Точки давления

Эндрю постукивал пальцами по рулю — единственный признак его внутреннего возбуждения. Он сидел так уже двадцать минут, обдумывая каждый нюанс своего плана и проверяя его на наличие недостатков. Пустая детская площадка за парковкой поскрипывала на ветру. Вдалеке слышались крики играющих в футбол, а крошечный лес между полянами шелестел опавшими листьями. Он подбросил телефон в воздух и, поймав его, открыл. Пролистал свои контакты, пока не нашел нужный номер, и нажал кнопку набора. Гудок повторился с полдюжины раз, прежде чем сняли трубку. — Что? — Это Эндрю. — Да? Он мог слышать самодовольную ухмылку на лице Дилана. — Что я могу сделать для тебя? — Я хочу договориться о прекращении войны. Ложь была кислой на вкус, но она того стоила, потому что в голосе Дилана прозвучало высокомерие, когда он ответил. — Запомни этот гребаный день. Эндрю Миньярд, никогда не думал, что услышу, как ты отступаешь. — Встретимся на парковке Льва. — Когда? — Сейчас, — сказал Эндрю и повесил трубку. Эго Дилана обеспечит его прибытие, и Эндрю прекрасно знал, что вне школы, 99% времени Дилана можно найти болтающимся в скейт-парке Лев. Ему предстояло ждать всего несколько минут. Дилан не разочаровал. Он бойко вышел со стороны футбольного поля с довольной ухмылкой на лице. Эндрю смотрел вперед, пока он не постучал по окну, затем он дернул головой в сторону пассажирского сиденья. — Эй, парень, — сказал Дилан, наклонившись через пассажирскую дверь. — Отличные колеса. Эндрю наклонил голову, чтобы рассмотреть Дилана, когда тот, забравшись в машину, расположился на пассажирском сиденье. Его короткие вьющиеся волосы были мокрыми и взъерошенными от катания на скейтборде. Глаза блестели от радости. — Итак, — сказал Дилан, — чего ты хочешь? — Ничего, — сказал Эндрю и вонзил свой нож в бедро Дилана. Дилан захлебнулся криком, и Эндрю рванулся вперед, зажал ему рот рукой и сжал так сильно, что у Дилана затрещала челюсть. Он наклонился к ножу и издал приглушенный скулеж. — Издай хоть один звук, — прошипел Эндрю, — и следующий вонзится тебе в живот. Дилан судорожно кивнул, в глазах стояли слезы от агонии. Эндрю безжалостно встряхнул его и выдернул нож. Дилан обмяк, схватившись за ногу. Замки с грохотом закрылись, и Эндрю включил передачу, не выпуская из рук нож на случай, если инстинкты Дилана окажутся сильнее, чем он ожидал. Через несколько минут он остановился рядом с большим пустым бетонным зданием, остановив пассажирскую дверь в нескольких дюймах от открытых дверей. Это было всего в двух кварталах от заброшенного промышленного комплекса, в котором Нил обычно ночевал, и район был удобен по всем тем причинам, которые изначально привлекли Нила. — Вылезай. Дилан поднял на него глаза, дыхание парня было прерывистым. — Я никуда с тобой не пойду. Ты хоть понимаешь, кто я такой? — Ты очень маленькая рыбка в очень большом пруду. И сейчас ты совершенно не в своей стихии. — Ты угрожаешь мне? — Дилан зарычал, злобно, как собака в наморднике. — Я не угрожаю, — холодно сказал Эндрю, — я даю обещания. Ты причинил боль тому, кто находился под моей защитой. Теперь ты заплатишь за это. Он обрушил свой кулак на окровавленные руки Дилана, чувствуя, как теплая кровь брызнула на его кожу. Глаза Дилана выпучились от боли, из его горла вырвался придушенный вой. Эндрю прошел мимо него и открыл дверь, вытолкнув Дилана с другой стороны. Он рухнул на землю, и Эндрю перелез через него, закрыл машину и захлопнул за ними стальную дверь, заперев их вместе в темной комнате. — Ты заплатишь за это, — прорычал Дилан, пытаясь встать. Нога не выдерживала его веса. Он отчаянно схватился за стену и вздрогнул, когда Эндрю включил яркую лампу накаливания. Дилан замахнулся на Эндрю, но нога подкосилась под ним. Эндрю поймал его руку, когда он падал, закрутил ее за спиной и одним плавным движением защелкнул