Его Яд

Ши Цинсюань замер. Его собственное сердце на секунду сделалось совсем тихим, пропустив удар, а потом забилось испуганной птицей. Один лишь вид демона вызывал в нем неконтролируемый, панический ужас. Хэ Сюань тоже застыл на пороге, его лицо на секунду тронулось удивлением, словно он совсем не был готов застать бывшего Повелителя Ветров в сознании. Впрочем, уже в следующую секунду демон взял себя в руки, выражение его лица вновь стало непроницаемым. Мужчина в черном сделал мягкий шаг внутрь помещения, бесшумно прикрывая за собой дверь и вновь подхватывая свой поднос двумя руками. Цинсюаня же эти спокойные, текущие движения приводили в неподдельный ужас. Он резко отшатнулся с первым же шагом, спиной ткнувшись в стену позади. Потом попытался дернуться куда-то в сторону, видимо намереваясь и вовсе броситься в бегство, но перебинтованная нога внезапно отдалась острой болью, поднявшейся от щиколотки до самого бедра. Ши Цинсюань от неожиданности болезненно ахнул и шлепнулся обратно на свое место, так и не успев встать. Кушетка, на которой он все это время сидел, жалобно скрипнула под ним. Хэ Сюань все приближался, руки у бывшего Повелителя Ветров начинали мелко дрожать. Юноша неуклюже вернулся в прежнее положение, вжавшись спиной в стену. Лицо его становилось то зеленым, то как полотно белым — поочередно. Метания бывшего небожителя, впрочем, не были удостоены даже вскинутых бровей: демон наблюдал за ним, но не менялся в лице, будто бы ничего совсем не происходило. Он все так же неторопливо приблизился, с минуту буравил его взглядом, пока Ши Цинсюань, в свою очередь, кажется, даже дышать от ужаса перестал. Потом медленно опустился на круглый табурет подле кушетки, поставил свой поднос сбоку от младшего Ши. Его рука только сейчас впервые дернулась в сторону Цинсюаня, и тот, в очередной раз побледнев, вскинул руки на уровень лица, зажмуриваясь. Его колотила мелкая дрожь и знатно мутило, он совершенно не знал, чего ожидать, и мог позволить себе лишь сжаться в попытке слиться со стеной. — Я тебя вырублю, если услышу хоть всхлип. ...и это было первое, что Ши Цинсюань услышал от демона после пробуждения. Вообще первое с того момента двухгодичной давности, когда Хэ Сюань поделился с ним духовными силами во время обороны столицы. Слова, сказанные ему Черноводом после нападения демоненка, не в счет — младший Ши не помнил этого, пребывая в бреду. Ши Цинсюань и сам почувствовал, как глаза наполняются слезами, грозясь вот-вот вылиться в полноценную истерику. Потому он быстро захлопнул обеими ладонями рот и опустил голову, надеясь спрятать покатившиеся слезы. Прикосновение Черновода не то, чтобы стало для него неожиданностью, но Ши Цинсюань ожидал ощутить боль. Однако ее не последовало: демон лишь настойчиво потянул бывшего небожителя за травмированную ногу и принялся круг за кругом разматывать бинты. Будь младший Ши в чуть большем адеквате, ошалел бы от этого в ту же секунду. Но первый испуг проходил очень долго, так что когда он более-менее понял, что происходит, Хэ Сюань уже наносил на его голень какую-то зеленую мазь, пахнущую травами. — Ч-то... Что т-ты делаешь?.. - заикаясь пробормотал Цинсюань. Не в сравнение спокойный демон, ни на секунду не отвлекаясь от своего занятия, ответил просто: — Перевязку. Но это, даже будучи в предобморочном состоянии, Цинсюань уже и так понял. — Зачем? Движения Черновода сперва замедлились, а после и вовсе остановились. Он поднял на Цинсюаня ледяной, заставляющий юношу содрогнуться, взгляд. — Я предупредил тебя насчет слез, не так ли? Ши Цинсюань жалобно икнул, тут же спешно принявшись вытирать ладонями свои мокрые глаза и щеки. О, он очень живо помнил, что значит это его «вырублю», будто ощущал на себе демоническое колдовство вот только что. А ведь прошло уже несколько лет, не сложно догадаться, какое неизгладимое впечатление оно тогда на него произвело. Юноша как сейчас помнил ту острую, разрывающую головную боль, после которой наступала мрачная тьма. Не та тьма спасительной тишины, а другая, мучающая и будто бы медленно вытягивающая жизнь. Щеки-то бывший небожитель старательно вытирал, но слезы сами собой продолжали катиться из