Колокольный звон

Громкие голоса родителей не дают досмотреть Скарамучче последнее сновидение, заставляя мозг быстро прийти в себя и вернуться в реальность из царства Морфея. Вообще, складывалось такое ощущение, что это всё ещё сон, который почему-то слишком реалистичен, а лежит парень почему-то не в цветах на каком-то красивом, залитом солнцем лугу, а в родной постели в своей комнате, что, конечно, так же была залита утренним ярким светом. Потерев глаза, он попытался вслушаться в крики родных, выделяя какие-то отдельные слова, но из-за сонливости не имея возможности собрать их в кучу и придать какой-то смысл ругани. Холодный пол под ногами моментально отрезвил Кудзуши и заставил ощутить мурашки по телу от шока. Его родные ругаются между собой, что было абсолютно не похоже на них. Они оба ненавидели громко ссориться, и, если появлялись какие-то разногласия, предпочитали спокойно обсудить это и решить проблему мирно, без лишних нервотрёпок, чему всегда учили и своего сына. Но теперь доносились не просто отдельные громкие аргументы в пользу чего-то, но и обзывательства. Услышанное всё больше пугало, напрягало, хотелось проснуться, будто хороший, реалистичный сон превратился в кошмар. Надев на ноги носки, чтобы не ходить босиком, темноволосый, следуя рутине, отправился в ванную, желая поскорее умыться холодненькой, отрезвляющей водичкой и смыть остатки сна. Он надеялся, что и крики родных с первого этажа после умывания прекратятся. Скар уже готов был переступить порог уборной, как вдруг в голове отозвалось нечто, напомнившее ему о вчерашних инцидентах. Отражение. Он вспомнил про зловещие отражения, которые видел и утром, и вечером прошедшего дня. Они вселяли тревогу, ужас, заставляли лёгкие в груди сжиматься от страха. Юноша не хотел больше видеть их и осознавать, что те были реальностью, иначе ему была бы прямая дорога в дурку. В ванной включается свет, озаряя туалетные убранства: раковину, туалет, душ, полочки с предметами личной гигиены, мамину косметичку и тому подобное. Только вот, чтобы увидеть зеркало, надо было завернуть направо. Собрав всю волю и храбрость в кулак, Скарамучча закрывает глаза, и раковина находится сама собой наощупь. Взор, обладатель которого напрягся всем телом, медленно падает на зеркало. И встречает в нём обычного парня. Без светящихся фиолетовым глаз, без хаотичных и необъяснимых галлюцинаций. Как же Скар был рад видеть себя, и пофиг, что смешно сощуренного от яркого света лампы. Почему-то, несмотря на нормальное отражение в зеркале, тревожное состояние всё так же оставалось с ним, будто плотно засев на спине. Умывшись и почистив зубы, парень в последний раз забежал к себе, чтобы переодеться из пижамы в уличную одежду. Он захватил с собой ещё и телефон, и через несколько минут можно было наконец-то спускаться на первый этаж, с которого, к счастью, уже ничего не было слышно. Во всём доме были различимы лишь разрезающие тишину, аккуратные шаги парня, спускающегося по лестнице. Первым, кого Кудзуши увидел, оказался его отец, что, сидя в своём любимом кресле, как ни в чём не бывало читал утреннюю газету. Вдалеке на кухне копошилась над чем-то мама, вовсю готовящая завтрак. От запаха тех блюд, что она готовила, будь то обычный незаурядный обед или роскошный ужин, всегда приятно крутило живот, будто организм предвкушал вкусную еду. Только вот один момент сильно напрягал — везде было очень тихо. Изредка были слышны тихие, будто огорчённые вздохи отца и стук тарелок на кухне. Подойдя к мужчине, сидевшему в кресле, Скарамучча аккуратно спросил: — Пап, что-то случилось? Я слышал как вы с мамой ссорились, — сразу вооружается фактами парень, надеясь услышать внятное объяснение недавно происходившего балагана от родственника. Однако, ответа не последовало. «Ответом» послужил ещё более громкий вздох и беспокойный шелест газеты. «Понятно», — раздражающая мысль молнеиносной катаной рассекает разум. У отца спрашивать что-то видимо бесполезно, поэтому следующая остановка — кухня. По дороге он