Глава 2.
7 мая 2022 г., 23:28
Драко Малфой - трус.
Он мучительно осознавал этот факт гораздо дольше, чем мог бы себе признаться. Твари, тёмные волшебники, его собственный отец... В этом мире очень мало вещей, которые не заставили бы его внутренне съёжиться на инстинктивном уровне. А теперь, когда закончилось его обучение и перед ним открыт весь мир, он боится и своего будущего.
Казна Малфоев довольно сильно опустела, его родители живут за счёт того, что еще осталось, а ещё они заперты в своём родовом поместье. Они оба обречены доживать свои дни в Малфой Мэнор, в их распоряжении один домовой эльф, а их собственная магия ограничена простейшими заклинаниями. Некогда гордая семья опустилась на самое дно, и Драко знает, что его отец надеется, что наследник Малфоев вытащит их из этой ситуации.
Но Драко просто повезло оказаться на свободе, его судьба так радужна только благодаря возрасту, в котором он совершил большинство своих преступлений. Его покушение на Альбуса Дамблдора произошло до его совершеннолетия. С семнадцатилетия же он держал голову опущенной, а ухо востро. Тёмный Лорд мало спрашивал о нём, очевидно, их семья перестала быть в его милости. Но он вполне мог бы оказаться на первых ролях, если бы так эффектно не провалил своё первое задание. Как бы то ни было, ему запретили присутствовать на пирах (как-будто это наказание) и не доверяли никаких обязанностей, кроме самых простых.
Его признали невиновным (к большому сожалению многих волшебников, он уверен) и отправили доучиваться в Хогвартс.
Что было просто ужасно, спасибо.
Драко никогда не чувствовал себя таким одиноким, таким покинутым. Его мать, конечно, писала, но Министерство следит за всеми письмами семьи Малфой, поэтому между сообщениями проходили недели. Иногда они поступали пачками по три-четыре письма за раз. Было очевидно, что кто-то специально затягивал процесс, позволяя копиться им как неважному мусору. Сначала это злило Драко, но вскоре у него не осталось сил на гнев. Теперь это была его жизнь, и он не был до конца уверен, как её жить.
Итак, в октябре у него появился план совершить то, в чём он точно был лучшим: бежать. Первый шаг - найти лёгкий способ исчезнуть. Он - заметный, узнаваемый волшебник. Не говоря уже о том, что его мать, хоть и стеснена в средствах, найдёт способ его обнаружить, стоит ему сойти с Экспресса, если, конечно, он всё таки расскажет ей о своих планах. Но уехать, не предупредив её, он не мог - не настолько он ублюдок. Поэтому он нашёл способ исчезнуть из поля зрения раньше, чем она догадается начать поиски.
Его письмо домой, написанное несколько дней назад, было кратким, но искренним:
Мать, Отец.
Я должен извиниться, поскольку знаю, что это не будет радостной новостью, но я не вернусь в Мэнор. Имя Малфоев настолько запятнано, что ни одно поколение не сможет его восстановить. И я считаю, что у меня нет морального права провалить ещё одну невыполнимую задачу.
Я закончил Хогвартс с высшими оценками, уступая только Грейнджер. Я надеюсь, что этого последнего обязательства будет достаточно, чтобы, хотя бы на мгновение, заставить вас гордиться мной.
Моё намерение - найти жизнь, в которой я смогу существовать для себя, без нависшей тени того, кем я был. Пожалуйста, не отправляйте никого на мои поиски. Меня будет очень трудно найти.
Но также, Мама, пожалуйста, не беспокойся за меня. В моём личном хранилище есть скромная сумма, к счастью, не тронутая Министерством, которая позволит мне продержаться. Она уже выведена из Гринготтса и переведена в частный фонд.
Я желаю вам обоим всего хорошего и свяжусь с вами, когда смогу.
С уважением,
Драко.
Как только письмо было отдано сове, Драко направился в общую спальню, чтобы закончить подготовку. Вещи, которые остались (в основном перья и запасные мантии), он отдал Тео Нотту и попросил отвезти их домой.
— Ты не поедешь на Экспрессе?
Драко надменно усмехнулся (один из его укоренившихся талантов):
— Конечно, нет. Мне нужно вырваться отсюда. Собираюсь ненадолго уехать из Англии. Можешь просто убедиться, что вещи отправлены в поместье для меня?
