Точки давления

Аплодисменты разлетелись по стенам площадки экси, когда прозвучал зуммер об очередном фоле. Это была первая игра Эндрю после окончания испытательного срока, но он играл с той же безупречной отдачей, что и обычно. На него по-прежнему было приятно смотреть. Эндрю в своем самом безразличном состоянии все равно полностью превосходил любого другого игрока на площадке. — Земля вызывает Нила, — потребовала Бет, помахав рукой перед его лицом. Нил встряхнулся и опустил взгляд на распродажу выпечки перед собой. — Пирожные, — подсказала Бет, и он рывком кивнул и достал из-за стола еще один поднос. Толпа перед игрой опустошила большую часть стола, но это не повлияло на огромное количество выпечки, которую друзья Джозефины из Легиона готовили каждую неделю. То, что не было съедено сегодня, будет продано завтра на футбольном матче. Его руки тряслись и были рассеянны. Он вернулся в промпарк вчера после закрытия кафе, и это не помогло его нервам. Эндрю не высказал ехидного замечания по поводу теней под глазами, когда они встретились за сигаретой перед школой, но выражение его лица говорило о многом. Но в основном разговор с Бет отягощал его мысли. Он поймал себя на том, что снова думает о яростном поцелуе Эндрю. Непоколебимая защита Миньярда. Рука Эндрю на его плече, державшая его рядом, даже когда его глаза пылали болью от огня. Десятки раз «я тебя ненавижу». Что бы ни говорила Бет, для Нила все не могло быть так просто. Он всегда мчался навстречу очередному кризису, мчался в черную дыру, которая в конце концов поглотит его без остатка. Он уже слишком крепко связал себя с Эндрю обещаниями, доверием и честностью, которые развевались на ветру между сигаретами на крыше. Мысль о том, что эта привязь потянет Эндрю вниз вместе с ним, преследовала его. Хуже был страх, что она уже стала слишком крепкой. Что если ее перерезать, чтобы освободить Эндрю, это нанесет им обоим непоправимый ущерб. Невозможно. Эндрю не был привязан. Невозможно. Нил потеребил губы и сцепил пальцы, чтобы они оставались на коленях. Страх оставался. Игра продолжалась на их глазах. Бет пару раз подтолкнула Нила, чтобы он не отвлекался от задания, но не пыталась втянуть его в разговор. Бобры вели с большим отрывом, благодаря сплоченной линии нападения и непоколебимому присутствию Эндрю в воротах. Нападающие преследовали команду соперника на другой стороне площадки, и Эндрю позволил головке своей ракетки опуститься на траву, лениво опираясь на нее. Прозвучал сигнал об окончании тайма, и в кое-то веки Нил вздохнул с облегчением из-за предстоящего наплыва людей. Он отвлекся, давая сдачу и заворачивая печенье в салфетки. Толчок рядом с ним означал появление Эндрю, и рука потянулась, чтобы взять кекс. Нил намеренно не отводил взгляд. Спешка длилась недолго. Вскоре стол наполовину опустел, Бет начала пополнять запасы, и Нил больше не мог игнорировать Эндрю. Он повернулся, чтобы кивнуть в знак приветствия. Эндрю бросил короткий взгляд на Нила, но его внимание было сосредоточено на украденном кексе. Его волосы были взъерошены и приклеены к коже головы в том месте, где шлем прилегал плотнее всего. Это не должно было выглядеть хорошо, но глаза Нила зацепились за капельку пота на лбу, и ему пришлось быстро отвести взгляд. Нет, не только негодующий взгляд Аарона и назойливые вопросы Ники заставили его вернуться в промпарк прошлой ночью. Ему нужно было немного отстраниться, чтобы обдумать свои дальнейшие действия. — Привет, Эндрю, — сказала Бет, усаживаясь на свое место. — Давно не виделись. Она подождала немного, а затем добавила: — Болтливый, как обычно. Нил бросил на нее украдкой взгляд. Из разговора с Теей он понял, что Бет не очень-то комфортно в обществе Эндрю, но кроме задорной бравады в ее голосе ничего не было заметно. Она пренебрежительно хмыкнула и переключила свое внимание на Нила. — Кстати, мне нравится новый рюкзак, — сказала она. — Неужели мастер Даффл Бэг наконец-то свалил? — Ушел на пенсию, — сказал Нил, изображая легкость, которой не чувствовал. — И новая рубашка. Должно быть, хорошее Рождество. — Она не