Точки давления

Нил уткнулся лицом в вещмешок и сильнее натянул на себя флисовое одеяло. Как бы он ни укладывался, рука, бедро или позвоночник чувствовали дискомфорт и сдавленность. Слабые шорохи, которые он издавал, когда двигался, звучали как эхо шагов. Это просто старое здание, сказал он себе. Оно всегда поскрипывало. Была уже почти полночь, но он не мог сомкнуть глаз. Юноша сомневался, что сможет спокойно заснуть, пока не окажется далеко за пределами Колумбии. Звяканье стали о дерево было подобно порыву воздуха. Нил резко сел, мгновенно проснувшись. Это не было плодом его воображения. Он прекрасно знал звук открывающейся двери, как и каждую скрипучую доску в этом месте. Нил сидел так неподвижно, что было слышно, как колотится сердце в его груди, и прислушивался, не появится ли еще одна деталь. Шаги были легкими, но отчетливыми. На мгновение паника заморозила его, он все еще сидел под одеялом, как ребенок в плену кошмара. Затем он двинулся вперед, медленно и расчетливо. Нил не хотел, чтобы вторгшийся в дом человек услышал хоть какой-нибудь звук, по которому его можно было бы выследить. Он перекинул ремень вещмешка через плечо и накинул одеяло на маленькую, печальную стопку арахисового масла и батончиков гранолы, прислоненную к стене рядом с его кроватью. Нил вытащил свой пистолет из груды утеплителя и с трудом поднялся на ноги. В коридоре послышался грохот от самой дальней двери, и он отогнал мысль о том, чтобы ускользнуть через окно. Вторая дверь была у него на виду. К главному входу вели два пути; нужно было лишь выбрать тот, что находился дальше всего от незваного гостя, и он выберется отсюда раньше, чем тот узнает о его присутствии. Возможно, это просто бродяга, обративший внимание на те же заманчивые характеристики недостроенного здания, что и он. Шум его движущегося тела заглушал все остальное. Шелест ткани, стук резиновых подошв по пыльному полу, даже легкое дыхание было громким в его ушах. Нил осторожно перешагнул через торчащую арматуру и обогнул скрипучую доску, выгнувшуюся наружу в центре пола. Он едва мог разглядеть комнату в тусклом свете, но знал, где находится, и точно знал, сколько шагов потребуется, чтобы добраться до двери. Нил протянул пустую руку, нащупывая дверную раму. В течение секунды он не мог найти ее, но потом его пальцы сомкнулись на недостроенном столбике два на четыре, и он обогнул его и скрылся в темноте коридора. Нил крался прочь от звуков, которые слышал, прощупывая пальцами ног, прежде чем поставить ноги ровно. Потребовалась целая вечность, чтобы дойти до следующего поворота, и, когда он на цыпочках зашел за угол, то услышал скрежет открываемой двери, ведущей наверх, по полу. Его бедро ударилось о слой фанеры, прислоненный к стене, и он подавил ругательство. Ему пришлось прижаться к стене, чтобы обойти ее. Нил уже почти преодолел расстояние, когда его ботинок зацепился за отогнутый угол фанеры, и за секунду до того, как он осознал, что произошло, его нога перевернулась, и фанера, край которой впился в шнурки, с громким скрежетом ударилась об пол. Нил зашатался, когда фанера упала на его ногу, его горло сжалось от паники. Он дернул ногой, чтобы освободить ее, но лист упал набок. Он схватился за него, но промахнулся, а свободной рукой нащупал плоскую часть доски, пока она не опрокинулась и не упала на землю с сокрушительным треском. На мгновение Нил услышал лишь собственное неровное дыхание, а затем по коридору раздались шаги, быстро движущиеся в его сторону. Дерьмо, ни один нормальный бродяга не стал бы активно искать незнакомца в ночи... Нил отбросил скрытность и бросился по коридору в кромешной тьме. Он споткнулся и врезался в дальнюю стену, но не