Его Яд

Хэ Сюань сморгнул, прогоняя непрошенные воспоминания. Как бы не пересекались в некоторых деталях эти дела, нынешние обстоятельства все же не имели ничего общего с теми временами. Извергнутая существом влажная пыль закружилась вокруг, распространяя в замкнутом пространстве уже знакомый запах благовоний. Он становился совершенно невыносим, а попадание этой сомнительной истории в легкие вряд ли влекла за собой положительные последствия. Особенно для смертных. Осознав это, Хэ Сюань тут же принял решение прекратить обтирать собой местные полы и сделать что-то прежде, чем пыль доберется до них с Ши Цинсюанем. Последний, однако, спохватился быстрее: отдавив демону под собой все, что только можно было отдавить, он первый оказался на ногах. Веер в его руках раскрылся, порождая собой мощный порыв ветра. Мгновенно превратив распространяющуюся пыль в смерч, обезумевшие потоки ветра закружили в себе взревевшего монстра и направились вверх... Снося собой потолок подвала. А после пробивая и крышу. В воцарившемся хаосе сложно было продолжать держать себя в хладнокровных руках спокойствия, однако Хэ Сюань не слишком удивлялся учиненным беспорядкам. Ши Цинсюань и без того периодически совершал такие вещи своей силой, что уж говорить про то состояние, в котором он пребывал сейчас. Повелитель Ветров мог бесконечно выглядеть словно возвышенный небожитель: изящный аристократ с изумительно прекрасным, одухотворенным лицом и светлыми глазами; божество, спустившееся с неба, воплощающее собой красоту. Однако ветер остается ветром, в каком бы то ни было воплощении. Эта стихия могла с теплой нежностью подхватывать семена одуванчиков, а могла в кромешной ярости вырывать с корнями многовековые деревья. Ей было свойственно трепать одежду и наводить беспорядок в прическе, так что вовсе не удивительно, что периодически ветра Ши Цинсюаня причиняли разрушения. — Ох! Он ведь сейчас сбежит! - спохватился бывший небожитель, видя сквозь дыру в потолке, как существо налету меняет свой внешний вид и дергается куда-то в сторону, скрываясь с глаз. Не теряя времени, Ши Цинсюань без усилий оттолкнулся от пола и вспорхнувшей птичкой направился за демоническим созданием. Однако он не успел добраться и до крыши, как откуда-то снизу раздался металлический звон цепи. Последовал короткий рывок — прыжок оборвался и Цинсюань рухнул вниз. Благо, внизу его уже ждали подставленные руки Хэ Сюаня, в которые юноша благополучно и приземлился. Сковывающий браслет на ноге Ши Цинсюаня слабо светился, как и цепь, хранившая в себе остатки магии демона. Впрочем, пока оба мужчины некоторое время таращились друг на друга, ее последние частички развеялись и цепь исчезла. — Нет нужды его преследовать, - наконец холодно сказал Хэ Сюань и слегка кивнул куда-то в сторону. Ши Цинсюань тут же проследил за его взглядам и уперся в перевернутый ветром рабочий стол, рядом с которым, сотрясаясь всем телом, сидел на полу Шен-лао. За которым его призрачный господин однозначно вернется, чтобы добить. По подбородку старика беспрестанно сочилась густая кровь; лицо было белым, словно полотно. Он не кричал, лишь пытался дышать ртом, явно пребывая в парализованном состоянии. Мужчина даже не замечал двух безотрывных взглядов, направленных на него. — Боюсь, еще немного, и он умрет либо от кровотечения, либо от болевого шока, - пробормотал Ши Цинсюянь, поежившись от вида этой неприятной картины. Хэ Сюань же лишь хмыкнул себе под нос. Он оставался совершенно равнодушен к страданиям Шен-лао и, ко всему прочему, придерживался мнения, что дух преследует седого мужчину более чем заслужено. Чуть позже, все же немного подлатав старика, все они выбрались из подвала и переместились вглубь дома. За одной из дверей обнаружилась достаточно типичная для зажиточных семей комната, оборудованная под храм поклонения предкам. На столе в ряд выстроились покрытые