новая. — Конечно, новая. У тебя всего четыре рубашки. — Восемь, — поправил Эндрю. На лице Бет растянулась изумленная улыбка. Нил бросил на Эндрю взгляд, который тот проигнорировал. — О, — сказала Бет, — мама испекла тебе новую порцию кексов. Не ешь их все за один присест. Нил взял предложенный пластиковый контейнер, а Бет помахала пальцем Эндрю. — Это кексы Нила, — предупредила она, — не для тебя. Эндрю бросил взгляд на коробку, затем презрительно хмыкнул. — Кексы Нила в любом случае отвратительны. Челюсть Бет отвисла в пародии на ужас. — Ты ел кексы Нила. Нил, ты позволяешь ему есть твои кексы? Нил немного покраснел. Он передавал некоторые из своих кексов Эндрю, хотя обычно просто разламывал их и ел кусочками. — Извини, — пробормотал он. — Не извиняйся передо мной. Извинись перед моей матерью! Это ее ты предал. Нил съежился еще больше, но Бет только рассмеялась. Через голову Нила она спросила: — Итак, какой из них был твоим любимым? Ответ Эндрю был лишь белым шумом. Голова Нила гудела от помех. Дюжина маленьких презентов проскакивала в его мыслях, кружась в путанице его сознания. Кексы, кофе, на котором настаивала Бет, потому что у нее была скидка. Еда, небрежно переданная из рук в руки, оправдываемая тем, что срок годности близок. Пара солнцезащитных очков, расплавленных до неузнаваемости на полу раздевалки. — Мне нужно идти, — прошептал он, хватая свой рюкзак и спотыкаясь. — Нил? Ты… Все, что еще сказала Бет, было потеряно, когда Нил пронесся мимо распродажи выпечки, направляясь к проходу на трибунах. Ему нужно было быть где-то далеко. Сидеть между Бет и Эндрю было слишком естественно. Слишком естественно. Он хотел этого так сильно, что ему стало больно. Нил был уже на полпути к школе, когда его остановила рука. Он вздрогнул, но Эндрю не отпустил руку, пока Нил не признал его, поникший, побежденный. — Я не могу быть таким, — сказал он в отчаянии. — Я — ничто. — Да, — сказал Эндрю. Нил провел пальцами по волосам, чтобы скрыть, как сильно они дрожат. Он чувствовал себя так, словно стоял на зыбучих песках. Каждый раз, когда ему казалось, что он приобрел опору, его ноги снова ускользали от него. — Так не должно было быть. Никто не должен был привязываться. Но теперь, Бет и ты… Эндрю холодно приподнял бровь. — Я? — Я тебе нравлюсь. — Я ненавижу тебя. Девяносто процентов времени сам вид тебя вызывает у меня желание совершить убийство. Эти слова что-то разжали в груди Нила, его дыхание вырвалось наружу порывом воздуха. Страх, который поселился в нем, улетучился под бессердечными словами Эндрю. Как самонадеянно полагать, что Эндрю влюбится в такого, как он. — А остальные десять процентов? Взгляд Эндрю задержался на губах Нила, а затем медленно проследил по его лицу до глаз. — Это не имеет значения. — Очевидно, что имеет. Эндрю издал презрительный звук, позволяя своему взгляду устремиться вдаль, избегая глаз Нила. — Эндрю, — сказал он. — Эндрю, нет, посмотри на меня. Он начал отворачиваться, и Нил схватил его за руку, чтобы не дать ему уйти. Это была ошибка, и он понял это еще до того, как его рука сомкнулась на запястье Эндрю. Эндрю вывернулся, согнув руку Нила назад и ударив ладонью в грудь Нила, чтобы отбросить его назад. Он сильно ударился о стену, удар отозвался в нем. — Эндрю, — сказал он, его взгляд встретился со взглядом Эндрю, как столкновение клинков. Он ожидал, что Эндрю отойдет, но тот стоял на своем, их тела разделяло всего несколько сантиметров. — Нет. — Почему нет? Эндрю долго смотрел на него. — Я не буду таким, как они. Нил стоял как парализованный, слова падали с его губ как камни. — Как кто? Дрогнувший уголок глаза Эндрю выдал его волнение. Выражение его лица стало гладким, как бумажная маска, и Нил боялся сорвать ее и узнать, что скрывается под ней. Инстинктивно он протянул руку, и его пальцы едва не коснулись перевязанного предплечья Эндрю. Он не пропустил, как Эндрю напрягся. — И поэтому? — Ты не хочешь тянуть за эту ниточку. — Я хочу сыграть еще один раунд, — сказал Нил. — Поэтому ты… Он не мог заставить себя сказать это. На его теле были десятки шрамов, но ни один