Во время снегопада

Прошло почти две недели с тех пор, как Николь позволила Оливеру остаться. Она решила писать драматичную книгу о несправедливо осужденном мужчине. Вдохновение вернулось, поэтому она постоянно делала заметки. Ее любимым занятием стало описывать внешность и повадки Оливера. Тот вопросительно смотрел в ответ, заставляя ее краснеть и переворачивать блокнот, чтобы не дать ему прочитать черновики. Погода начала постепенно улучшаться. Суровый снег отступил, в город пришла грустная оттепель. Вывески магазинов приветливо загорелись всеми цветами радуги, а люди стали понемногу выходить на улицы. Николь убедила заботливых горничных, что ей временно не нужна помощь, потому что в гости приехала старая подруга. Одна из них несколько раз переспросила, уверена ли она и пожелала им хороших выходных. Николь невольно обернулась и улыбнулась русой макушке Оливера. Оливер сидел к ней спиной и прожигал взглядом свой телефон. Он периодически повторял это, а затем включал новости. Ведущие сначала радовались предстоящей весне и рекомендовали избегать сосулек, а потом снова и снова показывали старую фотографию Оливера и просили позвонить по номеру ниже, если кто-то знает какую-либо информацию о его местонахождении. Они синхронно вздыхали, когда понимали, что убийца не был найден. — Сегодня моя очередь выбирать ужин, — закончив писать, Николь прыгнула на диван рядом с Оливером. Он переключил новости на сериал на иностранном языке с крохотными английскими субтитрами снизу. — А когда твоя очередь готовить? — усмехнулся он и ойкнул, когда в ответ получил удар в бок. Когда запасы готовой еды закончились, Николь узнала, что Оливер отлично готовит. Казалось, он мог приготовить все. Ей же не давалось ничего сложней яичницы. В детстве еду готовила мама, потом отец начал нанимать больше персонала, утонув от горя в работе. У нее не осталось никого, кто мог бы научить ее. — Может, мне стать твоим личным поваром, когда все это закончится? Я могу приходить каждый день и целыми днями готовить новые блюда. Оливер колдовал над кастрюлей, пока Николь наблюдала за его спиной, поддерживая лицо ладонью. Когда все закончится... А когда все закончится? И закончится ли? Николь продолжала сонно улыбаться, отгоняя все лишние мысли. Уже через несколько дней она нарушила свое обещание всегда закрываться и носить с собой острый предмет для защиты. Она металась между чувством, которое давали новости, бесконечно прокручивая фотографию Оливера и безопасности и комфорта, которое не испытывала с тех пор, как умерла мама. Отец стал бледным и злым, а домашние работники были его тенью, такими же бледными и злыми. Первая квартира, в которую Николь переехала от отца, сгорела, когда она была в отпуске. Она вернулась, а ее новый дом стал горкой пепла из любимых книг и красивой одежды. Потом она купила этот дом и вложила в него всю свою душу. А он ее душу съел, переварил и не отдал в ответ ничего, кроме неприветливых больших стен, цвет которых она так тщательно выбирала. Она даже пыталась завести подруг, но все закончилось тем, что сейчас она наблюдала за парнем, которого обвиняют в убийстве нескольких человек и улыбалась мыслям, что когда все закончится, он мог бы стать ее личном поваром. Она нуждалась в тепле, а получила пожар. И не могла отойти от этого пожара ни на миллиметр, потому что много лет мерзла под толщей льда. — Прошу, — он наигранно поклонился и поставил перед Николь тарелку, потом наложил порцию себе и уселся напротив. — Спасибо, — Николь неуверенно улыбнулась. Да, может быть она совершила огромную ошибку. Но зашла так далеко, что уже не могла остановиться. Не хотела останавливаться. Оливер не позволил ей выбирать ужин и обещал, что удивит ее. И у него получилось. Он приготовил пасту, которую она просто ненавидела. Она недоверчиво сунула