Mother Ukraine (RU)

      Сов. тайно       Шифрограмма на имя начальника отдела СБ Украины Южноукраинского округа об оперативной обстановке в г. Южный Одесской области.       По полученной информации с конца февраля по июль 20… года в г. Южный Одесской области происходит конфликт между незаконными этническими парамилитарными формированиями во главе с криминальными авторитетами по кличкам «Хан», «Жид» и «Фюрер». Эвакуировано более пяти тысяч местных жителей, что составляет почти треть от ныне проживающих на территории города. Эвакуация и охрана общественной безопасности обеспечивается силами Национальной полиции и батальона НГУ.       В целях деэскалации конфликта требуются силы ВСУ. В противном случае конфликт может перекинуться на соседние прибрежные населенные пункты, что повысит террористическую угрозу в регионе.       Зам. нач. отдела СБУ по г. Южный Каспаров \подпись\       Сов. тайно       Ответ на шифрограмму заместителя начальника отдела СБУ по г. Южный от… июля 20… года.       По полученной информации считаем нужным отказать в обеспечении дополнительными приданными силами, за неимением таковых. По нашему мнению, имеющихся вооруженных формирований будет достаточно для решения поставленных оперативных задач. Напоминаем о своевременном и регулярном докладе об оперативной обстановке, а так же соблюдении законности и правил безопасности среди личного состава.       Руководитель аппарата СБ Украины \подпись\       В это время где-то на палубе речного парохода на Днепре встретились двое неприметных неизвестных мужчин в штатской одежде. Один одет в серый, другой в темно-синий костюм. — Обстановка на юге оставляет желать лучшего… — И что они не поделили? Снова Порт? — Какая разница? Любовницу может? Или у Фюр начались месячные, — захохотал мужчина в сером. — Ты с темы не спрыгивай. Что нам делать с бабками? С меня начальство спрашивает уже. Все на нервах. Говорят, в ближайший месяц румыны могут зайти, а с ними и НАТОвцы. — Да остынь, малыш. Скоро у них снова будет перемирие и будут твои начальнички снова получать свои барыши. — А если нет? Ваши планируют вводить Нацгвардию в город для подавления сторон? — Зачем? Пусть быдло немного подохнет. Тем более, что государство сэкономит бюджет на лишних ртах. Я отдал приказ не вмешиваться. У государства других забот хватает. — Мне лично похуй сколько ещё сдохнет, но мы так не договаривались. Мы думали, что вы контролируете ситуацию. — А кто должен был чайковцев держать под контролем? Мы Менделю сказали, чтобы не совал свой нос туда, куда собака член не всунет. Так он снова за своё взялся. Хан как сидел в Порту, так и сидит. За «флажки» выходить он и не собирался. Это ваши воду мутят. — Ну, в таком случае, Мендель нам тоже не так уж нужен. Я правильно понимаю? — глаза агента хитро заблестели. — Тогда давай договоримся, друг: вы убираете свою рыжеволосую, а мы вежливо просим Абрамовича на выход. — Нет. Так дело тоже не пойдёт. Меняем только голову на голову. Иначе, госпожа Фюрер захочет снова вернуться в любимый город и с новыми силами взяться за свое любимое дело. — Но, ведь, голова Абрамовича не стоит головы гоя? — А, у нас деньги то вот гоя, переходят в руки не гоя, — парировал россиянин. — Конгресс семитов будет в очень большой печали… Захотят пригласить румын в город… — Тогда город мы точно освободим от бандеровцев! — Хорошо. Голову на голову. — А что делать с этим вашим мусором?       Агент в сером заржал своим отвратительным смехом, — это кто? Правдивый? Когда перераспределение города закончится, его труп найдут в прибрежной канаве. — А это долбоёба точно искать ее будут? — Да, кому он нужен? За ним никто не будет плакать. Этот советский мусор со своей честностью отправится на кладбище, вслед за государством, в котором родились его родители.       На самом деле, так называемые «приданные силы» Национальной гвардии и территориальной обороны уже были фактически силами Менделя и активно использовались последним в ходе боевых действий. Занять центр города им не удалось, но удалось немного потеснить силы чайковцев к востоку от северного моста в северной части города. Об «увольнении» и посадке Правдивого все внезапно забыли. Но оперативник этого не забыл. Его беспокоил вопрос, кто мог достать оружие из хранилища и передать его в руки преступникам. Подозреваемых было хоть отбавляй (весь рай отдел), но кто-то должен был за это ответить. С другой стороны была Фюрер и её отряд. Им которым было выгодно найти голову виновника провокации. И Вова решил рискнуть. Он считал, что все эти негодяи стоят того, чтобы их упекли на значительный срок, но россияне среди этого кодла негодяев выглядели именно той силой, которая способна будет уничтожить две другие. В конце концов, когда все стороны будут максимально ослаблены, их можно будет брать голыми руками, не беспокоясь о последствиях. Ведь полиция станет более влиятельной, чем сейчас.       