Его Яд

Стоило бы воспользоваться «сжатием тысячи ли», но вместо этого Хэ Сюань просто вылетел на улицу вместе со своей бесчувственной ношей. Внутри него все кипело и бурлило, зубы скрежетали так, словно вот-вот сотрутся в крошево. Они с Ши Уду ни капли не похожи, это был самый глупый из всевозможных намеков. Даже если Хэ Сюань все же оставит Ши Цинсюаня при себе — это будет сделано лишь для его же благополучия. Как показала практика, этот дурак совершенно не способен сам обезопасить себя. Его «самостоятельность» едва не стоила ему жизни, и если б не Хэ Сюань, то он уже давно кормил бы своим хладным трупом червей на той горе. Так какое же Ши Цинсюань, в таком случае, имеет право голоса? Если этот непревзойденный сочтет, что так будет лучше для него, если решит, что так у них будет крохотный шанс — то так оно и будет. В конце концов, он сделает это, в первую очередь, для Цинсюаня. ...точно так же, как это делал Ши Уду, не так ли? Демон резко остановился, застигнутый этим осознанием врасплох. Юноша в его руках неожиданно застонал и приоткрыл глаза, медленно приходя в себя. Морок Хэ Сюаня, удерживающий его в бессознательном состоянии, развеялся. — Я уже просыпался однажды так в твоих руках, - вяло пробормотал Ши Цинсюань, завершая фразу легкими смешками. Хэ Сюань не поменялся в лице, лишь с отрешенностью опустил на бывшего небожителя глаза. А бормотание воздушного божества, тем временем, продолжилось: — Только не помню... Не помню, почему было так больно... Демон сморгнул осознание — Ши Цинсюань говорил о том дне, когда бывший лучший друг бросил его в столице, изломав до этого его бедную душу. Впрочем, Хэ Сюань не торопился напоминать ему об этом. Его мысли были заняты воспроизведением только что случившейся ситуации. Черновод не знал, что испытывает в большей степени: доводящее до звенящей головной боли раздражение, либо же невнятную, изматывающую тоску. Как ни посмотри, а каждое слово, сказанное тем двоим в свое оправдание, выглядело как жалкая, почти юношеская, попытка бросить песок в глаза. Неудачная попытка, которая совершенно не к лицу ему, непревзойденному демону, столько времени дурившему весь небесный пантеон. Калейдоскоп эмоций сошел на нет, оставляя после себя лишь пепел минувшего в душе пожара. В конце концов, не важно, что думают те двое. Единственное важное во всем этом чертовом мире сейчас беспрестанно моргает, приходя в себя. И зачем он вообще пошел у Ши Цинсюаня на поводу, поделился с ним магическими силами? Пусть те мгновения их танца были едва ли не самыми драгоценными воспоминаниями для него теперь, но именно из-за них это зеленоглазое бедствие умудрилось сбежать у Хэ Сюаня прямо из-под носа. Он и подумать не мог, что у младшего Ши останется после той стихийной бури достаточно сил, чтобы воспользоваться сжатием тысячи ли. Более того, что он додумается пойти к Се Ляню. — Все это — от начала и до конца — происходит потому, что ты зачем-то решил запустить те чертовы фонари, - неожиданно сурово, даже для самого себя, заявил Хэ Сюань. — Не вини меня понапрасну, - отмахнулся тут же Ши Цинсюань, совершенно не испугавшись, — Я бы вновь поступил так, даже если б и возымел возможность вернуться во времени. Так же, как и ты. Мы с тобой оба неисправимые дураки, ты так не считаешь? И Ши Цинсюань надрывно рассмеялся, пока сжимающий его в своих руках демон исказился волной смешанных эмоций. Раньше он тут же зыркнул бы на Повелителя Ветров и сказал, что дурак тут только один — тот, который бросается громкими заявлениями и смеется без причины. Но