на его запястье пару наручников. Он протащил сопротивляющееся тело Дилана через всю комнату к торчащей трубе на дальней стене. — Не трогай меня! — Нет, — просто ответил Эндрю и пристегнул вторую руку Дилана наручниками к трубе. Дилан обвис в сидячем положении, его руки были подняты и согнуты над головой. Эндрю подобрал с пола в нескольких футах от него почти пустую бутылку из-под воды и открутил крышку. Вода мерцала и переливалась, кружась на дне бутылки. — Что это? — прохныкал Дилан, глядя на Эндрю с нескрываемым ужасом. — Нет. Убери это от меня. Он отпрянул в сторону, и Эндрю сдвинулся, став каменным столбом между Диланом и побегом. — Я сделаю все, что угодно, — взмолился Дилан. — Ты хочешь наркотики? Я могу достать тебе наркотики. Без проблем. Только не делай мне больно. Эндрю прислонил колено к ране, и Дилан напрягся, его спина выгнулась дугой, застыв от боли. Его рот раскрылся в беззвучной мольбе. Эндрю вылил все содержимое бутылки ему в рот, зажав нос, чтобы он не мог дышать. Дилан хрипел и задыхался, но Эндрю прижал его голову к стене, зажав рот и зафиксировав его в нужном положении. Вонь мочи донеслась из-под ног Дилана, и рот Эндрю искривился в отвращении. Он держал его до тех пор, пока лицо Дилана не стало багровым от удушья, а горло не начало сокращаться, наконец, поддавшись инстинкту глотания. Он вытер мокрую руку о куртку Дилана и достал из кармана рулон клейкой ленты. Дилан дышал с трудом, заглатывая драгоценный кислород. Эндрю не стал ждать, пока он переведет дыхание. Он наклеил полоску на рот Дилана и крепко прижал ее к потной коже. Из его носа вырвался громкий звук, когда он отчаянно втягивал воздух. Белки глаз Дилана вспыхнули, когда Эндрю откинул веки, чтобы осмотреть его зрачки. — Он должен подействовать через несколько минут. Постарайся не задохнуться, пока меня не будет. Он поднялся на ноги и выскользнул через дверь в машину. Эндрю предусмотрительно положил полотенце на пассажирское сиденье, вытер о него руки и бросил окровавленную вещь внутрь, чтобы избавиться от нее позже. Он подумал, что его джинсы тоже будут выброшены. Они были слишком темными, чтобы на них было видно пятно, но он не собирался держать их на себе, поскольку кровь Дилана пропитала колени. Он переполз через рулевую консоль и втиснулся на водительское сиденье. Машина будет выдавать его, если кто-нибудь заподозрит его в преступлении, но он не торопился. Должно было пройти не менее пятнадцати минут, чтобы наркотики подействовали. Улицы проносились мимо. Здание Нила проплыло мимо в блеклой пелене, такой серой и тусклой, что она висела на грани восприятия. Нил был где-то там, но Эндрю насильно заставил замолчать голос в своем сознании, который шептал, что он должен проверить его. Он остановился под суровым силуэтом массивного дерева, изо всех сил стараясь не думать о Ниле. О его вечно холодных руках или о шершавых, потрескавшихся губах. Он поцеловал Нила без спроса, неожиданно. Он знал, каково это, черт возьми. Если бы Нил никогда не захотел увидеть его снова, он бы не удивился. Возвращение в пустой дом вчера было… тошнотворным. И заслуженным. Эндрю прижался лбом к рулевому колесу, дыша медленно и контролируемо. Он знал, что это была ошибка. Но после свиней — его кожа покрылась слизью от воспоминаний, а глаза Нила — его чертовы глаза — огромные, грязно-коричневые и красные по краям — так смотрели на Эндрю. Лицо Нила скрылось за веками, его рот приоткрылся, а глаза расширились от шока. Он стиснул зубы с такой силой, что боль пронзила его челюсть. Было достаточно того, что он поцеловал Нила. Еще хуже было то, что на секунду ему показалось, что Нил поцеловал его в ответ. Он оттолкнулся от сиденья, пока не зашел слишком далеко. Нил был красив и опасен, но самое главное — он был под ответственностью Эндрю. Пока он был в движении, он мог держать мысли в узде.