осматривал дом: вроде как всё стояло на местах, ничего побито не было, даже та фиолетовая ваза с барахолки, которая теперь красовалась в углу гостиной около большого горшка с домашним лиственным растением, была цела, хотя она вполне могла попасть под горячую руку. Пройдя через арку, что вела на кухню, Скар опёрся боком на холодильник, некоторое время следя за действиями матери, и затем нарушая напрягающую, как ему казалось, его одного, тишину: — Мам, что произошло утром? — женщина просто молчала, продолжая заниматься своими делами. — Мам, я знаю что ты меня слышишь, — в груди начинала закипать злость, словно маленький вулкан. — Мам, — нет, никакого ответа от неё он не дождался, как бы не хотелось. Парень и не заметил, как весь напрягся, уже готовый был сорваться на крик, лишь бы на него наконец-то обратили внимание. Вовремя обуздав это дикое желание, в голову не пришло ничего лучше, кроме как открыть холодильник и взять для себя холодной воды. После, уже с леденящей руку бутылкой, парень садится обратно за обеденный стол в гостиной. Что-то очень необычное и странное происходило в этом доме, только Куникудзуши не понимал, почему и что именно. Всё, что ему оставалось, это сидеть на слегка поскрипывающем стуле, играться с вязаной подставкой под тарелку и ожидать, пока вся его семья соберётся за завтраком, в надежде всё-таки узнать детали утренней перепалки. И вот, все за столом. На сковородке дымится свежий омлет с сыром, помидорками черри и сосисками, рядом корзинка с тостами, кусочек масла с зеленью на мини-тарелочке. Пока никто сам не потянулся к омлету, Скарамучча встаёт, берёт лопатку и, отрезая ровно треть омлета, поворачивается к маме. — Что ж, мама, теперь, пожалуйста, ответь мне, что произошло с утра? — лопатка с омлетом на ней крепко держится в руке, а вопрошающие, допытливые глаза смотрят на женщину, ожидая ответа как можно скорее. — Да так, не сошлись во мнениях с отцом твоим. Положи мне омлет пожалуйста, — она одарила Кудзуши ответным, строгим взглядом, смотря сначала ему в глаза, затем на свою тарелку. Скар был послушным сыном, перечить не стал, поэтому положил маме её часть омлета, затем отрезая ещё одну треть и поворачиваясь к папе. — Хорошо, маму я услышал, теперь ты. Что произошло с утра? — у него было такое чувство, что они не за семейным столом во время завтрака, а в полицейском участке в комнате для допроса. Поднеся лопатку с омлетом к тарелке отца, юноша ждал от того ответа. — Твоя мама просто ведёт себя как ребёнок в то время, когда надо уже давно было вырасти, Скарамучча, — с тихой злостью в голосе проговорил отец, подставляя тарелку под лопатку. — Положи омлет, будь добр. — Обалдеть, — кусочек омлета отца медленно ложится тому на тарелку, серо-голубые глаза беспорядочно сколзят по столу. — Да вы... Вы что, совсем с ума посходили? — аура вокруг семейного утреннего застолья начала заметно меняться в худшую сторону. Кончики ушей покраснели, а мозг закипал от раздражения. — Если ты считаешь, отец, что только мама ведёт себя как ребёнок, то у меня для тебя плохие новости, потому что вы оба друг друга стоите. Игнорируя меня всё утро, ничего толком мне не объясняя и доводя атмосферу в доме до цирка, коего никогда, блять, не было! — лопатка была резко брошена в сковородку, Скарамучча вышел из-за стола, ярость в его душе била неиссякаемым фонтаном. После потерянного самообладания, тот просто молниеносно направился к входной двери. — Куникудзуши Скарамучча! Немедленно вернись за стол! — Отец парня так же резко поднялся из-за стола, стукнув кулаком по деревянной поверхности. — Я к кому обращаюсь?! Темноволосый уже никого не слышал. Его разум будто окутала пелена злости и гнева. Скар накидывает на себя куртку и уличные ботинки, а ноги сами несут его из дома. Громкий хлопок входной двери означал нежелание более слушать обезумевших родителей. Прохладный весенний ветер насмешливо играется с тёмно-синим волосами Скарамуччи, что стоял под домом своей подруги Моны Мегистус и писал ей сообщение.

