Затмение

Но все-таки, между прочим,

Пусть я и обесточен,

Ты вся, до ресниц и точек -

Причина того, что я жив.

      Антон слушал краем уха, нервно ерзал, избегал зрительного контакта со Стасом и словно проваливался в воображаемый мир всякий раз, когда его ослепляла очередная вспышка фотокамеры. «Улыбаемся и машем. Улыбаемся и пашем!» — любимая фраза продюсера на повторе крутилась в голове, мешая концентрации внимания. Сбоку сидела Янковская, устремляя взгляд в пустоту и сминая в руках подол платья. Она была красива. Безумно красива и слепо убеждена в благополучном исходе игры.       — У нас прекрасные взаимоотношения с отцом! Папа никогда не ограничивал мою свободу, в отличие от… — звонкий голос отразился эхом от стен.       Бурные обсуждения между репортерами и вторым диваном велись на повышенных тонах уже около часа. Людей в зале очень интересовала персона Есени, ежедневная рутина Кьяры, судьба бывшей жены Попова, а также судебные процессы трехлетней давности. Журналисты и операторы вскакивали со стульев, игнорируя предупреждения охраны, цитировали фрагменты статьи «Затмение» и бросались скептичными прищурами. Здесь проходила настоящая охота на ведьм.       — Скажите, Кьяра, можем ли мы быть уверены, что Арсений Попов не оказал на вас давления и вы говорите от своего имени? — тучная женщина с небрежным пучком выхватила микрофон у коллеги.       — Разумеется. Мое посещение данной конференции было исключительно добровольным, — девочка сидела ровно, и ее голос отдавал сталью, — Я хотела защитить честь отца.       — То есть вы хотите сказать, что в статье изложена клевета? — громогласная журналистка вытянула перед собой мятую кипу бумаг и принялась зачитывать вслух, — «Кьяра Попова была лишена родной матери путем подкупных судов и предъявления лже-обвинений. Частный дом, сиделки, охрана, постоянный надзор — Арсений сделал все, чтобы девочка никогда не узнала о мошенничестве собственного отца». Это ложь?       Девочка прикусила губу. Шастун съежился от внезапно установившейся тишины. Актера разрывали эмоции, разрывало желание броситься прочь, разрывало желание утащить на край света поникшего Арсения, дрожащую Яну, застывшего Стаса и растерянных Диму с Сережей. Антону было впервые так больно и страшно за других, словно за последний месяц собственные проблемы поблекли и обесценились. Словно Антон сам обесценился.       — Мою мать лишили права опеки ввиду установления факта примененного насилия к ребенку, — теперь даже с Кьяры сошла показательная напыщенность и спесь.       — Алена Попова вас избивала? — неугомонная женщина почти прыгала на месте от нетерпения и предвкушения.       — Она больше не Попова, — голос девочки звучал угрожающе, — Я не намерена давать комментарии о личности матери.       Гомон и рев прокатились волной по залу, заставляя Антона еще сильнее вжаться в спинку дивана и все же коснуться ладони Янковской, которая так же походила на затравленного зверя. Они оба понимали — если такую реакцию вызывают семейные интриги, что же начнется во время обсуждения аварии?       — Есеня — это ваша няня или новая любовница отца?       — Кьяра, ваша речь выглядит заученной! Вы боитесь сказать правду?       — Арсений, вы вступали в связь с мужчиной? Какие у вас отношения с Антоном Шастуном?       — Зачем Алена рассекретила адрес проживания дочери? Это месть?       Вопросы обрушивались ядерными бомбами и снарядами со слезоточивым газом. Среди репортеров бушевал ураган, и каждый хотел дорваться до самой сути оскверненных людей на кафедре. Сгусток грехов и гадких тайн притягивал объективы камер, включенные диктофоны и пытливые взгляды.       — Мой отец не мошенник и не преступник. Я живу отдельно под присмотром доброй и честной женщины, провожу много времени с папой и благодарю его за помощь, заботу и понимание, — Кьяра быстро взяла Арсения за руку, — Я сменила место жительства сразу после выхода главы и больше не планирую делать никаких публичных заявлений.       — Статья — это ложь? — последний вопрос сорвался с губ неизвестного журналиста.       — Разумеется.       