Строптивая колдунья на съедение ректору академии

Каждый год королевские маги проверяют юнош и девушек на наличие силы. С каждым годом колдунов становится всё меньше, а у девушек сила просыпается только, если они принадлежат к династиям магов. В этих леди сила бурлит и искрится, получить такую в жёны – честь для любой семьи. Их с детства обучают теории и практике магических дисциплин. Меня возмущает, что крайне мало женщин входят в историю. Они заводят семьи до того, как успевают раскрыть свой магический потенциал. Это злит меня, потому что последняя колдунья, которой удалось достигнуть какого-то влияния – Анна Блэкуэлл – королева, но она сначала стала правой рукой короля, его телохранителем. Уже после у них с королём был долгий роман, и она в конце концов стала нашей королевой. Эта история передается как сказка, от матери к дочери. Люди любят своего короля, но ещё больше они любят ту, что покорила сердце нашего монарха. Я вспоминаю эту историю по дороге на испытание. В душе, каждый из нас надеется на место в «Королевской академии чародейства и волшебства». Эта академия была основана около десяти веков назад, а уже около трех в ней наравне обучаются юноши и девушки. Придя в церковь, я уже знаю, как будут проходить испытания. Мы с Мирой и Чарльзом каждый год бегали смотреть церемонию отбора. Юноши проходят испытания первыми, чтобы показать леди, что всё безопасно и нечего бояться. Мы с сестрой ждем нашей очереди, ведь парней уже завели. - Как думаешь… - с этими словами Мирабель сильнее сжимает мою руку. - Мира, тебе нечего бояться, мы обе знаем, что нас ждёт. И это не королевские замки с прекрасными фрейлинами. Я буду рада, если в тебе будет хоть толика магии, и ты попадешь в список учеников академии, - с этими словами я смотрю на родителей Чарльза, эти люди всегда смотрят на нас с Мирой, как на товар. Его отец пастырь, но это не мешает их семье иметь земельные угодья, немногим больше наших. Наша община торгует хлопком, но мы также знамениты прекрасной вышивкой. Изделия с ней – ценный дар, а цена расшитой рубахи может доходить до цены небольшого домика. Стоит ли говорить о том, что мы с сестрой только и делали всю юность, что обучались у рукодельниц мастерству золотого шитья. Отец долго сетовал из-за цены обучения, но первый же проданный десяток кошелей, расшитых нами с сестрой, окупил себя с лихвой. Из шатра вышла девушка, по-моему, Кристалл, мы ходили в церковь вместе. Она была в слезах. Да, мне её жаль, она всегда гордилась тем, что её мама колдунья. Мы все были уверены, что она станет следующей защитницей наших земель. Мою руку выпустили из цепкой хватки. Повернув голову, я увидела, что сестра мелкими шажками движется к заветной комнатке. Перед тем, как открыть дверь, она обернулась, ловя мой взгляд. «Всё будет хорошо» - одними губами прошептала я ей и постаралась улыбнуться. Сестра улыбнулась в ответ и закрыла за собой дверь. Я надеялась постаять несколько минут в тишине, читая молитву о благополучии сестры, но не тут-то было. - Мари, ты уже думала над датой нашей свадьбы? Я размышляю на счёт дня летнего солнцестояния, - в этот момент на мою талию опустилась рука Чарльза. - Если у тебя нет магии, не значит, что её не будет во мне, - произношу я, сжав зубы и отстраняясь от него. - Ты же знаешь, что тебе не уйти от меня, - говорит он своим шершавым голосов, а мне хочется врезать ему, как в старые добрые. - Как я погляжу, твой нос уже полностью зажил? – с этими словами я смотрю на то, что раньше было красивым ровным носом. Нет, сейчас его нос тоже вполне себе ничего, но можно заметить легкую горбинку. Меня тешит мысль о том, что я боролась за свою свободу. Теперь он знает о том, что со мной, Марией Блаунт, шутки плохи. Я слышу тяжелый вздох отца, который стал свидетелем нашей перепалки. Да, дома я выслушаю лекцию о своём поведении, о том, какой женой я должна быть. С шестнадцати лет я слушаю эту песню, с момента, как в первый раз нос Чарльза встретился с моим кулаком. За эти годы я сократила эту лекцию до трех главных постулатов долгого и крепкого брака, по мнению моего папеньки: «Ублажать, рожать, умолять». Кожей ощущаю взгляд отца, ну, зато Чарльз отцепился. Да, он сын пастыря, и после женитьбы займет место отца. Но это не дает ему права использовать право первой ночи ДО свадьбы. «Это же всё равно произойдет, птенчик, так лучше рано, чем поздно» - это он мне сказал на следующий день после моего шестнадцатилетия. Разглядывая потолочную роспись церкви, я думаю о своих родителях. Какими они могли бы быть? Что заставило их бросить меня? Как я вообще оказалась в этой глуши, ведь это самое отдаленное место в королевстве, мы располагаемся на плоскогорье, и так просто до нас не добраться. Как здесь оказался маленький ребенок? Мысленно я начинаю отсчитывать секунды. Прошло не более трёх минут с момента, как зашла Мирабель. Сестра вышла из комнаты, медленно приближаясь. Я осмотрела сестру с ног до головы, вроде бы ничего не изменилось, но я сразу расшифровала этот взгляд «я же говорила». «В ней есть магия» - эта фраза пульсирует у меня в висках. С моей дорогой Мирабель всё будет хорошо, она станет прекрасной волшебницей и выйдет замуж за какого-нибудь лорда, который будет любить мою сестренку больше жизни. Я с улыбкой подхожу ко входу. Дверь из темного дерева всегда привлекала моё внимание, но меня больше интересовало то, что скрывается за этой дверью. Мы с сестрой ходили в воскресную школу: это был реверанс нашего отца в сторону пастыря. Не то чтобы мне очень нравилась туда ходить: чопорные детишки чопорных родителей, которые всё детство издевались надо мной, но это прекратилось как-только все поняли, что я стану женой Чарльза. Хоть какой-то плюс в этом событии. Я, конечно, никому не говорю о том, что хочу сбежать. Мама убедила моего отца в том, что я уже взрослая и сознательная, и мне можно доверить деньги, которые я заработала на изготовлении расшитых кошелей. Да, для вида я покупаю какие-то обновки в городе, но родители не знают, что у меня со столичным ателье договор на платки с вышитыми инициалами. У меня есть приличное сбережение в банке, которое я скопила при помощи этих заказов. А городские торговцы продают мне свои товары с неплохой скидкой. Серебряная ручка на этой древней двери поблёскивает в свете солнца. Мне всегда было интересно, кто в здравом уме ставит на двери ручки из чистейшего серебра? Подойдя к двери, оглядываюсь на родителей: мама обнимает сестру и что-то говорит ей в волосы, а папа прожигает взглядом сестру, как будто она предала все его идеалы, опозорила его перед всеми. Я мысленно отбиваю сестре кулачок. Мирабель всегда прятала эту бунтарскую жилку глубоко внутри, практически похоронила эту часть себя. Ловлю на себе взгляд отца, он всем своим видом показывает: «Не смей меня подвести, мерзавка, или я тебя во сне придушу». Ручка отдает приятной прохладой и легкий сквозняк прикрывает за мной дверь.