Мегистус

Мона

Мона Мегистус

астрологичка, ответь

о звёзды, чё ты наяриваешь? что случилось? Тебе внезапно понадобилось натальную карту пересчитать?

нет блин, свою лучше пересчитай.

Выйди ко мне, я тут у твоей калитки стою

не поняла прикола Это было последнее сообщение, полученное от подруги. Через минуту дверь её дома легонько отворилась, тёмная макушка и серый глаз, внимательно осматривающий обстановку снаружи показались из образовавшейся щели. Увидев Скарамуччу, Мона открыла дверь пошире, параллельно надевая кроссовки, после чего вышла на улицу к парню. — Та-ак, здрасьте приехали, — девушка прошла через калитку и приветственно обняла друга. Скар обнял её в ответ. — Что случилось? Ты не заболел? У меня там вообще-то расклад таро был, ты меня посередине чтения карт прервал, — Мегистус пыталась сделать вид, что злится, но у неё не очень хорошо получалось. На самом деле, та всегда сильно беспокоилась за Куникудзуши, особенно если тот ни с того ни с сего, без предупреждения приходил к ней под дом. Обычно такого не происходило. — Я посрался с родителями и не придумал ничего лучше, кроме как прийти к тебе, — правдивые слова сами собой выходят изо рта, хотя парню никогда не нравилось быть слишком уж открытым. Открытость заставляла чувствовать себя уязвимым. — Давай позовём Фишль и пойдём прогуляемся? — его слова звучали с такими нотками надежды, что отказать было почти невозможно. Мона всё ещё стояла в домашней одежде, поэтому было видно, как та мёрзнет от прохладного ветерка. Однако она не двигалась и раздумывала. Длилось это недолго, на лице тёмноволосой засияла одобрительная улыбка, а её руки похлопали Скарамуччу по его плечам. — Окей, значит, поступим так: я пойду переоденусь во что-то потеплее, чем пижама, а ты пока напиши нашей принцессе о том, что мы будем возле неё через 5 минут. Вместе, когда соберёмся, пойдём пить боба-чай! Пойдёт такой расклад? — надеясь, что её друг поймёт шутку про «расклад», она ожидала ответа. Что ж, предложение и правда не могло не радовать. Сделав наигранно-задумчивый вид, серо-голубой взгляд встретился с серым. — Пойдёт, раскладывай, — на губах коротковолосого заиграла улыбка, которая показывала, что он оценил каламбур подруги. Та в ответ захлопала в ладоши и моментально скрылась дома, только покачивающиеся веточки кустов у входа показывали, что Мона недавно пробегала мимо них. Теперь у Куникудзуши была задача уведомить Люфтшлосс об их скором визите. Пальцы сами натыкали диалог, а затем и сообщение:

Фишль

что?

Фишля

чего?

принцесса, мы будем у тебя под домом в течении 5 минут, поэтому собирай свою королевскую особу воедино и присоединяйся