сейчас он лишь смиренно прикрыл глаза и медленно кивнул. Эти слова, укутанные в смех, относились к празднику фонарей лишь косвенно, храня в себе куда больше подтекста, чем могло показаться на первый взгляд. Бывший небожитель легко мотыльнул в воздухе ногами, призывая демона поставить себя на землю, и тот, немного поколебавшись, так и поступил. Оказавшись на твердой поверхности, Ши Цинсюань тут же неустойчиво покачнулся, так что был вынужден уцепиться пальцами за одежду демона Черных Вод. Последний не возражал, даже когда возня бывшего небожителя излишне затянулась. — Давай... Давай пока не будем возвращаться?.. - наконец, замерев, негромко попросил Ши Цинсюань, не поднимая головы. И тут же добавил еще тише: — Там так темно. — Хорошо, - согласился демон. Улыбка снова заняла свое место на лице Ши Цинсюаня. Бывший небожитель, наконец, овладел собственным телом, выпрямился и принялся оглядываться. Хэ Сюань тоже решил посмотреть по сторонам — в конце концов, его злобная походка от монастыря Каштанов вплоть до этого места была бессознательной. Так что водный гуль был без малейшего понятия, куда он их привел. Оказалось, что они прошли уже прилично по главной дороге, ведущей прочь из деревни. По обеим сторонам тянулись лишь рисовые поля, чуть впереди виднелась кромка леса. Солнце докатилось до гор на горизонте, день начал медленно угасать, забирая с собой зной. — Смотри, - указал Ши Цинсюань кивком головы куда-то за спину Хэ Сюаню, и последний устремил взгляд в том направлении. Внимание бывшего небожителя привлекла вереница из нескольких повозок, отделившаяся от деревни Водных каштанов и затрусившая в их с Черноводом сторону. Они приближались не слишком быстро, так что Хэ Сюань предусмотрительно накинул на себя морок, приняв куда более человеческий облик к тому моменту, когда первая запряженная корова поравнялась с ними. — Дядюшка! Куда вы держите путь? Ши Цинсюань взмахнул белоснежным рукавом, привлекая к себе внимание пожилого извозчика. Мужчина добродушно махнул ладонью в ответ, однако вместо него ответила хорошенькая девица, неожиданно показавшаяся из-за сложенной в телеге копны сухого рисового сена. — В соседней деревне нынче праздник середины лета! - прощебетала она и игриво провела ладошкой по зачесанным в тугую прическу волосам. Из-за ее плеча, любопытствуя, показалась еще одна барышня, но тут же смущенно спряталась обратно. К ее несчастью, повозка довольно скоро миновала стоявших на обочине мужчин и больше не прятала расположившихся на сене девиц. Та, что была более бойкой, хихикая, пихнула подругу локотком и призывно помахала рукой. Не трудно было догадаться, что двое молодых незнакомцев с незаурядно-прекрасными обликами вызывали в ней живой девичий интерес. — Молодые господа, поехали с нами! Вы ни в коем случае не должны пропустить такой день! Хэ Сюаню даже не нужно было смотреть на Ши Цинсюаня, чтобы предугадать его воодушевленную реакцию. Все, что содержало в себе сочетание со словом «праздник», само собой разумеется приходилось бывшему Повелителю Ветров по душе. Люди, музыка, танцы, огни, еда и алкоголь — несложное уравнение, чтобы завладеть его вниманием. И Ши Цинсюань предсказуемо дергается в сторону повозки, но не сделав, однако, и шага, оборачивает свое светлое лицо на Хэ Сюаня. «Пойдем?» — читается в его блестящих от возбуждения глазах, несказанным вопросом отражается в сияющей улыбке. Им вовсе не нужно ехать на повозке, даже если Цинсюань так уж сильно хочет на праздник. Но демон против собственной воли вновь идет на поводу у воздушного