На Левый берег города ему удалось перебраться не с первого раза. Мешали постоянные обстрелы. Пришлось пересечь линию разграничения не без помощи знакомых в Нацгвардии. Несмотря на то, что это могло быть равнозначно государственной измене, Вова списал свои намерения на необходимость встречи с судьёй по одному из засекреченных дел. Удерживать его на Правом берегу не было причин, руководству он уже не нужен. Валерий Викторович и Валентин Вергилиевич придерживались того мнения, что Правдивому уже не долго осталось жить, поэтому не столь важно, где именно находится их сотрудник.       Наконец, северный мост с блокпостами были позади, и Вова оказался на Приморском проспекте. В юго-восточной части города было достаточно безлюдно, мобильная связь также не работала, поскольку чайковцы прервали связь при помощи глушилок. Оперативнику не было известно, где именно находится главная штаб-квартира бандитов. Поэтому он спокойно отправился на юг, в сторону суда, где размещалась известная для него база. Оглядываясь вокруг Вова, замечал огневые гнезда, установленные на крышах многоэтажек. На них распространялись средства ПВО. На улице стояла в ряд уничтоженная танковая техника, недалеко от нее — корпуса из-под узнаваемых марок гражданских автомобилей; асфальтная дорога Проспекта была усеяна воронками артиллерийских снарядов, иногда на земле попадались обломки беспилотников, — в целом, явление удручающее. Такие следы в последний раз Правдивый видел несколько лет назад во время Вторжения. Теперь, вторжением занималась собственная армия. Не какие-то эфимерные гипертрофированные «орки», а конкретные те же «хлопцы», принимавшие присягу на верность украинскому народу. Эти ребята, в поисках лучшей работы, готовы были сотрудничать с такими подонками, как Фюр, Мендель и Аким, которые сейчас считаются очень серьезными, уважаемыми людьми. Недавно Правдивый похоронил двух своих друзей детства. Один из них отправился наемником поддерживать идеи «русского мира», второй счел нужным вступить в ряды территориальной обороны, защищать, как ему казалось свою родину, отстаивая частные интересы жадного, ненасытного Меделя. Ещё один знакомый с детства парень, Рустам, отец которого погиб летом 2014 года во время боевых действий, заявил, что Южный исторически принадлежал Оттаманской порте и стал работать на Хана.       Размышляя об этом, Правдивый понял, что ребята могли и не выслуживаться в угоду криминального капитала. Димка имел талант к рисованию, мечтал стать художником, Артем — хотел стать космонавтом, а Рустаму хотелось конструировать корабли. Никто из них так и не смог реализоваться в жизни, так как профессии, которыми грезили ребята, стали невостребованными. Рыночная свобода наступила. А что за ней? А кто был виноват в ней? В том, что миллионы остались без крова и ушли в бандиты? Это они, эти «мендели», почти сорок лет назад разрушили некогда великую державу и продали свою независимость, это на их руках кровь миллионов и миллионов, это из-за них человечество еще лет пятьсот не сможет покорять космос и научные просторы. Эти ребята, которые вместо того, чтобы работать на благо родного города, сейчас его уничтожают за счет своих хозяев. Они еще не знают, что им не удастся спасти свои семьи своих детей и вряд ли смогут получить плату за измену своей памяти.       