Его Яд

Взгляд Хэ Сюаня остекленел. К этому моменту он уже опустился на корточки подле Ши Цинсюаня, так что мог смотреть в его глаза и понимать, что тот не притворяется. — Я сломал его, не помнишь? Бывший Небожитель медленно моргнул. В его взгляде скользнуло робкое осознание. — Да, точно... - растерянно прошептал он себе под нос, опуская глаза. — А веер у тебя за поясом. Я не забирал его. Хэ Сюань мягко подался вперед, будто боясь спугнуть крутящуюся на мелководье рыбешку, и действительно вытянул из-за пояса Ши Цинсюаня его веер. Юноша все так же заторможено уставился на свой божественный артефакт, когда тот лег небольшой тяжестью ему в ладонь. — Да… Точно, - вторил сам себе бывший Повелитель Ветров, нежно прижимая веер к груди. В следующую секунду глаза его закатились, и Ши Цинсюань беззвучно потерял сознание. Хэ Сюань лишь и успел, что дернуться вперед да подхватить его под плечи, спасая от неминуемого ушиба головы. Вот так он и остался один, в звенящей тишине и абсолютной растерянности.

***

— Цинсюань, прекрати прыгать! Юноша в ответ лишь звонко рассмеялся. Он уже успел убежать на некоторое расстояние от Хэ Сюаня и теперь скакал по каменной гряде, степенно спускающейся в объятия моря. Во владениях демона Черных Вод всегда царила мрачная, хмурящаяся погода. Прохладный ветер обдувал со всех сторон, забирался под одежду и покалывал кожу. Пахло грозой и солью. Складывалось ощущение, что темные тучи, свинцовой подушкой нависающие над этими местами, прольются ливнем с минуты на минуту. Волны накатывали на гладкие камни в нескольких шагах от Ши Цинсюаня, однако он смотрел на них не со страхом, а как на самое прекрасное сокровище этого мира. Очередной крупный булыжник, надежный с виду, но неустойчивый на деле, неожиданно пошатнулся под ногами юноши, когда он перескочил на него. Ши Цинсюань взмахнул рукавами, пытаясь удержать равновесие, однако больная нога взвившейся болью пресекла эту попытку на корню. Бывший небожитель вскрикнул и тут же опасно накренился в сторону взволнованного моря. На его счастье, Хэ Сюань оказался рядом вовремя, чтобы подхватить и не позволить нырнуть в черные волны. — Я ведь сказал не прыгать, - проворчал демон, придерживая Цинсюаня под локти, — Почему ты никогда меня не слушаешь? — Прости, - без единой капли раскаяния в голосе улыбнулся ему юноша. Бывший Повелитель Ветров перевел свое внимание на собственные ноги, возвращая себе равновесие. А едва овладев ситуацией, он свободолюбивой пташкой выпорхнул из объятий Хэ Сюаня — чтобы вновь прытко заскакать по камням. Демон обезоружено покачал головой, совершенно не в силах по-настоящему злиться на Ши Цинсюаня. Минула неделя с тех пор, как Черновод свершил с собой сделку и вознамерился больше не позволять Цинсюаню оставаться в сознании. Однако, после той странной ситуации Хэ Сюань решил не торопить события и понаблюдать за переменами в его поведении. Что все-таки это было? Амнезия? Или психика не выдержала, сведя своего владельца с ума? Ни то, ни другое. Лишь неожиданный эффект от лекарства, которое Хэ Сюань давал ему. Ши Цинсюань ничего не забывал, однако все негативные воспоминания и ощущения словно бы притупились. Их будто бы… Купировали. Они отделились от него, продолжили существовать где-то постфактум, но будто и не играли больше значительной роли. Он вспоминал лишь если Хэ Сюань напоминал, в основном же Цинсюань вел себя… Как Цинсюань. Может быть лишь куда более заторможенный и беспечный. Но все же тот Ши Цинсюань, которого еще не сломал своими руками демон Черных Вод, у которого ярко горят светлые глаза, и чей смех переливается даже без особой на то причины. Этот Ши Цинсюань был потерянным сокровищем, от которого Хэ Сюань не был готов отказываться. Он не замечал раньше, как влекут его мягкие черты лица и каким теплом отзывается в груди каждое движение бывшего воздушного божества. Вот уж что называется — лишь