Цена идеала

Итер не хотел просыпаться. То тянущее чувство беспокойного забытья, которое сейчас его окутывало, было намного предпочтительней реальности, больной и тревожной. Хотелось спать сутками, не просыпаться совсем, потеряться в этих зыбких ощущениях и перестать мыслить. Мыслишь — существуешь, так говорят? Если не думать, не вспоминать, не анализировать, то можно сбежать от всего того, что происходит. Перестать чувствовать. Если бы все было так просто. Реальность немилосердно накрыла его с головой болью во всем теле. Воспоминания в подробностях хлынули в голову и заставили желудок скрутиться спазмом. То немногое, что там было, настойчиво попросилось наружу. Сил Итера хватило лишь на то, чтобы свеситься с кровати и запачкать пол вместо кровати. Желудочный сок расплескался ядовитыми каплями, в воздухе неприятно запахло. Когда приступ прошел, появилось ощущение грязи на всем теле. Оно никуда не исчезало все эти дни, но сейчас чувствовалось особенно сильно. Словно он грязный внутри и снаружи. Хотелось снять с себя кожу с въевшимися в нее чужими прикосновениями и засунуть в рот пальцы, чтобы выплюнуть все-все органы, или же наглотаться какого-нибудь мощного чистящего средства. Ноги едва держали. Неловко балансируя на них, стараясь не упасть в получившуюся лужу, Итер заковылял в ванную. Его трясло так, что зуб на зуб не попадал. Комната кружилась, переворачивалась с ног на голову, покрывалась пеленой тьмы, и путешественник несколько раз останавливался, чтобы не упасть. Только под горячими струями воды он позволил себе разрыдаться. Так просто не могло продолжаться дальше. Он не может так жить. Просто не может. Есть приготовленную им еду. Спать на этой чертовой постели. Позволять себя обнимать, целовать и… Не мог. Ему вспомнился Мондштадт. Наверное, именно это место сейчас было ближе всего к понятию «дом». Там были его друзья. Паймон, Гильдия искателей приключений, Орден Фавониуса. Они бы ему помогли. Он бы смог научиться жить заново. В голове эхом пронеслась фраза о том, что Эмбер про него спрашивала. Они за него беспокоятся. Он должен сбежать. Должен добраться туда. Он сможет объяснить им ситуацию с Альбедо, и они обязательно поверят ему. Должны поверить. Хотя бы Розария. Она лично предупреждала путешественника о том, кто такой алхимик на самом деле, что его стоит остерегаться и уж точно не следует ему доверять. Но Итер ей не поверил, даже не взял во внимание такие важные слова, решив, что монахиня говорит так только из-за своих предубеждений. Однако она оказалась права. Итер отдал бы сейчас что угодно, лишь бы оказаться как можно дальше от Драконьего хребта и никогда сюда не возвращаться. После душа Итер тщательно вытерся и высушил волосы. Комната встретила его практически идеальным состоянием, разве что свежие чистые простыни были немного смяты после сна. Альбедо всегда держал комнату в идеальном состоянии — ни беспорядка, ни пятен, ни неприятного запаха. Сейчас эту идеальность портила лишь лужа у кровати — извращенно приятное удовлетворение от хоть какого-то изменения в этом чертовом замкнутом круге. Радовало только одно — алхимика здесь не было. На столе, как и в прошлый раз, лежала записка, которую Итер не стал читать, и без того зная, что там написано. Рядом с ней тарелка с едой. Закралось неприятное чувство. Что-то на грани сознания жужжало маленьким комаром, неприятно и настойчиво. Словно сейчас происходит что-то ужасное, чего не должно произойти. Спустя минуту Итер понял, что же. Альбедо ушел, чтобы отправить еще один экземпляр рукописи и выдуманное интервью. Паника поднялась к горлу. Если алхимик отправит его, а издательство опубликует, и в Мондштадте все узнают, то тогда… Итер сжался в комок. Ему было страшно. Только что он мечтал о том, как сбежит в город, как ему помогут, как защитят. Но если жители