Хищная ухмылка скользнула по лицу Кьяры, и она прижалась к отцу ближе, теперь уже улыбаясь во все тридцать два зуба. Блеснула вспышка, и на чьем-то фотоаппарате появился счастливый семейный снимок. «Лихо Шеминов ее натаскал. Без единой запинки» — пронеслось в голове Антона, который наблюдал за этой схваткой уже последние минут сорок. Просчитать все вероятные вопросы и выучить ответы было не возможно, поэтому импровизационные навыки Кьяры были засчитаны в полном объеме.       Есеня с подопечной поднялись с места и молча покинули кафедру, оставляя Арсения на растерзание журналистам. Шастун скосился на друга, желая найти хотя бы отголосок надежды на его мрачном лице, но столкнулся лишь с восковой маской безразличия и усталости.       Прослушка в ухе неприятно зашипела, предвещая новое сообщение от Оксаны, следящей за ходом конференции по камерам видеонаблюдения.       — Поповы молодцы, отстрелялись. Кьяру выводят через третий выход.       Антон обвел глазами зал — кратковременное затишье перед бурей, когда репортеры поправляют блокноты, на скорую руку сортируют полученный материал и отчитываются перед редакторами, ждущими приток информации. Это копошение продлится не больше минуты, прежде чем Стас передаст слово «следующему дивану».       — Шастун и Янковская, прекратите держаться за руки. Если поймают на снимок, будут вопросы.       Неожиданное указание Сурковой заставило Антона отдернуть руку и нервно прилепить ладони к коленям. Канал связи был один на всю команду, поэтому удивленные взгляды Димы и Сережи не заставили себя долго ждать. Лицо Арсения осталось непроницаемым, но это не помешало мужчине оскорбленно и нетерпеливо поджать губы. «Ревнует» — усмехнулся про себя Шастун, абсолютно не думая о том, что Оксана сейчас так же мрачно поджимала губы.       — Есеня и Кьяра вышли. Продолжаем.       Шеминов невесомым движением провел пальцами за ухом, слегка поправляя микрофон, выждал еще пару секунд, а затем обратился к залу.       — Арсений Попов еще скажет нам несколько слов в конце пресс-конференции. А пока мы переходим к Антону и его очаровательной спутнице Яне Янковской, которая стала жертвой автомобильной аварии три года назад, — Стас произнес вступление на одном дыхании и впился ногтями в обивку кресла.       В зале повисла гробовая тишина. Горящие и слегка безумные глаза репортеров говорили о тысяче неозвученных вопросов. Их трясло от перевозбуждения и желания. Они вот-вот сорвутся с цепи, и никто не помешает растерзать жертв в клочья. Потому что жертвы сами устроили званый ужин.       Антон оглядел своих коллег, будто делая последний вздох перед долгим погружением на дно. Никто не выражал лишней обеспокоенности кроме Матвиенко, который после речи Стаса застыл и побледнел, окончательно развязывая галстук на шее. «На собрания надо ходить, и сюрпризов не будет» — фыркнул Шастун, решая, что именно трюк с пострадавшей в аварии девушкой вызвал такое негодование у старого друга.       — Почему было закрыто уголовное дело?       — Антон, кто помог вам избежать тюрьмы?       — Вы страдаете от чувства вины?       — Антон Андреевич, что за девушка рядом с вами? Ира Кузнецова в прошлом?       — Антон…       — Антон Андреевич…       Чека из гранаты была бесповоротно выдернута. Антон безмолвно наблюдал, как огромная масса людей жаждала провала, жаждала ошибки и оговорки, напирала на кафедру вязкой субстанцией. Это был главный просчет Стаса, решившего устроить добровольный самосуд. Общественность, репортеры, журналисты, издательства — никто не хотел выяснять обстоятельства или самозабвенно очищать чью-то репутацию. Они все обладали собственной правдой. Правдой, которую давно определили и без помощи конференции.       — Хочу еще раз поприветствовать всех. Меня зовут Яна, — женский голос выдернул актера из омута мыслей и страха, — Три года назад я оказалась прямой свидетельницей аварии, произошедшей по вине Антона Шастуна. А если точнее, я оказалась пострадавшей…       Антон смотрел на девушку, активно жестикулирующую руками и стреляющую глазами в неугодных репортеров, смеющих перебить уверенный монолог. Яна говорила открыто, смахивала с лица непослушные локоны, растягивалась в улыбке. Из ее уст лился составленный Стасом текст, который она трактовала самым правдивым образом.       — Я тогда тоже возвращалась домой не в трезвом состоянии…       Шастун не знал, зачем она говорит это, зачем беззаботно касается его плеча, зачем пощипывает по спине, заставляя улыбаться ей в ответ. Яна успела превратиться из незнакомой девушки в близкого человека, который сейчас отчаянно выгораживал актера перед сотней озлобленных сыщиков.       — Дело возбудили без моего ведома, руководствуясь лишь материалом с камер соседних домов. Как только я узнала, то сразу написала заявление об отсутствии любых претензий…       «Врет, как дышит» — Антон внимательно следил за ходом мыслей Янковской. Дело не могли возбудить без заявления или признаков преступления. Девушку, которую он сбил три года назад, нашли на том переходе без сознания. А дальнейшие события были скрыты завесой тайны под названием «Стас Шеминов».       — Антон Андреевич покинул место аварии. Это преступление! — вновь тучная женщина с пучком на голове вклинилась в беседу.       — Антон испугался не меньше моего, — спокойно продолжила Яна, — Он отъехал несколько метров, находясь в состоянии шока, а затем вернулся, чтобы помочь.       — То есть вы хотите сказать, что автор статьи сфабриковал уголовное дело?       — Я уверена, что он внес свои коррективы, — Янковская лучезарно улыбнулась.       Моментально зашипела прослушка, вновь заставляя членов команды неприятно скривиться. Голос Оксаны показался чересчур обеспокоенным.       — Яна, сбавь обороты. Дело реально существует, его можно проверить.       Янковская никак не отреагировала на указание Сурковой и только удовлетворенно скрестила руки на груди, слегка задирая голову.       — Получается, вы тоже утверждаете, что в статье изложена неправда?       — Мы с Антоном старые друзья с тех времен, — девушка вздохнула, — Это был инцидент по неосторожности, о котором мы благополучно забыли. Автор статьи смог раздуть из мухи слона, чтобы осквернить имя Антона. Преувеличения о моих тяжких увечьях или даже смерти выглядят смешными. Я сижу здесь, перед вами. Самая здоровая и счастливая!       Зал вновь утонул в возгласах удивления, недоверия и заинтересованности. Пулеметная очередь новых вопросов помогла понять, что тема с аварией больше не являлась первостепенной.       — Яна, какие у вас отношения с Антоном? Вы встречаетесь?       — Антон Андреевич, вы влюбились в девушку, которая пострадала по вашей вине?       — Как Ира Кузнецова отнеслась к вашей новой пассии?       — Вы сблизились из-за разбирательств с уголовным делом?       Антон вдруг почувствовал, как на лице проступают ямочки. Актер расслаблено откинулся на спинку кресла и принялся наблюдать за тем, как Яна увлеченно беседовала с репортерами, в красках описывая выдуманную историю их знакомства. Иногда девушка поворачивалась к Шастуну, чтобы он вставил несколько слов или просто утвердительно кивнул головой.       Парень быстрым взглядом скосился в сторону Арсения. Тот сидел один на самом краю дивана, задумчиво покручивая кольцо на пальце. Антону вдруг захотелось сделать самую откровенную глупость. Глупость, за которую потом получит выговор от Шеминова и Сурковой. Но внезапное воодушевление так переполнило его, что через секунд Антон уже потянул Яну за руку, заставляя подняться с дивана вместе с ним.       — Антон, что ты… — Янковская растерянно встала, прерванная на полуслове.       — Никто не будет против, если мы пересядем поближе к нашему другу? — Шастун улыбнулся в объективы камер и направился ко второму дивану, ведя Янковскую за собой.       Прослушка оглушительно заверещала. Оксана хватала воздух ртом, вызывая лишние помехи и шумы.       — Антон, вы что творите? Сядьте обратно!       Но Антон продолжал смотреть на Арсения, который сейчас ошарашено наблюдал за приближающейся парой. Шастун деловито усадил Яну рядом с Поповым, а сам приземлился по другую сторону от друга. Теперь троица была в сборе. Теперь никто не имел права на мрачный и поникший вид. Янковская окинула Антона благодарным взглядом и уже без зазрения совести взяла до сих пор шокированного Арсения под руку.       