Глава 3.
12 мая 2022 г., 23:28
Драко просыпается в тёплой и мягкой широкой постели. Его окружает женский аромат, который заставляет его маленький носик подрагивать.
Он открывает глаза, и прошедший день всплывает в его памяти. Драко никогда ещё не спал целую ночь в форме животного, так что было странно проснуться, думая, что ты человек, но при этом почувствовать, как не по-человечески дёргается нос.
Солнечный свет льётся через окно, освещая спальню и пустые кровати вокруг.
И где его спутница? Быстро осмотревшись, он не находит в комнате никого и его охватывает паника, что девушка могла уехать без него. Бред, думает он. Гермиона Грейнджер никогда бы не заперла в башне животное, тем самым бросив на всё лето голодать. Скорее всего она завтракает, и его беспокойство сменяется надеждой, что она принесёт ему что-нибудь вкусненькое.
Он укладывается обратно на одеяла как раз в тот момент, когда дверь распахивается и в комнату входит Грейнджер с кучей, похоже, вязанных вещей в руках. Она бормочет себе под нос "неблагодарные" и "эльфы", и он решает, что, скорее всего, эти вещи нужны были для её плохо спланированной, но упорно продолжающейся кампании Г.А.В.Н.Э. Она бросает стопку на кровать и смотрит на Драко. Выражение её лица, которое только мгновение назад было недовольным, смягчается и становится более нежным:
— Вижу, ты проснулся.
Драко чувствует, как его тело поднимается с тёплой постели, и вздрагивает от утреннего холодного сквозняка. Однако холод длится недолго, он почти сразу оказывается в любящих объятиях Грейнджер.
Он не жалуется. Она ужасно мягкая и тёплая. Ужасно мягкая и восхитительно тёплая... Драко ластится к ней в ответ.
— Ты готов идти домой, солнышко? Хочу поскорее показать тебя Гарри.
Гарри? Гарри Поттер? Ёбаный пиздец. Может быть, он сможет сбежать на Экспрессе...
Положив его обратно, Грейнджер говорит:
— Я была в Большом зале и принесла тебе завтрак, — из мантии одна достаёт тканевую салфетку и кладёт её на кровать, чтобы аккуратно развернуть. В ней Драко обнаруживает разные ягоды и два куска безвкусной хогвартской колбасы, которую он годами презирал. По крайней мере, она не принесла ему дохлых мышей или что-то более карикатурное. В знак одобрения он тут же срывает ягоду.
— Я не уверенна, к чему ты привык, но надеюсь, что это не хуже, — тепло говорит она, наблюдая, как он откусывает ещё кусочек, на этот раз колбасы. Она такая же отвратная, как он помнит, но он слишком голоден, и Мерлин знает, чем она решит его накормить, когда у неё будет больше вариантов.
— Если ты был чьим-то фамильяром, то, скорее всего, уже ездил на Хогвартс-Экспрессе, — Грейнджер опускается на колени у кровати, смотрит, как он ест, опираясь руками на матрас, — Возможно, ты нервничаешь, — её успокаивающий тон, на самом деле, не раздражает. Он даже думает, что действительно немного успокоился... — Но тебе не стоит волноваться. Как бы ужасно тебя не перевозили, в тесноте, в жёсткой переноске или в набитом рюкзаке, со мной тебе не о чем беспокоиться, — Она гордо ухмыляется. Драко перестал есть, чтобы понаблюдать за ней, посчитав блеск её тёплых глаз очень привлекательным.
— Когда ты путешествуешь с Гермионой Грейнджер, ты делаешь это со вкусом.
