Точки давления

Натаниэль. Нил рывком проснулся и схватился за оружие, сорвав кусок изоляции. Он услышал голос отца, пронесшийся по комнате. Натаниэль. Его руки сомкнулись на рукоятке маминого пистолета, он повернулся лицом к комнате и снял пистолет с предохранителя. Пустая комната наполнилась громким эхом его неровного дыхания. Нил прислонился к стене, держа пистолет обеими дрожащими руками. Это казалось таким реальным. Он уперся лбом в сцепленные руки, заставляя себя дышать ровно. В лунном свете широкая комната казалась тусклой и серой. Прошло несколько минут, прежде чем он смог оторвать пальцы от пистолета. Ромбовидный узор рукоятки отпечатался на его липких ладонях. Нил поставил пистолет на предохранитель и вытер лоб руками. Он по-прежнему сидел на утеплителе, потный и измученный кошмаром. Он посмотрел на часы. Было почти 3:00 утра пятницы. Прохладный воздух высушил пот на его лбу, превратив его в крупинки соли. Он непроизвольно вздрогнул и достал из вещмешка толстовку. Одеяло запуталось вокруг его ног, и он стянул его с себя. Нил никак не мог заснуть. Он чувствовал, как кошмар затаился в его подсознании, готовый наброситься, как только он опустит голову. Он поднялся на ноги и оглядел комнату. Груда изорванного утеплителя была запихнута в стену так, чтобы ее не было видно снаружи. Дальнее окно можно было открыть, чтобы выбраться в крайнем случае. Одна дверь вела на второй этаж. Нил выбрался через другую, пробираясь через разбитый гипсокартон и подсобные коридоры, пока не добрался до стальной двери в задней части здания. Снаружи было еще холоднее, и он прижал руки к ребрам, протискиваясь через старую ограду, окружавшую его пристанище. Нил не знал, что должно было быть в этом здании, но очевидно, что проект был заброшен, возможно, навсегда. Это было не лучшее место для жизни, но и не плохое. Он будет скучать по нему, когда уедет. Он перешел на бег, чтобы разогреть мышцы. На темных улицах гулко отдавались звуки его ног, шлепавшихся по земле. Кончики пальцев покалывало, когда кровь пробуждалась и начинала приливать к конечностям. Каждый вдох был жестким и леденящим, как нож, но это была чистая боль. Нил бежал по центру улицы, не обращая внимания на посторонних. Прошло несколько часов, прежде чем он вернулся в свой тихий дом, но сон так и не пришел.

—

Его последний день в школе Колумбии пролетел слишком быстро. Занятия проносились мимо него судорожными рывками, и он изо всех сил старался не уронить голову на парту. Когда наконец наступил обед, Нил, ссутулившись, вышел из класса и чуть не заработал себе хлыстовую травму, завидев Сэма в коридоре. Он завернул за угол и направился в библиотеку, надеясь, что тот его не заметил. Нил не мог вынести еще одного неловкого обеда с первогодками. Он почувствовал облегчение, когда вошел в библиотеку и увидел знакомое лицо. Бусы в прическе Бетани звенели, когда она подняла голову и помахала ему рукой. Ее бумаги были разложены по всему столу, но часть из них она отодвинула в сторону - приглашение. Нил опустился на стул напротив нее. — Привет, — сказал Нил. — Привет, Нил, — сказала она, слегка улыбнувшись. — Прячешься от своего фан-клуба? Нил закатил глаза, что заставило ее рассмеяться. — Ошибка новичка. Первое правило старшей школы: старшие дети не разговаривают с младшими, — ее глаза блеснули. — Хотя, думаю, тебе суждено навсегда остаться маленьким. — Спасибо