Тео внимательно на него посмотрел, но согласился и попросил связаться с ним, как только Драко вернётся в Британию.
Как и подобает змее, Драко беззастенчиво солгал Тео в лицо, после чего выскользнул из спальни, захватив с собой лишь палочку и немного одежды. Свобода - роскошь, которую он никогда не знал.
Трансформация была самой лёгкой частью плана. Малфои принадлежали к древнему и могущественному роду. Хотя его мнение о чистоте крови было подвергнуто сомнению, он по-прежнему гордился своим именем и своим домом. Он - представитель влиятельного сословия. И независимо от того, имела ли сама чистота крови какое-либо значение, у него есть подтверждение того, что Драко следует по линии самых искусных ведьм и волшебников.
В первый раз, когда он трасформировался, за несколько месяцев до этого, Драко был уверен, что станет драконом, как будто сама вселенская справедливость была ему обязана. Если нет, то, возможно, сильной и хищной птицей...
Холёной кошкой?
Змеёй - гордостью его Дома?
...
...хорёк?!
Первое превращение было очень недолгим: Драко быстро изменился и посмотрел на себя в зеркало, тут же вернувшись в своё тело. Ему нужно было просто убедиться, что он может это сделать и что это не было шуткой. На мгновение ему показалось, что кто-то наслаждается одним из его самых страшных кошмаров. Он всё ещё помнил синяки после того, как его подбросили в форме хорька, хотя это было много лет назад.
Успокоившись, он попробовал снова, изучая себя в зеркале своими новыми глазами-бусинками.
На самом деле он не хорёк. Его анимагической формой была шотландская сосновая куница. Семейство куньих, но всё же он избежал ласку-Уизли или пуффендуйского барсука. По крайней мере он не один из них, утешал он себя. К тому же он хищник, плотоядный, что позволяет ему намеренно чувствовать себя сильнее.
Его мех, в основном, довольно невзрачного коричневого цвета, но на груди и шее красовался весьма яркий оранжевый участок.
Через несколько дней, время от времени тренируя трансформацию и используя её как способ скрыться от бдительных профессоров, Драко стал ценить то, что имел (Могло быть и хуже, думал он. Я мог бы быть медузой на суше) и начал выстраивать финальные шаги побега.
Близился конец учебного года и ему не хватало только найти ученика, который тайно доставил бы его в Англию. Никто бы не стал скучать по Драко в последний день. Единственные, кто хотя бы разговаривали с ним, были Тео и Пэнси, но у последней были свои проблемы.
Он свернул на окраину Запретного леса и молился Мерлину о Пуффендуйском ученике. Или, возможно, первокурснице из Когтеврана. Кто-то с отзывчивым сердцем и достаточным здравым смыслом, чтобы позаботиться о нём. Он сидел там, лоснящийся и красивый, и ждал...
И только спустя пару часов он понял, что ему до одури скучно. Наверное, ему следовало учесть тот факт, что многие ученики уедут раньше, а те, кто останется, проведут свой последний день в слезливых прощаниях с друзьями.
Все его усилия, недели тренировки его формы и планирование отъезда рушились, и он почти начал думать, что, возможно, ему придётся вернуться в замок. Филч был в замке. Миссис Норрис с её красными глазами...
Потом тучи разошлись, и он увидел её - одинокую фигуру у озера. Быть может, Грейнджер была не лучшим выбором. Она совершенно точно прокляла бы его, если бы обнаружила кто он такой, но она была жалостлива до обливающегося кровью сердца, если такое вообще возможно. И уж она-то точно знала, как правильно ухаживать за животными.
Он вёл себя осторожно. Не из-за страха, а скорее для того, чтобы казаться покорной, маленькой куницей, а не волшебником в шкуре ласки. Чем ближе он подкрадывался, тем быстрее звуки, что начинались как приглушённые всхлипывания, превратились в болезненные, сдавленные рыдания.
Поначалу он был удивлён. Грейнджер, похоже, очень хорошо скрывала свою травму. Хотя, если поразмыслить, ему были хорошо знакомы эти признаки, и, видимо, за последние месяцы её маска пошла трещинами. Он немного понаблюдал за ней, отчасти желая дождаться другого волшебника, но в конце концов он смирился. Изучая её лицо, он подошёл поближе с желанием отвлечь её, и прикоснулся своим маленьким холодным носом к её руке.