Для оперативника сущность новой войны и всех предыдущих открывалась и становилась такой конкретной, как никогда — деньги, жажда наживы толкнула некогда мирный городок в горнило новой стычки между бандитами, которые развязывали войны в прошлые разы. Разбросанные обломки вместе с остатками тел мирных людей пробудили в нём ненависть к войне и к тем, кто ее развязал. Он увидел на улице пустую детскую коляску. «Здесь был ребенок? Где он сейчас? Может ему или его родителям нужна помощь?» — блуждали мысли в голове взволновавшегося парня. Он вспомнил собственное детство, когда мог беззаботно прогуливаться по улицам, люди были приветливы и уважали друг друга, на улицах был порядок и почти не было бездомных, а в центре стоял памятник Отцу народов, который снесли во время событий 14-го года. «Разве не заслуживают дети такого детства? Они всё это потеряли из-за нас! Детские лагеря, творческие кружки, научные взносы, культуру и многое другое» — продолжил он, — «нет, они не заслуживали такого будущего! Никто никогда не простит ни мне, ни моим коллегам за эту войну. Это мы виноваты, что столько десятилетий закрывали глаза на унижения и грабеж народа. И только тогда, когда мы сможем отплатить за последнюю слезу отверженного ребенка, мы сможем смыть с себя этот позор!».       В конце квартала показался очередной укреплённый эшелонированный блокпост. Было заметно, что русские наемники не сидели на месте и уже выстроили свою часть города под затяжную войну.       «Интересно будет потом разбирать эти завалы, когда мы будем их арестовывать» — оценил мысленно Вова.       На встречу ему вышли двое экипированных в масках мужчин. Один из них удерживал у поводке разъяренного овчара без намордника. Мужчины дали команду Вове не шевелиться, и подойдя, спросили документы. Ознакомившись с ними, они дали сигнал на базу. База скомандовала доставить его в «Первому» (первым называли Фюр). Правдивому завязали глаза и руки, и под дулами автоматов отвезли в неизвестном направлении, на базу, где пряталась их командир. Внутри всё замерло. Одно неверное движение и из него могли сделать друшлаг. Через час оперативника завели в тёмный зал с мониторами и широким столом, за которым сидела Фюррер, одетая в военную русскую шенель без погон и нашивок. Сначала он почувствовал резкий запах табака и спиртного, а потом, когда ему развязали глаза, увидел перед собой девушку с бутылкой в руке. — Привет, мальчик. Горят, что ты меня искал? — Я тебе не мальчик, — возмутился Правдивый. — Ближе к делу! Что надо? — Тебе не хотелось бы узнать кто нас с тобой подставил?       Фюр засмеялась, — «нас»? Ох ты какой дерзкий, — девушка сделала несколько глотков из бутылки, — мальчик, тебе не кажется, что ты что-то попутал? Никому ненужный полицейский приравнивает меня к себе.       Владимиру захотелось подбежать и врезать с ноги в лицо бандитке, которая очень много позволяет. Но, помня свой долг, он взял себя в руки и не показывал ей своё омерзение. — Тебя как? Вовой зовут? — Владимир Дмитриевич. — Так, Владимир Дмитриевич… Едва оставшийся в живых после встречи со мной, имеет наглость прийти ко мне и качать свои права?! Не слишком много, как для задрыпаного опера? — Фюрер, мне кажется, что у тебя сейчас проблемы не менее моих, — настаивал Вова. — Тебя не должны беспокоить мои проблемы, Володя. Я им сама справлюсь. — Я вижу. Но, долго ли хватит сил держать оборону на два фронта? — Хорошо. Хочешь поиграть? — девушка достала пистолет, взвела курок, протянула пистолет в качающейся рукой в сторону Правдивого, и принялась целиться. — Будет тебе игра… — Мне кажется, тебе известно кто именно мог тебя подставить, но ты этого не можешь доказать… — продолжил настаивать Вова, но его остановил громкий выстрел. Владимир посмотрел под ноги. Пуля застряла в полу, у правой ноги и он продолжил, — если бы в исчезновении твоего оружия был виноват я, то меня бы здесь у тебя не было. Это очевидно… — раздался второй выстрел и снова у ноги. — И что ты этим хочешь сказать, мальчик? — То, что я тебе сейчас нужен и ты меня ждала. Ждала, когда я приду к тебе и предложу свою помощь. Ты знала, что доверять в рай отделе нельзя никому, что мое руководство пойдет скорее в услужение Менделю и выдаст тебя с потрохами. Поэтому я сейчас жив, поэтому меня никто не трогает. Все ждут, пока ты сама меня не убьёшь.       Фюрер еще громче засмеялась. Её смех был очень похож на ржание из адской бездны. Настолько зловещим, что у Правдивого пошли мурашки по коже. — Ты ничего не понимаешь, совсем ничего, наивный дурак. Это все игра. А ты даже не пешка в нашей игре… Хорошо, господин Тайгер, выведите отсюда господина Правдивого. Тайгер молча выплыл из темноты и схватив оперативника, завязал ему руки. — Да, если он хотя бы попытается снова приблизиться ко мне, я позволяю тебе в него стрелять на поражение. Надеюсь, вы все поняли, господин Правдивый. Это было последнее предупреждение вам не путаться у нас под ногами.

