Цена идеала

Пустота. Это было первым, что оно запомнило. Пустота и тьма, бескрайняя, неоднородная. Оно парило будто в воздухе, невесомое, еще совсем ничего не понимающее и… свободное. Здесь не было «ни времени, ни пространства» — так нашептало ему далекое эхо смутных отголосков мыслей. Эти отголоски постепенно крепли, становились громче и настойчивей, и вот уже пустота разбавляется всполохами картинок — неясные туманные очертания чего-то давно ушедшего и почти забытого. А потом пришла боль. Она была пронизывающей, охватывало все естество, впивалась будто иголками в сознание, разум и… тело. Только сейчас существо осознало, что у него было тело, физическое воплощение. Сосуд и одновременно ужасное бремя всего сущего. С телесными ощущениями пришли воспоминания тела. Существо почувствовало свои руки и ноги, голову, пальцы. Все это казалось чужим и нереальным. Словно всего этого не должно было быть. А потом оно увидело яркие пятна. Они сливались друг с другом, и невозможно было отличить одно от другого. Только цвета, названия которых услужливо подкидывала память — далекий, ржавый инструмент. — Проснулась? Мир вдруг наполнился звуками, словно кто-то нажал на кнопку. Ощущения накатывали неравномерными волнами, будто их медленно включали одно за другим. И этот голос… Он казался знакомым и отчего-то неприятным, но таким… Ему нужно было подчиняться. Пятна размывались, переходили из стороны в сторону, пока оно вдруг не ощутило прикосновение к своим глазам. Что-то острое прошло сквозь них, вызвав волну неприятных чувств. Оно чувствовало медленные аккуратные движения, поправляющие что-то внутри. Пока все ощущения не исчезли вместе с инструментом. Мир стал ужасающе четким. Оно увидело яркий свет и склонившегося над собой человека со светлыми забранными волосами. Его бирюзовые глаза почему-то вселяли страх. Даже ужас. Оно инстинктивно дернулось, отчего человек недовольно посмотрел на него и несколько раздраженно сказал: — Лучше не двигайся, иначе я могу что-нибудь повредить. Но тело не слушалось. Оно хотело убежать отсюда как можно скорее, оказаться подальше. Что-то внутри надрывно кричало, что иначе случится что-то ужасное. Нет, точнее, что-то ужасное уже случилось. Но дальше будет лишь хуже, много хуже. Оно не могло успокоиться, и человек заметил его дрожь. Взяв шприц и набрав туда странного вида жидкость, он резко вывернул руку существа и сделал укол. Все снова поплыло перед глазами.

***

Когда оно очнулось в следующий раз, боль напоминала о себе лишь ненавязчивым фоновым ощущением, которое вполне можно было игнорировать. Пробуждение далось легче — открывшиеся глаза не резало ярким светом, никто его не трогал, а туман в голове разделился на сгустки, между которым открылись небольшие проходы. Оно лежало на кровати, прикрытое легким одеялом, в полутемном помещении. Освещением служили лишь пара настенных светильников, благодаря которым существо смогло различить и другую скудную мебель — простые деревянные стол и стул. Сердце стучало учащенными ударами в груди, наполняя комнату тяжёлым тревожным звуком. Тишина окутывала пространство, подчёркивая единственность его присутствия. Стены казались неприступными, словно они хранили тайны, которыми никогда не поделятся. В глубине глаз существа пробуждалась искра, словно оно надеялось на что-то большее, чем его тонкие конечности и бледное несуразное тело. Оно пригляделось, пристально всмотрелось вдаль, словно ища ответы на вопросы, которые пока ещё не успело задать. «Где оно находится»? «Как здесь оказалось»? И самое главное: «Что его ждёт дальше»? Вскоре существо почувствовало нарастающую панику, а затем и страх. Совершенно новое странное чувство доселе не посещавшее его раннее, вызвало смятение и растерянность. Существо село и медленно опустило ноги на пол, тут же ощутив пробирающий конечности холод. Поёжившись с непривычки, оно оттолкнулось от твердой поверхности и попыталось встать, однако тут же пожалело о своем спонтанном решении. Неведомая сила овладела его ногами, лишив их способности последовательно двигаться в намеченном направлении. Словно преодолевая препятствие, они упорно противились его попыткам продвинуться вперёд, склоняя к полу. Существо несколько раз упало на холодный пол и ползло, пытаясь нащупать опору. Сил залезть обратно на кровать уже не осталось. Существо село на пол, обхватив руками колени и закрыло глаза. Голова шла кругом от новых невиданных ранее ощущений. Оно коснулось своих волос, удивляясь тому какие они мягкие и шелковистые. В глубинах сознания всплыл момент из прошлого, где он уже делал так раньше, чтобы успокоиться. Внезапно до его ушей донёсся щелчок, который проник в уши и наполнил весь воздух вокруг. Символичный звук отпертого замка разрезал тишину, и дверь, покрытая таинственным слоем странной субстанции, начала плавно открываться. Между тем луч света струился внутрь, разливаясь по тёмным углам. Существо зажмурилось и закрыло глаза рукой: не привыкшие к яркому свету очи начали слезиться. Вначале над ним нависла тень. Странный человек не произнес ни слова, лишь тяжело вздохнул, а затем существо ощутило нарастающее давление и…боль? Оно могло чувствовать боль и агонию. Значит оно было живым. Раздался хруст раздробленной челюсти, и у существа загудело в голове. Ещё один удар — оглушительный хруст, который эхом отразился в черепе и спине, и мир снова померк.