Она похвалила его и слабо улыбнулась, сразу же подавив поток своих слёз, и тогда он снова толкнул её.
Опираясь на весь свой опыт общения с Гермионой Грейнджер он знал, что она может быть разной. Властной? С лихвой. Чересчур самоуверенной? Разве что маскируется. Критичной? Придирчивой? Жаждущей внимания? Никто не будет отрицать. Даже её лучшие друзья посмеивались над этим. Отношения Драко и Грейнджер даже близко не были дружественными или хотя бы вежливыми, поэтому, он никогда бы не сказал это вслух, но он действительно считал, что ей нужны друзья получше.
Потому что на самом деле в ней и правда есть все эти вещи, о которых говорил Уизлби, но в тот момент он увидел, что она ещё и нежная, добрая и переполнена любовью; факт, который, разумеется, должны были осознать её ближайшие друзья. Её запах сладкого цитруса, перекрытый запахом пергамента, тянущийся от кончиков её пальцев, едва ли можно назвать неприятным.
— Ты чей-то? — тихо спросила она, беззвучные слёзы выступили на её глазах и скатились по бледным щекам, — Ты слишком хорошенький, чтобы у тебя не было заботливого хозяина.
И вот, когда она подхватила его на руки, обещая найти его дом, он положил свои маленькие лапки ей на плечо и смотрел, как территория Хогвартса исчезает вдали, как он полагал, в последний раз.
Это и привело Драко к его нынешнему положению.
Он следит, как медленно закрывается дверь, как большие карие глаза Грейнджер смотрят на него, пока проём не исчезает с тихим щелчком. Он выжидает, не сводя глаз с ручки.
Когда на счёт "двести" ничего не меняется, Драко трансформируется обратно. Встав на четвереньки на ставшей вдруг слишком маленькой кровати, он слезает и вытягивает свои длинные конечности, чувствуя, как приятно хрустит спина. Быть куницей, в целом, не так уж и плохо, но есть какое-то стойкое ощущение неправильности, пока он не возвращается к своей бренной человеческой плоти.
Он осматривает комнату, копаясь среди того, что осталось в гриффиндорской спальне для девочек. Грейнджер, похоже, уже собрала вещи. На её тумбочке он находит странно-мужские часы (парня? Уизли?), книгу с названием "Ночь" с затёртым от перечитываний корешком, и полупустой стакан воды.
У кровати лежит пара тапочек. Нелепые штуковины в виде кроличьих голов неестественного вида пришиты над мысками. Драко не уверен, забавляют ли его или ужасают такие дикие аксессуары у такой серьёзной ведьмы.
Он пробирается в маленькую ванную комнату, по пути проведя пальцем по изножью кровати. В зеркале над непритязательной раковиной отражается его усталый вид, но на его губах заметна слабая улыбка.
Свобода.
Он всё ещё не может поверить в это. Возможно, он радуется слишком рано, его всё ещё могут поймать, но пока что удача на его стороне.
Заглянув в душ, он обнаружил шампунь с ароматом трав и смеси цитрусовых. В уме Драко похвалил себя за обонятельную проницательность. Он и правда начинает осваивать своё животное чутьё...
В целом, комната Грейнджер почти разочаровывает своей обыденностью. Какая-то его часть искала какие-нибудь мудрёные маггловские приборы, чтобы скоротать время. Он не мог представить, что бы это могло быть, или что бы он с ними делал, тем не менее он надеялся их увидеть.
В итоге он пролистал эту затёртую книгу, после чего решил, что короткий отдых не повредит. Конечно, в перевоплощённом облике, но это не так уж страшно. Драко возвращается в свою маленькую форму и сворачивается в клубок, обвивая себя хвостом и мечтая о свежем воздухе и бесконечных возможностях, не зависящих ни от кого, кроме него самого.
