Во время снегопада

— Да как это возможно? — Николь общалась по телефону с оператором скорой помощи на повышенных тонах. — У меня здесь человек, возможно, умирает. Она невольно указала на него рукой, прекрасно осознавая, что оператор этого не увидит. Женщина на той стороне линии пыталась выяснить, что именно случилось и в каком состоянии находится пострадавший. — Какая разница, кем он мне приходится! Мне нужна машина скорой помощи, — не переставала упорствовать Николь. Она активно жестикулировала и периодически цокала. — Я думаю, у него обморожение и об… О. Она оборвала свою речь, когда обернулась и увидела, что незнакомец активно моргает и пытается привыкнуть к яркому свету. Николь пробормотала в телефон: «Уже не важно», и бросила трубку. А потом потянулась к вытянутой статуэтке слона, сделанной из слоновой кости. Она была не тяжелой, но достаточно большой, чтобы оглушить человека. Она нацелилась статуэткой на нежданного гостя. Незнакомец не сразу заметил Николь. Он почти привык к свету, но продолжил морщится. Он, видимо, стал осознавать, что находится в незнакомом месте, на чужом диване, укрытый чужим одеялом. Только тогда он повернулся к телевизору и рядом увидел девушку. Он неожиданно вскрикнул. Николь вскрикнула в ответ, продолжая держать слона перед собой. — У тебя температура, но скорая не может приехать, — неуверенно начала Николь. — Вот горячий чай, он поможет. Я думаю, у тебя обморожение, но жить будешь. Наверное, — еще более неуверенно добавила она. Все несколько часов, пока незнакомец спал, Николь прокручивала в голове тысячи сценариев. Воришка? Ни один человек в здравом уме не станет выходить на улицу во время метели и пытаться ограбить даже не самый большой дом на улице. Снаружи он выглядел маленьким и бледным по сравнению с соседскими статуями оголенных женщин и цветочной лепниной. Николь вспомнила, что при нем не было никакого оружия и откинула эту мысль. — Фанат? — Николь вопросительно подняла бровь. Незнакомец ответил ей той же эмоцией. Он попытался что-то сказать, но тут же закашлялся. Николь указала слоном на чайник и чашку рядом. Гость послушался и сделал несколько глотков, снова откашлялся и удивленно улыбнулся. — Правда помогает, — сказал он. Николь, сама того не ожидая, немного расслабилась. Но держала наготове телефон с набранным номером полиции. — Я Оливер, — наконец сказал он, когда смог оторваться от чашки чая. — Мне жаль, что так вышло. Оливер ойкнул и начал скидывать с себя несколько слоев: два пледа, одеяло и старый потертый халат. Он обыскал свои карманы и вытащил телефон, тут же проверил экран. Его губы сжались в тонкую линию. Николь не могла прочитать его эмоции. На лице смешался страх, вопрос и обида. — Я очень хорошо дерусь и быстро бегаю, — предупредила его Николь, вернув на место статуэтку. Адреналин ударил в голову и она немного осмелела, так что подвинулась ближе и опустилась на колени, но уже намного дальше, с другой стороны стеклянного столика. Она хищно и совершенно неискренне прищурилась. Она перестала бояться, но не могла объяснить себе, почему. — Так... что с тобой случилось? — она теребила пальцы рук, сложенные на коленях. — Николь, — неожиданно представилась она, — я Николь. Оливер добродушно улыбнулся и протянул руку, на что она предупреждающе шикнула. — Понял, справедливо, — он поднял руки, сдаваясь. — Я... Я не отсюда. Приехал в город по работе и должен был сегодня возвращаться домой, но из-за метели поезд отменили, а у отеля не было свободных комнат, так что они меня вроде как выгнали. Пока я шел в сторону железной дороги, чтобы подождать там, когда расчистят дороги, на меня напали. Днем! Ну и город этот ваш Ванкувер, — он неуверенно хохотнул. — Пришлось убегать. У парней были ножи. Большущие. Было страшно. Николь подозрительно уставилась на него. История звучала неправдоподобно. Ванкувер не был криминальным, она не