в рот вилку со спагетти в томатном соусе и широко распахнула глаза, как только вкус достиг ее вкусовых рецепторов. — Боже, — не дожевав до конца, выкрикнула она, — это так вкусно. Оливер довольно улыбнулся. Он не удивился реакции, он был абсолютно уверен, что Николь понравится. А она не могла остановиться и не понимала, как макароны и томаты могли сложится во что-то вкусное. — Ты похожа на мою сестру, — вдруг сказал Оливер, ковыряя вилкой блюдо. Кажется, он тут же пожалел о сказанном и отвел взгляд. Его рука крепче сжала вилку. Николь подняла голову и вопросительно посмотрела на собеседника. Она не знала, что у него есть сестра. — Она тоже часто забывала поесть и мало спала. Я научился готовить, чтобы она не болела. Это было ее любимое блюдо. Было? В голове Николь вертелось так много вопросов. Про родителей, про сестру. Было? Она собралась спросить, но тут же прикусила язык. Как-будто рассказывать о таком было чем-то. слишком личным. — Она жива! — Оливер прочитал ее мысли. — Последнее время мы не были сильно близки. Повисло неловкое молчание. Они оба смотрели в свои тарелки. Воздух на кухне стал свинцово тяжелым. Следующим утром Николь почувствовала необъяснимое желание съездить в книжный магазин единственного друга. Сначала она планировала поехать одна. Но потом подумала, что Оливеру, должно быть, страшно скучно сидеть дома. Она решила, что не случится ничего страшного, если он будет прятать лицо и не разговаривать с людьми. Оливер сначала не решался, но потом согласился. Они нашли ему большую черную толстовку с огромным капюшоном и через полчаса стояли на улице в ожидании машины. По дороге в магазин они не разговаривали, каждый смотрел в свое окно и думал о своем. Николь наблюдала за редкими прохожими, топчущими грязный снег на остановках, за тающими сосульками на фасадах зданий и за бесконечным количеством рекламных вывесок. Таксист сделал громче радио. Ведущий назвал дату и Николь осенило. Она вскрикнула, но тут же прикрыла рот рукой, когда водитель и Оливер вопросительно на нее посмотрели. Она не ответила и вернулась к разглядыванию окна. Сегодня была дата знакомства с Финном, другом Николь. Она почувствовала, что нужно ехать в магазин, но так отвлеклась на книгу и Оливера, что забыла про праздник. Они с Финном познакомились, когда ей исполнилось двенадцать. Это был первый и последний раз после смерти мамы, когда отец предложил Николь провести время вместе. Он отвез ее в тот самый книжный магазин и сказал выбирать любые книги, которые она хочет. Маленькая Николь заметила перегороженную красной лентой лестницу на второй этаж и какое-то движение сверху. Она дождалась, когда продавщица отвлечется и пробралась на верх, обнаружив там мальчика своего возраста. В одной руке у него была книга, а во второй деревянный меч. Он шепотом угрожал дракону, что скоро его уничтожит, а когда заметил Николь, радостно подпрыгнул. С тех пор они встречались на втором этаже книжной лавки почти каждый выходные, играли в игры, много читали и выдумывали разные истории. Однажды маленький Финн превратился во взрослого бизнесмена и выкупил магазин в память об их с Николь дружбе и они каждый год встречались там, пока он не стал настолько занятым, что вместо личной встречи присылал красивые подарки. Машина остановилась у маленького двухэтажного здания из красного кирпича. Они вышли на улицу и остановились у двери. Из окон исходил тёплый свет, а вывеска с названием была завешана еловыми ветками, украшенными красными бантами. Николь предупредила Оливера, чтобы он поменьше разговаривал и прятал лицо и толкнула дверь. — Дорогая! — из-за прилавка выбежала продавщица, как только услышала музыку ветра. Реджина работала в магазине с тех пор, как Финн выкупил ее и считалась неотъемлемой его частью. Уйди она отсюда — сердце этого места