желтым лаком мемориальные таблички, на каждой из которых были начертаны имя и статус усопшего. Одна из них несколько выделялась на общем фоне алтаря: расположенная в центре, она была выдвинута чуть вперед и окружена уже давно истлевшими палочками благовоний. Не сложно было догадаться, что хозяин таблички умер не так давно. Однако, стоило им войти в помещение, как старик, слегка пришедший в себя, неожиданно затрясся с новой силой. Из его распахнувшегося рта издался протяжный хрип, уродливый обрубок языка шевелился, вновь начиная кровоточить. Шен-лао дернулся в сторону Хэ Сюаня, словно намеревался в мольбах вцепиться тому в одежду, однако, столкнувшись с его горящим мрачным взглядом, так и не решился прикоснуться. Тогда он метнулся в другую сторону, надеясь уцепиться за Ши Цинсюаня, но и тот не оказал ему никакой поддержки. Юноша мягко отстранился от протянутых окровавленных рук и в пару шагов оказался за плечом Хэ Сюаня, попадая под защиту его угрожающей ауры. Одинокий и обезумевший от страха, старик рухнул на колени и быстро пополз к алтарю, продолжая ворочать обрубком у себя во рту и издавать страшные стоны. Там он трясущимися руками схватил заготовленные для ритуала молитвы ароматные палочки и принялся торопливо их зажигать, беспрестанно кланяясь выдвинутой вперед табличке. По комнате поплыл уже знакомый запах благовоний. — А я, к слову, понял, что же натворил господин Шен, - с легким оттенком жалости в голосе сказал Ши Цинсюань. Хэ Сюань взглянул на него равнодушно, однако бывшему небожителю остро хотелось поиграть в детектива, потому он продолжил: — Благовония. Гуань Мей рассказывала, что хозяин этого дома торговал особенными благовониями, чей неповторимый запах наполнял собой дома всех жителей этого и ближайших поселений. Но ты нас, конечно же, не слушал! Во всей поднебесной единственным человеком, чью болтовню Хэ Сюань был готов слушать, являлся Ши Цинсюань. Не удивительно, что, сидя в повозке, он пропускал мимо ушей совершенно не интересующую его информацию о других людях. Она и сейчас не имела для него никакого веса, однако демону Черных Вод было просто приятно слушать бывшего Повелителя Ветров. Все это слишком глубоко погружало его в ностальгию. — Господин этого старика был человеком крайне скрытным, так что не доверял особенный рецепт даже своим сыновьям, - продолжал тем временем Ши Цинсюань, не встретив никакого сопротивления со стороны Хэ Сюаня. — А когда он внезапно скончался от несчастного случая, рецепт и вовсе был похоронен вместе с ним. Но, думается мне, когда господин умирал, Шен-лао по счастливой случайности оказался рядом. И получил рецепт, обещая передать его сыновьям хозяина. Вынужденно доверился и был обманут. История не нова. Прежде, чем окончательно раствориться, душа хозяина тайны пришла в последний раз проститься с семьей — и узнала о невыполненном обещании. Разъярившись, господин обернулся злым духом, желая вырвать слуге его лживый язык; впрочем, Шен-лао к тому времени уже вернулся к детям в соседнюю деревню. Привязанный к родовому дому, озлобившийся дух, не имея выхода своей агрессии, степенно выселил всех оставшихся приглядывать за имением людей. И вот, спустя почти год, старик Шен вновь вернулся в этот городок с судьбоносным намерением посетить праздник. — Будучи человеком необразованным и не слишком сообразительным, господин Шен не придумал ничего лучше, чем сковать себя бременем молчания, боясь растрепать свою тайну. Ведь должно было пройти время, прежде чем эти особенные благовония смогли бы вновь вернуться на рынок. Закончив, Ши Цинсюань обернулся на Хэ Сюаня в поисках одобрения. Однако, как бы точны не были его выводы касательно всей предыстории этого дела, демон лишь сухо смолчал. Столь немногословная реакция была свойственна ему, однако Ши Цинсюань, которого это совершенно не устроило, возмутился: — Исправь меня, если я в