когда потеряешь, осознаешь всю ценность. Ши Цинсюань даже внешне выглядел сейчас совершенно так же, как до низвержения. Волнистые волосы собрала в привычную прическу аккуратная заколка, одежды — белые с бирюзой и золотом — развевались на ветру. Если отпустить на мгновение мысли и сосредоточиться лишь на его изящном образе — совершенно забывается все, что произошло между ними. Жаль только, что от того лишь больнее вновь возвращаться в реальность. А происходящее мертвецким холодом взбиралось по спине и цеплялось длинными изломанными пальцами за горло. Все это было так неправильно и несправедливо по отношению к Ши Цинсюаню. А ведь именно жажда справедливости, переплетшаяся змеиным клубом с чувством отмщения, и привели Хэ Сюаня к той точке невозврата в день смерти Ши Уду. Однако демон продолжал каждый день давать Ши Цинсюаню эти жемчужины-пилюли. Перелом все еще периодически давал о себе знать, а, значит, отпустить свое божество Хэ Сюань еще был не готов. Ши Цинсюань изящно спрыгнул с крайнего камня на мелкую гальку, совершенно неизящно споткнувшись в процессе. Он часто путался в ногах сейчас — действие препарата все же сильно сказывалось на нем. Со стороны невооруженным глазом было видно, что с юношей что-то не так. Здесь, где каменная гряда заканчивалась, начинался на сколько хватало глаз такой же мрачный, как и все остальные владения Черновода, пляж. Галька словно бы отражала небо и казалась не то серой, не то и вовсе черной. Ее накатами облизывали пугающие своей тьмой волны, чей один только вид заставил бы содрогнуться любого смертного. Впрочем, не Ши Цинсюаня. Юноша прямо на ходу начал снимать обувь, недвусмысленно выказывая намерение ступить в воду. И он был уже на полпути, когда Хэ Сюань, наконец, нагнал его широким летящим прыжком и перехватил за кисть. — Цинсюань! Это Черные Воды. Все живое сразу идет ко дну. — Тогда я просто не буду заходить глубоко, - примирительно ответил бывший небожитель, слегка туманным взглядом смотря в хмурящиеся глаза напротив. Не найдя в них согласия, но и жесткий отказ не разглядев, Ши Цинсюань неожиданно мягко опустился на корточки, хватаясь за край его, Хэ Сюаня, сапог. Демону очень хотелось поинтересоваться, что — и главное зачем — делает бывший Повелитель Ветров, однако он смолчал. Не произнося ни слова, он позволил Ши Цинсюаню снять с себя обувь, а потом и увести за собой навстречу морю. Хэ Сюань смотрел на бывшего небожителя и совершенно не мог заставить себя отвести от него глаз. Сейчас он казался демону таким красивым, возможно красивее, чем когда-либо. А, может, он просто никогда не позволял себе такую искренность, как в эти секунды, и дело было лишь в этом. Замкнутый за миллионами замков притворных масок, Хэ Сюань вечно подавлял в себе любые, даже мимолетные мысли, касающиеся его настоящего отношения к Ши Цинсюаню. Ведь следом за ними неумолимо следовала следующая идея: а так ли он нуждается в его смерти? Все пришло к тому, что во имя этой дурацкой привязанности Хэ Сюань давал Ши Цинсюаню несколько шансов избежать участи свидетельствовать смерть своего брата — но тот неизменно выбирал Ши Уду. Он следовал за Повелителем Вод даже после того, как узнал всю правду, неотступно был на его стороне. А, значит, тоже был виновен. — Ну почему… ты никогда меня не слушаешь? - Хэ Сюань повторял эту фразу в последнее время столь часто, что она соленной скорбью въелась в его губы. Босые ступни окатила облизнувшая берег холодная вода, вцепилась влагой в одежду и поползла выше. Однако Ши Цинсюань будто вовсе и не замечал этого: он перехватил вторую ладонь Хэ Сюаня и потянул его к себе сильнее. Черновод послушно подступил ближе, позволяя бывшему Повелителю Ветров обвить себя за талию и сократить расстояние между ними. Они были примерно одного роста — Хэ Сюань буквально на несколько жалких сантиметров превышал Ши Цинсюаня, а потому им не нужно было как-то