Затмение

Чувств, эмоций волна — бежим от самих себя, Нас накроет прибоем жизни, как морем сухого вина. В жизнь воплощая сны, ты просто поглубже вдохни. Давай будем просто немы, когда остаемся одни.

«Волна вина» — Обстоятельства

      Обед сильно затянулся, потому что никто не решался встать из-за стола первым. Яна возила по тарелке остывшие куски запеченной рыбы и все чаще заглядывалась на коробку пива, которую Шеминов предусмотрительно спрятал за холодильник. Не все могли пить виски и текилу сутки напролет. И он это понимал.       Антон покручивал в руке бокал с морсом, наверное, испытывая огромное желание добавить туда чего покрепче. Арсений монотонно отрывал куски салфетки и скручивал шарики, пытаясь построить подобие пирамиды. Каждый был погружен в мысли об утреннем собрании, каждый просчитывал линию защиты и вероятные риски. Это была одиночная игра, что изначально казалось непростительной ошибкой.       Столовые приборы последний раз лязгнули о фарфор и с шумом обрушились на столешницу. Янковская привлекла внимание всех тухлых теней вокруг и мило улыбнулась, скрепляя руки в замок. Выносить эту тайную вечерю больше не оставалось сил.       — Приятного аппетита!       Девушка нарочито бодрым шагом подошла к коробке с пивом и подняла свое сокровище в воздух, уже прикидывая, что шести бутылок может оказаться мало.       — Даже не поделишься? — Шеминов провожал телодвижения журналистки скептичным взглядом, наконец отрываясь от экрана телефона.       — Неа, — протянула Янковская, направляясь к выходу из кухни.       — Может, хочешь поговорить со мной? — Стас многозначительно кивнул в сторону коридора, подразумевая новый крестовый поход в кабинет.       — Может и хочу, — Яна пожала плечами, — Но не сейчас. Мне надо работать.       — Над чем работать? — Шеминов выдал смешок, который окончательно привел девушку в бешенство.       — Над образом пострадавшей! — Яна еле сдержала крик, и в глазах блеснуло опасное пламя.       Продюсер смог успешно сохранить невозмутимое выражение лица и скрестил руки на груди, откидываясь на спинку стула. На свое удивление, Янковская продолжала мяться в районе двери, не решаясь уйти.       Приличный срок работы в команде давал ощутимые результаты. Яна знала — последнее слово всегда остается за Шеминовым. «Чертова поза! Опять сложил ручки и развалился, опять надменно смотрит» — девушка уже легко распознавала эти сигналы. Стас не закончил.       — Сегодня ваша последняя ночь здесь, в особняке, — произнес мужчина, подтверждая догадки Янковской, — Завтра вернетесь в Москву, чтобы ввести в курс дела Диму с Оксаной и подготовиться к конференции.       — И что? Предлагаешь мне рюкзак собрать? — неуверенно съязвила Яна.       — Подышите воздухом напоследок, прочистите мозги, — Стас встал из-за стола и принялся складывать посуду в раковину, — Вдруг вы прониклись этим местом? Откуда я знаю? Напишите имена на стене, устройте королевскую ночь, напейтесь, в конце концов…       Стас прервался и измерил глазами девушку, уделяя пристальное внимание ящику алкоголя.       — Яна вам с этим поможет.       Двое мужчин на букву «А» бессильно наблюдали за перепалкой, словно не имея никакого права вмешиваться в дела двух примадонн сцены.       — Как добрый пионер-вожатый, я оставлю вас, — продюсер криво подмигнул, — Антон, где ключи от машины?       — Ты издеваешься? — актер закатил глаза.       — Твой дружок до сих пор не вернул мой мерседес! — интонация Стаса была сродни обвинению, — Поеду на Шевроле, утром заберу вас.       — На кой черт тебе вообще… — Шастун предпринял попытку вступить в дебаты, но сразу же ощутил тяжелую ладонь на своем плече.       — Дела, Тоша, дела…       «А вот теперь разговор окончен» — в голове Яны пронесся безошибочный вывод, который Шеминов вновь подтвердил, молча покинув кухню. Девушка так и осталась стоять в дверном проеме, укачивая в руках ящик пива, как собственного младенца. В Янковскую устремились две пары глаз, не сулящие абсолютно ничего хорошего.       — Только попробуй выпить это в одно еба… — Шастун нервно цокнул языком и приготовился отыграться на Яне.       — Антон! — Попов одернул друга, предотвращая поток ненормативной лексики.       — В одно лицо… — парень исправился, устало вскинул брови и пригрозил журналистке пальцем.       Принимая свою участь, Янковская с грохотом опустила тяжелую коробку на пол и уперла руки в боки.       — Надзиратель уехал, — весьма громко проговорила девушка, надеясь что Шеминов еще услышит ее из прихожей, — Чем займемся? Наркотики, секс втроем и продажа оружия?       — Я бы сходил на озеро, — Антон допил остатки противного морса и сморщился.       — Неплохая альтернатива.       Яна откинула с лица непослушную прядь волос и наконец покинула осточертевшую кухню. «И куда мне идти?» — девушка задумчиво остановилась у лестницы, осознавая отсутствие у нее любых тряпочек, похожих на купальник.

***

      Дорога до пляжа заняла минут десять, что показалось адской пыткой и наказанием для троицы, нагруженной полотенцами, рюкзаками, пивом и прочими атрибутами первой важности. Антон старался удержать дюжину полупустых тюбиков крема от загара, бесконечно вываливающихся из рук. Арсений решил, что выбрал наилучшее время для протирания черных очков. А Янковская боролась с копной волос, которая сейчас была похожа на меховую шапку и являлась главным врагом на жаре.       Щебенка постепенно превратилась в мелкий озерный песок с примесью колючих веток и оставленных туристами углей. Кроссовки моментально были сброшены с ног, и уставшая команда устремилась под первую попавшуюся иву. Долгожданная тень немного остудила голову и дала возможность отдышаться.       — Похороните меня под этой прекрасной сосной, — Шастун улегся на спину, зажмуривая глаза и прикидываясь бездыханным телом.       — Это ива, дурень, — Арсений принялся потрошить рюкзак, тихо хмыкнув.       Янковская уловила ответную и осторожную улыбку на губах Антона. Она могла поклясться, что за все их знакомство, чести увидеть эти ямочки удостаивался не каждый. Приподнятые уголки рта раньше казались чем-то вымученным, непосильным и болезненным. Но сейчас Шастун улыбался. Улыбался окнам без штор, улыбался песку, улыбался то ли иве, то ли сосне, улыбался колкостям Арсения.       «Про тебя несколько дней назад вышла глава, нас ждет, вероятно, смертельная пресс-конференция, мы так и не нашли автора. А ты лежишь и светишься. С ума сойти» — Яна покачала головой и ощутила, как легкий смешок вырвался из груди. А затем еще один. И еще.       — Ты чего? — Попов удивленно глянул на девушку и сам растянулся в широкой ухмылке, — Яна, что смешного?       Янковская уже не могла остановиться, чувствуя очередное щекотание в груди. Девушка продолжала смеяться, прикладывая ладонь к разгоряченной щеке. Следующим сдался Антон. Парень накрыл лицо руками, и его грудь задрожала, не выдержав целой очереди протяжных смешков.       — В чем шутка? Я не понял! — Арсений поддался общему настроению и его наводящие вопросы растворились в мягком, искреннем смехе.       Они сидели под ивой. Граф, Преступник и Рыжая кошка. Сидели, мурлыкали, хохотали, зарывались руками в серый песок. И никто из них не знал, в чем же была «шутка». Шутка в их встрече, в выходе статьи, в жестокой судьбе или воле случая. Они не знали, был ли смех нервным или паническим, был ли он защитным. Но абсолютно точно — смех был честным. И сейчас каждый был честен с самим собой и другими.       — У меня три года таких припадков не было! — Шастун продолжал хватать ртом воздух и налаживать работу легких, — За это стоит выпить.       