увидят интервью… Ему не хотелось думать, кому поверят. С одной стороны — знаменитый путешественник, помогавший им много раз, который, тем не менее, появляется достаточно редко. И с другой — не менее знаменитый алхимик, постоянно помогающий городу своими исследованиями, талантливый художник и писатель, обзаведшийся фанатами. В голове появилась лишь одна лихорадочная мысль — нужно сбежать сейчас. Но сначала стоило набраться сил. От сна они восстановились лишь на четверть. Легкое головокружение по-прежнему было его спутником, но снова спать он не мог. На свой страх и риск путешественник опустошил тарелку, надеясь, что еда была совершенно обычной, без добавления каких-то неприятных сюрпризов. Завернувшись в простынь, Итер покинул комнату. Как и в прошлый раз, это оказалось довольно легко — его не запирали. Но большую часть времени у него просто не было сил, либо моральных, либо физических, чтобы выйти хотя бы в коридор. Только теперь, наметив себе цель, он смог собраться и выйти. Его встретили темные своды пещеры, напоминая о том, что это был не обычный дом. В прошлый раз, стараясь идти только по левой стороне, он наткнулся на лабораторию. Здравый смысл подсказывал, что стоит изменить маршрут. По пути ему встретилась еще одна комната, отчасти похожее на библиотеку. Естественное образование в пещере, напоминавшее полукруглое помещение, освещалось флуоресцентными растениями. Свет падал на стеллажи с книгами, рукописями, странными предметами. Итер не стал долго задерживаться. Пещера была огромной. Или так казалось его измученному организму. При каждом шаге болела порезанная нога. Полный желудок казался лишним и ненужным. Появился страх. Как в таком состоянии он преодолеет Драконий хребет? Но Итер настойчиво гнал от себя эти мысли. — Я обязательно выберусь отсюда, — сказал он вслух, пытаясь приободриться. Пройдя еще немного, он дошел до того самого помещения, где проходило интервью. Только теперь камин здесь не горел, и комнату освещала лишь одинокая свеча. Вся мебель была больше похожа на декорацию, чем на что-то реальное. Тот вечер был парадом лицемерия со стороны Альбедо. Он напряг память, пытаясь вспомнить, как они сюда зашли. Обойдя помещение, он нашел знак гео на одной из стен. Тусклый, не подсвеченный, но достаточно хорошо заметный. Итер положил на него руку. Силы стихий казались ему чем-то чужим, инородным для тела. Словно он когда-то летал, а теперь едва ходил. Собравшись с силами, он попытался призвать гео. Хотя бы чуть-чуть энергии, хоть капля. Ничего не получалось. Он был совсем опустошен. Сжав руку в кулак, Итер закрыл глаза. Открыть выход из пещеры силами гео. Что может быть проще и сложней одновременно? Альбедо накачивал его чем-то, чтобы запечатать его способности. Продуманно до мельчайших деталей, черт побери. Слезы заструились по щекам. Он сполз на пол, чувствуя, что не может ничего сделать. Чувствуя себя ничтожеством. Почему он просто не может выбраться отсюда? За что его так наказывают? Разве он это заслужил?! По оголенной спине, не скрываемой тонкой простынкой, пробежал холодок, словно порыв ветра, случайно затерявшийся в пещере. Или… легчайшее прикосновение. Итер вдруг ощутил что-то странное вокруг себя. Стало как-то легче, спокойней. Словно что-то хочет ему помочь. Он открыл глаза. Стена перед ним слегка прошла рябью, а гео знак… Он светился. Итер тут же обернулся. За поворотом в коридор будто мелькнула какая-то тень. Но ничего не было слышно. Неужели здесь кто-то есть? Но долго думать ему не дали. Стена со знаком гео медленно опустилась вниз, открывая слепящую белизну Драконьего хребта. В помещении тут же стало очень холодно. Ветер не жалел тощее тело, открытое всем ветрам, но Итер был рад этому как никогда на свете. Даже вид лагеря, который прочно ассоциировался с Альбедо, не испортил его