Его Яд

В моменты отчаянья время начинает ощущаться совсем по-другому. Оно вязкое и липкое, в нем тонешь как в глубоком болоте, из которого нет ни единого шанса выбраться. Прошло ли несколько часов или вечность — непонятно, да и уже не имеет значения, по правде говоря. Ши Цинсюань периодически проваливался в беспамятство, но по большей части лишь бредил наяву. Грязные сумасшедшие, беспрестанно издавая невнятные звуки, периодически дергали его за подранную одежду и таскали растрепанные волосы. Задыхающийся от слез скованный человек не реагировал на них, так что и они не испытывали к нему такого острого интереса, как в первые мгновения его тут пребывания. Когда бывший небожитель ощутил себя в следующий раз, то с глухим удивлением понял, что в итоге все-таки потерял сознание. На некоторое время это принесло его изломанной душе успокоение; впрочем, вынужденное пробуждение не предвещало ничего хорошего. Ши Цинсюань слабо застонал от накатившего чувства удушья, оставшегося после пролитых слез, и осторожно приоткрыл глаза. Негромкий звук, который он слышал доселе, оказался звуком шагов. Не трудно было догадаться, кому они принадлежат: небожитель постоянно слышал их на протяжении нескольких столетий. Мин И… Хэ Сюань направлялся куда-то своей негромкой уверенной поступью, а бывший Повелитель Ветров, к своей неожиданности, обнаружил себя у него на руках. Приоткрывшиеся осторожно глаза Цинсюаня наткнулись на лицо демона, о чем младший Ши тут же пожалел. Его тело пронзила жуткая судорога ужаса, в горле мгновенно образовался тошнотворный ком. Перед глазами, как наяву, встала из раза в раз повторяющаяся картина смерти Ши Уду. Юноша почти ощущал запах его крови. Собственный вопль страха застрял на губах, но небожитель так и не издал ни звука, лишь поспешно закрыл глаза, надеясь если и не умереть от ужаса, так хотя бы опять упасть без сознания. Спустя еще несколько неторопливых шагов у него над головой раздался холодный, разоблачающий голос Хэ Сюаня: — Я знаю, что ты очнулся. Ты дрожишь. Цинсюань и сам уже понял, как нелепо выглядят попытки притвориться бесчувственным при условии, что тело его бьет крупная дрожь. Потому он все-таки открыл глаза, избегая смотреть демону в лицо, и нервно сжал пальцами одежду у себя на груди. Небожитель с трудом мог говорить, язык не слушался, но Повелитель Ветров все же выдавил из себя вопрос, волнующий его сейчас чуть больше, чем все остальное: — Теперь… Теперь-то ты убьешь и меня тоже?.. Шаги неожиданно затихли, Хэ Сюань остановился. Ши Цинсюань совершенно не оглядывался, поглощенный своим страхом, но когда плотный туман вокруг резко отступил, он уже не смог не обратить на это свое внимание. Едва он рассеялся, как для взора обнажились ряды ухоженных улиц — жилые дома чередовались с небольшими лавками, чьи вывески поскрипывали от ветра. Они находились посреди площади. Чистой, ухоженной и совершенно безлюдной. Утро только начинало заниматься, так что было не видать даже местных попрошаек, вечно снующих под ногами у местных господ. Ши Цинсюань безошибочно узнал, где они оказались, ведь бывал здесь далеко не единожды. — Мы… В столице?.. - удивленно выдохнул Повелитель Ветров, но его вопрос утонул в собственном вскрике: руки, несшие его всю дорогу, неожиданно разжались, и Цинсюань неуклюже рухнул на землю. Ладони и колени стесало болью, юноша особо сильно прочувствовал свое ныне смертное тело. Глаза снова застелило пеленой слез. Небожитель — ныне уже бывший — совершенно не понимал, что происходит. Чуть погодя он все же осмелился повернуть голову на Черновода и обнаружил его уже на некотором расстоянии от себя. Кажется он не собирался убивать его, даже просто калечить не планировал. Спрятав одну руку за спину, он сверху вниз взирал на Цинсюаня равнодушным, ничего не значащим взглядом. Он… Отпускал его?.. — Я не убью тебя. В память о нашей «дружбе», - наконец гулко вынес свой приговор Хэ Сюань. Его глаза в последний раз смерили грязного юношу перед собой безразличным взглядом, прежде чем он отвернулся. — Но больше не смей попадаться мне на глаза. Черновод уже сделал несколько шагов прочь, когда его нагнал срывающийся голос Ши Цинсюаня, окликнувшего его. — Мин… Хэ Сюань! Демон остановился. — Значит… Значит все-таки... - Повелитель Ветров не знал, насколько жалко сейчас выглядит — заикающийся, сидящий в пыли. Его одежда, некогда сверкающая чистотой и опрятностью, ныне походила на грязные окровавленные тряпки; сияющий взгляд на свежем лице тускло померк. Одна только дурная улыбка почему-то нашла себе место, очень натянутая, дрожащая, будто вот-вот грозящаяся вновь обернуться рыданиями. — Мы действительно… Хоть немного… Были