помнила ни одной новости о грабителях, тем более, чтобы что-то такое произошло днем. Оливер прочитал ее мысли и пожал плечами, мол, представляешь? — Откуда ты? — Эдмонтон. — Зачем приехал в Ванкувер? — По работе, как и сказал. Что-то вроде командировки. У меня должна была быть встреча с клиентами компании, но она отменилась из-за погоды. Меня решили вернуть домой. — Имя? — Оливер, — не задумываясь, ответил он. — Я на допросе? — Возможно, — Николь прищурилась. Она переспросила простой вопрос, надеясь его подловить, если история была выдуманной. Но он отвечал уверенно. Даже если и лгал, то делал это искусно. Николь сдалась. Она не знала, что делать. Картина за окном не изменилась. Ветер агрессивно разбивал разбивал снег о стекло. Уже вечерело, солнце скрылось за толщей облаков. На минуту воцарилась тишина. Николь думала. Думала и не понимала, как ей поступить. — Поступим так, — Николь хорошенько тряхнула головой. — Ты можешь остаться здесь до вечера. Мы собьем температуру и ты отправишься дальше по своим… делам. — Спасибо, — тихо сказал Оливер. Казалось, он раздумывал, стоит ли принимать предложение. Он что-то бормотал под нос, в сотый раз проверял телефон. Он поднял его вверх, будто пытался поймать сигнал, который итак отлично ловил во всем доме. На его лице читалась та же смешанная эмоция, что и раньше. Николь не стала спрашивать. Она поднялась и ушла на кухню, приказав гостю оставаться на диване. Рациональным ли было решение оставлять чужого человека одного в комнате, обокрав которую можно было бы безбедно жить пару лет? Возможно, нет. Об этом Николь позаботилась заранее и спрятала заношенные кроссовки и спортивную куртку Оливера на самую верхнюю полку шкафа в прихожей. Кухня стала ее крепостью. Она перевела дух. Внутри бушевало одновременно несколько эмоций, которые не просыпались так давно, что Николь думала, что разучилась их чувствовать. Дрожащими от адреналина руками она достала из холодильника несколько контейнеров с едой, вообще-то понятия не имея, что ей делать дальше. За последние дни она съела только один из них. Из-за отсутствия вдохновения Николь потеряла сон и аппетит и Оливеру повезло. Готовить она не умела, а сейчас могла накормить его вкусным супом, приготовленным горничной до того, как снег сделал ее пленницей своего собственного дома. Перед тем, как вернуться в зал, Николь порылась в аптечке. Она не удивилась, что не нашла там ничего, кроме снотворного, успокоительного и пары пластырей, и вернула коробку на место. — В кино все кормят этим больных. Будем надеяться, что это работает. Она поставила рядом с чайником тарелку разогретого на плите супа. — Тебя что, никогда не кормили куриным супом во время простуды? — искренне удивился Оливер. Но тут же пожалел о нетактичном вопросе и прикусил язык. Николь пожала плечами и не ответила на вопрос. Воцарилась неловкая пауза, которая нарушилась шумным хлюпаньем. Оливер притянул к себе тарелку и огромным аппетитом поглощал предложенный суп. — Спасибо, — он широко улыбнулся, пережевывая вареную курицу. Николь ответила скромной натянутой улыбкой и присела на другой край дивана. Между ней и ногами Оливера было несколько безопасных сантиметров. После литра выпитого горячего чая и двух порций супа Оливер начал засыпать. Он пытался держаться изо всех сил, но простуда оказалась сильнее. Николь слегка коснулась его лба. Температура держалась. Было решено отправить его в гостевую спальню на втором этаже. Николь тем временем решила вернуться к работе и попытаться выдавить из себя хотя бы страницу. Она вернулась в комнату, которая находилась рядом с гостевой спальней и грустно посмотрела на чашку остывшего кофе. Николь потрепала волосы и стукнулась лбом и деревянную поверхность стола. Ее хватило на несколько минут. Комната казалась душной и тесной. Она резко поднялась со стула и спустилась вниз. Она вертела в руках кружку, когда