воодушевления. Последний рывок — и, наконец, он на свободе. Ноги, как и все тело, сразу ужалило холодом. Голые ступни утопали в пушистых безжалостных облаках. Икры свело судорогами. Холодный климат поумерил горячий пыл. Прикинув в голове, сколько он сможет пройти в таком виде, путешественник пришел к неутешительным выводам. Ему очень нужна одежда и обувь. Закутавшись в простыню как можно плотней, он оглядел лагерь, надеясь, что тут будет хотя бы что-то. Но он лишь застыл на месте. Вышедший из-за поворота Альбедо спешным шагом направлялся в его сторону. Не прошло и пары секунду, как он заметил завернутый в белую ткань силуэт, обрамленный золотой россыпью длинных волос. На его лице не отразилось ни удивления, ни злости, он даже не сбавил шаг. Только от странного блеска, появившегося в его глазах, Итер захотел сбежать куда подальше. Пещера позади него закрылась, отрезая последние пути к отступлению. Альбедо приблизился к нему вплотную. Непослушные одеревеневшие ноги не смогли сделать даже шага в сторону. Резкий, неожиданный удар заставил Итера упасть на снег. Колючие снежинки впились в нежную кожу. Дрожа всем телом, он поднял глаза на алхимика, стоящего перед ним. Альбедо холодно смотрел на него сверху вниз, словно на досадное недоразумение, мешающее его планам. — Я думал, ты не настолько глуп, чтобы сделать это вновь. Но, видимо, я был неправ. Ты раз за разом совершаешь одну и ту же ошибку, не извлекая из нее урока. — Не подходи ко мне! — попытался крикнуть путешественник, но получилось слишком жалко. Голос дрожал от холода и ужаса. Он выставил вперед руку, стараясь защититься, но Альбедо в мгновение ока оказался рядом с ним. Собрав всю храбрость, подавив весь страх, он все-таки сказал то, что так хотел сказать все это время. — Я больше не буду терпеть то, что ты делаешь со мной! Альбедо наблюдал за ним с каменным лицом, никак не реагируя. — Можешь не возвращаться. Если ты так хочешь уйти, то уходи. Я тебя держать не буду. Путешественник не сразу осознал, что произошло. Он опустил взгляд, смотря на бескрайние горы. Вот так просто? Ему не верилось. Мокрый снег налипал на тонкую накидку Итера и медленно таял, пропитывая ее холодной влагой. Путешественнику стало еще холоднее. У него стучали зубы, мышцы непроизвольно сокращались. Дрожа всем телом, он с трудом встал. Ноги уже почти ничего не чувствовали. — Чего же ты ждешь? — спросил алхимик, раздраженно скрестив руки на груди. — Иди. Ты ведь этого хотел? Итер собрался с силами и сделал неуверенный шаг в сторону, собираясь воспользоваться такой возможностью, но холод беспощадно терзал его тело. Ему было так холодно, что, казалось, ступни медленно покрываются льдом. Просить Альбедо о хоть какой-то одежде не имело смысла. Сновать по лагерю в поисках полезных предметов прямо под тяжелым взглядом ледяных глаз было немыслимо. — Позволь мне кое-что рассказать. — Альбедо сделал шаг вместе с ним. Его голос был спокойным и колючим, ледяным, и жалил не меньше, чем холодный ветер Драконьего хребта. Итеру стало жутко. Неужели алхимику действительно все равно, если он замерзнет здесь насмерть? — Ты не пройдешь и половину пути в таких условиях. Единственный для тебя способ выжить — это найти источник тепла. Будем честны, в таком состоянии ты не сможешь собрать хворост и сделать костер. А еще не будем забывать про диких животных и хиличурлов. Сможешь ли ты отбиться от них? Мне трудно представить, как обрадуются Фатуи при виде тебя. Итер не ответил. Над ним сейчас просто насмехались. Как бы он ни хотел этого признавать, но Фатуи действительно могли сделать с ним гораздо худшие вещи. Хотя, казалось бы, куда хуже? Мысли бессвязно путались в его голове. Губы Итера посинели от холода. Даже для того, чтобы просто стоять, требовалось приложить неимоверные усилия. Со стороны он выглядел неживым. Кожа