чем-то не прав! — Ты прав. Ши Цинсюань важно кивнул, однако все равно не оставил своих попыток пристыдить Хэ Сюаня за его поведение. — Бережешь похвалу, словно золото; лишнего доброго слова от тебя не дождешься! Пока они разговаривали, запах благовоний становился все более насыщенным. Вьющийся кольцами дым окутывал беспрестанно молящегося перед табличкой старика, а со временем и вовсе обратился в белый туман, застелившийся по полу. Он очень быстро распространился по всей комнате и уже путался в ногах обоих Сюаней, когда где-то на границе зрения неожиданно мелькнула чья-то тень. Быстрее, чем искра отлетела от кремня, Хэ Сюань взмахнул рукавом, не позволяя беспокойному духу добраться до Ши Цинсюаня. Тут же раздался громкий хлопок и взрыв духовной энергии отбросил бывшего хозяина этого дома в сторону. Его внешности было свойственно меняться, так что теперь он выглядел скорее как человек, чем как тот монстр, который впервые встретил их в подвале. — Тю, какой беспокойный! Возжелала жаба отведать мяса лебедя, ты взгляни на него! - разгневался бывший Повелитель Ветров, извлекая из-за пояса свой веер с недвусмысленными намерениями вступить в бой. Однако холодные пальцы Хэ Сюаня накрыли его руку прежде, чем Ши Цинсюань успел воспользоваться своим артефактом. — У тебя больше не осталось духовных сил. Оставь это мне. Ресницы Цинсюаня дрогнули под настойчивым взглядом демона Черных Вод. Он не стал спорить и лишь согласно угукнул, отворачивая свое отчего-то зардевшееся лицо. Тем временем, отброшенный дух, словно нырнув в широкое море, растворился среди дыма благовоний. Впавший в истерику старик Шен, заметавшись на месте, горестно взвыл от ужаса и бросился в сторону спасших его мужчин в поисках заступничества. Однако уже на втором шаге костлявая рука неожиданно вырвалась из белого тумана и схватила его за ногу, опрокидывая на пол. Бедолага рухнул ничком, тут же переворачиваясь на спину и сталкиваясь лицом к лицу с нависающим над ним злым духом. — Расплатись жизнью, раз клятвы для тебя ничего не стоят! - обрушился на Шен-лао эхом громыхнувший голос бывшего господина, исполненный чистой яростью. Перед глазами старика взметнулись острые обнаженные кости, заменяющие собой пальцы. Не выдержав вида своей надвигающейся смерти, глаза у господина Шена тут же закатились и тот рухнул без чувств, с глухим звуком приложившись головой о дощатый пол. В таком состоянии он уже не мог видеть, как Хэ Сюань пальцами начертил в воздухе заклинание, мгновенно отбросившее призрака назад. Того снесло словно воздушного змея, у которого перерезали веревку, так и не позволив разорвать старика в клочья. Словно смертельно раненное животное, бывший хозяин этого места закричал страшным потусторонним воплем, разрушив собой алтарь собственных предков. Еще одно заклятье метнулось к мстительному духу, однако тот стрелой взмыл вверх, проламывая потолок в отчаянной попытке спастись. Хэ Сюань тут же притянул к себе удивленно пискнувшего Ши Цинсюаня, одной рукой придерживая его за талию. В ответ на недоумевающий взгляд, демон лишь сжал объятия крепче и бросил прохладное: «держись». Дважды повторять не пришлось, ведь когда они прыжком взлетели в зияющую в потолке дыру, руки Цинсюаня сами собой схватили Черновода за одежду. Они мягко коснулись ногами гребня сандаловой крыши ровно в тот момент, когда заклинание, наконец, нагнало злого духа высоко над их головами. Тут же небо раскрасилось золотой вспышкой, звук прогремел такой, словно какой-то шутник решил запустить фейерверк. Световое шоу длилось еще некоторое время, пока окончательно не растаяло в темноте неба. Неупокоенная душа рассеялась, окончательно освобождаясь от земного бремени. Откуда-то со стороны раздались множественные ликующие крики, в сторону которых оба мужчины тут же обернули свои лица. Беспокойное море из людей, ставших свидетелями произошедшего, радостно