Его Яд

В тишину монастыря Водных Каштанов вплелось два негромких голоса, ведущих между собой неторопливую беседу, начавшуюся еще за его пределами. Солнце уже достигло своей верхней точки и теперь начинало неторопливо скатываться в вечернюю жару. В такой звенящий летний зной нет ни капли желания лишний раз шевелиться, однако, к несчастью, верующих мало беспокоит погода, если уж в их доме заводится нечисть. — Спасибо, что составил компанию, - мягко улыбнулся Се Лянь, со вздохом облегчения ныряя под своды монастыря. Здесь было значительно прохладнее, чем под палящим солнцем. — Пустяки, - отмахнулся вошедший сразу следом Хуа Чэн, в чьих руках едва ли что-то весящей ношей находился крупный, спелый арбуз, — Если речь идет о долгой прогулке с гэгэ, разве имеет значение, какова ее причина? На губах Се Ляня появилась улыбка, и он лишь негромко посмеялся в ответ. Однако воркочущий голос Хуа Чэна и не думал смолкать — вместо этого демон приблизился, опаляя враз раскрасневшееся ухо принца. — В прочем... Если гэгэ действительно так благодарен, он вполне мог бы отблагодарить Сань Лана~ — Если Сань Лану хочется поцелуя, он может просто его попросить, - смешливо фыркнул в ответ Се Лянь, отнимая у Хуа Чэна арбуз и направляясь с ним к алтарю, чтобы там его и поставить. Пребывая явно в приподнятом расположении духа, непревзойденный тут же последовал за ним. Се Ляню периодически казалось, что у него уже выработался иммунитет к этому дьявольскому обаянию, однако Хуа Чэн раз за разом убеждал его в обратном. Демон мягко оперся пальцами об алтарь по обе стороны от небожителя, и, дождавшись, пока тот обернется, вкрадчиво произнес: — Поцелуй меня, гэгэ. Щеки у Се Ляня предательски заалели, а шкодливо улыбающийся Хуа Чэн лишь слегка склонил голову в бок, дожидаясь своей награды. — Ох, Сань Лан, ты!... - пробормотал себе под нос принц, оставив фразу без окончания. Однако интонация определенно подразумевала что-то на тему его крайней бессовестности. В прочем, чем бы она не должна была закончиться, лицо Се Ляня все равно тронула мягкая улыбка, с которой он уже потянулся к губам Хуа Чэна... Когда их прервали самым беспардонным из способов. Им выбили с ноги дверь. Поглощенные друг другом, они совершенно пропустили момент, когда та засияла на мгновение, прежде чем резко открыться. — Ваше Высочество! Прошу прощения за вторжение! - прокатился по монастырю бойкий голос Ши Цинсюаня. Се Лянь весь тут же покрылся гусиной кожей, мгновенно отодвигая от себя Хуа Чэна на приличное — во всех смыслах — расстояние. — В-в-ваше Превосходительство! Не стоит так врываться! - выпалил принц куда громче, чем было необходимо. Он собирался сказать еще что-то, но внезапно обратился в застывшую статую, удивленно устремившую взгляд на Повелителя Ветров. Нет, он вовсе не ошибся, когда назвал Ши Цинсюаня по бывшему титулу — перед ним действительно во плоти стоял Повелитель Ветров, каким он был до низвержения. Их пути пересекались достаточно часто, Се Лянь уже вполне привык наблюдать его в образе попрошайки-калеки. Однако ни порванных одежд, ни растрепанных в гнездо волос, ни даже намеков на неполноценность не наблюдалось. В нескольких шагах от двери стоял более чем здоровый Повелитель Ветров, источающий своим безупречным обликом ауру возвышенного небожителя. — Ши Цинсюань... Что происходит? - крайне удивленно спросил Се Лянь. Он стоял к своему Сань Лану спиной, так что больше почувствовал, чем увидел, как взгляд у того потяжелел в догадке. Ши Цинсюань, впрочем, кажется, совершенно не замечал того, какими взглядами на него смотрят бог и демон этого монастыря. Он абсолютно непосредственно хлопнул себя ладонями по одежде, расправляя невидимые складочки, а потом извлек веер, чтобы задумчиво опереть его край о щеку. — Мне было необходимо о чем-то с вами поговорить, - начал он отчего-то крайне сомневающимся голосом. — Или я должен был вас о чем-то попросить... Я не