стала бледной, почти белой, сливающейся с жестоким снегом, сердцебиение сильно замедлилось, золотые волосы и ресницы покрылись инеем. — Где угодно лучше, чем с тобой. — Каждое слово давалось ему с трудом. Сейчас он держался на чистом упрямстве. — Что ж, это твой выбор, — понимающе кивнул Альбедо. Итер сделал еще шаг, чувствуя, как подкашиваются его ноги. Он заметил, какой нездоровый фиолетовый оттенок приобрели его ногти. Пальцы с трудом сжимались и разжимались, отказывая повиноваться. Третий шаг стал последним — ноги не выдержали и подкосились, заставив его упасть на колени, однако он уже не чувствовал, до какой степени жестока природа. В ушах звенело, перед глазами плясали звезды, которые они с Люмин любили разглядывать в каждом мире, который посещали. Мягкая тень показалась рядом с ним. Итер увидел изящные сапоги, отделанные серебристым узором. Альбедо нависал прямо над ним. Его спокойное отрешенное лицо не показывало и капли сочувствия. Путешественник вдруг понял, что скоро умрет. Раньше смерть казалась ему единственным выходом, но сейчас ему стало горько и обидно. Неужели он больше никогда не увидит своих друзей? Не сможет наказать Альбедо за то, что он сделал с ним и его сестрой? И смерть Люмин, которая просто пыталась защитить своего брата, будет напрасной? От последней мысли в груди стало так больно, что дышать морозным воздухом стало совсем невозможно. Появилась паника. Страх. Он вдруг понял, что совершенно не готов умирать здесь, вот так, голый, на морозе, перед своим мучителем. Непослушными руками Итер схватился за чужие ноги. Он ненавидел Альбедо, о, Архонты, как же он его ненавидел! За все то, что он пережил, за то, что с ним происходит сейчас… и за то, что он вот-вот скажет. — Альбедо… — попытался крикнуть он, но его голос был не громче шепота. Итер смотрел на него умоляющими глазами снизу вверх и отчаянно цеплялся за его ноги. Белый потрепанный кусок ткани сполз на колени, открывая бледную грудь с твердыми от холода розовыми сосками и выделявшиеся сквозь тонкую кожу ребра. Блестевшие в скудных лучах солнца золотистые локоны казались дорогим украшением. Альбедо с наслаждением впитывал в себя этот чудесный образ. Итер запаниковал. — Пожа… луйста… — снова попросил он. — Хочешь, чтобы я согрел тебя? — спросил алхимик, притворяясь, будто не понимает. Итер отчаянно закивал. — И отнес в теплое помещение? — На секунду путешественник замер, вспоминая все те ужасы, что произошли в той комнате. Но разве у него сейчас был выбор? Он снова кивнул, чувствуя комок в горле. — Ты жалеешь, что попытался сбежать? — спросил Альбедо, наклонившись к нему, и провел рукой по холодной щеке. Итер смотрел прямо в его бирюзовые глаза, прикрытые пушистыми ресницами. Теплое прикосновение к холодной коже казалось наивысшим блаженством, отравленным ядом. — Да… — выдохнул он, чувствуя, как рассыпается на тысячу осколков его душа. Альбедо улыбнулся ему. Так тепло, ласково и заботливо, что в голове всплыли сотни мелких воспоминаний о том, как они вместе проводили эксперименты, сражались с монстрами, рисовали. Просто… были друзьями. Алхимик подхватил его на руки и прижал к себе, заставляя ногами обхватить талию. Конечности Итера плохо слушались, и Альбедо помог ему забраться под полы своего пальто. Путешественник вцепился в его плечи так, словно от этого зависела его жизнь. Их кожу теперь разделяла только синяя рубашка, которая ничуть не мешала ощутить замерзшему спасительный жар чужого тела. Итер чувствовал, как его шею опаляет теплое дыхание. Алхимик избавился от заледеневшей простыни и провел руками по холодной спине. Его пальцы, не облаченные в перчатки, прощупывали каждый позвонок, пока не добрались до ягодиц. — Ты так похудел, — вздохнул Альбедо. — Тебе нужно больше есть. Итер шмыгнул носом. — Я сейчас тебя согрею, — сказал алхимик