а? а, ок Мона была тактична до неузнаваемости. Уже спустя три минуты она вылетала из дома, крича кому-то внутрь, что будет к вечеру. Длинные чёрные волосы с переходом в фиолетовый, собранные в два хвостика, весело шатались позади неё, следуя за хозяйкой, куда бы она не побежала. — Ну что, пойдём, да? Ты написал? — качаясь с пяток на носочки спросила астрологиня, пытаясь уложить аккуратными пальчиками непослушную чёлку на лбу, что так и норовила лезть в глаза. — Да, написал, идём, — зная дорогу наизусть, ребята вдвоём идут к дому Фишль, что находится совсем рядом. Вскоре они оба стоят во дворе их блондинистой подруги прямо перед входной дверью. Громкий стук в дверь пронзает спокойную обстановку, а открывает им спустя секунду никто иная, кроме как Фишль Люфтшлосс. Друзья забирают девушку с собой и вскоре компания прибывает в городской торговый квартал. Мегистус сразу нашла глазами любимую стойку с боба-чаем и потащила остальных к ней. — Боба-чай! Боба-чай! — радостно прыгала на месте Мона. Её длинные хвостики за спиной смешно прыгали вместе с ней. — Окей, боба-чая с клубничным, шоколадным и миндальным молоком, пожалуйста, — Скарамучча тараторит заказ, заученный за бесчисленные походы к этой стойке, смотря на продавца. Одобрительно кивнув, кассир называет цену, в то время как рука юноши с деньгами уже протягивает купюру. И так будет всегда, пока расходники для боба-чая не подорожают, или лавочка не закроется. Спустя десять минут ожидания на стойке ребят ждут три стаканчика с напитками и трубочки к ним. Пожелав хорошего дня работнику лавочки, они направляются в парк неподалёку. — Итак, что же случилось у нашего любимого Скарамуччи? — блондинка вопросительно посмотрела на Скара, наконец-то вспомнив, по какой причине они все собрались. В ответ был издан глубокий вздох. — Мои родители с утра поругались, мне абсолютно не сказали насчёт чего. Устроили цирк какой-то, — раздражённо пробурчал Кудзуши, смотря во время ходьбы вниз. Под ногами на дороге то и дело попадались какие-то маленькие камушки, которые легко отлетали от несильных пинков. Вспоминая утро, в голову не могла не ударить раздражительность от не имеющих смысла ответов и всей бредовости ситуации. — Жа ладно, они же у тебя жедко жугаются, — пролепетала Мона, в то же время жуя пластиковую трубочку. — Ты сам обычно хвастаешься, что твои родители вот такие умные-разумные, решают всё спокойными беседами через приведение аргументов, — потрусив остатками льда в пустом стаканчике, та на секунду отпрыгнула к мусорке, затем подбегая обратно к друзьям. — Да, вот именно, Куникудзуши. Я никогда не слышала, чтобы ты жаловался на ругань родителей. И тебе совсем не удалось ничего узнать? — Фишль давно уже допила свой боба-чай и выкинула стаканчик, оставив себе зачем-то трубочку. Видимо, та выполняла отличную функцию антистресс-игрушки. Тем временем в груди ком злости становился всё больше, и начинало казаться, что звать подружек на обсуждение такого серьёзного и неестественного происшествия было ошибкой, ведь они очень редко воспринимали что-либо всерьёз. — Ну я же сказал, что ничего узнать мне не удалось. Они прямо при мне чуть ли не начали опять собачиться. Мама была необычайно молчалива, а отец чересчур напряжён. И в тот момент мне ещё и поплохело. Кхм, — парню показалось, что он подавился сладким шариком из напитка, и, прокашлявшись, ударил себя разок в грудь. Но нет, что-то явно закипало внутри, и это пугало. — Так вот, короче, придурки они, — выводы сделаны, казалось бы, можно тему закрывать, но подруги так не думали. — А что, если я неправильно натальную карту твоего отца рассчитала? Может, у него на самом деле солнце в Овне. Или луна в Скорпионе? Это бы объяснило его внезапный раздражительный темперамент, знаешь ли, — со всей серьёзностью заявила астрологиня, пытаясь сделать важный вид. — Да, согласна! Ты, конечно, невероятно умная и отлично знаешься на астрологии, но от ошибок не защищён никто, да. Даже машины, знаешь ли, — так же с невероятно умным видом подтвердила теорию Моны Фишль. Юноше абсолютно не нравилось, куда шёл диалог. Внезапно почему-то с обсуждения его проблемы акцент передвинулся на тупые звёзды, необъяснимые связи планет и недоказанные теории о правдивости натальных карт. Девочки отошли слегка вперёд, продолжая, как им казалось, очень важное обсуждение натальных карт родителей Скарамуччи, не заметив, как тот замедлил шаг, становясь злее с каждой секундой. — .