Три бутылки взмыли в воздух и ударились друг об друга, издавая приятный и многообещающий стекольный звон. Янковская жадно отпила бурлящей жидкости и скосилась на Антона — «Сколько времени ты уже не используешь баллончик от астмы?». Затем девушка перевела взгляд на Арсения, сидящего по другую сторону — «Сколько времени мы уже морочим друг другу головы?».       И если к ответу на первый вопрос можно было придти путем нехитрых вычислений, то вторая проблемная мысль оставалась самой сложной задачей для Янковской во всей журналистской карьере.       Арсений смотрел на послеобеденные солнечные пятна, и его глаза наполнялись свечением, будто через толщу воды пропустили сотню лучиков. Настоящие сапфиры без обработки, неприступные зеркальные преграды в чужое сознание. «Боже, какая клишированная похабщина» — Яна фыркнула самой себе и сконцентрировала внимание на бутылке.       — Я за мороженым, — продекламировал Антон и уверенно поднялся, — Здесь недалеко до магазина.       — А я вытяну Яну искупаться, — Попов отряхнул руки от песка, — Да, Яна?       — Даже не мечтай, у меня нет купальника, — девушка скептично приподняла бровь.       — На этом увлекательном моменте я вас и оставлю! — Шастун театрально скривился и откланялся, удаляясь за заросли неизвестных кустов.       Янковская продолжала испепелять Арсения взглядом, а он лишь игриво понизил голос и решил сразу использовать главный аргумент.       — Я уже видел тебя голой, — Попов подсел ближе и по-свойски приобнял девушку за плечи.       — А толпа взрослых и детей на пляже пока еще нет, — девушка вывернулась из издевательских объятий и поднялась с песка.       — Ты сказала «пока еще». Значит, мы движемся в правильном направлении, — Арсений снова растянулся в той ухмылке, от вида которой пропадал всякий дар речи.       — Я тебя точно утоплю.       — Буду рад, — Попов стянул футболку, — Допивай пиво для смелости и иди прямо в нижнем белье.       Девушка промолчала и осуждающе поджала губы, но все-таки последовала совету, залпом опрокинув остатки пива. Янковская прекрасно знала, что победит Попова в этой схватке бесстыдности, несмотря на всю его напыщенность и игривость. Арсений подначивал девушку раздеться, хотя изначально не верил, что она пойдет на такое.       Хлопковая, слегка великоватая рубашка быстро соскользнула с плеч и отправилась в песок, а следом за ней полетели шорты, никак не уступая в скорости. Яна гордо приподняла нос и развела руками, демонстрируя полное избавление от одежды.       Черный комплект кружевного белья оттенял буйство огненных волос и подчеркивал нужные изгибы тела. Это прекрасно видел, замечал и понимал Арсений, который сейчас безуспешно старался подавить легкий кашель и перевести взгляд хоть на что-то, кроме девушки перед собой.       — Ты могла бы искупаться в моей футболке… — Попов поздно осознал собственную недальновидность.       — Ну уж нет! — девушка покрутилась, дразнясь кружевом, которое ни в какой мере не прикрывало бедра, — Пойду так!       Янковская устремилась в сторону водоема, уже не обращая никакого внимания на посторонних людей вокруг. Она подавляла легкое злорадство, ведь знала — как же легко ей удается выбить Арсения из колеи. Это была их личная, маленькая игра на фоне больших скандалов, интриг шоу-бизнеса и разбирательств со статьей. Это была партия быстрых шахмат. Или схватка с правилами «коснись, но не трогай».       Вода оказалась прохладной и непривычно чистой. Поднимая внушительные всплески ударами ступней, Яна забежала по пояс в озеро и сразу нырнула с головой. В уши и нос приятно хлынула влага, на мгновение изолируя девушку от шумов и забот внешнего мира. В этой обволакивающей темноте хотелось находиться как можно дольше, поэтому Янковская плавно задвигала руками, не давая телу всплыть на поверхность.       