и понес его внутрь. Путешественник отрешенно смотрел на уже знакомые комнаты, которые они проходили. Еще полчаса назад он пробегал мимо в надежде наконец вырваться из этого ада, а теперь сам же просился сюда. Альбедо шептал ему на ухо что-то нежное и успокаивающее и целовал в висок и щеку. Когда они оказались в ненавистной комнате, Итер дернулся. В голове тут же появились воспоминания, связанные с ней. Неужели Альбедо собирается согреть его… так? Почувствовав нервное ерзание, алхимик перехватил Итера поудобнее и прошел в уборную. Включив теплую воду, Альбедо усадил его в ванну. Путешественник сжался в комочек, обретя немного свободы. Ему хотелось скрыться от чужого взгляда, нагота сильно действовала на нервы. Итер ждал, что его оставят в покое. Он правда на это надеялся. Со всей наивностью, которая все еще никак не хотела умирать, несмотря ни на что. Возможно, именно она и стала главной причиной, почему он оказался здесь. Но Альбедо не ушел. Он будто любил рушить едва появляющиеся надежды и планы. С каждым предметом одежды, которую снимал с себя алхимик, сердце Итера сжималось все сильней. И превратилось в маленький крошечный сгусток, отказывающийся функционировать нормально, когда полностью обнаженный Альбедо вступил в воду. Путешественник мельком оглядел худое подтянутое тело. Ровные ноги, слегка заметные кубики пресса, неширокие плечи, изящный изгиб шеи с четырехконечной звездой. В другой ситуации путешественник бы посчитал его красивым. Алхимик обманчиво казался слабым на фоне тех парней, которых Итеру довелось видеть. Но он лучше всех знал, насколько Альбедо может быть опасным. Алхимик зачерпнул немного воды и провел рукой по лицу, будто смывая накопившуюся усталость. Путешественник настороженно следил за его движениями, прижав колени к груди. Эффект охлаждения под воздействием более высокой температуры стал слабеть, и нормальная чувствительность быстро возвращалась к Итеру. К сожалению. Вода оказалась еле теплой. Его снова начало потряхивать, но он предпочел сидеть и не двигаться. Альбедо заметил это. — Тебя помыть? — спросил он. Итер судорожно покачал головой. Он хотел свести физический контакт к минимуму. Желательно, нулевому. Или даже уходящему в минус. Подтверждая свой ответ, он взял мыло и провел по руке, оставляя след из мелких пузырьков. Альбедо сел поудобнее и наблюдал за каждым его действием. От этого становилось не по себе. От напряжения путешественник пару раз ронял мыло. Когда алхимику это надоело, он вздохнул и выхватил у него несчастный скользкий кусок. Точными уверенными движениями он вымыл его руки, грудь и спину. Затем заставил встать, чтобы намылить ноги. Итер с замиранием сердца ждал, когда весь этот фарс превратится в еще одно изнасилование, однако алхимик делал все механически, с отрешенным лицом. Смыв с него пену, алхимик заставил его сесть к себе спиной. Итер почувствовал тревогу. Неспособный видеть, что происходит сзади, он надумывал себе самые странные и жуткие варианты того, что могло произойти, но Альбедо лишь собрал его длинные волосы и тщательно намылил. Его движения были мягкими, массирующими. Напоминали то, как… путешественник попытался отогнать непрошеные воспоминания. О том, как Люмин помогала ему вымывать эту длинную копну волос… Он сжал руку в кулак. Между этими ситуациями вообще не было ничего общего. Закончив, Альбедо тщательно смыл с него пену и вытащил из ванны, кутая в полотенце. От воздуха кожа Итера покрылась мурашками. Тонкая ткань не спасала от холода. Алхимик поменял ему повязки. От таких нагрузок ранки открылись и слегка кровоточили. Взяв предусмотрительно оставленные здесь медикаменты, Альбедо нанес на его раны странную мазь и бережно обмотал новыми бинтами. Его прикосновения были теплыми, почти горячими, и резко контрастировали с холодным воздухом. Физически