остановился. Парень бросился дальше по коридору, пронесся мимо окна, которое бросало слабый свет на пол, и врезался в те самые препятствия, которые он устроил, чтобы запутать нарушителя. Увидев отблеск уличного света из открытого входа, он завернул за угол и врезался во что-то тяжелое и твердое. Он попятился назад, ударился о стену и направил пистолет вперед, не видя, кто преградил ему путь. Резкий грохот заставил Нила вздрогнуть, а затем темная фигура впереди него превратилась в очертания человека, поднявшего руки, и серебристая вспышка, когда что-то отскочило от земли. В темном коридоре воцарилась напряженная тишина, затем раздался резкий звук. — Ты! — прорычал Нил, наконец-то узнав Эндрю в тусклом свете, борясь с нарастающим приливом ярости, пульс гулко отдавался в ушах. — Ты следил за мной, — обвинил он. Лицо Эндрю было по большей части в тени, но его голос был спокоен, несмотря на пистолет, направленный ему в грудь. Его глаза мерцали в темноте. — Следил, — подтвердил он. — Почему? — спросил Нил. — Ты — загадка. А я не люблю тайны. — И всё? Ты разрушаешь мою жизнь, потому что тебе любопытно? — Нил резким жестом отмахнулся от собственного вопроса. — Это не имеет значения. Я больше не твоя проблема, ясно? С завтрашнего дня ты меня уже никогда не увидишь. Эндрю наклонил голову набок, окинув Нила взглядом, который задержался на его грязных кроссовках и собранной сумке. — Ты убегаешь, — понял Эндрю. — Это не имеет значения. Уйди с дороги, — он поднял пистолет, надеясь, что Эндрю поймет намек, но тот не двинулся с места. — Ты не собираешься стрелять в меня, — прокомментировал Эндрю. — Ты этого не знаешь. Ты ничего обо мне не знаешь. — Но я знаю, что ты хочешь исчезнуть, — возразил Эндрю. — Возможно, никто не будет задавать вопросов, если ты пропадешь, но люди будут искать меня. Расследование приведет прямо к тебе. Нил открыл рот, но его ответная реплика замерла на языке. Мысленно он слышал злобное шипение своей матери. Схвати его за другую руку, Алекс. Алекс. Быстрее! Он все еще чувствовал слабое тепло руки мертвеца, когда они тащили его за собой. Он знал, как избавиться от тела, чтобы никто никогда его не нашел. Он знал, кому позвонить, куда скрыть тело, как стереть улики. Эндрю был вдвое меньше гангстера, которого мать Нила застрелила в Монреале. Но тот человек пытался убить их, и образ сочащейся кровью дыры на его лбу до сих пор иногда будил Нила по ночам. Расследование могло вообще не привести к Нилу, но эти полные горечи слова запутались и были похоронены. Его молчание прозвучало как поражение. — Убери пистолет, — сказал Эндрю, — и мы сможем поговорить. — О чем, черт возьми, ты хочешь поговорить? — спросил Нил. — Что нужно сделать, чтобы ты остался в Колумбии. — Это... — Нил уставился на него в замешательстве, его руки опустились на несколько дюймов. — Я не могу остаться. Ты убедился в этом. — Потому что кто-то может заметить, что ты бездомный беглец? Нил даже не вздрогнул от этого обвинения, напряжение последних нескольких минут заставило его оцепенеть от этих слов. Он позволил пистолету упасть на бок и прислонился к стене. — Почему тебя это вообще волнует? — спросил Нил. — Не волнует. Но у тебя есть то, что мне нужно. Шантаж? Нил не был уверен, что именно Эндрю взломал его шкафчик, но он был самым правдоподобным подозреваемым. Если он нашел его папку, то знал, что у Нила было почти полмиллиона наличными и чеками. Но давать взятку старшекласснику? Это казалось непозволительной тратой денег, которые нужны были для поддельных удостоверений личности и подкупа гангстеров. — У меня нет денег, — он решил солгать, просто на случай, если Эндрю не рылся в его вещах. — Мне не нужны твои деньги, — сказал