***
Гермиона садится в поезд, распределив свой багаж по карманам и надёжно укрыв своего нового друга в переноске. Она немного меньше той, что была у Живоглота, но соответствует размеру фамильяра. И надо сказать, она очень довольна тем, как на ней работают чары. Создавая переноску, она трансформировала бракованные шляпы Домовых Эльфов кабельной вязки, и заколдовала их, чтобы придать волокнам постоянную, неизменную форму. На дно она положила подушку вложенную в паутинку из пряжи. Сумка получилась цветастой и неказистой, собравшей в себе разные техники и нити. Она бы назвала её забавной и, в целом, довольно очаровательной. Пробираясь по поезду, она решительно игнорирует вопросительные взгляды других студентов. Она заходит в первый попавшийся пустой вагон и осторожно ставит переноску на сиденье у окна. Чемодан стоит на багажной полке, на который она вешает свою мантию. Вздохнув, Гермиона устраивается на соседнем сиденье и ждёт, когда её хогвартская пора официально закончится. Немного погодя раздаётся свисток, предупреждающий всех о скором отправлении. Пару раз во время посадки дверь в её купе открывалась, однако после её невозмутимого взгляда и поднятой брови, незваные гости (в основном младшекурсники) понимали намёк и проходили дальше. В этом году ей, возможно, было немного одиноко, но она не смогла отказать себе в удовольствии тихой и спокойной поездки. Гермиона достаёт из сумки книгу и садится поудобнее, пока Экспресс набирает скорость. — Ой, чуть не забыла. Акцио малина, — маленькая баночка вылетает из её сумки прямо в ладонь и она показывает её своему попутчику, заманчиво покачивая ею, — Я захватила нам перекусить. Полезней для зубов, чем эта дрянь из тележки. Конечно, она не получает ответа, но у неё создаётся четкое впечатление, будто её фамильяр не доволен. — Надеюсь, тебе не слишком тесно, милый, но, поверь мне, я подобрала идеальный размер для тебя, — Гермиона много читала об уходе за животными, поэтому ей более чем нравится созданная переноска. В конце концов, слишком большое пространство может навредить так же, как и слишком малое. Гермиона наклонилась, чтобы рассмотреть куницу, и увидела, что та лежит спиной к ней, свернувшись калачиком. Может, он боится? Вдруг, он не так хорошо знаком с Экспрессом, как она думала? Она решает выпустить его из клетки, молясь Мерлину, чтобы ему не захотелось...облегчиться где-нибудь в вагоне. — Ну ладно. Хочешь поехать рядом со мной? — размышляет она вслух, накладывая запирающие чары на дверь, чтобы не повторить печально известную охоту Невилла на жаб. Открыв дверцу на переноске, Гермиона отодвигает слой разноцветной тесьмы и заглядывает внутрь. Её нахальная маленькая куница демонстративно свернулась клубочком в самой глубине. Он даже не оглянулся, когда она залезла рукой и нежно почесала ему спинку. — Ну же... не дуйся. Хочешь выйти, сладкий? Ещё одно ласковое почёсывание и он, наконец, оборачивается через мохнатое плечо, его спина выгибается инстинктивно, когда она проводит по всей её длине. — Извини, я просто хотела убедиться, что мы спокойно доберёмся до купе. А если бы кто-то придавил тебя? Или если бы ты выпрыгнул из моих рук и поранился? Или убежал бы, думает она, но не очень хочет произносить это вслух зная, как отчаянно это звучит, даже если слышать её может только животное. — Да что угодно. Я просто не переживу, если не довезу тебя до дома, — она продолжает гладить его, пока тело куницы не расслабляется до такой степени, что не может не реагировать на каждое касание выгибанием спинки, — Я уже привязалась к тебе, знаешь ли, — говорит она театральным шёпотом, будто рассказывает секрет друзьям. Наконец, он поворачивается и делает шажок в сторону дверцы. Гермиона отводит руку назад, открывая выход и стараясь не сбить