покрасневших глаз и одной силой воли у Ши Цинсюаня их остановить никак не получалось. Черновод, впрочем, уже опустил свой пронзающий взгляд обратно и вернулся к перевязке. Так они оба молчали некоторое время. Ши Цинсюань никак не мог понять, что творится у демона в голове, но, по правде говоря, он никогда этого и не понимал. Думал, что понимает, думал, что хорошо знает собственного друга, но ошибался. В отношении всего, что касалось Мин И… Хэ Сюаня. Когда демон уже мерными движениями принялся наматывать новый, чистый бинт, младший Ши все-таки созрел на робкий вопрос. Но прежде, чем он задал его, Черновод бесцветно произнес: — Чуть больше двух недель. Цинсюань тут же закрыл уже открывшийся было рот, едва не прикусив при этом язык. Его мысли действительно занимал вопрос о том, сколько времени он провел в предсмертном состоянии и ответ он, очевидно, только что получил. В прочем, это было не единственное, о чем он хотел спросить. Было кое-что значительно более существенное. Как бы Черновод не смотрел на него взглядом полным холодного равнодушия, но зачем-то ведь он сидел сейчас и занимался тем, чем занимается. Ши Цинсюань уже догадался, что все эти недели (а это, на минуточку, почти полмесяца его человеческой жизни) именно демон выхаживал его. И это все же именно он нашел умирающего Цинсюаня на том холме, пусть и непонятно каким образом и почему. Так зачем он так добр к бывшему небожителю, если должен всем своим существом ненавидеть его? Может ли быть такое, что столько лет играя свою лицемерную роль, демон Черных Вод все же не был столь равнодушен к жизни младшего Ши, как хотел казаться? Последние штрихи не заставили себя ждать: бинты были закреплены, перевязка закончена. Ши Цинсюань, до этого вовсе боявшийся лишний раз пошевелиться, осторожно подтянул ногу обратно, ближе к груди. Однако, едва он это сделал, как Хэ Сюань резко выбросил руку вперед, его пальцы обхватили щиколотку бывшего небожителя, вырывая с губ последнего болезненный вздох, и не церемонясь потянули на себя. Ши Цинсюань проехался по кушетке, в голове расцвел цветок боли, на несколько секунд лишивший его ориентации. Он попытался схватиться за что-то, но от рывка сумел лишь уберечь голову, приложившись при этом локтями. Все произошло в долю секунды, а едва зрение вернулось к Цинсюаню, он нашел себя прижатым к кушетке Хэ Сюанем. Но не так, как это происходило в их общем, уже ныне далеком, прошлом. Человек, нависший над бывшим небожителем, источал настолько мрачную и угрожающую ауру, что все естество Цинсюаня буквально забилось от ужаса. Что бы Черновод сейчас не делал, но его давление на юношу топило в себе, заставляя захлебываться. — Ты ведь не думаешь, что я это делаю по доброте душевной? Думал. И Хэ Сюань точно знал это. Он знал Ши Цинсюаня. Он ужасающе хорошо знал его. Хватка на ноге стала сильнее настолько, что младший Ши был готов к тому, что она сломается вновь. Возможно раньше, чем остановится от страха его сердце, а может быть и позже. Начиная с дня смерти Ши Уду, Цинсюань действительно постоянно ожидал смерти, но та не приходила к нему ни сама по себе, ни в образе Хэ Сюаня. И вот он, наконец, встретился с ними обоими по очереди, однако последний неизменно вызывал в бывшем небожителе куда больший ужас. Что сделает теперь с ним демон? Что вообще может быть хуже того дня, когда он убил Повелителя Вод на глазах собственного брата? Какие круги ада для младшего Ши придумает Черновод? Перед глазами услужливо возродилась картина дня, когда Хэ Сюань бросил его в столице, напомнив напоследок о всем том, что было между ними. Должно быть это была подсказка к тому, что сейчас происходит. Нет, ну не может же он?.. Мин И не стал бы. А Вот Хэ Сюань вполне на такое способен. Пальцы, сжимающие до хруста щиколотку Цинсюаня, неторопливо разжались и юноше показалось, что переместились по его ноге чуть выше. Страх быстро перескочил грань адекватности. Ши Цинсюань нервно попытался отодвинуться, в процессе случайно коснулся рукой чего-то холодного, во что тут же и вцепился. И в то же мгновение, не давая себе ни вздоха на раздумья, он из всех своих смертных сил рванул и огрел Хэ Сюаня подносом со всем его содержимым.