за напоминание, — сухо сказал Нил. — О! — сказала Бетани, наклонившись над своим рюкзаком. — Я испекла тебе кексы. — Что? — удивленно спросил Нил. Бетани села обратно, поставив перед ним контейнер для еды. — Я планировала отдать их тебе в классе, — пояснила она. — Я знаю, что ты не очень любишь сладкое, поэтому это морковные кексы. Нил уставился на пластиковый контейнер, словно тот мог внезапно взорваться. Шесть кексов были втиснуты вплотную друг к другу, белая глазурь размазалась и растеклась по пластиковым стенкам. Он рывком поднял голову, чтобы посмотреть на Бетани, но она склонилась над своими записями, то ли не замечая его молчания, то ли тактично игнорируя его. Прошла долгая секунда, прежде чем он заговорил, и когда он это сделал, единственное произнесенное слово слегка надломилось: — Почему? Она сделала паузу, глядя на него. Ее выражение лица было искажено чем-то сложным, чем-то, что Нил не мог толком расшифровать. Затем она покачала головой и вернулась к своей работе. — Я слышала, у тебя была тяжелая неделя. Подумала, тебе понравится что-нибудь приятное, — сказала Бетани. Нил не мог придумать, что на это ответить. Через мгновение он медленно потянулся за кексами и открыл контейнер. Он поставил его на стул, чтобы библиотекари не заметили, и взял один кекс пальцами. Глазурь оказалась не такой сладкой, как он ожидал. Нил попытался вспомнить, как именно Бетани догадалась, что он не любит сладкое, но ничего не вышло. У них был только один общий класс: английский. — Спасибо, — запоздало сказал он, откусывая еще кусочек. — Хочешь? — У меня в сумке есть несколько настоящих кексов, — фыркнула она, и тяжесть в воздухе тут же рассеялась. — Мне пришлось сделать глазурь специально для мистера Спортсмена. — Они вкусные, — запротестовал он. — Здоровые кексы — это оксюморон, — возразила Бетани. — Мы с мамой перестарались, наверное, сделали около сотни для сегодняшней игры. Я вчера съела столько теста, что меня чуть не стошнило. — Ты идешь на игру экси сегодня вечером? — спросил он, пораженный. Бетани не любила спорт. Она считала бег "пыткой с хорошей маркетинговой кампанией" и не поверила бы ни одному слову Нила в его защиту. — О да, мы всегда ходим, у многих маминых друзей из клуба "Легион" дети в команде. Тебе стоит заглянуть. Но принеси свои кексы, у нас больше нет твоих низкокалорийных. Нил посмотрел на стол перед собой и сцепил пальцы, чтобы не ковыряться в ногтях. — У меня ориентирование после школы, — тихо ответил он. — Хреново быть тобой, — дружелюбно сказала она. Нил потянулся к своему вещмешку и достал учебник английского языка. Эссе, над которым работала Бетани, должно было быть сдано только в понедельник, так что Нила не будет поблизости, чтобы сдать его, но он всё равно пролистал свои записи. Может ли это действительно навредить? Эндрю, вероятнее всего, не будет на игре, так как его отстранили от любых школьных мероприятий. Он планировал сесть на автобус сразу после школы, но не имело значения, сегодня или завтра. Он уже много лет не смотрел игры в экси, слишком запуганный испепеляющим взглядом матери, чтобы даже включить спортивный канал. — Тренировка должна закончиться в 16:30, — сказал он. — Я могу прийти после этого. Бетани улыбнулась ему и протянула свои записи. Остаток обеда они провели, склонившись над своими сочинениями, в комфортном молчании, не считая обсуждения своих работ.