его настрой. Лапа опускается на сиденье, на котором стоит переноска, затем вторая, и вот, он уже снаружи. Гермиона думала, что он будет оглядываться вокруг и с интересом дёргать носом, но вместо этого он устремил свои маленькие тёмные глазки на неё. — Значит, ты уже бывал здесь? Наверное, знаешь тут каждый уголок, — она устраивается рядом с ним, придвинувшись к стене, чтобы уютно и комфортно облокотиться спиной во время долгой поездки, — Итак, что насчёт перекуса? Она притягивает банку, лежащую неподалёку, довольно неплохим приёмом беспалочковой магии. По её скромному мнению. На этот раз куница сразу реагирует и подходит ближе, кладёт одну маленькую лапку ей на бедро и, в целом, выглядит гораздо голоднее, чем хочет показать своей недовольной мордочкой. Ну что за милый, маленький зверёк. Остаток пути прошёл в приятной атмосфере и без происшествий. Пока она читала, он дремал, или смотрел в окно - когда Гермиона болтала о чём-нибудь отстранённом. Честно говоря, это походило на разговор с Роном, когда она увлекалась разговором о чём-то, а он не мог за ней угнаться, и поэтому просто молчал. Разница в том, что этот друг не закатывает глаза и не перебивает, чтобы сменить тему. Глядя на его маленькое пушистое тельце, свернувшееся калачиком и сладко сопящее, Гермиона думает, что это именно то, что ей сейчас нужно. Она не сажает его обратно в переноску, а позволяет прижаться к её плечу, когда они выходят из Экспресса. Мимо проносятся несколько торопливых прощаний, вопросы о её фамильяре, но она не позволяет этому отвлечь её. Гермиона готова двигаться вперёд, а оставить Хогвартс позади - это первый шаг. В конце концов, она не чувствовала себя дома с тех пор, как закончился шестой курс. Как бы она ни любила учёбу, как бы сильно не ценила эту возможность учиться в таком невероятном месте, сейчас для Гермионы Грейнджер настало время начать жить своей жизнью. Как она и думала, никто не ждёт её на вокзале. Гарри предлагал встретить её, но, учитывая, что он не водит машину, соглашаться на это казалось не разумным. Нет, сказала она ему, она доедет до Гриммо на такси, как независимый взрослый человек. Маггл-водитель, естественно, немного смущён её фамильяром, поэтому она позволяет себе развлечь его разговором о своей "весьма послушной кошке", пока машина не подъезжает к хорошо знакомой ей улице, где её самый близкий друг наверняка уже ждёт её. С глубоким вдохом, успокаивающим и придающим сил одновременно, она разрешает себе войти в свой новый дом. — Что это такое? — Гарри выходит из двери справа от неё, ухмыляясь этой своей ухмылкой, и вместо приветствия указывает на куницу. Гермиона кладёт сумку с бисером на подлокотник потрёпанного дивана и прижимает своего фамильяра к груди: — Это сосновая куница. — Какая к чёрту сосновая куница? — Из семейства куньих, — отвечает она, но Гарри только поднимает бровь, как бы говоря, что такой ответ его не устраивает. Закатив глаза, она говорит: — Семейство куньих - куницы или куницеобразные плотоядные млекопитающие, к которым относятся, например, ласки, выдры, барсуки и куницы, — она поднимает пушистый свёрток немного выше, чтобы Гарри мог лучше рассмотреть его. — Значит, ты привела домой ласку? — спросил он озадаченно. Чувствуя несвойственную ей язвительность, она криво улыбается и говорит: — Ну, не в первый раз.