из них не был нанесен его собственной рукой. Эндрю пристально посмотрел на него, вперив в него горящие лесные глаза. — Да, — сказал Эндрю, — и нет. Ты хочешь историю? Вот она. Моя последняя приемная мать хотела меня усыновить. Она думала, что сможет исправить меня, сделать лучше. Она могла бы стать моей матерью, если бы я этого хотел. Желудок Нила скрутило в узел. — Это было для нее, — безжалостно продолжал Эндрю, — чтобы она не видела, чем занимается ее настоящий сын за закрытыми дверями. Она играла в мать, а он — в игрушку. Это… — он провел большим пальцем по лентам, его голос был скучающим, безразличным, невозможным, — было единственной вещью, которая принадлежала мне. Мое тело. Моя боль. — И когда ты больше не мог этого выносить, ты добился своего ареста? — О нет, — сказал Эндрю, — это совсем другая история. У тебя есть только одна. Горячий воздух от дыхания Эндрю обдувал лицо Нила. Он хотел вырвать воспоминание о признании Эндрю и стереть его из памяти. Он хотел найти приемного брата Эндрю и разорвать его на куски. Эндрю мог быть жестоким и грубым, но он был прямолинеен. Нож всегда означал одно и то же. Взять что-то хорошее, что-то прекрасное и превратить это в оружие… — Теперь твоя очередь, — сказал он, потому что предпочел бы говорить о своей собственной истории, чем думать об истории Эндрю еще хоть секунду. Эндрю обдумывал вопрос лишь мгновение. — Твое имя. Нил открыл рот, но не смог произнести ни слова. — Меня назвали в честь моего отца, — сказал он наконец. — Мама называла меня моим вторым именем, когда хотела защитить меня от его работы. Абрам. — А его имя? — Натан, — сказал Нил так тихо, что это было едва слышно на ветру между ними. Но все равно это заставило его затылок затрепетать. — Ты не похож на Натана. — Я и не Натан. Я — Натаниэль. Эндрю протянул руку и прижал два пальца к горлу Нила. Нил слышал, как пульс стучит у него в ушах, и знал, что Эндрю тоже это чувствует. Они оба разорвали старые раны, выплеснули правду, но Эндрю, казалось, этого не чувствовал. У Нила не было другого выбора, кроме как причинить боль им обоим. Пальцы Эндрю задержались на его коже, и его мысли перевернулись. Вопрос вырвался прежде, чем он успел его обдумать. — Почему ты поцеловал меня? Эндрю убрал руку, и Нил скорбел о потере его тепла. — Мне не следовало этого делать. Ты не качаешься. Слова, данные Ники, значит Эндрю подслушал по крайней мере часть разговора. Нил проглотил свое раздражение и сосредоточился на Эндрю, его лицо было бесстрастным, как всегда. — Проще не делать этого, — сказал он. — Я никогда не мог доверять кому-то настолько, чтобы подпустить этого человека так близко, так что не было смысла чего-то хотеть. Тишина свистела и шуршала, мусор трепетал вокруг их ног под дуновением ветерка. Волосы Эндрю попали ему в глаза, но он не отмахнулся от них и не отвел взгляда от Нила. Десятки спутанных мыслей заполнили его разум, но равнодушный взгляд Эндрю сгладил их. Нил подождал мгновение, прежде чем нерешительно протянуть руку, чтобы откинуть в сторону мокрые от пота волосы Эндрю. Тот напрягся, следя за движениями Нила, но Нил просто опустил руку обратно на бок, и в животе у него появилась дрожь от того, что он позволил себе этот крошечный жест. — Я не знаю, чего я хочу, но я знаю, что это было приятно. Я никогда раньше никем не интересовался, и я не знаю, почему ты — исключение. Нил нервно облизал губы, пытаясь прочесть хоть какую-нибудь подсказку в безучастном выражении лица Эндрю. — Но я бы хотел это выяснить. Эндрю смотрел на него в ответ, полностью лишенный эмоций. Нил пересчитал его ресницы, проследил линии, соединив бледные веснушки, усыпавшие его скулы. Его глаза опустились к губам и снова поднялись, чтобы встретить холодный взгляд Эндрю. Он приготовился к неизбежному отстранению, но следующие слова Эндрю выбили его из равновесия. — Да или нет? — Что? Эндрю придвинулся еще ближе и прижал одну руку к груди Нила. Кончики его пальцев впились в кожу, несмотря на плотную толстовку. — Ты должен ответить. Да или нет? — Да, — выдохнул Нил, наклоняясь к Эндрю и останавливаясь у