База 213. Союзники

Утром меня провожали с помпой. Юджин сочувственно хлопал по плечу: "Ты, Дин, держись там...", остальные тихо ржали, не забывая делать при этом скорбные лица. В итоге, к нашему ангару я пришел злой и взвинченный, к тому же наш тренировочный вылет поставили на время завтрака, а значит, придется лететь на голодный желудок. Наскоро съеденная шоколадка завтраком не считается. Ирвинг снова оказался на месте раньше меня. И тоже злой, как черт. — Опаздываешь, Кирш... — Я опаздываю? — Я ткнул ему под нос свои наручные часы. — Смотри сюда. Времени еще три минуты. — И часы твои опаздывают, — невозмутимо парировал он, уже привычно взбежав на крыло. Правда, прежде чем отодвинуть кресло пилота, все же помедлил, но справился сам, не дожидаясь меня. — Погоди, — я остановил его, когда Ирвинг уже готов был лезть на свое место. — Повернись ко мне... Я легонько стукнулся своим шлемом об его, потом выпрямился. — Все, давай, двигай. Надо было тебе вчера учебных видеороликов дать, посмотрел бы перед сном... — Это что, примета такая? — Настроение у него необъяснимым образом улучшилось. — Ага, вроде того. Перед отлетом, ну еще за сбитый, если есть. В прошлый раз ты как-то не в кондиции был. — Блин, как же у вас тут тесно. Никакого личного пространства. Я посмотрел, как он, вздыхая и ругаясь, устраивается в своем кресле. — Ты в армии, если что. А не на круизном лайнере. — Спасибо, что напомнил, но ты меня разочаровал. Снаружи так на лайнер похоже... — Он защелкнул ремень. — Мне контачиться, или пока так полетаем, тихонько? — спросил я, запуская стандартную процедуру проверки. "Ястреб" вздрагивал, проверяя готовность двигателей, приборы перемигивались разноцветными огнями. — И еще... главное правило. Наш "Ястреб" — самый красивый, удобный и вообще лучше всех, понял? Во всяком случае, пока мы внутри. А то он обидится. — Он же неживой? Чему тут обижаться? Эххх... ты бы Крыса видел. Или Егозу. Ну ладно. Самый красивый... из "ястребов". — Ну и что, что неживой. — Я дернул плечом. Перед нами высветилась зеленая дорожка, и я приготовился к взлету. — Знаешь... я, когда с "Тайфуна" пересел, тоже себе позволил высказаться пару раз. А потом мне креслом ногу зажало при посадке. Намертво. Связку порвал... — Да? — Он уже осторожнее осмотрелся вокруг. — Заливаешь, наверное. Ну да ладно. Слушай, я тут думал... хотя, — он оборвал сам себя, — нет, давай попробуем нормально, может, и так получится. Ирвинг углубился в изучение мониторов. Я вздохнул. Хотя соединительный кабель, "пуповина", как его все называли, уже давно вывалился из подголовника кресла, почему-то уходить в контакт не хотелось. Сидим хорошо, болтаем... а так я словно добровольно соглашаюсь на время отупеть. — Ладно.=. Я сейчас тренировочный бот запущу, но сперва давай воротца пройдем, будешь учиться корректировать... В этот раз получалось даже хуже, чем в прошлый. Бот уворачивался, как заколдованный. Ирвинг тихо ругался сквозь зубы, но упорно пытался попасть снова и снова. А я молча проглатывал все слова, которые мне хотелось ему сказать. Почему-то в те моменты, когда я выходил на идеальную огневую позицию, Ирвинг не стрелял... точнее, стрелял, но секундой позже. В конце концов, я просто протаранил чертов бот левым крылом и, зависнув на месте, повернулся к напарнику. — Гхм... ну, будем считать, что один есть. — Я изо всех сил старался, чтобы мой голос звучал не очень траурно. — Я не могу так, — зло сообщил Ирвинг мониторам, стараясь не встречаться со мной глазами. — Это пиздец какой-то. Я хотел было предложить ему успокоиться, но по опыту знал, что подобные советы могут еще больше взбесить. Поэтому я снял шлем, вытер вспотевший лоб и сказал: — Все нормально. Ты ко мне не привык, ты меня не чувствуешь. А я тебя. Ты стрелял, когда я собирался на вираж уйти, я должен был по идее задержаться. — Блин, Дин, — с тоской протянул Ирвинг, первый раз с момента создания экипажа назвав меня по имени, — если бы ты летал с нами, ты бы понял разницу. Я просто не могу так. Тут один парень был, Кит, он бы сказал, что это как в скафандре сексом заниматься, и был бы прав. Я сочувственно посмотрел на него. Стекло шлема скрадывало черты, а микрофон