Его Яд

Это случилось уже гораздо позже, когда с момента падения Повелителя Ветров и смерти Повелителя Вод минуло два года, на второй Праздник Фонарей. Ши Цинсюань напевал себе под нос незамысловатую песенку, которую недавно услышал от резвящихся детей в городе, поднимаясь на гористую местность со своей ношей и освещая себе путь неверным фонарем. Недавно стемнело и небеса начинали усеиваться чарующими огнями летящих ввысь фонариков, поднимающихся до самой поднебесной. Где-то там, Ши Цинсюань точно знал, сейчас развлекаются, как и каждый год до этого, на своем празднестве небожители. Они выпивают и шумят, смотрят представления из мира смертных и ожидают главного события вечера — подсчета своих фонарей, чтобы выявить победителя. Еще Цинсюань точно знал, что место подле генерала Пэя и Линвень в этом году уже не будет пустовать. Его собственное место так же займет какой-то нововознесенный, а рядом с ним — бывший Повелитель Ветров хотел на это надеяться — будет сидеть по-настоящему чудесный друг. Младший Ши чувствовал на губах легкий привкус горечи от этих размышлений, но они не лидировали в его голове, а улыбка не торопилась угасать. Уже прошло несколько лет его человеческой жизни, божественное осталось приятным сном позади, и не было никакого смысла тосковать по нему. Когда он, наконец, добрался до вершины холма, на который взбирался, празднество как раз набрало свои обороты и небо, куда ни глянь, сияло от количества плывущих в нем фонариков. Свою ношу Ши Цинсюань так же, наконец, опустил на землю и принялся подготавливать ко взлету. Оба фонаря он, разумеется, не мог бы себе позволить. Это было одно из того немногого, с чем бывший небожитель обратился к Се Ляню. В остальное время Цинсюань отказывался от любой божественной помощи, ведя до унизительного нищую земную жизнь. Он, пожалуй, стал разве что самую малость менее неряшлив, чем в первое время, чуть больше походя на человека и чуть меньше на дворнягу. Сломанная некогда нога срослась, однако из-за того, что ее владелец не придерживался никаких правил заживления, срослась она, конечно же, неправильно. То же самое касалось руки, так что теперь обе конечности выполняли свои функции процентов на шестьдесят меньше, чем должны были. Это, впрочем, нисколько не печалило Ши Цинсюаня, и вот оба фонаря, спустя некоторую возню, наконец, сияя устремились в небо. По одному для каждого — Цинсюань позаботился о том, чтобы и для брата, и для бывшего лучшего друга этой ночью засияло по огоньку в ночи. Из-за пазухи показался веер, которым младший Ши со смехом взмахнул. Некогда мощный артефакт ныне был не более чем бестолковой игрушкой, которой бывший небожитель по старой памяти иногда играл. А ветер, и ныне неизменно сопутствующий своему бывшему повелителю, в свою очередь, играючи подхватил сияющие фонари и понес их ввысь. Как прошло уже два года с тех пор, как Повелитель Ветров стал обычной уличной попрошайкой, так столько же прошло и с момента, когда они в последний раз виделись с непосредственной причиной его падения. Тогда, когда столица была атакована духами и Цзюнь У, Ши Цинсюань в последний раз видел Черновода, пускай и в личине Собирателя Цветов Под Кровавым Дождем. Во всяком случае, он так считал. Правда же несколько отличалась от его мнения на этот счет и даже сейчас темнота утаивала в себе слабый блеск желтых демонических глаз. Хэ Сюань мрачным взглядом провожал улетающие в небо фонари, разместившись на широкой ветви какого-то высокого дерева неподалеку. Он совершенно не боялся быть обнаруженным: в своем человеческом теле Ши Цинсюань потерял все свои божественные реакции, сделался как ребенок беспечным и в упор не замечал стабильного присутствия одного непревзойденного подле себя. Все верно, прошло два года с тех пор, как студент Хэ свершил свою кровавую месть. Тогда, когда план пришел в свое исполнение, он сделал выбор. Он навсегда отказался от роли Мин И, выбрал смерть для тех, кто в свое время отнял у него семью, судьбу и малейшие шансы на счастье. Он… Он думал, что сделал выбор. Ведь в решительный момент он позволил себе убить Ши Уду незаслуженно простой смертью, а после так и не смог заставить себя навредить Ши Цинсюаню. Впрочем, с этим последний на ура справлялся сам. Хэ Сюань жутко злился в первое время на себя и на обоих Ши, особенно на выжившего. Он ясно дал это понять тогда, когда в момент защиты столицы безжалостно ударил Цинсюаня во время передачи магических сил. О, он вложил в ту оплеуху все свое раздражение, только чудом удержавшись, чтобы не прибить бывшего небесного чиновника прям там. Уже позже он обратил внимание на то, что Повелитель Ветров жутко прихрамывает и нелепо машет едва функционирующей рукой, отчего разозлился еще больше. Он-то точно не калечил младшего Ши, а, значит, этот идиот сам умудрился за столь короткий срок переломать себе две из четырех конечностей. Тогда-то Черновод, ведомый своей яростью, и решил взглянуть поближе на то, что творил со своей жизнью бывший небожитель. Он уже видел, как Цинсюань выглядит и с какими людьми водится, но лишь понаблюдав какое-то время за ним, наконец, в это поверил. Ши Цинсюань был жутко разбалован своим окружением и, в первую очередь, старшим братом, но никогда не являлся настолько бесполезным. Он был невероятно хорош собой, а будучи божеством и вовсе не терпел в своем прелестном образе изъянов. При