уверен. — Вы не уверены? - растерянно переспросил Се Лянь, которого невнятное бормотание Ши Цинсюаня вводило во все большее замешательство. Чем дальше он говорил, тем больше складывалось впечатление, что с ним что-то не так. — Я хотел попросить вас о какой-то услуге. Или о помощи... Дайте мне минутку, пожалуйста, я попытаюсь вспомнить... Цинсюань нахмурился и легко стукнул себя веером по лбу, напрягая свою память в попытках осознать, с чем же конкретно он пришел к Се Ляню. Принц как раз было двинулся к нему, чтобы проводить до ближайшего места, где можно присесть, как был мягко, но настойчиво задержан молчавшим все это время Хуа Чэном. — У нас еще один гость. Словно в ответ на его слова, так и не закрытая дверь пропустила еще одного человека, полыхнув при этом колдовским золотом, обыденно сопровождающим «сжатие тысячи ли». — Цинсюань! - громыхнул в сводах монастыря новый посетитель, принесший с собой тревогу и напряжение, почти ощутимо затрещавшие в воздухе. Хэ Сюань — а второй гость был именно им — мгновенно выхватил бывшего Повелителя Ветров глазами. Немая сцена длилась буквально миллисекунды. Черновод быстро, не давая никому времени на какую бы то ни было реакцию, вскинул руку. Ши Цинсюань тут же глухо ахнул, глаза его мгновенно закрылись. Уже бесчувственное тело устремилось на встречу полу, но демон Черных Вод в один шаг оказался рядом, чтобы тут же подхватить Цинсюаня и его почти выскользнувший из ослабших пальцев веер. Он не собирался ничего комментировать, тем более не собирался объясняться. Не сбавляя стремительности своих движений, Хэ Сюань подхватил бывшего небожителя на руки и уже было двинулся обратно к двери... Но чужая ладонь с каменной настойчивостью легла ему на плечо, не позволяя уйти. — Вашевысочество, - сквозь стиснутые зубы процедил демон Черных Вод. Он был бы рад тут же скинуть руку Се Ляня, но буквально затылком ощущал на себе испепеляющий взгляд Хуа Чэна. И даже если б он все же пренебрег этим беззвучным предупреждением, хватка у принца соответствовала званию Бога Войны — так легко не вырвешься. — Я боюсь, что мне все-таки придется потребовать объяснений, - без толики агрессии, но с ощутимой сталью в интонации, произнес Се Лянь, не разжимая пальцев. Они с Хэ Сюанем встретились глазами, однако демон, не затягивая эти гляделки надолго, тут же ледяным голосом возразил: — А я боюсь, что вас это не касается. Такой ответ совершенно не устроил Се Ляня, и он с бесконечным терпением вздохнул, прежде чем все же настоял на продолжении этого разговора. — Ты ведь отпустил Ши Цинсюаня. Велел ему самому справляться... — И он не справился, - тут же грубо перебил принца Хэ Сюань. — Так, значит, - впервые подал голос Хуа Чэн, обращая на себя внимание обоих, — те лекарства были для него? Влез в новые долги ради Повелителя Ветров? Легкая насмешка, очевидно прозвучавшая в его интонации, вынудила Хэ Сюаня скривиться и отвернуться. Се Лянь же мазнул растерянным взглядом по Хуа Чэну, негромко пробормотав «Сан Лан, мы ведь обсуждали это, нельзя приплетать лекарства к долгам...» От его слов лицо Черновода исказилось лишь сильнее. У него не было тогда вариантов. Ши Цинсюань умирал стремительно, ускользал как песок сквозь пальцы. За небесной помощью, способной удержать его в этом мире, Черновод мог обратить лишь к этим двум. И он так и поступил. На его счастье, их с Хуа Чэном взаимоотношению были таковы, что не нуждались в длительных пояснениях. Не лезть в дела друг друга было негласным правилом, благодаря которому, в том числе, они столь спокойно сосуществовали все это время. Оказывать услуги, помощь, вести это некое подобие дружбы — однако не совать свой нос лишний раз, куда не следует. С некоторыми исключениями, разумеется, куда уж без этого. В памяти живо вспыхнул давний разговор, отдающий кислым лимонным привкусом во рту, вынуждающим испытывать раздражение. Хуа Чэн тогда сделал замечание в своей легкомысленной манере, которое Хэ Сюань тут же холодно оборвал: «Я не привяжусь к нему.» ...