* Её встречает звонкий и радостный смех, именно такой, какой ей нужен. Оказавшись с Гарри, она чувствует себя дома. Все её эмоции смягчаются, когда она хихикает в ответ. Гарри жестом подзывает её к себе: — Тогда отпусти ласку, чтобы мы смогли поздороваться как следует. Немного нахмурившись, она поправляет его: — Вообще-то это не ласка, — и, тем не менее, опускает животное рядом со своей сумкой, ободряюще поглаживая его от головы до хвоста. Гермиона подбегает к Гарри и обхватывает его за плечи. Он пахнет кожей и деревом, а ещё излучает тепло. Дом. Единственный дом, который у неё сейчас есть. Гарри Поттер - её друг, её семья, её товарищ, и она так признательна за то, что он позволил ей остаться одной из главных фигур в его жизни. — Добро пожаловать домой, — говорит он в её кудри и Гермиона всхлипывает, прежде чем пытается скрыть это за заливистым смехом. Она отступает назад и окидывает мрачную и устаревшую комнату вокруг них многозначительным взглядом: — И что же с этим домом. — Ему явно нужна женская рука... — Сексист. — ...а я был так занят тренировками... — Отговорки. — ...так что, раз уж ты тут, может поможешь мне? — он строит ей овечьи глазки, которые она встречает с улыбкой. — Я не особо хозяйственная, Гарри. — Как видишь, Вальбурга Блэк тоже, — хмыкнул он, и Гермиона не может с этим поспорить, — В любом случае, эта комната - одна из худших, если честно. Я приготовил тебе другую, Полумна уверяет, что нарглы уже исчезли с занавесок. Идём. Он жестом приглашает Гермиону следовать за ним и направляется к лестнице с перилами из орехового дерева, которые очень нуждаются в хорошем слое лака. Фрэнку Грейнджеру было бы где разгуляться в этом доме. Эта мысль отрезвляет её, и она представляет себе отца, склонившегося над деревом с тряпкой в руках. Она видит его, как наваждение: "Тряпка гораздо эффективнее, моя дорогая. Дилетанты используют кисть, но мы, настоящие ремесленники, знаем правду." Она быстро отворачивается от лестницы, желая, чтобы призраки её вины растворились в воздухе. Схватив сумку, она осторожно поднимает своего питомца, заметив, что всё это время он просто тихо сидел там, где она его оставила. — Какой хороший мальчик, — похвалила она, проведя кончиком носа по его шерсти. Гермиона ускоряет шаг, чтобы догнать Гарри и ловит его взгляд на себе: — Так где ты его подобрала? — Возле Леса, — Гермиона крепче сжимает свой комок, пока они поднимаются по скрипучим ступенькам, — Я сразу поговорила с МакГонагалл, когда нашла его. Она тоже признала, что он очень умный и, мы думаем, что раньше он был чьим-то фамильяром... Больше можно ничего не говорить. Гарри понимающе кивает, но не задаёт вопросов. Разумное животное, бродящее по полям битвы, которая длится всего несколько месяцев. Кому ещё он может принадлежать, если не мёртвой ведьме или волшебнику? Так что, объяснения далеко не обязательны. Они поднимаются на третий этаж, Гермиона следует за своим другом по тусклому коридору во вторую комнату справа: — Вот она. Самая большая из всех. Мне сказали, что это была комната Регулуса Блэка. Думаю, будет не плохо, если кто-то привнесёт немного света. Он ведь... этого заслуживает. Это довольно личная тема, и Гермиона думает о том, что, возможно, она недооценила Гарри. Возможно, война затронула его сильнее, чем она предполагала. Дверь распахивается, и Гарри отступает назад, позволяя ей войти, а затем следует за ней в комнату. Она небольшая, что характерно для дизайна городского дома, но в ней достаточно места для Гермионы и её фамильяра. Вдоль дальней стены стоит кровать небольшого размера, а по центру окно, из которого открывается довольно щедрый вид на серое лондонское небо. Слева от двери - небольшой письменный стол и стул, сложенные пергамент и перья, и одинокая жёлтая лилия в стеклянной вазе. Ей кажется эта деталь странной и она поднимает бровь, кивая подбородком в сторону цветка. — От Нарциссы Малфой, — объясняет Гарри, — Честно, я не знаю, зачем. На открытке было написано только "спасибо", хотя, на самом деле, это я должен её благодарить, — он пожимает плечами. — Может быть, она поблагодарила тебя за то, что ты выгнал из её дома непрошенных гостей? — пробубнила она в ответ, необъяснимо раздражённая напоминанием