самых губ Эндрю. Миньярд еще секунду изучал его, ища ложь. — Не трогай меня, — сказал он наконец и притянул лицо Нила вниз, чтобы встретиться со своим. Нил инстинктивно потянулся к нему, прежде чем его мысли догнали слова Эндрю. Он засунул руки в задние карманы, когда Эндрю скользнул рукой по его шее. Нил вздрогнул, прижался к губам Эндрю, ища давления, а затем язык Эндрю скользнул рядом с его языком, и его мысли полностью остановились. Мир исчез, ветерок угас перед жаром, открывшимся внутри него. Эндрю схватил Нила за рубашку и толкнул его назад, пока Нил не ударился о стену. Его запястья ударились о шершавый кирпич, но он едва обратил на это внимание. — Абрам, — прорычал Эндрю, его голос был низким и грубым. Что-то вспыхнуло в нутре Нила, и он впился в поцелуй сильнее, настойчивее. Его целовали и раньше, но никогда — кто-то, кто его знал. Быть увиденным, быть тем, кого знают — было так же головокружительно и страшно, как и пьяняще. Рука Эндрю скользнула по его груди вниз на несколько дюймов, и из его горла вырвался тихий звук. Зубы на его губах прервали поцелуй, потянув достаточно сильно, чтобы можно было почувствовать, прежде чем отпустить. Эндрю прижал руку к грудной клетке Нила, удерживая его. Зрачки Эндрю были расширены, а дыхание было слишком быстрым и торопливым, словно он пытался сдержать его. Дрожь гордости прошла через него, струясь по позвоночнику и собираясь в пупке. Губы Эндрю были тёплыми и влажными, и Нил наклонился вперед, желая большего. Эндрю оттолкнул его, положив руку ему на грудь. — Не здесь. Нил знал, что он прав, знал, что за углом сотни людей, которые могут пройти мимо в любую секунду, но какая-то часть его души ныла в знак протеста. — Ты должен вернуться к команде, — сказал Нил, скрывая свое разочарование. Эндрю отступил на шаг, его глаза обшаривали Нила сверху донизу, медленно оглядывая, от чего его кожу обдало жаром. Их глаза встретились, и Нил забыл о беспокойстве по поводу того, что его могут вычислить. Он хотел найти темный угол и узнать, чего именно хочет Эндрю. Он хотел, чтобы руки и рот Эндрю были вокруг него. Он хотел узнать, что заставило Эндрю оторваться от него. — Убирайся, — сказал Эндрю. Нил покачнулся: — Что? Эндрю сделал пренебрежительный жест: — Вон. Нил открыл рот, чтобы возразить, но слов не последовало. Он тяжело сглотнул, кивнул и обошел Эндрю, оставляя между ними достаточно пространства. Одного прикосновения могло быть достаточно, чтобы тот вспыхнул. Его рюкзак лежал забытым на земле в нескольких футах от него. Когда он успел его уронить? Как он мог быть таким беспечным? Ветерок прошелся прохладной дрожью по его влажным губам, и вопросы отпали сами собой. Нил поднял сумку и медленно пошел обратно к стадиону, проверяя себя на наличие следов того, что только что произошло. В голове у него были сплошные облака, мысли были слишком расплывчаты и непостоянны, чтобы за них можно было ухватиться. Казалось, что прошло несколько часов, но часы на табло показывали, что прошло всего десять минут. Он вернулся к распродаже выпечки, и ему стало немного стыдно, когда он заметил Бет, сидящую в одиночестве. Джозефина теперь редко приходила на игры экси, полагаясь на Нила, который был помощником Бет. Нил не смог встретиться с Бет глазами, когда снова сел рядом с ней. Он засунул рюкзак под стул и заерзал. Жар и холод пробегали по его конечностям, завязывая их все туже и туже. — Лучше? — спросила Бет, погладив его по волосам, ее губы изогнулись в улыбке. — Да, — сказал он, немного опустившись в кресло, испытывая облегчение от отсутствия осуждения в глазах подруги. — Прости. — Не за что извиняться. Нил хмыкнул в ответ, вибрация покалывала его губы. Он все еще чувствовал Эндрю, словно тот был вписан в его кожу. Его глаза искали его и нашли, когда он опустился на домашнюю скамейку, вокруг него царила тишина. Глупо. Безрассудно. Нил опустил глаза, как будто они могли открыть миру его мысли. На его губах заиграла улыбка, и он позволил ей появиться. Нил забыл, какого это — быть живым. Впервые за многие годы его сердце билось не от страха, а от чего-то другого.