искажал голос, но я шкурой чувствовал, что Ирвинг расстроен и разочарован донельзя. — Я понимаю, что в своем огороде малина слаще... — Мне сейчас хотелось кому-нибудь врезать, но кроме Ирвинга в кабине никого не было, а бить напарника не выход. — Но я-то что могу сделать? — А к тебе претензий нет. И к "Ястребу" тоже. Никто не виноват, в этом-то и фишка. Слушай, полетели назад. Не могу я больше. Убью сейчас кого-нибудь. А тут и нет никого... В смысле, тебя убивать не хочу. Мне тоже хотелось на базу, подальше от всей этой радости. Именно поэтому я сказал: — Нет. У нас еще час полетного времени. — Бля, Кирш. В главного играешь? Ну ладно. Черт с тобой. — Он зло потянулся к мониторам. — Не играю, — я помолчал. — Давай... ну, давай просто полетаем. Не делай ничего, все равно от этого толку нет. Просто... может, привыкнешь. Ну, ко мне, в смысле. — Осторожно, я могу неправильно понять ваше предложение. — Хамил он, похоже, на автомате, а сам продолжал бессмысленно пялится в монитор, тоже не слишком его замечая. — Не понял... — Я как раз надевал шлем обратно. — Чего это ты можешь не так понять? Откуда, по-твоему, сработанность берется? — Я думаю, она берется от осознания того, что ты делаешь, это для начала... и не надо мне вообще говорить про сработанность, ладно? Я сжал пальцы в кулак, замахнулся и врезал... по краю приборной панели. Сильно, так, чтобы достало даже сквозь перчатку. И пока у меня в глазах темнело, а пальцы дергало горячей болью, немного остыл. — Ирвинг, я уже понял, что у вас все было зашибись, и не мне про это вообще судить. Все, поехали. — Да нихуя ты не понял. — Сзади тоже раздался характерный грохот. — Думаешь, я выделываюсь? Хочу доказать, что вы придурки, а мы в шоколаде? Нет, просто... не повезло тебе со стрелком, Кирш. — Я это уже заметил. Я прикрыл глаза, позволяя себе уйти глубоко в контакт. Вот плевать на все. И на то, что Ирвинг мне, если что, нормальной корректировки не даст, и вообще. Еще час можно летать — значит, будем летать. Черт его знает, как все дальше сложится. "Ястреб" рванул вперед. Ирвинг с нервами тоже совладал и подавал реплики осмысленные, правда, вяло и без огонька, словно это он был в контакте. Потом вдруг напрягся. — Кирш, летим обратно. Срочно, там... заваруха какая-то. Мне сигнал прислали. — Что? У меня в наушнике в это время тоже прорезался голос. Не диспетчера с базы, а Ллойда, командира моего звена. Он орал мне и еще кому-то, требуя немедленно вернуться к базе и занять квадрат шестнадцать. — У меня тренировочный вылет! — крикнул я, разворачиваясь. — Первый, я даже в бой вступать не буду, у меня же этот... б... союзник в экипаже. — Не ебет, — лаконично отозвался Ллойд. Я выругался, правда, отключив микрофон. — Ну что? На базу? — спросил Ирвинг, к нему вновь вернулось хладнокровие, но в бой он явно не рвался. Впрочем, как и я. — В квадрат шестнадцать. Ллойд не дурак, он нас в драку не кинет. Я думаю там просто... разведка. Если это и была разведка, то разведка боем. Пятерки имперских истребителей висели в боевом порядке недалеко от базы. Я их видел даже без радара. Корабли бывшего Содружества, по-прежнему отмечавшиеся на радаре красными враждебными точками, рассыпались чуть в стороне, без какого либо намека на строй. Они всегда так летают. Судя по переговорам в эфире, первый удар удалось отбить, ждали второго или отбоя. Ирвинг больше не сказал ни слова, не считая необходимой технической информации. Я тоже молчал, слушая стук собственного сердца и обмен короткими фразами в общем эфире. Надо ли говорить о том, что общались только наши. Союзники хранили молчание — в эфире, во всяком случае. А потом началось, неожиданно, как всегда: белые точки на радаре, стремительно сокращающееся расстояние, приказ по группе... Я увеличил скорость, занимая свое место в нашей пятерке — мы шли сбоку, прикрывая Базу от возможной атаки. Арман, стрелок Ллойда, коротко раздавал ориентиры и цели для каждого, прежде чем мы сблизимся настолько, что можно будет стрелять. Сам Ллойд говорить уже не мог, как, впрочем, и я, бой жрет слишком много ресурсов. Много времени схватка не заняла. Я видел перед собой цель — раздутый, словно бочонок, кораблик Чужих, я