***
Следующей осознанной мыслью было то, что мир вокруг него сотрясается, и он начинает карабкаться в поисках спасения. — Прости, солнышко, — успокаивает его голос, — Но тебе придётся поделиться. Он моргает, оглядывается по сторонам и видит фигуру, склонившуюся над кроватью. Грейнджер тянет одеяло, на котором он спал, заставляя его по очереди перебирать своими крошечными лапками, пока из-под него выскальзывает ткань. Если бы он мог просверлить взглядом, он бы так и сделал. Пытаясь не свалиться на собственную лохматую морду, Драко думает, что если она перестанет его трясти, он с удовольствием сбежит на один из пустых матрасов в другом конце комнаты! Наконец, мир больше не пытается его взболтать, а Грейнджер меняет тактику. Она слегка почёсывает ему под подбородком, отчего глаза Драко непроизвольно закрываются, а задняя нога подрагивает. Приятно, но слишком мало. — Ну давай же, — с этими словами он чувствует, как её руки пробираются под него и поднимают с кровати, только для того, чтобы снова опустить немного подальше. Он оборачивается на неё, надеясь выразить глазами справедливое осуждение, но потрясённо замирает. Грейнджер стоит в довольно простецкой рубашке из очень дешёвой ткани, как он смог понять на ощупь. Тёмного цвета, с короткими рукавами и странной эмблемой спереди. Всё это выглядит странно, но, скорее всего, просто какая-то маггловская ерунда не стоящая внимания. А вот что стоит внимания, так это то, что рубашка, достающая до верхней части бёдер - единственный предмет одежды, скрывающий достоинство ведьмы. Твою мать, об этом он не подумал. Он решительно отводит взгляд, стараясь не думать об обнажённой коже, и оглядывает комнату в поисках другого спального места. На других кроватях не было одеял и всего такого, но Драко уверен, что они будут вполне удобными... — Теперь ты дуешься? — Грейнджер хихикает и тянется вниз, чтобы погладить его. Её ноги скользнули под одеяло и упёрлись ему в бок, — Ты согрел место. Мне почти стыдно, что я тебя подвинула, — она снова тихо смеётся, а затем приподнимает его и укладывает рядом с подушками у изголовья кровати. Драко замирает, не зная, как реагировать. Он лежит почти нос к носу с Гермионой Грейнджер, её маленькая ладонь проводит линию от его головы и вниз по спине, умиротворяя, повторяя это нежное движение из раза в раз. — Прости, что меня так долго не было. Мне нужно было попрощаться с некоторыми людьми. Теперь, когда он не пытается найти выход, он замечает, что её глаза остекленели. Ему интересно, кого она искала, чтобы попрощаться. Её дуэт из тупиц отсутствовал, и он не слышал, чтобы у неё были другие друзья. Прошлый Драко Малфой, более молодой и жестокий, усмехнулся бы и спросил, не хотела ли она в последний раз побыть наедине с библиотекой, но те дни прошли, когда мальчик узнал об ужасах войны и приобрёл закалку мужчины. Он не уверен, что заставляет его это сделать, но Драко придвигается чуть ближе, устраиваясь удобнее, впитывая тепло, исходящее от тела Грейнджер. Её рука обхватывает его и притягивает ещё теснее, обнимая и прижимая к груди, а его голова укладывается ей на шею. Он думает, что она, должно быть, уснула, её дыхание равномерное и убаюкивающее, но тут её губы разомкнулись, и её вздох взъерошил его шерсть. — Завтра, — говорит она, — Мы поедем домой. Ты и я. Кого бы ты ни потерял... — он ждёт, не двигаясь, пока она собирается с мыслями. Её голос становится тише, и когда она снова говорит, кажется, что слова предназначены ей самой, — Тот, кто потерял тебя, наверное, сильно тебя любил, как я любила Живоглота. Но, думаю, ничего страшного не случится, если ты хоть немного полюбишь меня, уверена, этот кто-то не будет против. Где бы ни был сейчас мой Живоглотик, я надеюсь, что кто-то любит его вместо меня. Грейнджер прижимается лицом к его спине, и он чувствует запах её солёных слёз, прежде чем ощутить, как они промочили его мех. Она тихо всхлипывает, и Драко позволяет себя обнять, позволяет ей грустить, а себе попытаться быть для кого-то чем-то хорошим. За всю свою жизнь Драко крайне редко был тем человеком, который кому-то нужен. Гермиона Грейнджер - его билет на свободу. Он думает, что, напоследок, меньшее, что он может сделать, это побыть для неё опорой. Он снова погружается в сон, его дыхание почти синхронизируется с дыханием ведьмы, что прижимает его к себе. Время от времени ночью она ворочается, предпочитая лежать на спине, но Драко снова касается её плеча, сохраняя контакт до тех пор, пока солнце не пробивается над горизонтом, приветствуя его первый день настоящей свободы.
Примечания:
спасибо за публичную бету.