о Нарциссе Малфой, которое привело к мыслям о Люциусе Малфой, и Драко Малфое, и всех Пожирателях смерти, и войне, и просто обо всём... — Я могу унести его, — настороженно говорит Гарри, — Просто я подумал, может твоей комнате не помешает немного цвета... Гермиона смотрит на него, обнимает свою куницу и видит на лице друга озабоченность. — Нет, она красивая, — она не знает, что ещё добавить. Гарри кивает и останавливается у двери: — Может, хочешь освоиться? Распаковать вещи? — он указывает на сумку, зная про заклинание незримого расширения. — Конечно, — она соглашается, радуясь возможности побыть одной и собраться с мыслями, — Увидимся внизу. Немного поразмыслив, он тепло улыбается и говорит: — Я рад, что ты здесь, знаешь. Будет здорово обрести кого-то, кто... Я рад, что ты здесь. — Я тоже, — шепчет она, не в силах сдержать слёзы. Стоит двери захлопнуться, она закрывает глаза и даёт волю скопившимся слезам.***
Драко смотрит своими крохотными глазками, как Поттер уходит, вечно оставляя позади страдающую Грейнджер. Неужели этот придурок не видит, что она далеко не в порядке? Мерлин, у ведьмы никудышные друзья. Само собой, для Драко это не новость, она всегда была самой ценной из троицы, несмотря на своё неудачное рождение. Она стоит посреди комнаты со сжатыми кулаками и тяжёлым дыханием, пытаясь взять себя в руки, и он отводит взгляд, дав ей возможность побыть наедине с собой. Вместо этого он блуждает глазами по комнате и останавливается на цветке в возвышающейся вазе из муранского стекла, которую он узнал. Его мать всегда ненавидела эту вазу. Подарок синьоры Забини. Только пылеотталкивающие чары не давали ей выглядеть такой нелюбимой, какой она была. Если бы куницы могли усмехаться, он бы это сделал, представив при этом, как его мать избавляется от этой аляповатой сине-зелёной безделушки. Однако его мать...мысли о ней заставляют его маленькое млекопитающее сердце биться чуть сильнее, его лапы царапают руки Грейнджер, требуя хоть какой-то реакции. Он скучает по матери, но мысли о ней также угнетают его. И его отец... Драко закрывает глаза и позволяет своей пушистой голове прижаться к плечу Грейнджер. Он свободен. Его семья знает только что, что он отправился в некое путешествие, и они не в состоянии остановить его. Однажды он сможет выбраться из дома Блэков и проложить для себя новый путь, желательно подальше от Британии. Там, где никто не знает ни его имени, ни его преступлений, ни его знаменитых платиновых волос. Франция? Он уже много думал об этом и решил, что это недостаточно далеко. На самом деле, он не был уверен, что где-либо на континенте ему будет достаточно далеко. Может его родители и не смогут его отследить, но у них есть связи. Бывшие акционеры Малфой Индастриз, похоже, разделились на тех, кто будет рад пролить побольше малфоевской крови, и на тех, кто чувствует обязанность оказать услугу семье, что сделала их миллионерами... зависит от того, хватило ли им ума убраться подальше, пока была возможность. Возможно, на ту сторону, как говорят магглы. Штаты? Там, как ему говорили, большое магическое сообщество, охватывающее 48 континентов. Он мог бы выбрать город или небольшую деревню, тёплый или сезонный климат, а самое главное, Малфой был бы невероятно далеко. "Такая молодая и импульсивная страна", - с усмешкой сказал бы Люциус, - "Я не вижу причин расширять нашу компанию на такой ничтожный рынок". Или, размышлял Драко ещё в общежитии на кровати Гермионы, куда-нибудь в тропики. Он мог бы найти свой собственный райский уголок и коротать дни, глядя в открытое море. Его состояние не так уж велико, но всё, что ему нужно - это небольшое убежище, маленький кусочек земли, который он мог бы оградить от магглов. Перед ним открываются такие чертовски безграничные