друзьями? Хэ Сюань услышал, как скрипнули собственные зубы. Этот глупец ухватился за неосторожно оброненную фразу про дружбу вместо того, чтобы радоваться подаренной ему жизни. Злость, столь старательно похороненная под толщей холодного спокойствия, забурлила с новой силой и грозилась вылиться в жуткие последствия. Словно ощутив враз изменившуюся атмосферу, Ши Цинсюань отшатнулся, но демон само собой разумеется был быстрее. Даже пыль не успела взметнуться под ладонями Повелителя Ветров, как его шею сжала стальная хватка Черновода. — Как же я ненавижу эту дурацкую улыбку, - сквозь стиснутые зубы прошипел полным ледяной ярости голосом Хэ Сюань. Живая плоть под его пальцами запульсировала, лицо небожителя перекосилось от ужаса и нехватки воздуха. Однако прежде, чем происходящее пересекло грань, за которой жизнь Цинсюаня обрывалась, ярость демона обрела другой вид. Повелитель Ветров уже закрыл глаза, утешая себя скорой встречей с братом, как давление на глотке ослабло и неожиданно сместилось на губы. Цинсюань только и распахнул в удивлении глаза, когда чудовищно неуместное прикосновение сменилось болезненным укусом, его слабой воли к сопротивлению едва-едва хватило на то, чтобы пихнуть демона перед собой в плечи. Но тот и сам уже отстранился, позволяя небожителю отпрянуть. Лицо младшего Ши больше не выражало ту наивную надежду на хоть крохотную искренность между ними, смертный юноша перед демоном был окончательно растоптан, испуган и растерян. Даже дрожь унялась, перебитая шоком, а по подбородку стекла капля крови, сочащаяся из прокушенной губы. Действия Хэ Сюаня были беспорядочны и Ши Цинсюань совсем не понимал их логики. Они не раз целовались до этого, не сам факт поцелуя загонял в тупик, а то, насколько абсурдно-пугающим он стал после всего того, что произошло. Ладонь Цинсюаня нашла себе место на его губах, ужас осознания поднялся к горлу тошнотой. Они действительно не раз целовались... Он буквально спал с убийцей своего брата. Лицо Черновода же вновь ничего не выражало. Оно было спокойно, как гладь озера, от вспышки гнева снова не осталось ни следа. — Не были. — А?.. - растерянно сморгнул Ши Цинсюань, будто бы человек перед ним говорил на незнакомом ему языке. — Мы не были друзьями. - Черновод мягко поднялся. — Но ты ведь сам сказал... - уже совсем потерянно пролепетал младший Ши. Но демон больше не смотрел на него, отвернувшись, он спустя лишь несколько мерных шагов исчез. Цинсюань остался один, в оглушающей тишине. Он еще несколько раз робко позвал своего бывшего друга, словно память его подводила, потом с губ сорвалось липкое «Гэ?..». Тошнота, ужас, скорбь, чувство вины захлестнули его так резко, что ощущение сравнилось с падением с небес. Повелитель Ветров почти буквально слышал, как от удара ломаются его кости, боль затмила глаза и запульсировала в ушах. Грязный юноша схватился за одежду на своей груди: источник того невыносимого чувства, почти физически разрывающего его на куски. И тогда он снова закричал, громко, надрывно, все еще надеясь в эту же секунду умереть, надеясь прекратить ощущать это. . . . Когда в окна высунулись первые местные жители, потревоженные неожиданным шумом, они увидели лишь скорчившуюся фигуру посреди площади. Незнакомый им бездомный, которым чумазый сумасшедший несомненно являлся, жалко скрючившись кричал посреди базарной площади. — Если сейчас же не заткнешься, я выйду и проволоку тебя за ухо прямиком до ближайшей стражи! - агрессивно прокричал какой-то семьянин, очень недовольный своим ранним пробуждением. Еще несколько бранящих слов полетело в Цинсюаня с разных сторон, а потом и вовсе последовал глухой удар о спину: кто-то швырнул в сумасшедшего каким-то мягким овощем. Крик резко оборвался. Бывший Повелитель Ветров накрыл трясущейся ладонью собственный рот, однако такие отчаянные рыдания заглушить было почти невозможно. Агрессия, которую он ощутил на себе от абсолютно незнакомых людей, была едва ли лучше всего того ада, через который он только что прошел. Ши Цинсюань был до нельзя избалован всеобщей любовью и обожанием — серьезную брань в свою сторону он слышал, пожалуй, только в тот раз, когда впервые встретился с Лазурным Демоном. Ну а сейчас, в момент своей наивысшей уязвимости, он неожиданно подумал, что, наверное, так ему и надо. Из всей этой истории больше всего он уяснил то, что все эти столетия жил чужую жизнь, наслаждался своей божественностью, в то время как другой человек незаслуженно падал все ниже, пока и вовсе не обернулся демоном. Вознесение его было подделкой, любовь окружающих — ложью. Да и сам он был просто чем-то, притворяющимся Повелителем Ветров. Да, так ему и надо.