они оба вспомнили сейчас тот разговор, это ощущалось где-то на подсознательном уровне и отражалось в фальшивой улыбке Собирателя Цветов Под Кровавым Дождем. — Ох... - одними губами выдохнул Се Лянь. Принц, в свою очередь, так же уважал эти невидимые границы, соответственно, тоже ни о чем не спрашивал, когда Хэ Сюань пришел к ним посреди ночи с просьбой достать лекарства. Да и после он не углублялся в эту мысль — у него действительно и без того было чем заниматься. Однако теперь дважды два легко сложились в цельную картинку, от вида которой у Се Ляня при всем желании не было возможности остаться равнодушным. Он устремил глаза чуть в сторону и Хэ Сюань ощутимее сжал пальцы, сильнее прижимая к себе бесчувственного Ши Цинсюаня. Не сложно было догадаться, на что принц устремил свой взор. Обувь и одежда скрывали слои бинтов на ногах бывшего Повелителя Ветров, однако это не касалось металлического кольца, опоясывающего его лодыжку. И сейчас, когда подолы ханьфу слегка задрались, кандалы стали видны для стороннего взгляда. В целом, выглядело все это... крайне неоднозначно. — Хэ Сюань, - осторожно начал принц и Черновод тут же мысленно принял оборонительную позицию. Однако Се Лянь задал вовсе не тот вопрос, который от него ожидал услышать демон. — Ты... Сколько ты дал ему Семян Черного Лотоса? Хэ Сюань не ответил. Лицо его изменилось едва ли заметно, но этого было достаточно, чтобы Се Лянь разгадал в молчании замешательство. — Я имею ввиду те круглые пилюли черного цвета. Успокоительное, которое я тебе дал вместе с лекарствами, как ты просил, - пояснил принц и, наконец, нашел во взгляде демона Черных Вод понимание. — Больше десяти, не так ли? Хэ Сюаня словно окунули в ледяную воду, воспоминания вспыхнули цветными картинками перед глазами. Да, было... Было что-то такое. Се Лянь действительно говорил тогда что-то о том, сколько, когда и как допустимо их давать. Однако Черновод торопился, у него не было времени выслушивать лекцию о применении, так что единственное им усвоенное касалось только части про «когда и как». И лишь сейчас, когда принц упомянул об этом, в памяти Хэ Сюаня всплыла и эта деталь. «...не больше десяти, дальше они начнут неблагоприятно влиять на моральное состояние больного, нарушать чувство времени, координацию и в итоге приведут к частичному забвению» — так сказал тогда Се Лянь уже в спину уходящему Черноводу. А тот не вслушивался. Он был... В ужасе. Панике. Слишком торопился. Хэ Сюань резко опустил взгляд на лицо Ши Цинсюаня. Между бровей у юноши пролегла тень, побледневшие губы превратились в тонкую полосу. Находиться под чарами Черновода было, мягко говоря, сомнительным удовольствием, сравнимым с бредом во время глубокой болезни. А тут еще и новость про однозначную передозировку успокоительным. — И чем это опасно? Помимо... забвения? - помедлив, как можно более равнодушно спросил демон, не отрывая глаз от смертного в своих объятиях. — Он не умрет, - поспешно вычеркнул из списка самое страшное Се Лянь. — Достаточно постепенно снизить дозировку и его сознание вскоре придет в норму. «Придет в норму». Его осознанность однозначно вернется вместе с памятью, что тут же подведет к завершению их общую историю. Захлопнет альбом с воспоминаниями, допишет последнюю строку книги, порвет, наконец, запутавшиеся нити судьба — можно выбирать любое сравнение из миллиона поэтичных эпитетов, однако сути это не изменит. Все закончится. У любой победы есть своя цена. Хэ Сюань заплатил ее — разменял Ши Цинсюаня на удовлетворение мстительного демона внутри себя. Зачем же он цепляется в прошлое, вместо того, чтобы смириться? А самое мерзкое во всей этой ситуации то, что это было понятно даже окружающим. — Ты все равно не сможешь удерживать его вечность, - хмыкнул со своего места Хуа Чэн, чья интонация неожиданно не несла в себе насмешки. Се