—

Нил пошел прямо с ориентирования на игру в экси, не приняв душ. Он слышал шум толпы с другого конца футбольного поля, и его охватил странный страх. Его мать умерла всего три месяца назад, и он собирался предать ее вот так? Однако он не замедлял шага. Когда Нил обогнул трибуны, то услышал безошибочный стук мяча, врезавшегося в плексиглас, и стук ног на дребезжащих ступеньках. Он ухватился за край ближайшей лестницы и изумленно уставился на поле. Здесь был настоящий корт для экси, полностью закрытый и заляпанный по всем стенам от ударов мячей и тел. Команда Колумбии была одета в зеленые и коричневые цвета Бобров, в то время как Короли школы Тринити, одетые в фиолетовые и золотые цвета, и их фанаты были ярким украшением целой секции трибун. Гигантские красные цифры на табло гласили: "Дома 2", "Гости 4". Ниже Бобры яростно боролись за свое место на площадке. Нападающую под номером 18 преследовал массивный защитник. Она уклонилась в сторону и подбросила мяч вверх, вне его досягаемости, так что он отскочил от стены обратно к ней. Ее маленькая фигурка проскользнула сквозь вытянутые руки защитника, поймала мяч и бросила его другому нападающему. Тот поймал мяч и побежал, но был быстро перехвачен защитниками. Два зеленых нападающих дважды перебрасывали мяч туда-сюда, пока полузащитник соперника не перехватил его, и Королевская семья ворвалась на территорию Бобров. Нил покачнулся и понял, что не дышал с тех пор, как подошел к площадке. Он глубоко вдохнул и оторвал взгляд от игры, чтобы поискать Бетани. Ее было несложно обнаружить. Она устроилась за столом, заваленным кондитерскими изделиями, внизу, у ворот хозяев. Он прошел по краю площадки, стараясь краем глаза уловить каждый момент игры. С уровня пола и через заднюю стенку ворот вряд ли можно было наблюдать за игрой, но именно там находилась Бетани, и Нил смирился с этим. В любом случае, лучше не казаться слишком заинтересованным, лучше держаться в тени... — Привет, Нил, — отозвалась Бетани. — Как прошла тренировка? Грохот толпы заполнил его уши, и прежде чем он успел что-то сказать, гораздо более громкий голос прокричал ему в ухо: — Так это ты тот самый Нил, о котором я столько слышала! Он вздрогнул и увидел, что сверху над ним ухмыляется мать Бетани. У нее было круглое приветливое лицо как у Бетани, но ее волосы были коротко острижены и сильно завиты на голове, она гремела браслетами, которые свисали с каждой конечности. Нил понятия не имел, как она подкралась к нему. — Да, мэм, — рефлекторно сказал он. — Приятно познакомиться. — Мама, — запротестовала Бет. — Ты могла бы хотя бы поздороваться. — Вы хамите мне, юная леди? — возмущенно спросила ее мама. Бет демонстративно закатила глаза. — Нил, это моя мама, Жозефина. Мама, это Нил, — представила она. — Зови меня просто Джо, все так делают, — сказала Жозефина. — Да, мэм, — отозвался Нил. — Вау, — сказала Жозефина, наклонившись к лицу Нила и ухмыляясь. — Мне нравится этот. Такой вежливый! Как ты подружился с моей маленькой прохвосткой? — Прохвосткой? — в отчаянии сказала Бет. — Из всех... — Пф, — перебила Жозефина. — Что ж, не буду вам мешать. Пойду-ка пройдусь по округе, а вы двое держитесь подальше от неприятностей. Бет пробормотала что-то непонятное, пока ее мать удалялась, но она улыбалась. Нил опустился в кресло рядом с ней, еще теплое от сидевшей там Жозефины. — Извини за нее, — сказала Бетани. — Она может быть немного чересчур. Это был один из способов описать ее. Несмотря на все свои подтрунивания, Бет была тихим человеком, ей больше нравилось молча работать в задней части класса с Нилом, чем присоединяться к оживленным групповым дискуссиям в передней части. То, что ее вырастил такой яркий и громкий человек, было почти комично. — Она кажется милой, — сказал Нил неопределенно. — Она сильная. Если она когда-нибудь решит, что ей надоело печь, она станет президентом, и да поможет Бог Америке, когда у руля окажется толстая черная леди, — в ее голосе звучала гордость. — Я бы проголосовал за нее, — предположил Нил. — Может быть, из страха, — согласилась Бет. Нил пожал плечами, его губы растянулись в почти улыбку. — Вполне возможно, — согласился он. — Ты не мог бы помочь мне в управлении всем этим? — спросила Бетани. — У нас