Явь или сон

Блондинка резко подскочила на кровати и села, тяжело дыша. Из-за резкого перехода из сна в реальность она сначала не могла осознать окружающую действительность. Однако постепенно мозг начал вспоминать, из-за чего так резко выдернул хозяйку из мира грез, и по мере возникновения в голове картинок Сьюки все больше и больше прятала лицо за ладонью от немого осуждения мира живых. Чертов Эрик оказался прав, ее действительно начинало тянуть к нему. С течением времени его кровь все глубже всасывалась организмом, и подобное притягивалось к подобному. Голова в период сна рисовала такие непотребственные и абсурдные для Стакхаус картины, что ей было и страшно, и неловко. И приятно. Сложно было отрицать, что часть нее всегда видела в Нортмане нечто большее, чем самодовольного ублюдка или бездушного Казанову с каменным лицом. Еще одна небольшая частичка, именуемая темной стороной, была согласна и на самовлюбленного негодяя. Стоит отдать Эрику должное, он умел быть обаятельным, и была своя красота в его своеобразной манере поведения. И проницательный взгляд, и руки умели брать за живое. Он видел людей и многих вампиров насквозь. Изучив их за более чем тысячу лет, Нортман за пять минут общения мог сказать, чего желает его собеседник. С женщинами было проще, почти все прибывавшие к нему на поклон своей целью имели попасть к нему в кровать. Кроме нее. Сьюки была первой среди тех, кто попал в кровать Эрика, но не в роли любовницы или еды. Буду полгощенной мыслями, она не ощущала пристального взгляда из угла. Когда, наконец, размышления об Эрике отпустили ее, Стакхаус заметила его самого, стоявшего у двери ванной с полотенцем в руках. Абсолютно голого. Учтя все прошедшее, блондинка подумала, что ее до сих пор не отпустили сны, что это все галлюцинации, и потому просто продолжила смотреть в упор на обнаженного вампира, ожидая, пока мнимая галлюцинация развеется. Но время шло, и они оба продолжали смотреть друг на друга. - Сьюки, если ты пересмотрела свое отношение ко мне, и теперь вместо желания убить у тебя желание запрыгнуть на меня, можно просто сказать, - первым нарушил тишину Нортман - Боги, Эрик! - возмутилась девушка, - Я тебе уже ясно дала понять, что не вижу тебя как своего партнера в чем бы то ни было. - А могла бы дать кое-что другое, - ухмыльнулся тот, подходя ближе к кровати и садясь на нее, подвигаясь ближе к замершей блондинке, - Ну ничего, я подожду, пока моя кровь тебя перевоспитает. Пока ты всей душой, всем телом не возжелаешь меня, и каждая минута вдали от меня не станет для тебя пыткой. Пока ты не будешь изнывать от желания и во сне, и наяву, - он приблизился почти вплотную, отчего сердце Сьюки замерло, - Пока ты сама не попросишь меня, - он ухмыльнулся и, воспользовавшись замешательством девушки, провел языком по ее щеке, затем отстраняясь. Стакхаус смогла лишь в немом удивлении посмотреть на вампира. - Ты... - наконец обрела она дар речи, - Ты зачем это сделал? - Не могу поверить, Сьюки Стакхаус не послала меня и даже не выругалась. Неужто кровь так быстро действует? - он улыбнулся, словно довольный кот, - В таком случае, пара дней, и я наконец-то заключу тебя в свои объятия. - Даже и не рассчитывай, - возразила блондинка, однако ее слова звучали настолько неуверенно, что им не поверила даже она сама, - И вообще, мне уже в бар на смену пора, иначе Пэм всех собак на меня из-за тебя спустит. - Как создатель прикажу не трогать тебя. Не забывай, что она обязана мне подчиняться, как бы ни хотела. - Я сама не горю желанием торчать здесь двадцать четыре часа в сутки, - медиум вылезла из-под одеяла и подошла к двери, из которой недавно вышел Эрик, - Приму душ и на смену. И