особенно изощряться, чтобы их лица оказывались в точности напротив друг друга. Демон вопросительно вскинул бровь, молча интересуясь у бывшего небожителя, что он такое делает. — Приглашаю своего лучшего друга на романтический танец, - с лукавым блеском в глазах улыбнулся Цинсюань. Хэ Сюань больше по привычке, столь старой, что вырывалась уже вне его воли, тут же выпалил: — Мы не друзья. Внутренности опалило одновременно оглушающим жаром и ледяным холодом. Эти слова были такими привычными, они сопровождали их двоих короткими перебранками очень много лет. Со стороны, возможно, казалось, что Хэ Сюань постоянно отнекивается от Повелителя Ветров из соображений нелюдимого и недружелюбного характера. Любой, пронаблюдавший за ними некоторое время, все же сходился на том, что за отрицанием пряталась полностью противоположная правда. Однако скрытый под личиной Повелителя Земли демон талдычил это не на пустом месте — предупреждал, не лгал Цинсюаню хотя бы в этом. Но младший Ши не слушал. Для него это всегда было игрой в перетягивание каната, лишь забавным препирательством внутри полных надежности взаимоотношений. Лицо бывшего небожителя и сейчас не обратилось в печаль — он хохотнул и потянул Хэ Сюаня, несильно закручивая его на месте. Однако не прошло и минуты, как Ши Цинсюань споткнулся о непослушные ноги. Руки Черновода мгновенно вцепились в предплечья юноши, не позволяя ему нырнуть в воду. — Сперва носишься как умалишенный, а потом на ногах еле стоишь, - пробурчал Хэ Сюань, меняя их с Ши Цинсюанем руки местами — теперь уже демон придерживал его за талию, оберегая от очередной попытки утопиться. — Не ворчи, я ведь не специально, - совершенно не расстроился бывший Повелитель Ветров. Приняв устойчивую позу, он изящным движением потянулся к своему поясу, извлекая веер. Под внимательным взглядом Хэ Сюаня он привычно распахнул его, чтобы тут же взмахнуть. Однако, что бы не намеревался сейчас сделать Ши Цинсюань, его смертное тело совершенно не обладало больше ни каплей магических сил, а, значит, артефакт в его руках был не более чем обычным веером. Глаза у юноши потускнели осознанием, пальцы дрогнули. Но прежде, чем он произнес свое оглушающее «а, точно», Хэ Сюань торопливо коснулся ладонью его щеки, сокращая расстояние между ними до минимума. Губам было достаточно лишь немного податься вперед, чтобы соединиться в поцелуе, однако Черновод замешкался. Минувшей секундой размышлений он мягко потянул Ши Цинсюаня, чуть опуская его голову. Губы миновали чужие губы и мягко коснулись в поцелуе лба. В ту же секунду духовные силы мощным потоком хлынули в тело бывшего небожителя. Ветер, и без того трепавший их одежду, закружился вокруг двух застывших фигур несильным вихрем. Ши Цинсюань глухо ахнул, прикрыв глаза, однако стоило губам пропасть с его лба, как он тут же воодушевленно взмахнул своим веером вновь. Вихрь вокруг них враз обратился в куда более сильную стихию, выхватывая звенящие капли воды и утягивая их за собой ввысь. Ши Цинсюань управлялся со своим артефактом так, словно и не было пропасти в эти несколько лет, будто низвержение с постамента Бога Ветров было лишь длинным, бесконечно жутким сном. Песня моря и ветра закружилась, и Хэ Сюань был готов поклясться, что слышит в этих переливчатых завываниях отголоски мелодии. Ши Цинсюань вновь потянул его за собой, и демон верным послушником двинулся следом. Кажется, он сейчас пошел бы за ним даже в объятия вечной смерти, если б тот так пожелал. Однако им совершенно точно не суждено закончить все так легко. Потому они лишь закружились в вальсе на костях собственных воспоминаний — слепо отрицая их одинаково, пусть и по разным причинам. Черное и белое, переплетаясь, порождают любовь и ненависть. Они имеют одинаковые имена, они появились на свет в один день, звезды над их головами сияют одинаково. Даже судьбы их перепутаны, представляют собой безобразный