перестанет биться и совсем скоро умрет. Она расправила ладонями свое синее шелковое платье и крепко обняла Николь. Они простояли так пару секунд, пока женщина не заметила второго гостя. — Это Элиот, — ляпнула Николь первое попавшееся на ум имя. Оливер посильнее натянул на лицо капюшон толстовки и помахал ей рукой. — Мой старый друг, — начала объяснять Николь. Она подтолкнула его в сторону лестницы на второй этаж, чтобы он не мозолил глаза. Оливер послушался и поплелся туда. — Он скромный, не обижайся. Подумала, что ему понравится магазин. Николь осмотрелась вокруг, сама точно не зная, что она ищет глазами: Финна или какой-то большой извинительный подарок, потому что он снова не смог приехать. Реджина прочитала эмоции на ее лице и, ласково сжав ее ладонь на секунду, вернулась за прилавок. Она порылась в ящике и достала два красных бархатных конверта. Николь сразу поняла от кого они. — Финн не смог приехать сегодня. Мне жаль, — она еще раз положила свою ладонь на руку Николь, когда она подошла ближе к прилавку. Она грустно улыбнулась. — Курьер вчера принес эти конверты и записку, что нужно вручить их тебе. Николь поблагодарила ее и поднялась к Оливеру. Реджина отвлеклась на небольшой поток покупателей и, проводив каждого обворожительной улыбкой, поднялась наверх. Оливер испуганно накинул на себя капюшон и отвернулся к окну, с поддельным интересом рассматривая припаркованные машины. — Мне нужно отойти по делам. Я оставлю магазин открытым, ты не против, Николь? — Конечно. Я помогу. Не торопись, сделай хороший перерыв. Мы с Элиотом присмотрим за магазином, — Николь выдохнула. Дома она даже не подумала, что будет так неловко прятать целого человека. Спустя несколько минут внизу послышалась музыка ветра. Реджина еще раз поблагодарила ребят за помощь и через мгновение Николь и Оливер остались одни. — Не проверишь, что в них? — Оливер любопытно рассматривал конверты на деревянном столике рядом с ними. Николь была так расстроена, что третий год не видела друга, что совсем забыла о посылке. Она неуверенно взяла один и открыла его. Внутри оказался длинный позолоченный пригласительный билет. Финн приглашал ее на свой бал-маскарад, дата которого была назначена через неделю. Следом она открыла второй конверт, в надежде, что не увидит там второй билет… Второй конверт оказался идентичным. Только без имени, обозначенный как плюс один. Конечно, Финн надеялся, что за столько лет Николь точно нашла себе пару. Ведь он нашел, значит и она должна была. Только она не нашла. И ее это почему-то задевало. Николь вертела в руках два билета, собираясь притворится больной и никуда не пойти. Ей было стыдно идти туда одной. Стыдно признавать свое одиночество. Стыдно думать, что Финн смог, а она нет. Она всегда думала, что они будут вместе. Оливер молча наблюдал, склонив голову вбок. Он не понимал, почему она не рада. Почему она еще не вылетела из магазина и не побежала выбирать наряд. — Так... вы близки? — он кивнул на пригласительные в руках собеседницы. — Были, — она бросила золотые бумажки на столик и завалилась назад на кресле, чтобы не встречаться взглядом с Оливером. — Мы были друзьями с тех пор, как встретились здесь, когда мне исполнилось двенадцать. И продолжали ими быть до тех пор, пока шесть лет назад он не принял бизнес отца и не уехал в столицу. Мы стали редко видится. Он все еще друг! — вдруг добавила она. — Просто мне его иногда сильно не хватает. Я начала забывать его голос, — тише добавила она. Николь разрывалась. Ей было страшно идти одной, но ей так хотелось увидеть друга. Конечно, она пойдет. Что за глупые жалкие мысли. — Ты когда-нибудь был на балах-маскарадах? — спросила она, протягивая второй билет Оливеру. Оливер отрицательно кивнул. Он догадался, к чему Николь ведет и отодвинул от себя ее руку с билетом в руке. — Я