***

      «Никогда-никогда нельзя доверять преступникам!» — ворчал себе под нос Вова, сидя у себя в кабинете и перебирая старые архивные дела. Ему казалось, что не все потеряно. Он должен найти крысу и обменять её на свою свободу. Времени было мало. Вскоре будет встреча с информатором, который имеет очень важные сведения, касающиеся «злодейской троицы» (так называл для себя Правдивый вожаков). Внезапно дверь отворилась. В кабинет вошла взволнованная Катя и крепко обняла Вову. — Я думала, что тебя уже убили. По рай отделу ходят разные слухи… Говорили, что видели, как тебя захватили в плен рашисты… — Все хорошо, Катя. Я здесь, — Правдивый нежно гладил девушке спину, держа её в объятиях. — Тебе нужно бежать из города. Говорили, за тобой снова вызвали внутреннюю службу. В этот раз задержать. — Мне всё равно. Пусть делают все что хотят. Теперь уже не имеет никакого значения. У меня скоро будет нужная информация и я уничтожу все это кодло! — Вова, это не сработает! Они тебя точно прирежут. И не посмотрят. Разве непонятно, что никто не станет рисковать становиться на твою сторону? Викторович давал тебе возможность исправиться. Теперь, он хоть сейчас готов достать пистолет и выпустить пулю тебе в голову! Не делай этого. Это будет очень большая ошибка…       Заработал мобильный — это был информатор, который ждал Вову на улице. Затем, забежал взволнованный Максо, увидев старого друга обрадовавшегося и обняв рукой, похлопал его по спине. — Дмитриевич, как ваши дела? — улыбнулся хитро Максо. — Ничего. А как ваши, Николаевич? Вижу тоже хорошо? — У Вовы на лице тоже появилась хитрая улыбка. — Патихоньку, — засмеялся молодой. — Хочешь выслужиться наконец? — Хочу, — удивился Максим. От друга он давно не получал таких предложений. — Тогда пошли со мной. Познакомлю с одним хорошим человеком. Он нам даст адреса, которые ты должен проверить, желательно доложить Викторовичу и инициировать обыски. Тогда, эти пидоры точно будут в наших руках! — улыбаясь радосно, направился Правдивый к выходу из кабинета. Вдруг его схватила девичью рука. — Вова, я тебя прошу, не ходи. Я за тебя боюсь… — держалась Екатерина, словно ребёнок за руку взрослого и в отчаянии у неё лились слезы. — Катя… — остановился Правдивый, посмотрев в её в глаза. Затем, не зная что сказать, он опустил голову. — Катя, мы никогда не сможем все начать сначала. Мы с тобой это знаем. Жизнь уже позади. И мы не сможем жить, как когда-то безмятежно. У тебя есть ребенок и ты должна переживать за него, а не за какого-нибудь никому ненужного опера. Честные никому не нужны. Я никогда не смогу жить, зная, что взял деньги от убийцы или грабителя. Влад может, Вергилиевич может, Викторович тоже; почти все остальные, с кем мы работаем в этом болоте, утратили совесть. Я не хочу идти против совести. Я лучше умру, чем буду это терпеть. Это уже не наш город. Возможно, и не было никогда нашим…