алый комок нитей. Так почему же, имея столько точек соприкосновений, их все равно расталкивает в разные стороны? Один может подниматься лишь если второй падает вниз. Пока один из них стоит — второму суждено валяться в грязи. Лишь пока Хэ Сюань утопает в ненависти, Ши Цинсюань источает свою слепящую, как солнечный свет, любовь. Лишь пока воздушное божество задыхается от скорби и чувства вины — демон Черных Вод сгорает в осознании. Мгновения танца словно бы вырывали их из этого замкнутого круга, в первый и последний раз позволяли смотреть друг другу в глаза, стоя на одном уровне. Стихия вокруг них бурлила, накрывала бурей все вокруг — однако миновала их самих. Поднимала гигантские волны и утягивала в ураган потоки воды — однако оставалась нетронутой гладью спокойствия под ногами танцующих. Цинсюань вечно устраивал такие представления, тонко чувствуя и подыгрывая ситуации, однако сегодня Хэ Сюань впервые не раздражался на него за излишнюю картинность. Ох, он бы отдал все на свете, лишь бы завывание ветра никогда не смолкало, превращая спокойные воды черного моря в сердце бури. Лишь бы чувствовать под пальцами тепло его тела и утопать в ярких глазах цвета свежей зелени. Вот бы... Вот бы так было вечно. Они живут в мире бессмертных, так почему же для них двоих тропа в вечность разрушена? Ши Цинсюань отпрянул, перехватывая Черновода за одну лишь руку и прокручиваясь под ней. Веер в его руках играючи схлопнулся и тут же вновь раскрылся, буря шагнула ближе, развевая одежды и волосы, швыряя в две мужские фигуры ледяные капли. Однако они уже вернулись друг к другу в объятия, и холод остался незамеченным. Шаг — и кружась они сменяются местами, еще один — и Цинсюань, смеясь, отклоняется, позволяя Хэ Сюаню удерживать себя над водой в почти горизонтальном положении. Глаза у демона слабо вспыхивают в этот момент: ему вновь достаточно лишь разжать руки, чтобы обмануть доверие Повелителя Ветров. Но он тут же притягивает юношу обратно, держит крепко за талию, сжимает почти до боли. И думает. Думает о том, что их вечность можно воплотить в реальность. Он лишь единожды хватается за эту до дрожи холодящую мысль и уже не может от нее избавиться. Стоимость их вечности — память. Ши Цинсюань беспечно улыбается. Ему нравится играть с ветром, однако тот уже прекращает реветь так яростно; успокаиваются и гремящие вокруг потоки воды. Их лица находятся близко, куда ближе, чем нужно. И Цинсюань мягко подается вперед, чтобы между ними и вовсе больше не оставалось расстояния. Он делал так множество раз и всегда получал желаемое, потому красивое лицо искажается удивлением и недовольством, когда Хэ Сюань не позволяет себя поцеловать. — Я больше не собираюсь трогать тебя. И раньше не нужно было, - Черновод отпускает юношу, и расстояние между ними враз увеличивается, сквозя холодом. — Даже если я сам этого хочу? — Ты этого не хочешь. Ши Цинсюаня грубовато хватают за кисть и волокут за собой прочь из ледяной воды. Порхавшие в объятиях ветра капли падают на землю дождем, делая одежду обоих мужчин тяжелой и мокрой. Они возвращаются обратно в чертоги Сумрачных Вод, и Хэ Сюань все не может избавиться от навязчивых мыслей, преследующих его. Ши Цинсюань необычайно молчалив, словно бы догадывается о том, чем озабочен демон. Что, разумеется, невозможно... И все же он первый устремляет стеклянный взор на пузырек с черными пилюлями, покоящийся на круглом столике. Черновод медлил, сжимая кисть Цинсюаня все сильнее, сам того не замечая. С виду он может и казался ученым молодым господином, однако никак не стоит недооценивать разницу между смертными и демоническими силами — такая задумчивость вполне может стоить бывшему небожителю руки. Потому Хэ Сюань мгновенно разжимает пальцы, едва Ши Цинсюань издает болезненный вздох, возвращаясь из пучин своего сознания. — Прости, - выдыхает одними губами демон. А потом направляется к пузырьку.