не пойду. Не могу. Это рискованно, — жестко произнес он. — Пожалуйста, — умоляла Николь. — Никто даже не узнает тебя. Это же маскарад! С масками, париками, пышными нарядами. — Там наверняка будет много охраны. Полиция, — Оливер испуганно вздрогнул. — Все пройдет хорошо. Обещаю! Никто не узнает тебя. Ты сможешь расслабиться хотя бы на один вечер. Николь настойчиво протянула руку с билетом вперед. Оливер подумал пару секунд. Он несколько раз сжал и разжал кулак и, наконец, принял приглашение. Николь улыбнулась и хлопнула в ладоши. — Ты умеешь танцевать вальс? — Николь поднялась на ноги. Оливер отрицательно кивнул. — Позвольте пригласить вас на танец, — она присела в реверансе. Оливер положил свою ладонь в ее и они, хихикая, спустились на первый этаж. На верху было слишком темно и тесно для танцев. Николь потянула Оливера к проигрывателю пластинок у большого книжного шкафа и поставила что-то медленное и незамысловатое, походящее на вальс. Они встали посередине комнаты, чувствуя под ногами мягкий ковер. Она рассказала под какой такт они должны двигаться, куда ему нужно шагать и что он должен вести танец. Вальс получался у Оливера ужасно. Он отдавил ей все пальцы ног, путаясь, когда и в какую сторону должен шагать, а Николь смеялась, потому что он выглядел так неловко и ждал, когда она начнет его отчитывать. Ее научили танцу в средней школе, когда они ставили какую-то сценку. Ее заставили участвовать и поставили в пару самого ужасного мальчика из класса, которого она видела в своих кошмарах. Он был тучный, злой, не выговаривал некоторые буквы и постоянно прогуливал уроки. Но, на удивление, оказался отличным учителем и танцором. Они смогли освоить танец за два дня и их пару даже поставили в центре, из-за чего Николь чувствовала себя страшно неловко, когда наступил день выступления. Она так вспотела и раскраснелась, что, конечно же, пару раз запуталась в ногах, но этого почти никто не заметил. Концерт прошел, а мальчик дальше продолжил делать вид, что даже никогда не разговаривал с «очкастой заучкой» и громко жаловался, как ему не понравилось быть с ней в паре, каждый раз, когда она проходила мимо. Воспоминание расплылось перед глазами, когда музыка сменилась на более веселую и быструю. Оливер решил показать свои танцы и кружил Николь вокруг, пока она искренне смеялась и повторяла за ним движения. Они кружились вокруг, стаптывая старый ковер под ногами. Николь выдохлась именно тогда, когда музыка сменилась на медленную и спокойную. Это была какая-то старая французская песня. Николь собрала волосы и опустила голову на плечо партнера по танцам. Он вздрогнул от удивления, но не отстранился. Он взял ее руку и приподнял вверх, второй она держалась за его спину. Они прокружились так несколько минут, отвернув головы друг от друга. Николь не смогла сдержать улыбку. Может она и была хуже Финна, может она и была одинокой, но сейчас и на балу она, по крайней мере, могла притворится, что это не так. Пластинка заела. Женский голос несколько раз повторил неизвестное французские слово и музыка стихла. Слышно было только шум машин за окнами и капли, мелодично бившиеся о стекло. Николь повернула голову первая и встретилась с зелеными глазами. Она почувствовала теплое дыхание и прикрыла глаза. Свет стал казаться ослепительным. Сердце остановилось. И в ту же секунду часто забилось от неожиданного громкого звука. За спиной послышалась музыка ветра и разговор незнакомых людей. Николь накинула на Оливера капюшон, отвернула лицо, чтобы скрыть смущение и, нехотя убирая руку с его спины, подтолкнула его к лестнице. — Иди, — шепотом сказала она и развернулась к входной двери: — Добро пожаловать. Николь теребила локон волос, пока помогала покупателям подобрать книги для их племянников и не могла отвести взгляд от лестницы на второй этаж.