нажимала на красную кнопку пульта. Николь хотела сварить новую порцию кофе и уже собиралась уйти на кухню под серый шум новостей. Пока не увидела в углу экрана знакомое лицо. Кружка с грохотом выпала из рук, остатки кофе навсегда испортили ковер, а один из осколков отлетел в ногу и оставил короткий красный след. Но это было неважно. Николь закрыла рот руками, сдерживая крик. Она резко повернула голову в сторону лестницы на второй этаж. В одной из ее комнат сейчас спал подозреваемый в убийстве трех человек. Фотография на экране увеличилась, Николь не могла сосредоточиться на картинке и голосе ведущего, в глазах помутнело, она невольно задержала дыхание, прислушиваясь к каждому шороху. Она в панике осмотрелась вокруг и нашла телефон на тумбочке под телевизором. И увидела номер полиции, который ввела еще днем. Она должна позвонить им. Прямо сейчас. Позвонить и сообщить о подозреваемом. Но палец дернулся над кнопкой вызова. Николь держала палец наготове, но почему-то не могла оторваться от лестницы. Что-то останавливало ее от звонка, не давало нажать на заветную зеленую кнопку. Она просидела над телефоном около часа, догрызая то, что она когда-то называла ногтями. Девушка оперлась спиной о диван, не в силах подняться. В конце концов экран телефона потух. Он разрядился. Николь спрятала лицо в коленях и хорошенько потрепала полосы на затылке. Сверху открылась дверь. Скрипнула половица. Николь испытала новый прилив адреналина и рванула на кухню. Она порылась в ящиках и нашла самый острый и большой нож, который только могла найти. — Николь? Уже ночь, наверное мне пора... — он сделал голос громче, когда не обнаружил ее в гостиной. Николь слышала приближающиеся шаги. Между кухней и гостиной не было двери, Оливер стоял в проходе, но не осмелился подходить ближе. Она держала перед собой большой разделочный нож, пытаясь выглядеть более устрашающе, чем она была на самом деле. Оливер вопросительно поднял бровь, а потом его взгляд упал на телевизор слева от него. Новости о розыске уже давно закончились, но он сразу понял, в чем дело. — Мне так жаль, — полушепотом выдохнул он. — Мне жаль. Николь всматривалась его в лицо и все, что она могла прочитать в полутьме, это. Сожаление? Николь одернула себя от любых лишних сентиментальных мыслей. Ее лицо ожесточилось, а рука сжала рукоять ножа до белых костяшек. — Жаль, что убил их? Или что появился у меня на пороге и сейчас пугаешь меня до смерти? — она предупредительно выставила нож перед собой. Оливер начал что-то говорить, но голос растворялся вместе с картинкой перед ее глазами. В следующую секунду она ничего не слышала и видела перед глазами лишь темноту. — Супруг? — Николь услышала басистый мужской голос. Это был не Оливер. Голос был ей не знаком. Она попыталась открыть глаза, но яркий свет фонарика разъедал роговицы. Она перестала пытаться открывать их. — Нет! — в панике прикрикнул Оливер и тут же добавил спокойней: — Просто друг. Временно живу тут. Николь хотела закричать, что он не друг. И не живет тут. И чтобы доктор, так она предположила, срочно схватил убийцу и вызвал полицию. Но в горле застрял ком. Она еще раз попыталась открыть глаза. Сначала левый, потом правый. Доктор перестал светить фонариком. — Пока вы живете здесь, друг, — начал доктор, делая акцент на последнем слове, — присматривайте за ней лучше. Ей нужно много спать и больше есть. Он положил свою большую теплую ладонь на ее руку и отрицательно кивнул, давая знак, чтобы она даже не пыталась встать. — В следующий раз будет больница и капельница, — грустно добавил он, уже обращаясь к Николь. Она невольно закивала. В больницу она не хотела. Хриплым голосом она пообещала много спать и еще больше есть. Сейчас было самое время, чтобы сообщить о преступнике. Николь перевела взгляд на Оливера и сдержала смех, прикусив губу. Он надел одну из ее толстовок, но выбрал самую