Во время снегопада

Три дня пролетели словно миг. Последнее, что помнила Николь, это как она горько плакала, провожая взглядом полицейские машины, а потом плакала еще сильнее, когда Ванесса обрабатывала ее раны на ногах. Она не помнила, как они оказались дома. За все время она не нашла в себе сил встать с кровати и покинуть комнату без помощи друзей. Ванесса каждый день меняла бинты на ногах, а Финн целыми днями находился рядом и держал ее за руку и отпустил только тогда, когда Николь попросила побыть одна и проспала сутки. Проснувшись, она увидела за окном звездное небо. Темную комнату прорезала полоска света, когда дверь медленно открылась. Николь скривила лицо и перевернулась на другой бок, посильнее натягивая одеяло. — Привет, — Финн присел на край кровати, поглаживая ее по спине. — Как ты? — Это я виновата. Я не должна была пускать его на вечеринку, — хриплым голосом сказала Николь. — Хочешь его увидеть? — Он меня ненавидит. Его могут посадить, — Николь расплакалась и уткнулась лицом в подушку. — Ты не виновата. Николь шмыгнула носом и накинула на голову одеяло. Финн лег рядом и обнял ее со спины. — Тебе нужно с ним увидеться. Попроси отца помочь. Он не откажет. Николь не ответила. Она считала это глупой идеей. Они пролежали так около часа, пока она снова не уснула. Открыв глаза, Николь не почувствовала рядом друга. Простыня была холодной, он ушел давно. Она нашла в себе силы спуститься на первый этаж. Оставила на себе одеяло и медленно, ступень за ступенью, преодолела лестницу, и нашла на столе записку, что ему пришлось отъехать по делам, но он скоро вернется. Последнее предложение он несколько раз подчеркнул и в конце добавил большими буквами «Обещаю». Она старалась не цепляться взглядом за мебель и предметы, которые напоминали о том, что еще несколько дней назад здесь жил Оливер. Николь стояла у входа на кухню, долго не решаясь зайти. Перед глазами мелькали призраки: один готовил что-то у плиты и беззвучно смеялся, а второй улыбался и лениво наблюдал за первым. Потом эти же призраки кружили вокруг в танце. Призрак Оливера наступил на ногу призраку Николь и она начала на него ругаться. Они начали драку, пробежали сквозь реальную Николь и, смеясь, убежали наверх. Николь проводила их взглядом и сделала шаг вперед. Она растерянно покрутилась вокруг своей оси, не помня, зачем именно пришла сюда, и вернулась в зал. По пути она увидела призраков полицейских, покидающих ванную. Они о чем-то спрашивали призрака Николь, а потом медленно исчезли. Одеяло оказалось на полу, когда Николь оказалась в прихожей, залезла в шкаф и достала старую спортивную куртку. Она медленно натянула куртку и заплакала, как только почувствовала знакомый запах. Финн был прав. Даже если Оливер не будет рад видеть ее, она должна хотя бы попытаться извиниться. С этими мыслями Николь оказалась в офисе отца. Секретарша изо всех сил старалась не пялиться на ее растрепанные волосы, мятую пижаму и спортивную мужскую куртку, но ей едва ли это удавалось. Она пропустила Николь в кабинет, пообещала принести чай через две минуты и закрыла за собой дверь. Николь была куда уверенней в своих действиях до этого момента. Она оттянула край рубашки и потеребила воротник, как-будто он мог выглядеть лучше. Она чувствовала себя некомфортно, кабинет выглядел почти идентично тому, что был в их первом доме. — Присядь, — мужчина подскочил с места, подошел к Николь и, аккуратно взяв ее под руку, помог сесть на кресло напротив рабочего стола. Николь поерзала на месте, кожа неприятно скрипела под ней. Она думала, с чего лучше начать, какие слова подобрать, но мысли в голове запутались в клубок, развязать который никак не получалось. Она опустила голову, разглядывая потертые рукава куртки. — Помоги его вытащить, — полушепотом сказала она. — Я не могу. — Пожалуйста. Я никогда тебя ни о чем не просила. — Я сделал все, что мог, когда убрал твое имя из любых упоминаний об этом человеке. — Пожалуйста, — Николь заплакала. — Мне жаль, я бессилен. Ты понимаешь, за что его собираются судить? — Судить? — Николь резко подняла голову. — Я... — он растерялся. — Я не знаю подробностей. Они так и не нашли убийцу, все улики ведут на него. Его сестра дала показания. Николь не отрывала от него глаз, переваривая каждую каплю информации. Она нетерпеливо дергала коленом, когда отец закончил говорить. — Больше я ничего не знаю. Мне жаль. Я думаю, ты должна отпустить его и... — Не смей, — Николь нахмурилась. Мужчина перед ней был последним человеком, который мог читать ей родительские нотации, поскольку, по правде говоря, она не считала его родителем уже много лет. Мужчина помассировал виски, оперевшись локтями о стол и шумно вздохнул. — Ты веришь, что он невиновен? Николь кивнула, продолжая хмуриться. — Я не могу его вытащить из тюрьмы, но попробую что-нибудь сделать, — он разблокировал ноутбук и пару минут что-то печатал. Николь молчала и тупо пялилась на книжную полку. Она пыталась отвлечься и читать корешки, но буквы расплывались в золотые и серебряные кляксы. Она думала, что ей делать дальше. Как выплыть из болота, в котором она сейчас тонула. Воздуха в комнате стало мало и она начала глубоко дышать, когда компьютер издал короткий звук. Отец пару секунд вчитывался в текст и грустно улыбнулся. — Поезжай в тюрьму. Только... — она осмотрел с головы до ног Николь. — Не наделай глупостей, прошу. И оденься теплее. Николь снова подумала об Оливере. Она представила