пожалуйста, - она посмотрела на вампира, - Я знаю, ты обожаешь, когда все под твоим контролем. Но я не рабыня, и никогда не собиралась ей быть. Если мы притворяемся, что у нас отношения, то будь так добр хотя бы не докапываться до моих перемещений. - Если у нас даже и подобие отношений, - Нортман приблизился к девушке, все еще светя голым телом, - Мне надо бы знать, куда, когда и зачем ты ходишь. Чтобы я знал, где ты, и мог приехать выручить, если тебя долго не будет. Пусть у нас и есть связь через кровь, но она не настолько сильна, чтобы я с точностью мог всегда определить твое местоположение, - он погладил ее по волосам, - Я переживаю за тебя, Сьюки. - Слишком мило, не переигрывай. Получается очень наигранно. Я бы даже сказала чересчур, - съязвила Стакхаус, отстраняясь и заходя в ванную комнату, - А теперь дай мне помыться, "дорогой", и не устраивай сцен у фонтана, - и закрыла за собой дверь. "Вот и беспокойся после этого о них", - подумал Эрик, уставившись на то место, где еще секунду назад стояла блондинка. *** В "Фангтазии" сегодня было спокойно. Психов, подобных тому, что кинул Сьюки в стекло, не было. Люди, как обычно, напивались, кто-то кормил вампиров. Бессмертные же, в большинстве своем, меланхолично попивали "Настоящую кровь" и думали о чем-то своем, вечном. Так было до самого утра, и перед рассветом, сдав смену, Стакхаус со спокойной душой отправилась домой спать. Следующие два дня были выходными. В первый девушка как следует отоспалась, занялась домашними делами, спортом. Настроение у нее было на удивление хорошее. На второй немного подремонтировала шезлонг, ведь скоро начинался летний сезон, и медиум планировала загорать в свободное время. Ложась спать, она предвкушала крепкий здоровый сон и легкую смену в баре завтра. Стоило закрыть глаза, как перед глазами вновь возник Эрик, о котором она и думать забыла. Открыла глаза - все исчезло. Закрыла - снова Нортман замаячил. Раздраженно рыкнув, Сьюки пошла на кухню и выпила снотворного. Впереди три рабочих дня подряд, сон будет никакой, и ей просто необходимо нормально поспать. Вернувшись, девушка легла, закрыла глаза и не заметила, как провалилась в сон. Сказать, что видела во сне она совсем не то, что хотелось - значит ничего не сказать. Это был все тот же вампир, но только теперь нельзя было просто так открыть глаза, снотворное отлично делало свое дело. Он делал с ней все, чего в реальности не мог. Целовал так властно и по-звериному, будто пытался съесть. Входил так глубоко, словно пытался слиться с ней воедино. Обнимал так крепко, словно она была смыслом его жизни, самой жизнью. Казалось, сон длился целую вечность. Эрик наслаждался ей, пил ее, будто это был его последний шанс. Последняя возможность прикоснуться к прекрасному. К его Сьюки... ... Нортман распахнул глаза, чувствуя волнение, не свойственное вампирам, и возбуждение, которое буквально рвало его на части. Оба момента были связаны с беспокойной блондинкой, которую он теперь чувствовал благодаря крови. И видел во снах. Он думал, что вампиры не видят сны. Однако, судя по всему, бывают исключения, ведь как-то же Нортман это увидел. Или же.. "Или же это она все это видела во сне", - догадался викинг, - "Но насколько же сильно надо было это все ощущать, чтобы даже до меня дотянулось?" Внезапно в дверь постучали. На улице уже брезжил рассвет, выходить можно было лишь на свой риск и безрассудство. Однако что-то подсказывало вампиру, что открыть стоит. И не зря. На пороге стояла Сьюки, взлохмаченная, в ночной рубашке. - Эрик, надо поговорить... - только и успела сказать та, прежде чем бессмертный рывком притянул ее к себе, закрывая дверь. - Надо, значит поговорим.