возможности, что голова кружится... Сбившееся дыхание Грейнджер выводит его из задумчивости. — Я очень рада, что нашла тебя, — говорит она, прижимаясь к нему щекой. Её тёплое дыхание шуршит о его шёрстку, он чувствует темп её сердца своим тельцем. Такое странное ощущение - быть рядом с ведьмой, но не быть человеком. Ещё он заметил, что гораздо лучше стал воспринимать её организм. Он чувствует ритм её сердце и лёгких. Он ощущает её запах, который отнюдь не ограничен мятой и цитрусами её волос. Это другой уровень восприятия, совершенно уникальный для его изменённой формы. У страха есть запах. У вины - какой-то другой. Он исходит от неё волнами, и Драко гадает, как она продержалась до конца восьмого года. Он замечал её последние несколько месяцев, мельком, она была тихой и, скорее, решительной, чем удручённой, будто всё ещё пыталась понять этот мир. Он завидует её непроницаемой маске. Малфои вынуждены воспитывать в себе сдержанность в отношении своих низменных человеческих эмоций. У неё же это получается с естественным изяществом. Возможно, ему не стоит так жёстко осуждать Поттера за то, что он оставил её одну. С другой стороны, этот придурок должен знать её лучше, чем кто-либо другой, не говоря уже о том, что Драко буквально живёт для того, чтобы осуждать сраного Поттера. — Ну что, — решительно заявила она, — давай устраиваться, да? Она всегда так много разговаривает со своими питомцами? В течение следующих нескольких минут Грейнджер распаковывает больше, чем могло бы поместиться в её сумке, будь она не под чарами, комментируя при этом весь процесс. — О, вот и оранжевое чудовище. Как я вообще дала Джинни уговорить себя купить это, ума не приложу. Ну правда, куда бы я его надела? Он с рюшами, ради Мерлина. И рукава с крылышками. Когда в истории рукава с крылышками считались удобными? Я не могу даже нормально поднять руки в этой штуке... Она продолжает развешивать вещи в гардероб, а непристойности запихивать в ящики. Разные цвета и ткани, изобилие атласа и кружева. Довольно откровенно, мисс Грейнджер. Она достаёт фотографию в рамке, когда одежда приведена в порядок. Драко с ужасом замечает, что она не двигается. Может, это изображения умерших людей? Он видит, что это маггловская фотография, но от этого она не кажется менее жуткой. Поставив её на прикроватный столик, она опускает взгляд и замечает, что Драко изучает изображение. — Это моя мама, — она указывает кончиком пальца на фото, — А это отец. Джин и Фрэнк... Жаль, что ты не встретишься с ними, — горько говорит Грейнджер, поглаживая стекло, что закрывает фотографию. Его маленькие животные инстинкты слышат в её ласковом голосе глубокую тоску, — Думаю, ты бы им понравился. Особенно папе. Его всегда интересовала дикая природа. Она поднимает фоторамку и опускается с ней на кровать: — Когда я была маленькой, мы всегда вешали на деревья много кормушек для птиц. Я могла сидеть и смотреть часами, как они прилетают и улетают, пока папа рассказывал мне об их видах, — она скользит далёким взглядом по окну, её голос отстранённый, — Можно повесить несколько здесь, наверное. Вон на том дереве. Драко смотрит туда, куда упал её взгляд, на ветви высокого дерева, которые достигают их окна. Ему следовало бы обратить внимание на возможность побега, используя удобно расположенные ветви, но тут её рука ложится ему на спину, нежно проводя кончиками пальцев по шерсти: — Ты проголодался, солнце? Он смотрит в её карие глаза, полные печали, и на отчаянно принуждённую улыбку на лице. Что, во имя Мерлина, случилось с её семьёй? Подтолкнув её руку, Драко даёт понять, что да, он хочет поесть. Она подхватывает его на руки и притискивает к себе, пока они спускаются по лестнице. Драко начинает думать, что просчитался. Кажется, его план может иметь непредвиденный побочный эффект: жертву в его преступлении без потерпевшего.*****