И вообще, может это я в твоей натальной карте допустила ошибку, Скарамучча. Скарамучча? — Мегистус и Люфтшлосс оборачиваются, одновременно смотря на затормозившего парня. — Скарик, ты чего? — абсолютно не ведая, что творит её друг, Мона ставит руки в боки в знак «претензии». — Да... Да идите вы к чёрту! Обе! Все! — стаканчик с остатками напитка летит на землю, а клубничная жидкость, до недавнего времени плескавшаяся внутри, разливается розовым пятном на асфальт. Волосы почти неощутимо электризуются, а в серо-голубых глазах виднеются яркие фиолетовые молнии. Ему кажется, что весь мир за каких-то несчастных пару дней повернулся на сто восемьдесят градусов и сошёл с ума. Тяжело дыша и толком не ведая, что творится, Куникудзуши стремительно уходит от девушек, не желая больше ничего говорить. В висках стучит кровь, пальцы сжимают подолы куртки, хочется свернуть либо кому-то шею, либо вырвать пару веток из ни в чём не виноватого деревца. В свою очередь Мона и Фишль переглядываются, застывая от удивления. И это тот самый их тихий друг? — Ты... Э-это чё было? — спустя минуту молвила Мегистус. — Я не знаю, моя дорогая подруга. Ты... тоже видела это? — аккуратно спрашивает Фишль, боясь, как бы она не надумала себе на самом деле того, чего не происходило. — Ты про что именно? Про то, как в его глазах сверкало нечто фиолетовое, или про то, как он вышел из себя и накричал на нас? — пристально смотря на помятый от удара об землю стаканчик, сероглазая подошла и подняла его, выкидывая после в мусорку. Не оставлять же за собой. — И то, и другое, — тем временем Фишль не отрывала взгляда от отдаляющейся физиономии их друга. — Пойдём по домам, Мона. Надо обдумать всё, — девушка была как никогда права. Взяв под руку длинноволосую подругу, они вдвоём поковыляли в сторону дома, не в силах больше что-либо обсуждать. И вновь бесконтрольный приступ ярости. Вновь повышенный тон, вновь тяжёлое дыхание. Вновь и вновь в голове всплывают эти моменты. Летящий на асфальт стаканчик, текстура куртки на подушечках пальцев, быстрый шаг, проносящиеся мимо деревья. В какой-то момент юноша чуть ли не сорвался на бег, потому что ему стало стыдно за себя, за то, что он накричал на своих лучших и единственных подруг просто так. Буквально ни за что. Вот уже виднеется крыша родного дома. А ведь там его ждут родители, и, судя из неспокойных настроений отца с утра, парня ждёт выговор, или, ещё чего хуже, наказание. Минута, и он уже стоит у входной двери, слишком уж долго вытирая уличную обувь об коврик. Тихо зайдя в дом, Скарамучча решается от греха подальше просто сразу проскользнуть на второй этаж, в свою комнату, так-то и не горя желанием пересекаться сегодня со своими родными. Ему нужно было подумать обо всём. Заперевшись на ключ, Куникудзуши падает на кровать, переваривая каждое воспоминание. Крики родителей с утра, ссора за столом, первый срыв. Затем, через некоторое время, встреча с Моной и Эмили, разговор с ними, который неожиданно для всех перетекает в ссору параллельно со вторым срывом. Как же это всё сложно. Перевернувшись на спину, глаза встречаются с потолком, скользя по уже запомнившимся трещинкам. Незаметно для себя, спустя минуты окутанный усталостью парень проваливается в сон, напоследок пытаясь понять, о чём могли ссориться его родные.