Точки давления

Нил выглянул из двери раздевалки, чтобы осмотреть коридор, и почувствовал на своем лице паутину. Он сморщил нос и отмахнулся от нее, высунувшись из двери и выйдя в пустой коридор. Фальшивая паутина прилипла к его влажным волосам. Вся школа была украшена бумажными летучими мышами и фонариками с вечеринки в честь Хэллоуина в прошлую пятницу. Мысль о том, чтобы оставаться внутри, была удушающей, поэтому он вышел через дверь на поле. От ветра, дующего по его влажным волосам, по коже ползли мурашки. Его ноги были тяжелыми и медленными. По утрам в понедельник он обычно бежал в школу пораньше, чтобы принять душ, поскольку в выходные у него не было доступа к водопроводу. Однако все эти тренировки по бегу изменили ситуацию, и теперь он мог добираться до школы быстрее, чем когда-либо. До урока оставалось сорок пять минут, но никакой домашней работы у него не было. Эндрю часто приходил в школу пораньше, чтобы выкурить сигарету за территорией, поэтому он бродил вдоль спортзала, высматривая дым. — Привет, — донесся голос из-за угла. — Я, э-э, хотел поговорить. Нил остановился на месте. Он не узнал говорившего мальчика, но похоже, что это был личный разговор. Нил уже собирался прокрасться обратно в помещение, когда услышал Эндрю. — Мне не о чем с тобой говорить. — Я просто хотел сказать, я имею в виду, я знаю, что прошлый раз был немного странным, но… — мальчик сделал паузу. — Если ты хочешь связать меня, это было бы здорово. Раздался удар и тихое ворчание. Эндрю зарычал, слишком тихо, чтобы услышать. — Тебе это нравится? — Да, — пробормотал мальчик. — Пожалуйста. Эндрю издал звук отвращения, и снова раздалось шарканье. — Уходи. — В самом деле, я хочу сказать, я думаю, что это довольно возбуждает. — Иди и навязывай свой фетиш кому-нибудь другому, — сказал Эндрю, и Нил услышал щелчок ножа. Он насторожился, но после небольшой потасовки из-за угла выскочил худой подросток, напуганный, но невредимый. Он бросил на Нила неловкий взгляд и скрылся из виду. Нил крепко стиснул вещмешок в кулаке, пока ремень не впился ему в ладонь. Он жалел, что не может вычеркнуть этот разговор из своей памяти. Эндрю и этот мальчишка — Нил не хотел этого знать. Ему следовало уйти сразу же, как только он услышал их разговор. Скрежет открываемого лезвия отдавался в его ушах, повторяясь снова и снова. Он повернулся, чтобы уйти, но не успел сделать и шага, как заметил Дилана, стоявшего прямо напротив входа в спортзал. Он еще не заметил Нила. Его угрюмое выражение лица было полностью сосредоточено на телефоне в его руке, пока он стоял между колоннами перед дверью. В тени дверного проема его вьющиеся волосы казались седыми. Должно быть, он вышел наружу, когда Нил сосредоточился на разговоре с Эндрю, потому что он ничего не слышал. Дилан громко зарычал, и Нил отступил. Выбор между Диланом и Эндрю был очевиден. Он обогнул заднюю часть спортзала и заметил Эндрю, сидящего на электрическом ящике. Он бросил взгляд на Нила и вернулся к открыванию и закрыванию ножа одной рукой. Темная вспышка отражалась от тонированного лезвия каждый раз, когда он щелкал запястьем. Кому-то другому это могло показаться запугиванием, но Нил узнал это движение. Эндрю отрабатывал удар. Его старый хват закрепился в мышечной памяти; если он хотел использовать правильный хват в кризисной ситуации, ему необходимо отработать его столько раз, чтобы старый стёрся. Нил опустил вещмешок на землю и сел на него, откинув голову назад, чтобы прислониться к стене. Эндрю молчал, да и ему самому тоже не приходило в голову, что сказать. Он закрыл глаза и задремал. Для разговоров было еще слишком рано, и если присутствие Эндрю и имело один удобный побочный эффект, так это то, что оно практически гарантировало уединение. Он разлепил глаза от шороха ткани и посмотрел на Эндрю. Нож исчез, и вместо него Эндрю держал пачку сигарет. Он прикурил одну для себя и протянул пачку с предложением. Нил протянул руку, и Эндрю опустил в нее сигарету, а затем зажигалку. Она была еще теплой из кармана Эндрю. Он щелкнул зажигалкой и посмотрел, как пламя пляшет, колыхаясь на ветру. Через секунду оно погасло, а