его взгляд, полный ненависти. Полный отвращения. Она чувствовала, хотела его остановить и не брать с собой. Внутри теплилась надежда, что встреча пройдет хорошо. Она поднялась и собиралась выйти, но застыла в дверях. — Спасибо, — не оборачиваясь, сказала она и ушла. Скоро Николь стояла у серого здания, огороженного кирпичными стенами и колючей проволокой. Она глубоко вздохнула и шагнула вперед. Как только она перешагнула порог тюрьмы, за спиной послышался шум дождя, громко бьющийся о металлические крыши. Охранник проверил карманы куртки и пижамы. Он, в отличии от секретарши отца, даже не скрывал любопытство и рассматривал странный вид, пока вертел во все стороны. Николь не осуждала. Она не послушалась отца и не стала переодеваться, а поехала в тюрьму сразу из офиса. Ее оставили в крохотной комнате с голубыми стенами и одним единственным маленьким окном у потолка. Она стояла у дальней стены и ковыряла отлупившуюся краску, когда услышала лязг металлической двери. В комнату вошел сначала охранник. Он предупредил, чтобы они не касались друг друга, угрожающе зыркнул на Оливера и оставил их вдвоем. Дверь снова неприятно лязгнула. Николь опустила взгляд на перевязанные наручниками руки и всхлипнула. Она хотела сорваться и обнять его, но застыла на месте, проигрывая в голове предупреждение охранника. — Мне так жаль, — она не смогла сдержаться и заплакала. Она отвернула голову, вытирая слезы рукавом куртки. Оливер только сейчас заметил, что куртка была его, и усмехнулся. — Ты ничего не сделала, — он плюхнулся на узкую полоску метала, имитирующую скамью. Николь забыла всю речь, которую готовила по дороге сюда. В голове мешались признание в любви, бесконечные извинения, слова о том, как все несправедливо. О том, что она хотела бы видеть его в своей дома каждый день до конца своей жизни. Оливер не был зол и это заставляло ее плакать еще больше. Она даже не знала, кого винить в сложившейся ситуации. Оливер пытался выглядеть спокойным. Он мягко улыбался, спокойно разговаривал, но глаза выдавали усталость, а напряженные пальцы — волнение и страх. Он стукнул по скамье, приглашая Николь сесть рядом. Она послушалась. — Мне не стоило вести тебя туда. — Рано или поздно это все равно бы произошло. — Это не должно было произойти, — надулась Николь. Они сидели в тишине почти минуту. Николь считала. Считал секунду за секундой, не зная, что сказать. Слова утратили какой-либо смысл. Хотелось поцеловать Оливера, крепко обнять и забрать домой. Она посмотрела на металлические прутья крошечного окна и вздрогнула, потому что представила, насколько хуже в камерах. Что, если у них там совсем нет света? Охранник два раза постучал костяшкой пальца по двери с другой стороны и предупредил, что у них осталось пять минут. — Почему они арестовали твою сестру? — Николь шмыгнула носом. — Не знаю, — отрезал Оливер. — Это не важно, ее уже отпустили. — Она дала показания против тебя... Договорить она не успела. Оливер нахмурился и коротко кашлянул. Николь прикусила губу и вернулась к рассматриванию одинокого маленького окошка. — Забудь, — чуть спокойнее добавил он. — Я не позволю ей сесть. Даже если мне придется взять вину на себя. — Но это нечестно! Не делай этого, если не виновен! — Николь снова почувствовала горячие слезы на щеках, но больше их не убирала. Жжение в сердце было куда сильнее. Она схватила Оливера за руку. — Пожалуйста, Николь, — он поднял голову к потолку и устало вздохнул. — Не поступай так со мной, — она начала задыхаться от слез и сдавила его руку еще сильнее. Он накрыл ее ладонь своей и отпустил, когда поднялся на ноги. Оливер стукнул кулаком по двери. — Мы закончили. — Оливер, пожалуйста! Но он уже не нее не смотрел. Охранник осмотрел Оливера, вывел его из комнаты и оставил Николь одну в удушающей синей комнате. Она рухнула обратно на скамью и уткнулась в свои ладони. Она слышала, как охранник подошел к двери и не шелохнулся, пока она не перестала плакать. Потом очередной раз лязгнул замком и проводил ее до выхода. Она могла поклясться, что видела, как мужчина хотел положить ей руку на плечо, но вовремя себя одернул. Он попрощался с девушкой и вернулся на пост. Николь не считала, сколько минут она простояла под ливнем рядом с тюрьмой, не помнила, как вызвала машину и как оказалась дома. Из ее сердца вырвали огромный кусок. Рана кровоточила. Николь хотела смыть с себя кровь, обмотаться бинтами с ног до головы и пролежать так в своей спальне до конца своих дней. Дома ее встретил Финн. Он ругался на Николь, бегал вокруг нее, помог снять куртку и обувь и отправил в ванную, сунув перед этим в руки сухую одежду. Она послушалась и закрылась в ванной. Стянула с себя мокрую насквозь пижаму и бросила ее в раковину. Она вдруг осознала, что все это время крепко держала в руках телефон, когда экран засветился и она увидела сообщение от отца. Она написала ему по дороге домой какой-то несвязный текст. Но он понял. Он нашел адрес сестры Оливера и номер ее телефона. Вторым сообщением он еще раз попросил не делать ничего глупого. В третьем сообщение он написал, что сильно любит ее, но через секунду удалил его. Николь долго всматривалась в название улицы. Из транса ее вывел Финн. Он предупредил, что выломает дверь, если она не будет ему отвечать. — Я выхожу, — натягивая новую одежду, крикнула Николь. Экран телефона продолжал гореть. Николь подумала, что должна дождаться утра, но палец дернулся и нажал на кнопку вызова.