нелепую: желтую, с детскими рисунками на рукавах. Она едва прикрывала живот, но зато отлично скрывала лицо. Оливер скрестил руки перед собой и избегал взгляда доктора, рассматривая узоры на полу. Давай же, скажи это. Но слова застряли где-то в районе солнечного сплетения. Оливер обеспокоенно поднял лицо, рискуя раскрыться перед доктором. Николь встретилась с зелеными глазами. Сердце остановилось. Она снова не могла пошевелиться, как тогда, когда они впервые увидела его. Николь зацепилась взглядом за открытый ноутбук и гору бумажек рядом. И тут в голове сложился паззл. Она осознала. Поняла, почему не хотела сдавать его полиции. Почему хотела верить, что он хороший. Она вдруг решила, что это могло стать отличной идеей для книги. Сама вселенная послала Оливера в ее дом, заставила ее открыть дверь и пустить его. Какая же глупая идея, тут же промелькнула следующая мысль. Ты вообще представляешь, какой человек способен убить троих человек? Мысли роились в голове шумными надоедливыми мухами. Да, это была абсурдная, опасная идея, но какая разница, если будущая книга могла стать настоящим бестселлером? Вообще-то, Николь понятия не имела, о чем будет книга, но почувствовала, что это оно. Когда доктор вышел из комнаты, а Оливер отправился его провожать, она хорошо обдумала свое решение. Она придумала, чем и как сможет защититься, пообещала себе закрывать на замок двери и носить с собой как минимум один нож. А что, если ее примут за соучастницу? — появилась новая мысль. Николь решила, что может сыграть жертву и сказать, что он держал ее в заложниках и угрожал ножом. Или пистолетом. Или чем он там убил тех мужчин. — Убил, — Николь произнесла слово в слух. Она писала очень много книг, где были убийцы, жертвы убийств, расследования убийств, но она никогда не сталкивалась с этим в живую. По спине прошел холодок, когда дверь открылась и в проходе показался Оливер. Он снял капюшон. — Спасибо, — тихо сказал он. — Только потому, что ты вызвал скорую. Хотя, вообще-то, вызывать ее пришлось из-за тебя же, — нахмурилась Николь. Вообще-то, это не до конца было правдой. Николь часто забывала есть несколько дней подряд, часто не могла спать, когда страдала от отсутствия вдохновения или, наоборот, писала несколько глав за ночь. Иногда приходилось вызывать скорую, иногда горничная заставляла ее есть за троих взрослых мужчин и закидывала несколько таблеток снотворного. — Я понимаю, — он стянул толстовку, под которой была его одежда. — Только скажи, где мои вещи. Мне жаль. Он собрался уходить. — Ты правда их...? — голос сорвался на слове «убить». Она не смогла произнести его вслух еще раз. — Нет! Боже, нет, — Оливер замахал руками перед собой. — Я просто был рядом. А когда все произошло, решил убежать. Впрочем, ты не обязана мне верить. Я уйду! — он аккуратно положил толстовку на край кровати. — Постой, — неуверенно начала Николь. Она колебалась несколько мгновений. Снова встретилась взглядом с парнем. И сглотнула. — Ты можешь остаться, — наконец сказала она. Чуть быстрее и громче, чем планировала. — Я не понимаю, — он наклонил голову в бок. Николь убедила его, что верит, хоть это и не было до конца правдой. Она объяснила, что поможет выздороветь ему. Возможно, за эту неделю полиция найдет настоящего убийцу. Когда она сказала это, Оливер теребил карман джинсов, в котором лежал его телефон. Он широко улыбнулся, развернулся на пятках и убежал вниз. Николь не поняла, что происходит и попыталась уснуть. Но не могла из-за шума на кухне. Через некоторое время Оливер стоял в дверях с подносом, заставленным едой. — Доктор сказал, тебе нужно больше есть. Я нашел в холодильнике кучу еды и погрел всего понемногу, — неловко улыбаясь, Оливер поставил поднос на прикроватную тумбочку. Возможно, Николь сегодня совершила самую большую ошибку в своей жизни. Но это было неважно. Впервые за неделю у нее появился аппетит.