Секунды умиротворения оборвались, как только девушка ощутила цепкие ладони под коленями и на талии. Ее быстро вытянули на воздух, не давая времени осознать произошедшее. Арсений беспечно стоял на ногах, удерживая ношу, пойманную на озерном дне.       — Утопиться решила? — сквозь ироничный вопрос проскользнула тень обеспокоенности и недоверия, — Плавать умеешь?       — Да умею, умею!       Девушка начала активно брыкаться, вырываясь из заточения чужих рук. Но оказавшись в свободном плаванье, Яна тут же ушла под воду, не ощутив твердой поверхности под ногами. Все же Арсений превосходил Янковскую в росте и сейчас находился по шею в воде.       — Ростом не вышла, — скептично бросил Попов, наблюдая как девушка гордо выныривает и сплевывает горькую воду.       Несмотря на огромное желание Яны доказать актеру напротив, насколько хороши ее навыки, беспрерывно удерживаться на поверхности становилось трудно. Вновь набрав в легкие побольше кислорода, Янковская нырнула, давая конечностям расслабиться.              В этот раз цепкие ладони появились быстрее, с силой притягивая Яну за талию.       — Хватит уже, — теперь Попов прижимал девушку к себе, одновременно обнимая и поддерживая, — Иначе правда потонешь.       От такой внезапной близости Яна ощутила легкое головокружение. Чужое дыхание опаляло влажные щеки и заставляло краснеть вовсе не от жары или усталости. Поза вдруг показалась Янковской абсолютно не удобной — ступни путались и болтались, талию уже саднило. Мысленно перебирая имена всех святых на латыни, девушка обвила ногами поясницу актера и прижалась еще ближе, позволяя положить руки ей под бедра.       — Яна, это чревато… — с уст мужчины сорвался какой-то глухой стон.       — Разве? Ты же видел меня голой, — Янковская кистью обхватила подбородок Арсения, не давая разорвать зрительный контакт, — Смотри на меня. Хочу, чтоб ты смотрел на меня.       Девушка безошибочно повторяла странные и грубые реплики Попова, произнесенные ночью в коттедже Подмосковья. Теперь она была сверху. Во всех смыслах. Яна подалась бедрами вперед и поймала губами очередной вырвавшийся вздох.       Этот поцелуй не был похож на первый. В нем оставалась жадность и недосказанность, но больше не было ни грамма бессилия, злости или отчаяния. Капли падали с мокрых локонов и стекали по лицу, попадая в уголки рта. Янковская ощущала, как пьянеет с каждой секундой, и дело было совсем не в алкоголе.       Хитро усмехнувшись прямо в поцелуй, девушка резко уперлась руками в мужские плечи и вытолкнула себя вверх, чтобы затем с шумом, всплесками и хохотом потопить Арсения. Не ожидая настолько подлого обмана, актер без протеста ушел под воду, утянув девушку за собой.       Теперь в этой обволакивающей темноте находились они оба, прижимаясь друг к другу изо всех сил, нежно проводя пальцами по коже, находя губы наощупь и повторяя череду коротких поцелуев, которым теперь мешала озерная глубина. Этот момент не подлежал пересказу, описанию или краткому изложению. Такие вещи нельзя охарактеризовать словами. «Даже автор «Затмения» не смог бы» — пронеслось в голове Янковской, и она вынырнула на поверхность.       — Пойду загорать. Ты со мной? — задала вопрос девушка, прекрасно зная, что собеседник не сможет последовать за ней.       — Мне теперь придется сидеть по пояс в воде, пока… — Арсений разочарованно скосился вниз, — Пока не успокоюсь.       — Благодаря мне? — Яна продолжала наслаждаться глупым кокетством.       — Ну не Антону же, — выдохнул Попов и перевел взгляд куда-то за спину девушки.       Янковская обернулась и увидела долговязую фигуру Шастуна, который маячил на берегу и размахивал тремя упаковками вафельного мороженого.