скоро начнется перерыв. — Без проблем, — сказал он, и это было даже хорошо — повод быть здесь не только ради экси. Пусть обзору и мешали доски. Она показала ему коробку для денег и отметила различные товары на столе в соответствии с их ценами. Судя по всему, все друзья Жозефины из Легиона также участвовали в распродаже. Стол был до отказа завален домашними пирожными, макарунами и обещанными кексами, которых было не меньше дюжины разных цветов. Перед ними шла игра, и, судя по крикам толпы, для "Бобров" она складывалась не лучшим образом. Нил вытянул шею, чтобы заглянуть за борта, и увидел двух королевских нападающих, которые были близки к тому, чтобы забить гол. — Давай, Тея!— тихо сказала Бетани, наблюдая за девушкой в воротах, когда один из защитников ошибся с ударом. Мяч врезался в боковую стену, но был выхвачен из воздуха вторым нападающим. Мгновение спустя стена перед ними загорелась, и раздался гудок, сигнализирующий о голе от Королевской семьи. Концентрация внимания Нила на игре рассеялась, когда Эндрю умышленно врезался в стол. Он замер - невозможно, Эндрю не мог быть здесь, но вот он здесь, смотрит на Нила, как на жука под микроскопом. — Эндрю, черт, притормози! — раздался голос сзади Эндрю. — Ты можешь хотя бы как-то предупредить парня, прежде чем вот так бросаться на него? Эндрю бросил короткий взгляд на другого мужчину и просто проигнорировав его. Он был смуглым и высоким, голубая футболка плотно прилегала к его коже. Кузен, над которым Дилан насмехался перед Эндрю? Они не казались родственниками, но Нил не мог найти другой причины, по которой кто-то вроде него мог бы ошиваться рядом с Эндрю. Он смутно ощущал, что Бетани нервно ерзает рядом с ним, но не решался прервать зрительный контакт, чтобы взглянуть на нее. Нил взял себя в руки и сказал: — Разве ты не должен быть отстранен? — Планируешь сдать меня? — насмешливо прозвучало в ответ. Нил сжал челюсти. Он не собирался разговаривать с кем-то из старших и запутываться в этом еще больше, чем он уже был, но он терпеть не мог Эндрю за то, что тот это понял. — Зачем ты вообще здесь, если не можешь играть? — спросил Нил. — Командный дух, — беспечно ответил Эндрю. — Это полная чушь, — нервно рассмеялся второй мужчина, глядя на Нила. — Кстати, я Ники. Нил взглянул на него, заметив пот на его лбу и явный дискомфорт от того, что он не в курсе событий. Значит, опекун. — Нил, — представился он в ответ. — О, ты... ты тот парень. Черт, Эндрю, завязывай, ладно? Ты хочешь... Что бы Ники ни собирался сказать, Эндрю потерял интерес, стащил со стола шоколадный кекс и пошел в сторону школы. — Эй, Эндрю! — Ники окликнул его. — Ты должен был заплатить за это! Он закатил глаза на Нила, хотя тот не выглядел удивленным тем, что Эндрю не ответил. — Он невозможен, — пробормотал Ники. Порывшись в карманах, он достал пятерку и протянул ее Бетани. — Сдачи не надо, — сказал он и поспешил туда, где светлые волосы Эндрю исчезали за трибунами. Нил смотрел им вслед, чувствуя беспокойство. — Что это было? — спросила Бетани. — Не знаю, — полуправдиво ответил Нил. Бет выглядела несколько обеспокоенной, но быстро взяла себя в руки. — Вот моя мама считает, что это я создаю проблемы. Честно скажи, что мне с тобой делать? — спросила она. Нил не мог сообразить, что на это ответить, но Бет всё поняла, потому что она лишь ободряюще подтолкнула его стул и повернулась обратно к корту. Нил попытался снова погрузиться в игру, но все время оглядывался назад, его волосы стояли дыбом, словно за ним кто-то наблюдал. Это просто паранойя, сказал он себе. Отвлечься удалось в перерыве. Толпа хлынула с трибун, и вокруг их стола образовалась очередь. То, что казалось Нилу неприличным количеством закусок, в считанные минуты свелось почти к нулю. Бетани распаковывала дополнительные лотки с пирожными, а Нил пытался отсчитать сдачу сразу для четырех человек. Гудок возвестил о начале игры, но прошло еще десять минут, прежде чем они смогли отдышаться. Жозефина не появлялась, о чем долго сетовала Бетани, пока они пытались навести порядок на своем столе. Нил снова перевел взгляд на площадку. Сразу за воротами он увидел крошечную фигурку Аарона Миньярда, противостоящего нападающему вдвое больше него. Его руки замедлили свою