следующим щелчком он поджег кончик сигареты. Он бросил зажигалку обратно. Эндрю поймал ее одной рукой и спрятал в карман, его лицо было таким же спокойным и безучастным, как будто подслушанного разговора не было. Нил пропустил сигарету между ладонями, чтобы развеять запах. Воспоминание шепнуло ему, как будто он пытался вспомнить ответ на вопрос, который уже знал. Он смотрел, как Эндрю выдохнул облако дыма, едкий запах был острым и знакомым. — Где Аарон? — спросил он, просто чтобы заполнить тишину. — Почему тебя это волнует? Нил пожал плечами. Эндрю никогда не разговаривал с ним, когда Аарон был рядом, но он видел их в школе, когда они вместе шли по коридорам, словно весь остальной мир был за пределами их внимания. Без нарукавных повязок Эндрю их было бы почти невозможно отличить друг от друга. Через мгновение Эндрю издал презрительный звук. — Он, вероятно, высматривает какую-нибудь шлюху. Нил наморщил брови, вспоминая Дилана в день драки, бросающего гомофобные обвинения в адрес Эндрю, вслепую пытающегося найти уязвимое место. И он нашел одно, но оно не было очевидным. Нил порылся в памяти, пытаясь вспомнить точные слова, которые вызвали вспышку гнева Эндрю. Может, нам стоит подослать девчонку к твоему близнецу-гею? Эндрю бросил на него взгляд, и снова посмотрел на поле, вертя сигарету в руках. Через секунду скрежет смазанного металла по металлу возобновился. В животе у Нила улеглось и успокоилось. Все возвращалось к обещанию Эндрю, данному Аарону. Он не знал, почему это имело значение, но это было так. Стадион экси сверкал, когда солнце пробивалось между серыми клубами облаков. Он слышал отдаленные крики во время игры экси, приглушенные звуки игроков в плексигласовой коробке. Нил забыл об Эндрю и Дилане и погрузился в фантазии, представляя себе грохот ног на металлических трибунах. Он держал ракетку и следовал за линией игроков на корт, его дыхание эхом отдавалось в шлеме. Сигнал гудка и замирание сердца за несколько секунд до столкновения. Нил впился пальцами в колени, сдвинувшись в сторону, чтобы расстегнуть молнию вещмешка. На дне лежала пачка бумаг, скомканная в забытый комок. Он засунул их туда больше месяца назад и так и не вынул. Он достал их и пролистал заявки на стипендии, изучая требования к кандидатам по очереди, ища любое упоминание о проверке на судимость. Допустимый диапазон академических оценок был достаточно низок, чтобы самый тупой качок мог наскрести на стипендию. В заявке, ведущей в военный колледж, в условиях было указано, что проверка на судимость обязательна, но ни в одной из остальных заявок ничего не говорилось. Он смял страницы в руках. Тренер Дрезден мог знать больше, но Нил должен был правильно сформулировать вопрос. Он не хотел, чтобы Дрезден стал интересоваться прошлым Нила, задаваясь вопросом, нет ли у него судимости, но он не знал, насколько широко распространена информация о пребывании Эндрю в колонии для несовершеннолетних. Сначала он попробует воспользоваться компьютерами в библиотеке; возможно, университетские сайты окажутся более доступными. Сигарета почти потухла, но он не потрудился зажечь ее снова. Нил прижал последнюю искру к углу страницы и наблюдал, как маленький светящийся кружок проел себе путь сквозь бумагу и через секунду-другую погас на ветру. Он бросил бесполезный сверток на землю, а погасшую сигарету положил в карман. Горящий конец сигареты упал на землю в нескольких дюймах перед ним. Он раздавил ее ботинком и вопросительно посмотрел на Эндрю. Его взгляд был прикован к выброшенным бумагам, но через мгновение он отвернулся. — Я работаю сегодня вечером, — сказал он. — Развлекай себя сам. — Прекрасно, — сказал Нил. — У тебя есть работа? Эндрю хмыкнул. — В ночном клубе. — Если только ты не пропустил много занятий в колонии, ты еще несовершеннолетний. — Тебе не нужно быть двадцатиоднолетним, чтобы мыть посуду. Нил фыркнул. С парковки доносился гул моторов автобусов, и первые ученики, приехавшие раньше, начали стекаться в школу. Кирпич позади него был шершавым и неровным, когда он прислонился к нему спиной. Они просидели так в молчаливом мире до звонка, уединившись в своих мыслях.