Итер тянулся к нему в поисках этого тепла, но мысленно одергивал себя. Однако это не осталось незамеченным. Альбедо довольно улыбался ему. И эту улыбку хотелось стереть с его красивого лица. Возможно, Итер бы так и поступил, если бы его снова не подняли на руки. Он опять вцепился в бледные плечи. В таком положении он чувствовал себя очень уязвимым и зависимым от алхимика. Его отнесли в ненавистную комнату и положили на кровать. Живот скрутило от тошнотворного предчувствия. Итер пытался сжаться, но чужие руки обхватили его ноги. Альбедо смотрел ему прямо в глаза, сверху вниз, нависая над ним. От этого взгляда внутри все пылало и мерзло одновременно. Итер чувствовал себя едой, лежащей перед хищником. Алхимик пробежался горячими пальцами по его холодной стопе и обхватил лодыжку. Не разрывая зрительного контакта, Альбедо приблизился к его ноге и прикоснулся губами к круглой косточке. Мелкие, легкие поцелуи осыпали холодную кожу. Итер чувствовал, что краснеет. Это было неправильно, но так… интимно. — Знаешь, что мне в тебе нравится? — спросил Альбедо, целуя его коленку. Итер не хотел знать, но он все равно продолжил. — Ты очень красивый. Как бы я ни пытался, я не смог запечатлеть твою красоту, твой образ. Ты словно эфемерное создание, неуловимый дух, воплощающий в себе все идеальное, что только могло быть в этом мире. Твоя фигура, голос, взгляд. Твоя душа. — Алхимик осторожно отпустил ногу и провёл по поджавшемуся животу. Его рука скользнула в сторону и коснулась золотистого локона. Пальцы нежно огладили шелковистые волосы. Альбедо завороженно осматривал его, любуясь, словно видел в первый раз. Чувствовать это было слишком тяжело для Итера. — Позволь мне любить тебя, — прошептал Альбедо ему на ухо, прижимаясь к нему своим обнажённым телом. Путешественник вздрогнул, почувствовав прикосновение к своим ягодицам. Альбедо укусил его в шею и нежно зализал укус. Сердце Итера бешено забилось от страха. Он совсем не хотел, чтобы все повторилось. Снова эти боль и унижение. И удовольствие. Непрошеное, темное, отравляющее его душу. Поэтому он его оттолкнул. Тело путешественника будто двигалось само по себе. Итер не сразу осознал, почему Альбедо вдруг отдалился от него. Он медленно посмотрел на алхимика. Холодный, жестокий взгляд не предвещал ничего хорошего. Путешественника затрясло от страха. — Я думал, мы все решили, — медленно произнес Альбедо. — Думал, что ты наконец понял. — Алхимик больно сжал пальцами его лицо и приблизился. — Я до последнего не хотел этого делать. Но, видимо, придется. — Он посмотрел на путешественника с сожалением. Словно прощался. Итер лихорадочно соображал. Он совершенно не понимал, о чем говорит Альбедо, но его слова жутко пугали. Неужели он собирается его убить? Нет, алхимик ясно дал понять, что не допустит его смерти. Значит, то, что его ждет, будет еще хуже?.. Альбедо собирался встать, но Итер не дал ему этого сделать. Едва соображая, действуя на чистых инстинктах, путешественник дёрнул его на себя и обнял. Так сильно и отчаянно, что порезы на руках отдались болью. — Я все понял, — пробормотал он, сглатывая вязкий комок в горле. Альбедо не сопротивлялся, позволяя себя обнимать. Хоть Итер и не видел его лицо, он мог поклясться, что Альбедо его внимательно слушает. — Я не… не хотел тебя отталкивать. Просто… просто… мы можем просто полежать в обнимку? — Голос Итера отчаянно срывался, он глотал слова и звуки, говорил невпопад. — Пожалуйста… пожалуйста… просто полежать… Он умолял. Действительно умолял. Альбедо долго молчал. — Хорошо. Он устроился поудобнее и, накрыв их обоих одеялом, сам обнял Итера. Путешественник вцепился в него со всей силой. Ему казалось, что если он отпустит алхимика хоть на секунду, то с ним случится нечто плохое. Намного хуже, чем то, что уже было. Его предчувствие, интуиция, опыт — буквально все кричало об этом. Альбедо вздохнул и погладил его по волосам. Они долго лежали в таком положении. — Я рад, — вдруг сказал Альбедо, нарушая тишину. — Если бы ты так и не пошел мне навстречу, то мне пришлось бы заставить тебя. Итера замутило. Он не хотел знать, что алхимик бы сделал, но… но ему это очень нужно. — Как? — спросил он в конце концов и посмотрел на Альбедо. Алхимик слабо ему улыбнулся и поцеловал в лоб. — Взяв под контроль твое тело. — Его руки провели по чужим плечам, переместились на спину. — Недавно я обнаружил довольно любопытное снадобье. Оно влияет на выработку определённых гормонов. С его помощью я могу заставить тебя испытывать ко мне чувство влюблённости. Немного трав, затуманивающих разум и понижающих когнитивные способности. Ты бы улыбался мне, обнимал, просил о большем. Вел бы себя так, как мне всегда хотелось. — Лицо алхимика стало светлым от этих мечтательных мыслей, но он тут же погрустнел. — И это сильно бы повредило твой рассудок. Сомневаюсь, что ты смог бы использовать силу стихий или хотя бы держать меч прямо. Итера замутило от этих слов. Его хотели сделать безмозглой куклой, неспособной ни на что, кроме секса. — Я не хочу менять тебя. Ты нравишься мне таким, какой ты есть, — продолжал Альбедо, поглаживая его по щеке и смотря прямо в его глаза. — Я не хочу причинять тебе боль. Я просто хочу, чтобы ты был рядом. Ты согласен? Итер чувствовал, что его испытывают. Проверяют. Любое неверное движение, и алхимик может претворить свою идею в жизнь. Путешественник слишком долго играл с его терпением. Милая куколка, в которую он превратится, не будет сбегать, истерить, резать себе вены. Неплохая альтернатива своенравному путешественнику, которая сможет согреть и утешить в своих объятиях. От него не останется ничего, кроме оболочки и смутного ощущения зыбких воспоминаний. Навечно запертый в этом месте с мучителем, который в одночасье станет его возлюбленным. Итеру стало жалко себя. Он ненавидел это будущее. Ненавидел уготованную ему судьбу. Ненавидел того, кто уготовил ее ему. Что ему оставалось? Лишиться своего «я» и стать утешительным призом. Или сохранить последние остатки разума и согласиться на… на это. И ждать. Ждать, что высшие силы всё-таки сжалятся над ним. — Да, — выдохнул Итер, чувствуя солёную влагу. Альбедо улыбнулся. — Тогда поцелуй меня. Путешественник сразу понял, какой коварной была эта просьба. До этого они целовались лишь по инициативе Альбедо, и это было больше похоже на пытку, чем на поцелуй. Но сейчас… сейчас активные действия ожидали от него. Если он не заставит себя, не сможет, то… ему не хотелось знать, что тогда будет. Альбедо ожидающе смотрел на него. Итер отчаянно собирался с силами. Целоваться ведь не сложно. Как и предавать собственное сердце. Путешественник перевёл взгляд на бледно-розовые губы Альбедо. Их разделяли несколько сантиметров. И он быстро их преодолел. Итер не думал ни о чем. Просто касался этих горячих губ и мысленно считал секунды. Десяти должно хватить. Пять, шесть… Однако его планам снова не суждено было сбыться. Альбедо провёл языком по его губам и углубил поцелуй. Путешественнику ничего не оставалось, кроме как поддаться. Они целовались неспешно. Альбедо ласкал его рот, сплетался своим языком с его. Их дыхания смешались. Поцелуй оседал на губах Итера вкусом свежей родниковой воды и горячим теплом. Альбедо оторвался от него только тогда, когда Итеру перестало хватать воздуха. Путешественнику было стыдно смотреть на его покрасневшие щеки и заалевшие губы. — Не могу передать словами, как я тебя люблю, — выдохнул Альбедо, прижимая его к своей груди. Итер услышал громкое, быстрое сердцебиение. Альбедо был… счастлив. Искренне, открыто. Так, как Итер желал ему все то время, что они были друзьями. Кто же знал, что это счастье имеет такую цену?