божества. Этот взгляд его обезоруживает, вид беззаботного и восторженного Ши Цинсюаня заставляет Черновода ощущать сокрушающую беспомощность. — Это ведь праздник, там должно быть много всего вкусного! - закрепляет успех бывший небожитель и Хэ Сюань повержено вздыхает, с подчеркнутой неохотой кивая. Ши Цинсюань тут же хватает его за руку, увлекает за собой и спустя один удар его человеческого сердца они уже быстрым шагом, перетекающим в бег, устремляются следом за уезжающей повозкой. Мгновение словно растягивается в вечность. Хэ Сюань ощущает тепло чужой ладони на запястье, наблюдает, как развивается на ветру светлые одежды и приходят в беспорядок волны волос. Бежать следом за Ши Цинсюанем на удивление приятно. Мысли ускользают, теряются где-то в сияющей улыбке. Рождается иллюзия того, что сейчас они бегут вовсе не за повозкой — а куда-то прочь от всего плохого, от прошлого, от боли, грязи, смерти. Они запрыгивают в повозку ровно между отпрянувшими в разные стороны барышнями, которых Хэ Сюань совершенно не замечает. Его взгляд направлен на Ши Цинсюаня, который не плачет, не бьется в истерике. Не хромает, не истекает кровью. Не спотыкается и, кажется, даже не теряется в сбивчивых воспоминаниях, чем лишь подкрепляет иллюзию. Груз сотни лет неожиданно ослабевает, веревка вины прекращает висельной петлей сдавливать шею. Хэ Сюань осознает разумом всю иллюзорность ситуации, ее мимолетную дымку можно легко развеять взмахом руки. Однако ему так хочется искренне уверовать в нее, что он добровольно сдается. Будет очень больно — Хэ Сюань точно это знает, однако все равно сдается. Этот яд и так уже течет по его венам вместо крови. —...а дядюшка Шен совсем не разговаривает. Уже год как нем, с тех пор, как погиб его господин. Хэ Сюань смаргивает задумчивость, когда в его мысли вплетается болтовня. Бойкая девушка понижает голос до трепетного шепота, стараясь придать своим следующим словам как можно больше веса: — Говорят, ему отрезали язык, ведь он узнал какую-то жуткую тайну, которую ему перед смертью поведал господин! — Не правда все это, на месте его язык, - неожиданно категорично подает голос ее тихоня-подруга. Наверняка они обе уже успели представиться, однако Черновод был слишком угнетен своими мыслями, чтобы услышать. Да и, признаться честно, его это совершенно не интересует — зачем ему запоминать имена двух случайных смертных? Тем временем оба человека по правую сторону от Хэ Сюаня — Ши Цинсюань и бойкая девушка — с завидным единодушием наклонились вперед, выглядывая тихоню из-за закрывающего обзор демона. Лица у них сделались одинаково подозрительными, однако сказать ей что-то могла только подруга. Цинсюань же свои мысли тактично оставил при себе. — А ты откуда знаешь? Неужто?!.. — Глупости не говори! Я подсмотрела... Когда он зевал... - девушка зарделась густой краской, однозначно посчитав свои действия все равно совершенно неприличными. Ее значительно спас последовавший звонкий смех, принадлежавший Ши Цинсюаню: — Ах, жуткие тайны — это так волнительно! — Жуткие тайны — это то, от чего нужно держаться подальше. - тут же холодно перебил его Хэ Сюань, складывая руки на груди. Все трое враз замолчали, осажденные категоричностью в его ледяном тоне. Даже Ши Цинсюань заерзал, ощутив себя не в своей тарелке. Повисшая тишина, перебивающаяся только скрипом повозки, разбавилась шорохом раскрывшегося веера — бывший Повелитель Ветров несколько раз обмахнулся им прежде, чем нарушил, наконец, безмолвие неловким смехом: — Так чему, ха-ха, вы говорите посвящен праздник?..