***

Открывать глаза не было никакого желания, и не только из-за боли, разрывающей голову, будто в нее разом воткнули сотню игл. Краем сознания существо понимало, что тот, кто нанес ему эти удары где-то рядом. До нервной дрожи не хотелось возвращаться, встречаться с ним взглядом. А потом в основании черепа вспыхнуло солнце. Существо издавало пронзительные крики, его внутренности содрогались от ощущения, что кто-то проводит над ними хирургические опыты, используя нож и пинцет прямо в основании его черепа. Видимо человек пытался восстановить его челюсть, которую сам же и раздробил своими ударами, вымещая всю свою боль и разочарование на своём подопотном образце. Боль пронзала все его тело неравномерными вспышками и всполохами, заставляя биться в агонии, судороги охватывали его от головы до ног, но самое ужасное было то, что эта пытка продолжалась бесконечно долго — несколько часов. Отчаянные вопли и попытки существа прекратить экзекуцию — были бесплодны и вызывали на губах ученого тень улыбки. Оно, этот гомункул был целиком и полностью подчинён настойчивому исследователю, чьи руки тщательно восстанавливали его испорченное лицо. К чему могли привести эти изменения, существо могло только догадываться. Существо невольно вздрогнуло, когда его мучитель заговорил с ним, разрезая тишину своим бархатным леденящим душу голосом. Его слова проникали сквозь плоть и кости, окутывая сердце непреодолимым коконом тревоги. Голос звучал прозрачно и размыто, словно эхо далёкого прошлого, привлекающее к себе все внимание в окружающем пространстве. — Тебе не стоило пытаться сбежать. — В каждом звуке звучала неутолимая жажда власти и контроля. Это был голос, обладающий необычайной силой, способный управлять умами и по собственному желанию погружать их в мрак бездны. Его звучание наполнило комнату, заставив воздух стать осязаемым и застрять в горле. Существо ощутило как замирает, понимая, что оно находится в странном подвластии этого человека и что неподчинение обойдется ему слишком дорого. Как минимум ещё одной сломанной челюстью. — Ты помнишь кто ты такая, Люмин? Тебе предстоит многое познать заново. «Люмин? Это и было его имя»? — подумало про себя существо. Память упрямо никак не хотела приоткрывать завесу его таинственного прошлого. Но каждое слово, произнесенное мучителем было как жгучая кара, эффектно скользящая по поверхности тела и оставляющая на ней обжигающие следы. Нервные окончания сжимались в мучительных спазмах, заставляя существо корчиться на столе, а мысли смешивались воедино и теряли последовательность. Этот голос, оно где-то уже слышали его. Он питался страхом и слабостью своих существ, усиливая свою власть и воздействие на них. — Не переживай — произнес вкрадчиво голос, заканчивая свою жуткую работу над живым телом — Совсем скоро ты все вспомнишь, а пока позволь мне поэкспериментировать с твоим телом, чтобы улучшить его. — Голос Альбедо стал тягучее и мягче, и он провел рукой по волосам гомункула, поглаживая светлые пряди — Если будешь хорошей девочкой, то я тебя кое с кем познакомлю.