большом желании ему не составило бы труда найти себе какую-то работу, которая обеспечила младшему Ши если и не достаток, то хотя бы стабильный прием пищи. Но этого не происходило. Более того, демон Черных Вод стал незамеченным свидетелем момента, когда к грязному попрошайке с самих небес наведался самолично генерал Пэй Мин. Хэ Сюань еще понял, когда бывший Повелитель Ветров отказался от роли служащего средних небес — никто, летавший так высоко, не согласился бы на столь малое при наличии хоть толики самоуважения. Но Ши Цинсюань так же отказался и от смертных богатств и вовсе от какой-либо небесной помощи. Пэй Мин действительно настаивал, делом чести для него было позаботиться о младшем брате почившего Ши Уду. Однако Цинсюань так и остался непреклонен, небесный генерал ушел ни с чем, лишь велев младшему Ши в случае чего обязательно обращаться к нему за помощью. Но этого, само собой разумеется, так и не произошло. Примерно тогда Черновод понял, что именно он наблюдает. Цинсюань наказывал себя. Наказывал за все года празднества, что он провел, живя чужую жизнь. Его, Хэ Сюаня, жизнь. Сперва демон Черных Вод испытывал от этого осознания мрачное удовольствие. Как бы ни извернулся перед смертью Ши Уду, а жизнь его брата все равно стала такой, какой стала бы, выбери они тогда обмен судьбами с одним из сумасшедших. Но чем дольше Черновод наблюдал за Ши Цинсюанем, тем тише становилось его ликование. В какой-то момент он начал считать совершенные им редкие приемы пищи и злиться пуще прежнего, когда этот неуклюжий смертный находил себе проблемы на пятую точку. Его многочисленные небесные роли получили свои заслуженные овации, то, на что ранее уходила добрая часть его сил и времени, прекратило свое существование. Он больше не был Повелителем Земли Мин И, но и как мстительный демон он, вроде как, тоже уже состоялся. Потому, как-то само собой разумеется, жизнь его незаметно свелась к преследованию Ши Цинсюаня. Примерно тем же он занимался последние несколько сотен лет, потому даже не сразу осознал этот казусный момент. Вот и сейчас он слушал, прикрыв глаза, как неловкий калека присаживается подле своего ослабевшего фонаря и начинает привычную беседу. Он периодически поступал так, в глухой тишине рассказывал брату о том, как живет и что делает. Это неизменно заканчивалось слезами, так что Черновод, раздраженно хмыкнув себе под нос, решительно абстрагировался от негромкого голоса, а то и вовсе собрался уйти. Лишь собственное имя, прозвучавшее среди остального текста, неожиданно вновь привлекло его внимание. —...не злись за фонарь для Хэ Сюаня. Твой я запустил первым и даже расписал его волнами. Я просто подумал, что… так будет правильно. Я все еще каждый день думаю о том, как сильно мы виноваты перед ним и каждый день чувствую, что должен оплачивать этот долг хоть как-то. Не ругайся, гэ, я ведь все равно каждый день смеюсь и улыбаюсь для тебя! На земле на самом деле столько поводов для маленьких радостей… Я… Я бы так хотел вернуться обратно, в то время, когда вы оба еще были рядом. Стереть бы память и вновь каждый день слушать, как ты ворчишь… Я… Так скучаю… Голос Цинсюаня надорвался. Его фигура, сидящая на вершине холма, враз сжалась. Ткнувшись лицом в ладони, младший Ши так и застыл, лишь изредка его плечи вздрагивали, выдавая горькие слезы. Хэ Сюань же на своем месте скрестил руки на груди и закрыл глаза, пытаясь не вслушиваться в периодические всхлипы. Они вовсе не жалобили его, лишь раздражали. Правильно, думалось ему, все именно так и должно быть. Все, что проживает сейчас Ши Цинсюань — лишь малая плата за непомерно огромный долг. Он был поглощен собственными грузными мыслями, когда младший Ши, наконец, поднялся, потянулся к своему неяркому фонарю и, чуть погодя, отправился в обратный путь. Черновод не собирался следовать за ним. Сквозь редкую листву он все еще мог видеть собственный летающий фонарик, подгоняемый ветром. В своей земной жизни Хэ Сюань был невероятно умным человеком, уже в загробной этот факт неизменно подтверждался от ситуации к ситуации. Однако, как бы он ни ломал голову, но не мог понять причины этого щемящего чувства, преследовавшего его изо дня в день. Вид Ши Цинсюаня раз за разом откидывал его обратно во времени, в день свершения кровавой мести. Черноводу хотелось ощущать ликование и мрачное удовлетворение, но ничего из этого не было. Возможно, ему нужно было все же убить тогда Повелителя Ветров, чтобы обрести покой, но остаток еще едва живой души не позволил ему избавиться от этого бестолкового идиота. Возможно, тогда ему нужно было отказаться от своей мести в таком случае и жить дальше свою вполне законную жизнь небесного чиновника, но это не имело никакого смысла для него как для мстительного демона. Месть-то он свою свершил, только… ничего не изменилось. Сколько бы раз он ни думал об этом — толку не было никакого, истинного, справедливого выхода просто не существовало. Рука коснулась высокого лба, остужая разболевшуюся от раздражения голову. В этот момент напомнила о себе еще одна головная боль демона Черных Вод. Хэ Сюань раздраженно поморщился, услышав в отдалении невнятный вскрик Ши Цинсюаня. — Да что на этот раз?- прошипел сквозь зубы Черновод, однако в следующий же момент резко вздрогнул и подобрался: новый крик уже не звучал как обозначение неловкого падения. Что-то по-настоящему случилось.