***

Совсем скоро болтливая половина присутствующих вновь приняла на себя ответственную роль скрашивать путешествие разговорами. И если тихая барышня еще иногда встревала в разговор, то Хэ Сюань по-рыбьи молчал. Это не было чем-то нетипичным, он всегда был молчаливым спутником Ши Цинсюаня, так что последнего это никоим образом не смущало. Лишь изредка он, прикрываясь веером, наклонялся к демону с какими-то двузначными фразами. Игры эти были стары как мир, однако, вопреки обычному, Хэ Сюань не фыркал и не закатывал пренебрежительно глаза. Игривые нотки в и без того озорном голосе Ши Цинсюаня отзывались в нем привычно и знакомо. Убаюканный этим, демон совершенно не был способен на какую-либо реакцию, так что он лишь прикрывал на мгновение глаза, ловя теплый запах наклоняющегося к нему юноши, а после продолжал искоса наблюдать за его веселым щебетанием. Соседняя деревня оказалась вполне себе небольшим городком, расположившимся на подошве величавой горы. Первые дома, показавшиеся из-за деревьев, принадлежали фермерам и хранили безмолвие. Однако спустя еще несколько минут тряски по каменистой тропе, повозку начали понемногу окружать яркие огни фестивальных фонариков. В ту же сторону, в которую двигалась вереница повозок, направлялись так же и нарядно обряженные местные жители. Пусть мир уже и кутался в сумерки, но люди вовсе не торопились ко сну — мимо пробегали и шумные детишки, и нарядные молодые люди, и даже неторопливые пожилые пары чинно вышагивали к сердцу праздника. В какой-то момент повозки в количестве пяти штук свернули с основной дороги, пересекли каменный мостик над узкой полосой ручейка, и, наконец, остановились внутри обширного дворика. На встречу новоприбывшим из дома поспешила местная хозяйка, однако она еще даже не успела приблизиться, как из повозок повалили молодые люди, со всех ног торопящиеся покинуть двор. — Молодые господа, - под аккомпанемент хихиканья подруги зашептала тихая девушка, — вам тоже стоит поскорее уйти, а не то... «А не то», однако, уже ткнуло в едва успевших слезть с повозки мужчин пальцем. — Не торопитесь, молодые люди, не торопитесь! - преградила им дорогу пожилая барышня, уперев руки в боки. Демон, придерживающий в это мгновение под локоть Ши Цинсюаня, пытающегося ткнуться носом в пол, как и, собственно, само бывшее божество, с одинаковым замешательством уставились на нее. На подмогу им, в прочем, тут же поспешил извозчик другой телеги, утирающий платком лысеющую макушку. — Да что вы, госпожа, мы и сами справимся. Дело молодое, юные хотят наслаждаться праздником. К тому же, молодым господам... — незаконченная фраза так и повисла в воздухе — «явно не по статусу таким заниматься». И в правду, пусть оба мужчины приехали на ветхой телеге, однако выглядели они совершенно не как деревенские юнцы. Тот, что в черном, в силу простоты своих одежд, еще мог бы показаться более «приземленным». Да и то — глядя на его статную осанку и отрешенно-возвышенное выражение лица — язык не поворачивался назвать его простаком. Второй и вовсе излучал почти божественное сияние, казался сбежавшим из-под родительской опеки сыном знатной семьи. К тому же, придерживал его тот, первый, словно редкое сокровище, чем как бы закреплял первое впечатление. — Какой вздор, - отмахнулась пожилая женщина, ничуть не впечатленная увиденным, — Негоже старикам спины надрывать, пока молодежь гуляет. Это ж каким вырастет юное поколение? Лентяями и грубиянами? Вот что я вам скажу, юноши, старость нужно уважать. Слегка шокированные таким напором, Хэ Сюань и Ши Цинсюань синхронно кивнули. Старушка несомненно была права, и оба мужчины, даже будучи на несколько столетий ее старше, спорить не решились. Проконтролировав, чтобы они оба с ней согласились, пожилая госпожа тем временем удовлетворенно кивнула: — Вот так вот. Будьте так добры, помогите разгрузить телеги. Сено нужно перетащить вон туда, - барышня указала в сторону небольшой постройки, приходившейся, видимо, сараем. Божество и демон проследили за ее пальцем, после чего Ши Цинсюань неожиданно громко засмеялся. — Любая услуга за тарелку бульона с куриными ножками! - весело выдал он, а потом резко призадумался, перебивая сам себя: — Хм, какой странный выбор награды. Хэ Сюань отвел наконец глаза от сарая и уставился уже на Ши Цинсюаня. Однако он не успел ничего сказать, пусть и собирался — заговорила пожилая барышня. Она смерила бывшего небожителя странным взглядом с ног до головы, а потом наконец изрекла: — Сумасшедший, что ли? Не беда, главное, что руки-ноги на месте. Цинсюань неловко рассмеялся, однако Хэ Сюань ощутил то, как бывший повелитель Ветров неожиданно напрягся. И заметил, едва женщина отвернулась, как юноша искоса взглянул на свои руки и ноги, а после вздохнул — действительно на месте.