работу, а затем и вовсе остановились. — Бет, — начал Нил, проверяя, не подслушивает ли кто-либо еще. — Мм? — Почему все так боятся Эндрю? — спросил Нил. Она сделала паузу, постукивая темными накрашенными ногтями по столу. Бет не смотрела на него, но он знал, что она услышала. — Потому что он часто ввязывается в драки, — объяснила она. Нил опустил глаза, постаравшись не разочароваться. Он не осмеливался расспрашивать кого-либо из своих товарищей по команде об Эндрю, не рискуя подвергнуться допросу, но Бет вряд ли много ему расскажет. У нее была аллергия на сплетни. — Я думаю, ему тяжело, понимаешь, — внезапно сказала она. — Все знают обо всех твоих проблемах. И в то же время вокруг него много тайн. Аарон был здесь целый год до его приезда, а потом их мама погибла в автокатастрофе вскоре после его приезда. Ники - их законный опекун. — Ники? — спросил Нил, не веря. — Они двоюродные братья, или что-то в этом роде, — пояснила Бетани. — Я не знаю, на самом деле. — О, — сказал Нил. Он знал, что не стоит настаивать на большем, когда она уже нарушила свое негласное правило не говорить о людях, которых не было рядом. Нил уставился на табло и обдумывал то, что знал об Эндрю. Он признался, что был в колонии для несовершеннолетних, что объясняло, почему Аарон был в школе один. Зная состав семьи Эндрю, насмешки Дилана и реакция Эндрю обретали гораздо больший смысл, хотя и в извращенной форме. Ему было интересно, каково это — всё время быть в центре внимания. В школе было более тысячи учеников, но всё равно все знали историю Эндрю. Нила это пугало, хотя после того, как он увидел безразличие во взгляде Эндрю, когда тот угрожал вскрыть Нилу глотку, он сомневался, что это его так уж сильно беспокоит. Нил наблюдал за остатком игры лишь вполовину, но задержался, пока не осталось десять минут до конца, а затем ушел, сказав что-то насчет того, чтобы воспользоваться душевыми, пока игроки экси не вышли. Покидая корт, он чувствовал себя и легче, и как будто задыхался. После сегодняшнего дня история Эндрю не имела значения. Завтра он будет в другом городе, приобретет новое имя и купит билеты на автобус, чтобы уехать куда-нибудь подальше. Может быть, он доберется до Канады, хотя пересечение границы всегда было делом непростым. По всей вероятности, это был его последний разговор с Бет. Нил зашел через вход для спортсменов, слепо моргая в полумраке коридора. Уборка его шкафчика заняла всего минуту. Учебники он должен был вернуть в школьную библиотеку, а классные работы выбросить в мусорное ведро, как только окажется за пределами школы. Книги лежали на скамейке в раздевалке, когда Нил открыл вещмешок, чтобы взять свежую футболку, и его рука была уже на полпути в сумку, когда он увидел это. Его одежда была сложена так, как он ее оставил, хотя и немного помята из-за того, что была зажата в шкафчике. Но он был уверен, что сложил этикетки пополам, был уверен, что они все еще будут на своих местах, когда он оставит свои вещи для переезда. Лед пробежал по позвоночнику Нила от осознания этого. Одна из бирок могла раскрыться, неудачно перегнувшись в шкафчике, но не все? Он сунул руку внутрь, нащупывая свою папку. Она лежала там, где и должна была лежать, но Нилу не стало легче. Что, если кто-то прочитал ее? Что, если он кому-то рассказал, и информация попала не в те уши... Нил выдернул себя из этих мыслей и зашел в кабинку туалета, чтобы просмотреть папку. Всё было на месте, всё было в порядке, деньги и сертификаты по-прежнему прятались между бесконечными статьями о Кевине и Рико. Нил сложился вдвое, прижал папку к животу, пытаясь отдышаться, его горло было полностью парализовано. Он опустился на колени перед унитазом, но ничего не вышло. Его заставил подняться голос матери, призрачное эхо подстегнуло встать на ноги. Она не терпела его панических атак, просто тащила за волосы и давала пощечину, чтобы он пришел в себя. Сейчас Нил подражал ей, впиваясь пальцами в предплечья, пока боль не стала сильнее страха. Он прошел в раздевалку и на автомате принял душ. Завтра в шесть утра отправлялся автобус в сторону Милуоки. Какие бы проблемы ни были у Нила Джостена, сегодня он умрет. Он даже не смог сохранить удостоверение личности настолько, чтобы купить билет на автобус.