***

      Костер получился хилый и шаткий, весьма подходящий для городских жителей. Поздние вечерние сумерки поглотили безлюдный пляж, заставляя укутаться в промокшую одежду и сгрудиться кучкой у теплого огня. Ива покачивала ветками и скрывала от целого мира озябшую троицу.       Арсений выхватил себе самый теплый плед из общей кучи набранного барахла и удобно устроился, поглаживая по волосам Яну, тихо лежащую у него на коленях. Антон нетерпеливо ерзал уже последние минут пять, что сразу заставило девушку пресечь новые недомолвки.       — Хочешь что-то сказать? — Янковская привстала.       — У меня есть с собой нож, — задумчиво произнес Шастун.       — Я против актов коллективного суицида. Это как минимум старомодно, как максимум — проблематично, — пылко пустилась в хмельные объяснения журналистка.       — Шеминов предложил нам написать имена на стене, но их можно вырезать… — парень выудил из кармана перочинный ножик.       — Вырезать на груди! — сразу выкрикнул Арсений и театрально принялся сдирать с себя футболку, — Боже, сколько тебе лет, Антон?       — Меньше, чем тебе, — отмахнулся Шастун и резко встал, чтобы приблизиться к стволу ивы.       В тонких пальцах блеснула сталь, и парень начал активно царапать на древесине заумные линии. Процесс все же заинтересовал остальных свидетелей лагерных промыслов, и Арсений с Яной подползли ближе.       — И что это? «2АЯ»? — Попов зажег фонарик на телефоне и поднес его к новому творению, — Не очень понятно.       — У нас обоих имена начинаются на «А», поэтому в начале поставил двойку, — терпеливо разъяснил Антон, — А дальше «Я» — Яна.       — Тяжела жизнь постмодерниста… — скептично протянул мужчина.       — Если добавить черточку, то получится «2-ая», — Янковская выхватила ножик и черкнула недостающий дефис, — «Вторая».       — Кто вторая? — недоверчиво прищурился Антон.       — Команда, — Арсений старался максимально спрятать загоревшийся в глазах огонек, — Команда Импровизации, разумеется.       — Я не особо вписываюсь, — усмехнулась девушка.       — Когда начнешь импровизировать на пресс-конференции перед репортерами, сразу впишешься по самые уши, — успокоил ее Попов и снова уложил женскую голову на свои колени.       Яна смотрела на искры, вылетающие из дрожащего костра. Смотрела и думала. Мозг снова начинал набирать обороты и ускоряться, отправляя девушку в тревожные и абстрактные размышления. «Импровизировать на конференции…» — еще раз прокрутила Янковская слова Арсения — «Если бы ты только знал, насколько правдивой будет моя игра…»       Девушка вздохнула и нашла руку актера, крепко сжимая и переплетая пальцы. Яна прикрыла глаза. Она ощущала, как Арсений разглядывает ее волосы, поглаживает свободной рукой по плечу. Успокаивает, успокаивает… Она слышала, как Антон продолжает усердно скоблить древесину, совершенствуя эскиз. Теперь он хотел вдолбить, врезать, навсегда впаять чертовы воспоминания себе в сердце. Антон больше не боялся прошлого.       Стас во многом оказался прав. Еще не пришло время раскрыть зудящую в груди тайну. И, наверное, уже никогда не придет. Потому что сегодняшний день бесповоротно изменил представление Яны о раскладе вещей. Ей были важны они. Ей были важны «2А». А последнюю букву надписи она готова была стереть без следа, если потребуется.       Они смеялись с ней, они чувствовали счастье с ней, они открывались в ее компании и побеждали страхи. И раскрытие информации об аварии могло обнулить результаты упорных стараний. «Теперь я — подставная. Я — актриса и просто подруга для успешного обхода прессы. Они не узнают» — Янковская слегка кивнула самой себе и окончательно провалилась в дрему.