я-то свой онигири доел. Уговор был на историю, пока не закончится еда. — С ухмылкой оборвал всякие надежды и ожидания Осаму, раскачавшись и поднявшись с пола, потягиваясь. Сора, словно по лицу ударенный, сперва не сообразил. А затем недовольно нахмурился, тут же меняясь в лице при виде чужой вопросительно вскинутой брови — всё ведь по-честному. В этот раз Дазай его в дураках не оставил — он сам себя туда засунул. — А может все же договоришь? На таком месте же остановился... — Не-а. Во всяком случае, не сегодня. Как-нибудь на другом рисовом пирожке и продолжим. — Бросил шатен, скрываясь за дверью. — Ты это специально! — В сердцах бросил Сора, хлопнув по половицам. Те угрожающе скрипнули в ответ. Палочка скатилась со столика, звякнув. — Вот и сиди гадай теперь...что у них там вообще произошло? Сора никогда бы не подумал, что вопрос "откуда я тогда вообще взялся" будет актуален в почти семнадцать лет так же, как он бывает обычно в дошкольном возрасте.