выкрикивали слова восторга и благодарности. Непонятно было, отчего они все вдруг так осмелели, что решились приблизиться к дому, захваченному злым демоном. Однако любопытство — губительная черта, навечно связанная с человечеством кровью. Ранее, во времена своей прошлой жизни, после подобной авантюры первым делом им надлежало подняться на небеса, чтобы предоставить отчет о проделанной работе. Однако времена сменились и Ши Цинсюань, сознание которого, видимо, на мгновение протрезвело, даже не упомянул об этом. Вместо этого они оба отправились обратно на площадь — успокоенные столь яркой кончиной демона и воодушевленные присутствием двух заклинателей люди уже вновь зажгли огни празднества. Уже там их окликнул знакомый женский голос: — Почтенные даосы! Уважаемые бессмертные! Ши Цинсюань дружелюбно помахал рукой с криками приближающимся к ним двум хорошеньким девицам. Гуань Мей больше не пыталась соперничать в бледности с призраком, а ее тихая подруга Тао Лань и вовсе светилась легкой улыбкой. Они обе с восторженным единодушием накинулись на мужчин, наперебой благодаря их за спасенное празднество. В прочем, улыбки совсем скоро померкли на их лицах, когда Ши Цинсюань рассказал им все свои рассуждения на счет произошедшего. В конце он, качнув головой, озадаченно сказал: — Кому-то нужно пойти забрать господина Шена из поместья, он нуждается в медицинской помощи. А также ему во многом нужно объясниться с сыновьями своего усопшего господина. Девушки благодарно поклонились им, прежде чем отправиться на поиски мужчин из своей деревни, которые помогли бы им с этим делом. И на этом все, что могли сделать Ши Цинсюань с Хэ Сюанем для местных жителей, закончилось. Благо, в обратную сторону это успешно продолжало работать: каждый лоточник считал своим священным долгом предложить героям свои угощения задаром. А уже знакомая им госпожа, которой они недавеча помогали таскать сено, и вовсе раздулась как индюшка, навязчиво увлекая Хэ Сюаня знакомиться со своей внучкой. Потенциальный жених такому знакомству отчего-то не был рад, так что Ши Цинсюаню пришлось экстренно эвакуировать его оттуда под угрозой женского проклятья. Изящные черты лица Хэ Сюаня разгладились лишь когда они, запасшись вкусностями, спрятались от людской толпы на крыше чьего-то дома. Здание стояло на краю фестивальной площади, что открывало для двух мужчин чудеснейший вид на веселящийся народ. Свет от ярких огней причудливыми пятнами плясал на лице Ши Цинсюаня и отражался в его широко распахнутых от удовольствия глазах. Снизу лилась веселая музыка, смертные радовались и вовсю буянили, периодически запуская в воздух короткие вспышки низко взрывающихся фейерверков. Бывший Повелитель Ветров с детской непосредственностью уминал печенье в виде лотоса и совершенно не замечал крошек, прилипших к уголкам его губ. При виде этого холодный взгляд чуть прищуренных глаз Хэ Сюаня заметно потеплел. Повинуясь мягкости, неожиданно затопившей продрогшую душу, демон слегка наклонился к сидящему рядом Цинсюаню, чтобы большим пальцем смахнуть крошки. На самой вершине этого спокойствия, расстелившегося нетронутой водой, юноша повернул к нему свое чистое, весеннее лицо. — Хэ-сюн, - мягкая ладонь накрыла прохладные демонические пальца, все еще касающиеся теплого человеческого лица. Черновод посмотрел на него в ответ и с несвойственной себе безмятежностью чуть приподнял уголки губ. — М? Ши Цинсюань нежно улыбнулся в ответ, прежде чем сказать: — Я так хочу умереть. Почти случившаяся улыбка застыла на губах бессмертного демона. Внутри него раздался гул рухнувшей скалы, обвалившийся в момент так легко произнесенных слов. Как жаль, но пирамида, выстроенная им, оказалась всего лишь карточным домиком, развалившимся от дуновения ветра. Хотя, пожалуй, нет смысла обманываться. Хэ Сюань разрушил для них двоих все еще тогда — в день смерти Ши Уду.