Лянь медленно кивнул, прежде чем согласился с мужем: — Рано или поздно тебе все равно придется отпустить его. Раздражение начинало разливаться внутри Хэ Сюаня бушующим штормом. Ему не нравилось то, как эти двое пытались сделать вид, что понимают причину его поступков. — Боюсь, вы совершенно неправильно все поняли, - ледяным голосом прошипел демон, чьи глаза темным янтарем начинали блестеть яростью во враз помрачневшей комнате. — Я не позволил ему умереть лишь потому, что он познал недостаточно боли и грязи, живя свою жалкую жизнь. Чтобы умереть, ему придется пройти хотя бы половину того, через что прошел я. А вы, Ваше Высочество, боюсь, слишком высокого мнения обо мне. Это Собирателя Цветов Под Кровавым Дождем удерживает в этом мире любовь к вам. Я же движим ненавистью, не нужно приписывать мне лишние моральные свершения, тем более по отношению к Ши Цинсюаню. Так что, будьте любезны, уберите руку. За порогом монастыря разливался светлый вечер — внутри же наступили глубокие сумерки, схлопнувшиеся от бесконтрольно колыхнувшихся демонических сил. Это категорически не порадовало Хуа Чэна, однако тот пока что не торопился пресекать эту вольность, творящуюся на его территории. Се Лянь еще некоторое время непоколебимо смотрел Хэ Сюаню в глаза, прежде чем действительно разжать пальцы и убрать руку. Черновод ощутил облегчение, мазнул мрачным взглядом по богу и демону. А после, наконец, развернулся к ним спиной. Но уже вдогонку собравшемуся уходить гулю вновь зазвучал ровный голос Се Ляня: — Был еще один человек, - неторопливо спрятал принц кисти рук в рукава собственных одежд, — который считал, что знает, как для Ши Цинсюаня будет лучше. Ты как никто другой знаешь, чем это закончилось. Лицо Хэ Сюаня враз исказилось. Се Лянь словно пропустил мимо ушей все то, что говорил и о чем утверждал демон Черных Вод. И, в то же время, Его Высочество осознанно натянул на тетиву стрелу, чтобы пустить ее прямиком Хэ Сюаню в сердце. Не существовало худшего сравнения в этом мире, которое принц мог бы подобрать — однако вот оно. Они не похожи. Стало темно. Еще темнее, чем было до этого. Хуа Чэн впервые за все время творящегося представления отстранился от алтаря и приблизился к своему богу, с предупреждением в единственном глазу пронзая Хэ Сюаня взглядом. Было совершенно непонятно, что сейчас способен совершить Черновод, ведомый холодной яростью. Напряжение затрещало уже буквально — в воздух взвился странный звук, порождающий собой чистую тревогу. Демон Черных Вод медленно обернул голову, бесчувственное тело в его руках, казалось, принадлежит мертвецу, столь бледным выглядел Ши Цинсюань. — Водяной самодур лишь думал, что имеет право распоряжаться чужими судьбами, - янтарные глаза сузились, сцепляясь с неизменно спокойным взглядом Се Ляня. — Судьба Ши Цинсюаня же действительно принадлежит мне. Он принадлежит мне, Ваше Высочество. Так что повторюсь: вас это не касается. Раздался неожиданно громкий хлопок. Он оглушающе ударил по перепонкам, однако ни Се Лянь, ни Хуа Чэн даже не дрогнули. Первый лишь прикрыл глаза, но не более. Темнота внутри помещения прекратила давить так сильно, Хэ Сюань окончательно отвернулся от хозяев монастыря, ставя точку в этом бессмысленном диалоге. Дверь открылась перед ним сама по себе, а после так же оглушительно и захлопнулась. Он ушел, утянув за собой ауру напряжения и злости. Се Лянь, наконец, вздохнул и вздох этот получился крайне печальный. — Арбуз-то за что?.. - кинул принц взгляд на то, что осталось от зрелой ягоды. Хлопок оглушил их в тот момент, когда Хэ Сюань выбрал жертвой для своих разбушевавшихся эмоций именно арбуз. Теперь его спелая сердцевина влажной кашей растеклась по алтарю, запачкала пол и ближайшую стену. — Только скажи — я догоню его и отпинаю, - проворчал Хуа Чэн, недовольно морща нос. Однако Се Лянь лишь покачал головой. — Оставь его. Они оба уже наказаны куда больше, чем заслужили.