— Так как ты его называешь? Гермиона устроилась в уголке рядом с кухней, миска с бутербродами с индейкой стоит на полу возле её ног, а её фамильяр роется в еде своей очаровательной маленькой мордочкой. — Не уверена, — признаётся она, качая головой, — Я думала об этом, но ничего не приходит в голову. — Ты должна назвать его Драко, — предлагает он со смешком, — "Поразительный прыгающий хорёк". Она хихикает себе под нос. Возможно, это не очень милосердно, но этот избалованный мелкий Слизеринец был таким мудаком в тот день, что трудно удержаться от смеха. Гермиона подавляет свой довольно громкий хохот, наполнивший комнату, после того, как, она может поклясться, куница перестаёт есть и просто смотрит на неё. — Тогда можно было бы говорить Рону, что в моей постели Малфой, — говорит она с ехидной улыбкой, и Гарри хохочет ещё громче. Хорошо снова смеяться; хорошо быть рядом с Гарри, который разделяет так много её травм. Никто не может полностью понять дорогу другого. Гарри не может знать, каково это - отогнать от себя своих собственных родителей, так же как Гермиона не знает, каково быть сиротой в семье мучеников. Но они бежали вместе. Они вместе голодали. Они вместе были брошены Роном... Гарри был её самым близким другом столько, сколько она себя помнит, и теперь он стал чем-то большим. Семьёй. Она надеется, что он чувствует то же самое. Когда их смех утихает, Гермиона отвечает более серьёзно: — Я подумала, может назвать его Бенедик. — Странный выбор, — говорит Гарри, — Разве это не какой-то... знаменитый предатель или типа того. — Бенедикт Арнольд, и нет, Бенедик - это главный герой пьесы Уильяма Шекспира "Много шума из ничего". Он немного плутоватый, — она с нежностью смотрит на Драко, — Что-то мне подсказывает, что этот малыш тоже может быть таким же хитрым. Животное смотрит ей в глаза. — Слишком длинно. Можно я буду звать его просто Бен... Бенни? — спрашивает Гарри и Гермиона морщит нос, и тот пробует снова: — Может, Дикки? — Гарри Поттер, ты можешь звать его Бенедиктом, как цивилизованный человек. Ты ведь прекрасно справляешься с моим именем, — фыркнула она. Родители Гермионы привили ей уважение к классическим именам, и она отказывается давать какую-нибудь нелепую кличку животному, типа "Флаффи" или "Бутс". Гарри уступает: — Ладно, ладно. Бенедик, — говорит он с саркастичной интонацией, — Так какие у тебя планы на вечер? — Провести его с тобой, — честно отвечает она, надеясь, что не слишком бесцеремонно, — Если ты не занят, конечно, — быстро добавляет она. — Я вот ждал, пока ты приедешь домой, — говорит он. Дом. Она чувствует, как слезятся её глаза: — Полагаю, я здесь, — соглашается Гермиона с лёгкой дрожью в голосе, затем тут же смеётся, — Как насчёт заказать что-нибудь и посмотреть какую-нибудь ерунду по телеку? Гермиона очень благодарна Гарри за то, что он немного магглофицировал свой дом. Она не может представить себе вечера лучше. — Просто идеально. Бенедик, свернувшийся калачиком у неё на коленях, и Гарри на диване рядом с ней - это самое лучшее, что было в её жизни за долгое время. _________________________________________ *Weasley - фамилия семьи Уизли, weasel - ласка. **Преступление без потерпевшего — термин, используемый для обозначения действий, запрещённых законом, но не наносящих вреда здоровью и правам окружающих. Часто им также обозначают преступление по взаимному согласию двух или более лиц, в котором никакие другие лица не участвуют. К примеру, в США понятие «преступление без потерпевшего» включает в себя проституцию, азартные игры и употребление нелегальных веществ. Таким образом, в таком преступлении жертвы не может быть, но Драко говорит, что, видимо, всё таки будет.