—

Шесть часов спустя, после конца школы, разум Нила был затуманен усталостью. Он стоял в стороне от толпы, ожидая, пока та рассеется. В коридоре стало потише, когда Бет подошла к нему и тронула за плечо. — У тебя есть планы на вечер? — спросила она. Нил открыл рот, чтобы сказать «да», но остановился. Обычно в те дни, когда у него не было ориентирования, он встречался с Эндрю, но сегодня не было ни того, ни другого. — На самом деле, нет, — сказал он. — Великолепно. Значит, ты пойдешь в кафе? Нил моргнул ей. — Я… — она окинула его насмешливым суровым взглядом. — Я? — Да, — сказала Бет и усмехнулась. — Мама испекла новые кексы, чтобы ты попробовал. Нил подавил в себе незнакомое чувство вины. Он старался съедать кексы, которые Джозефина упорно пекла для него, но как минимум треть так и зачерствела в коробке. — Малиновые были вкусными, — честно сказал он. — Ты должен сказать ей. Она будет в восторге, узнав, что ее стратегия работает. — Хорошо, — ответил Нил. — Где находится кафе? — О, это в нескольких минутах ходьбы, так что мы можем подождать, пока толпа немного поутихнет. — Хорошо, — сказал Нил. Они вышли из школы, и Бет повела его за собой. Команда экси выходила на поле, неся оборудование для тренировок. Гигантский коврик для контроля тела маневрировал у входа в спортзал, за ним следовали полдюжины игроков с ракетками и шлемами. Нил пригнул голову и позволил завистливому шипу пронзить себя насквозь. — Привет, — сказал кто-то. Нил решил, что речь идет о ком-то другом, и продолжал идти за Бет, пока чья-то рука не уперлась ему в грудь. Нил попятился назад. Перед ним стоял Эндрю, на его лице было написано отвращение. Это было так не похоже на его обычное спокойствие, что Нил… ох. — Что происходит между тобой и Эндрю? — потребовал Аарон. — Ничего, — настороженно ответил Нил. — Чушь, — прошипел Аарон. — Спроси его, — сказал он. — Ничего. Было неприятно видеть, как знакомые черты лица Эндрю исказились в насмешливой ухмылке. Аарон отпихнул Нила одной рукой и устремился к корту. — Похоже, они оба засранцы, — прокомментировал Нил для Бет, потирая грудь. — Эндрю не такой уж и плохой. Если не считать кражи моих кексов и попытки зарезать тебя. Нил хмыкнул в ее пользу. — Я хочу сказать, что поножовщина почти простительна, — продолжила Бет. — Ты — заноза в заднице. Но кексы? Это просто грубо. Позади них Аарон пересек поле и приблизился к Эндрю у двери на площадку. Они держались отдельно от команды, но и друг от друга тоже. Нил нахмурился. Они не смотрели даже друг на друга. Если Аарон был искренен, это означало, что Эндрю действительно хранил секреты Нила от своей семьи. — Они действительно стригутся одинаково? — спросила Бет. Нил взглянул на нее, и она рассмеялась над его выражением лица. — Я имею в виду, серьезно, кто так делает? Нил пожал плечами в ответ, и она потащила его прочь от школы. Большую часть пути до кафе они шли молча, но к тому времени, как они туда добрались, они углубились в обсуждение изучаемой книги "На Западном фронте без перемен". Кафе было светлым, оформленным в ярких оранжевых и розовых тонах. Половина помещения была обустроена как магазин, с прилавками с готовым хлебом и выпечкой, а на другой половине стояло несколько круглых столиков, окруженных мягкими креслами. Парень за кассой поприветствовал Бет знакомой улыбкой и прошел в подсобку, чтобы сказать Жозефине, что они пришли. Они сели ждать. Нил достал свой экземпляр книги, зачитывая цитаты, которые он заложил в закладки, а Бет записывала их для доклада. Музыкальная трель возвестила о том, что в магазин вошла Жозефина. Она ворвалась в дверь, держа над головой поднос с кексами, и пропела свое вступление. Все покупатели в магазине посмотрели вверх, некоторые с любопытством, но многие узнали ее. Бет зарылась головой в руки, неистово краснея. — Пришло время немного откормить вас, — сказала Жозефина вместо приветствия, ставя поднос на