Репортеры затаили дыхание, словно не веря собственному счастью. Дар речи был потерян всего на несколько секунд, после чего зал взорвался.       — У вас любовный треугольник?       — Как вы сблизились?       — Яна Янковская теперь полноценный член команды?       — Статья помогла вам наладить контакт? Общее горе сближает?       — Можно ли зрителям надеятся на возобновление шоу?       Последний вопрос прозвучал громом, утягивая за собой зал в могильную тишину. Это было главным вопросом. Самым страшным вопросом. Это было, вероятно, тем, ради чего здесь оказалась добрая половина журналистов. Все взгляды уперлись в Стаса Шеминова, который неловко закинул ногу на ногу и скрепил руки в замок.       — Друзья, пришло время и мне сказать несколько слов по поводу ситуации со статьей, — продюсер сглотнул, — Автор принял решение нажиться на чужом позоре, оклеветать моих подопечных и мое шоу. Степень всеобщего непонимания возросла настолько, что данная пресс-конференция оказалась единственным выходом. Это вынужденная мера и последняя уступка автору.       — Что вы собираетесь делать дальше, если главы продолжат выходить? — кто-то неуверенно подал голос из толпы.       — Все ждут счастливого конца и публичной казни, но это иллюзии. Люди, сидящие перед вами, давно не коллеги. Наше шоу не будет возобновлено, и мы не станем устраивать фанатские собрания после каждой новой главы, — в глазах Шеминова блеснул огонек, — Прошлое остается прошлым. А статья — лишь неумелый его отголосок.       Прослушка затрещала помехами.       — Стас, аккуратнее. Слишком резкие слова. Людям нужно не это.       Шеминов привычным движением провел рукой за ухом, но теперь Антон увидел, как продюсер незаметно выудил микрофон за леску и выкинул за спинку кресла.       — Все встанет на круги своя. Я, наверное, распущу весь отдел сотрудников, хоть как-то связанных с нашей бывшей программой. Команда разойдется и вернется к собственным жизням, — Стас бросил небрежный взгляд в сторону троицы, — Если вы верите, что статья каким-либо образом сплотила нас и повлияла на решение о закрытии шоу, то вы глубоко заблуждаетесь. На этом конференция окончена.       — Стас, нет! Остановись!       Голос Оксаны уже не был услышан. Продюсер резко поднялся с кресла и твердым шагом двинулся к выходу с кафедры. Толпа провожала Шеминова оглушительным ревом и старалась ухватить последние сведения у оставшихся на сцене членов команды. Актеров мгновенно окружила охрана и потребовала незамедлительно покинуть зал.       — Что Стас творит? Это не обсуждалось на собрании, — Яна спешно подняла подол платья и двинулась в сторону технических помещений.       — Что-то произошло, — шепнул Арсений, придерживая девушку за локоть, — Либо увидел, либо понял, либо…       — Конференция должна была длиться еще час, — непонимающе пробормотал Антон, следуя за друзьями, — Почему он ушел…       Раздалась телефонная трель. Антон несколько раз похлопал по неудобным карманам, где сумел запрятать мобильник, пойдя наперекор правилам стиля.       — Стас, где ты? Что это было? — парень двумя руками прижал телефон к уху.       — Ты, Арсений и Яна бегом на второй этаж. Больше никому ни слова. В техническое помещение не заходить.       Протяжные гудки известили об окончании разговора. Антон завис всего на несколько секунд, рассматривая экран мобильника, а затем сорвался с места, утягивая за собой Попова и Янковскую. Они с трудом продирались сквозь массу журналистов и отталкивали обеспокоенных охранников.       Доступ на винтовую лестницу был ограничен для посетителей. Двое мужчин в черной униформе закрывали путь наверх и подозрительно оглядывали подбежавшую троицу.       — Нас ждет продюсер, пропустите! — Антон почти влетел в одного из охранников.       — Не положено, — строго ответили защитники правопорядка и отвели глаза.       — Разумеется, не положено, — Яна незаметно отпихнула Шастуна назад, — А еще не положено проносить на конференцию огнестрельное оружие.       — Дамочка, вы о чем? — теперь охранник сменил тон на угрожающий бас.       — Вы тут защищаете пустую лестницу, пока ваши коллеги борются со свихнувшейся журналисткой на входе. Она, между прочим, грозится устроить стрельбу.       Двое мужчин в униформе недоверчиво переглянулись, но все же сорвались в гущу толпы, грозно размахивая руками.       — Идиоты, — бросила Янковская и устремилась по лестнице вверх, уже не обращая внимания на неудобное платье и каблуки.       Шеминов сидел за самым дальним столиком, скрываясь за огромным горшком с декоративным деревцем. Антон лишь обеспокоено махнул ему рукой, абсолютно не понимая причины пульсирующей паники вокруг. Стас нетерпеливо постукивал пальцами по столешнице.       — Садитесь, — небрежно бросил мужчина, — Янковская, телефон с собой?       — Их же просили не брать с собой на сцену… — девушка устало откинулась на спинку дивана.       — Яна, телефон с собой? — уже более раздраженно повторил Стас.       Девушка закатила глаза и слегка вздернула платье вверх, обнажая бедро. В вырезе показалась кожаная портупея, импровизированно сотворенная из какого-то ремешка. Янковская вытащила мобильник и положила на стол перед продюсером.       — Так-то лучше, — Шеминов без раздумий разблокировал телефон.       — Откуда ты знаешь мой пароль… — Яна не успела задать вопрос и была прервана.       — Смотрите.       Стас победно открыл строку недавних уведомлений. Антон знал, что Янковская смогла сохранить доверительные отношения с некоторыми сотрудниками издательства, которые привычно предупреждали ее об изменениях, касающихся статьи. И теперь на экране мобильника многозначительно светилось новое сообщение.       — Автор анонсировал выход новой главы. Буквально несколько минут назад, — Шеминов удовлетворенно выдохнул.       — Значит, он следил за процессом конференции, — Янковская завороженно смотрела на мужчину.       — Яна, напряги свое серое вещество в черепе. Здесь находилось более сотни человек и еще столько же смотрело прямую трансляцию. Нам необходимо сузить круг, — Стас выжидательно осмотрел каждого из троицы.       — Стас, сейчас не самое лучшее время для загадок, — разочарованно протянул Арсений.       — Дело не в том, кто следил за ходом конференции, а в том, кому не понравились сказанные нами слова, — Шеминов приспустил галстук.       — Эй, Арс, — Янковская обратилась к актеру, — Когда нам приходили анонсы новых глав?       — Мою главу выложили после того, как мы уехали в особняк. Глава про Антона вышла сразу, как Кьяра переехала жить к Есене и помирилась со мной, — Попов задумался, — Новую главу анонсировали после окончания конференции.       — Они выходят после каждой нашей ошибки. После каждого неверного хода, — Яна зарылась руками в локоны.       — Ты понял это во время выступления? — подал голос Антон, — Поэтому устроил то шоу под конец?       — Нужно было проверить версию, — Шеминов резко поднялся с места.       — Стас… Кто мог знать обо всех наших передвижениях и решениях? — вопрос Янковской растворился в шуме и возгласах толпы, доносящихся с первого этажа.       — Поехали, — продюсер скинул с плеч черный пиджак и выдернул заправленную под ремень рубашку.       — Куда? — троица воскликнула в один голос.       — Автор сейчас в ярости и бешенстве, поэтому не станет тратить время на дистанционный взлом серверов издательства, — Шеминов направился к лестнице, — Познакомимся с ним прямо на месте.       Слегка прибитые полученной информацией актеры и журналистка двинулись за руководителем, не в силах уже задавать новые вопросы. Антон ощутил на себе пытливый женский взгляд. Янковская пристально наблюдала за скованными движениями актера.       — Получается, все могло закончиться на самой первой главе? — шепнула Яна, — Если бы мы не уехали в особняк? Но это же бред… Я не понимаю, почему…       — Все бы закончилось на первой главе, если бы мы просто взяли ее с собой… — траурно протянул Антон, окончательно складывая пазлы в своей голове.       Янковская промолчала. И Арсений промолчал.