 —

В течение следующих двух часов он выпытывал у Дилана каждый клочок материала для шантажа, который только мог вспомнить его затуманенный мозг. Слова Дилана были разрозненными и бессвязными, глаза сверкали от пыли. Четыре раза он срывался на рыдания. Кровь на его ноге запеклась и засохла. Тонкая линия слюны стекала по его подбородку. Замедление дыхания свидетельствовало о том, что он начал выдыхаться. Эндрю сидел, прислонившись спиной к стене, и курил сигарету, пока Дилан приходил в себя, быстро моргая. Его губы слиплись со знакомым послевкусием сухой пыли. Рот его двигался, но слов не было. Он несколько раз резко сглотнул, его адамово яблоко болезненно дернулось. — Что… что ты со мной сделал? — Мы немного поболтали, — сказал Эндрю, все еще попыхивая сигаретой. — Ты был очень услужлив. Дилан вздрогнул, прижавшись к стене. Его храбрость умерла несколько часов назад. Остался только этот бесполезный кусок желе. Сигарета зашипела в плесени, когда Эндрю бросил ее и присел перед Диланом. Его зрачки быстро сузились, когда он дернул Дилана за волосы, чтобы заставить его посмотреть вверх. — Я объясню это только один раз, ты понял? Дилан кивнул, затем поморщился, как будто его череп пульсировал. — Завтра утром полицейские найдут пустую канистру из-под бензина в твоем шкафчике в школе. Они придут тебя допрашивать. Ты признаешься, что устроил пожар. Ты скажешь, что действовал один. Назови любую причину, мне все равно. Это, — он постучал по окровавленному бедру Дилана, вызвав резкий скулеж, — не будет частью истории. Подыграй мне, иначе всё будет хуже некуда. — Мои боссы защитят меня, — пробормотал Дилан, и в нем промелькнула тень прежнего высокомерия. — Они не позволят мне попасть в тюрьму. — Они избавятся от тебя, как от мертвого груза. Ты не настолько ценен. — Ты ошибаешься. Эндрю с минуту изучал Дилана. — Ты даже сам в это не веришь. Лицо парня сморщилось. — Пожалуйста, не делай этого. Ненависть скопилась в нутре Эндрю от этой мольбы. — Ты исчерпал свою добрую волю несколько месяцев назад. Теперь послушай меня. Если ты упомянешь Нила или меня, если ты хоть слово об этом кому-нибудь скажешь, в твоем шкафчике найдут героин. Самое тяжелое обвинение, которое ты можешь получить за поджог, это несколько месяцев? Как ты думаешь, что ты получишь за хранение? Ты продавал несовершеннолетним. Как ты думаешь, как это будет выглядеть в суде? Протесты Дилана иссякли. Он дрожал, как побитый щенок, глядя на Эндрю затуманенными от слез глазами. Его челюсть дрогнула, но он не успел произнести ни слова, как Эндрю это надоело. Не обращая внимания на вздрагивание Дилана, он протянул руку мимо его головы и расстегнул наручники. Они были мягкими: на запястье не осталось следов, свидетельствующих о том, что произошло сегодня. Судя по тому, как исказилось лицо Дилана, когда он опустил руки, на запястье было много боли, которая компенсировала отсутствие ран. Эндрю с минуту наблюдал за ним, затем прикурил еще одну сигарету. — Просто помни. Ты можешь мстить, и, возможно, это даже удастся. Но все всегда вернется к тебе. И будет только хуже. И это было обещание.