Эндрю. — Тогда что тебе нужно? Эндрю долго смотрел на него, и Нилу стало интересно, какие исчисления он производит в уме. Выражение его лица ничего не показывало. — Научи меня пользоваться ножами, — всё же решил он. — Нет, — сказал Нил. — Уйди с моего пути. — У тебя нет родителей, это очевидно, поэтому переход в другую школу будет сложным. Что нужно сделать, чтобы убедить тебя остаться? — Я не буду учить тебя обращаться с ножами, и мне ничего от тебя не нужно, так что мы закончили, — Эндрю всё еще не двигался, но Нила это не волновало. До ближайшей автобусной остановки было всего пять минут ходьбы, но местные автобусы начнут ходить только в 4:30. Ему лучше было пройти сорок пять минут пешком до автобусной станции. В два часа отходил автобус в сторону Флориды — далеко он не уедет, всего пару городов, а потом пересядет на новый, переезжая из города в город, пока его не станет невозможно отследить. Даже если Эндрю поднимет шум из-за его отсутствия, он будет слишком далеко, чтобы это имело значение. — Что у тебя за проблема с ножами? — спросил Эндрю, прорвавшись сквозь мысли Нила. Нил уставился на него. — У меня нет проблем с ножами. — Ты ожидаешь, что я поверю в это? И, полагаю, что ты ненавязчивый лжец. — Может быть, я просто не хочу давать оружие в руки психопата, ты об этом подумал? — ответил Нил. Эндрю бросил на него ровный взгляд, затем наклонился, чтобы достать свой нож. Нил наблюдал за ним, сжимая рукоятку своего оружия так сильно, что у него болели суставы, но Эндрю просто провел большим пальцем по лезвию, проверяя, нет ли царапин от неожиданного падения. После долгого раздумья он защелкнул лезвие и убрал его в карман. Нил пожалел, что Эндрю не стоит прямо перед открытой дверью. Его выражение лица было достаточно трудно разобрать, так как он был погружен в тень. — Заключи со мной сделку, и ты сможешь оставаться здесь столько, сколько захочешь, — предложил Эндрю. — Я могу хранить твои секреты, молчать о твоем маленьком убежище здесь. Никто не узнает. — Никто? — скептически сказал Нил. — Это то, что я сказал, — подтвердил Эндрю. — Даже твой брат? Или Ники? — Ты глухой или просто глупый? Я сказал "никто", и точка, — Эндрю сложил руки и прислонился к стене. Дверь позади него скрипела на ветру, распахиваясь достаточно широко, чтобы волосы Нила попали ему в глаза. Он провел рукой по голове, пытаясь мыслить рационально. Если Эндрю и сказал что-то верное, так это то, что переход в новую школу — это лабиринт возможных промахов. Он всё еще выглядел слишком молодым, чтобы тянуть на восемнадцать... Нил яростно тряхнул головой, чтобы разогнать эти мысли. Он вовсе не собирался вступать в сделку с Эндрю. — Мы закончили, — резко сказал Нил, оттолкнулся от стены и попытался выйти за дверь. Эндрю не ушел с дороги, но и не остановил его. Ветер снаружи пронизывал Нила до костей, сдувая осколки его личности, которые всё еще цеплялись за ветхое убежище. Он дважды дергал за молнию своего вещмешка, прежде чем его неуклюжие руки сумели открыть тот достаточно широко, чтобы спрятать пистолет. Он не мог взять его с собой в автобус, но не собирался оставлять его там, где Эндрю мог его украсть. По коже Нила поползли мурашки от осознания того, что Эндрю стоит у него за спиной, но он шел так, словно это его не беспокоило. Нил уперся в забор и уже собирался протиснуться через него, когда Эндрю остановил его своими словами: — Если бы ты действительно хотел уехать, ты бы сделал это несколько дней назад. Правда в том, что ты хочешь остаться здесь, играть в нормальность, гоняться за блестящей стипендией, которую тебе сует Дрезден. Ты лжешь себе, а заодно и всем остальным, — его голос был тихим, но он прижал Нила к забору так же