их столик. Нил сгорбился, от взглядов других клиентов у него похолодело нутро. — Мама, все смотрят, — беспомощно пробормотала Бет. — Вот эти три — с глазурью из сливочного сыра, — объяснила Жозефина и продолжила описывать полдюжины своих кексов в подробностях, которые Нил едва успевал обрабатывать. — Спасибо, мэм, — сказал он, когда она сделала паузу, чтобы перевести дух. — Пф, — сказала она, демонстративно сложив руки. — Это так не работает. — Всех кексами не угостишь, — пробормотала Бет. — На твоего отца подействовало, — отмахнулась Жозефина. — Фу. Жозефина крепко обняла Бет сверху. — Это моя маленькая ворчунья, — ворковала она в волосы Бет. Бет отпихнула ее. — Ладно, ладно, — сказала Жозефина, отпуская ее. Она угрожающе указала на Нила. — Ты вернешься ко мне насчет этих кексов, понял? — Да, мэм. Жозефина унеслась прочь, остановившись, чтобы поговорить с женщиной в хлебном отделе, а затем скрылась в подсобке. Нил вздохнул с облегчением. Жозефина поступала из лучших побуждений, но ее присутствие притягивало взгляд, как развевающийся флаг. — Прости, она просто… — Бет махнула рукой. — Я не знаю. — Воодушевлена тем, что насильно кормит меня кексами? — слабо сказал Нил. — Да. Это. Так или иначе, кофе? Нил кивнул: — Черный. — Просто чтобы уточнить, ты на самом деле помешан на здоровье или просто ненавидишь счастье? Не дожидаясь ответа, Бет направилась к стойке. Вернувшись, она принесла две чашки, и они погрузились в более спокойные занятия. Руки Нила устойчиво обхватили кружку, его импульс борьбы или бегства угас. Музыка была бодрой, но в то же время спокойной, а Бет начала делать набросок их последнего проекта на салфетке. Нил поднял глаза, когда в кафе вошла женщина со светлыми волосами с тугими пружинистыми завитками. Она поймала его взгляд, и он снова опустил голову, но ее глаза уже скользнули поверх его к Бет. Она подошла к ним, доброжелательно улыбаясь Бет. — Привет, дорогая, как дела? — сказала она, наклонившись и поджав губы, как будто разговаривала с маленьким ребенком. — Я в порядке, — ответила Бет, — Как ты? — Я в порядке, милая, в порядке. Знаешь, ты самый храбрый ребенок из всех, кого я знаю. То, через что ты, должно быть, проходишь… Бет встала так быстро, что ее стул с грохотом откинулся назад. — Ты искала мою маму? Я могу позвать ее для тебя. — О, все в порядке, я могу найти ее сама. — Нет, — сказала Бет. — Я приведу ее. Она обошла стойку и стукнула в дверь кухни, прежде чем просунуть голову внутрь. Ее голос был приглушен, когда она окликнула: — Мама, Кристи здесь. Жозефина появилась спустя чуть меньше десяти секунд, с ног до головы покрытая мукой. — Кристи! — сказала она с угрожающей ухмылкой. — Так рада тебя видеть. Поболтаем в моем кабинете? — Конечно, Джо, — ответила Кристи, сладко улыбнувшись Бет и проследовав за Жозефиной в подсобку. Бет с грустью села за стол. Кафе казалось слишком тихим, словно уши Нила были забиты водой. Его разум был пуст. Сегодня он услышал слишком много секретов, чтобы обдумывать то, что сказала Кристи, а выражение лица Бет не подразумевало никаких расспросов. Она смотрела на него исподлобья, покручивая ручку вокруг большого пальца. Он наклонил голову и отпил кофе. Надолго воцарилось молчание, затем Бет фыркнула от смеха. — Я люблю тебя, Нил. Она откинула волосы назад и откинулась на спинку стула над своим наброском на салфетке. — У тебя есть идеи для тезисов? Я думала о романтизации войны в противовес реальности. — Звучит неплохо. — Хорошо, — сказала Бет. — Будем действовать исходя из этого. Она протянула ему готовый эскиз, чтобы он высказал свое мнение. Тихая музыка играла на заднем плане, теплый запах пекущегося хлеба доносился до них каждый раз, когда открывалась дверь на кухню. Они проработали почти до шести тридцати, выпивая чашку за чашкой, пока бариста пополнял их запасы. Нил вдыхал теплый, насыщенный аромат кофе, вытесняя из головы все заботы.