уверенно, как если бы Эндрю удерживал его физически. Нил вцепился в ограждение с такой силой, что ледяная сталь словно обожгла его. — Стипендии не для таких, как я. Они для таких, как ты. Я всегда буду никем, — негромко ответил он. Ветер свистел в открытых стальных прутьях забора, издавая призрачную ноту, которая пела в холодном ночном воздухе. Эндрю молчал так долго, что Нил почувствовал, как его сердце колотится в ладони. Когда он отдернул ее от забора, то почувствовал разрыв, словно оторвал кусок плоти. Он сжал кулак, борясь с болью, и прорычал: — Почему я вообще должен тебе доверять? Ты преследуешь меня до дома, набрасываешься на меня посреди ночи и думаешь, что я просто повернусь и соглашусь участвовать в твоей маленькой авантюре?! Звук хрустящих под ногами камней заставил Нила обернуться, чтобы посмотреть на Эндрю, но тот все еще стоял в дверном проеме. — Я следил за тобой в среду, — сказал Эндрю. — Я не рассчитывал, что в полночь здесь кто-то будет. Это была не та правда, о которой просил Нил, но это была честность, которой он не ожидал. — Что ты надеялся найти? — спросил он. — Сначала признайся, почему у тебя проблемы с ножами. Нилу потребовалось мгновение, чтобы понять, что Эндрю предлагает обмен. Крошечный кусочек истории Нила в обмен на подозрения Эндрю. Он подыскивал слова, но в результате ощутил лишь гнилостный привкус во рту. Не было такой правды, которую он мог бы предложить, которая не ранила бы его гораздо глубже, чем обвинения Эндрю. — У меня нет проблем с ножами, — сказал он наконец. — Тогда у тебя не должно быть проблем с обучением меня, — сказал Эндрю. — Ты должен сделать только одну вещь. В обмен на это я буду держать всех на расстоянии от тебя. Администрация, студенты, товарищи по команде — я разберусь с этим. Ты можешь жить в Колумбии, как хочешь, и никто не будет копаться в твоих делах. Вот и вся сделка. Нил не мог говорить. Он чувствовал себя выжатым и измотанным. Поддерживать фальшивую личность изо дня в день было нелегко, но Эндрю каким-то образом раскусил притворство Нила, и Джостен почувствовал себя дрейфующим без своего сценария. Нил Джостен был спасательным кругом, а мальчик, державшийся за него, был мёртвым, как тень. Эндрю ждал, вытащив пачку сигарет и зажигалку. Запах дыма в воздухе был настолько же жутким, насколько и успокаивающим. Он знал, что бы сделала его мать в такой ситуации, но ее здесь больше не было. Только эфемерный голос на ветру и знание того, что, несмотря на всё, что его мать сделала для их безопасности, в конце концов она потерпела неудачу. Так же, как и Нил. Он вздрогнул, когда Эндрю пошевелился, но тот лишь медленно подошел к бреши в заборе, словно приближаясь к пугливому котенку. Он остановился рядом с Нилом, дым струился вокруг него. — У тебя есть выходные, чтобы принять решение. Если я увижу тебя в понедельник, значит, сделка состоится. Если нет... — Эндрю равнодушно пожал плечами. — Тогда, полагаю, ты не моя проблема. Нил почувствовал, как по его телу пробежала дрожь, и он не был уверен, что это от холода. Не думая, он протянул руку и выхватил сигарету из руки Эндрю, глубоко затянувшись. Жжение в горле было предпочтительнее удушливого страха, который грозил похоронить его. Он поднёс сигарету к Эндрю, но тот бросил на Нила холодный взгляд и скрылся за забором. Он скорее услышал, чем увидел, как Эндрю уходит. Долгое мгновение Нил слабо покачивался, держась на истертых нитях, потом опустился на колени и задрожал так сильно, что уронил сигарету на землю рядом с собой. Его онемевшие пальцы шарили по земле и едва не обожглись о все еще тлеющий кончик, прежде чем он сдался. Тонкая нить дыма потянулась к его лицу, а затем оборвалась под порывом ветра.