вышел на огневую позицию, выровняв "Ястреб" и скорректировав скорость, завис у него на хвосте, четко, с промедлением разве что в доли секунды, повторяя все повороты, но орудия молчали. Потом Ирвинг, наконец, выстрелил, и я заранее видел, что мы не попадаем, что, несмотря на все мои ухищрения, потоки плазмы уходят мимо. И почти сразу я потерял Чужого из поля зрения, а корректировку мой напарник грамотно давать так и не научился... Приземлились мы последними, я нарочно зашел на посадку по длинной траектории, чтобы пропустить вперед всех своих. Потому что не хотел разговоров. И Лейт, мне думается, тоже их не хотел. Так же молча я расстегнул ремни, снял шлем. Волосы намокли и прилипли ко лбу. — Надо что-то делать, — сказал Ирвинг отстраненно. — Иначе это не жизнь. Если свои не заклюют, Чужие на обед слопают. Слушай, давай набьем друг другу морды. Пусть будет проф-отвод. Могу же я тебя ненавидеть, имперец? Как считаешь? — А у вас разве такие случаи не разбираются с сенсами? Ну, типа, кто начал и за что? — Я неожиданно развеселился. — Нас потом в общий карцер посадят, потому что по заданию правительства мы должны дружить и любить друг друга. — Я им полюблю, блин. У меня с тобой психологическая несовместимость... А у вас что, сенсов для этого используют? У нас либо так верят, либо — в сложных случаях — сканер. — Сенсов обычно. Да блин, они почти все в инспекции работают, в отделе дознаний. А кто не в инспекции, тот в Управлении лояльности. А ты спрашиваешь, почему их не любят. Я спрыгнул с крыла вниз, расстегнул скафандр. Казалось, что вся спина мокрая от пота. Перенервничал... — Полиция что ли? Дознаватели? Фу-у-у. — Я знал, что тебе понравится. Я вспомнил мрачного молодого парня с гладко зализанными висками и змеиным взглядом. Инспектора армейской службы безопасности. Сенса. И то, как он проводил проверку перед тем, как каждому из нас подписали назначение. Точнее, не каждому... — Угадал. Слушай, как-то все херово. Раз нам драться нельзя, пойдем напьемся? Хотя у меня, наверное, сегодня еще вылет. Надо график посмотреть. — Ты с кем-то еще летаешь? — ревниво спросил я. Не потому что не хотел делиться драгоценным напарником, а потому, что я-то такой возможности был лишен. — Ну, мои дежурства никто не отменял. Талсон считает, что вот это все, — он кивнул на мой корабль, — так, хиханьки, а я все-таки военнообязанный. Короче, да, летаю. — Я вроде тоже не инвалид... — Я отвернулся, посмотрел на "Ястреба". И вдруг понял, что да, хочу выпить. И плевать на то, что нельзя и на прочую ерунду. Записали меня в инструкторы, сунули не пойми кого в экипаж, а я должен из себя образцово-показательного пилота изображать? Лейт словно что-то понял, примирительно коснулся руки. — Ты не инвалид, просто... у меня есть работа. Не только же агитплакатом работать. Ну, — он вздохнул, — ты же видишь, что у нас получается. Вернее, что нихрена не получается? — Зачем ты меня уговариваешь, — я дернул плечом. — Меня тоже, наверное, в патруль поставят, если сильно попрошу. Только в одиночку сложно все очень. Ты пить собирался. Передумал уже? — Надо график посмотреть... Есть вылет или нет. А ты что же? Согласен? — Да. — Ладно, тогда давай через час в Красном уголке. У меня ключи есть. Надо еще душ принять... ну и вообще. — Поясни, в каком э... уголке? — Я припомнил план базы, который нам выдали в первый день. Там ничего подобного не значилось. — В Красном. У вас что, нету? В зимний сад доберешься? Я тебя там подхвачу. Оказалось, что Ирвинг не пошутил насчет "Красного уголка". Ну, почти не пошутил. Когда он карточкой открывал замок, я думал, что увижу просто какой-нибудь запасной конференц-зал в красных тонах... а увидел часовню. Вообще, в принципе, религию никто никогда не отменял. На "Ганимеде" были даже ребята, в основном из провинции, кто вместо или вперемешку с красавицами из "Star Hero" клеил на стену картинки с изображением Девы-Матери или ее Сына, или еще кого из Святого Семейства. У многих в кабине тоже было что-нибудь со звездами и сиянием, картинка или голограммная статуэтка. Но пилоты, они просто суеверные все как один, там рядышком могла и кроличья лапка болтаться и носок, связанный любимой девушкой. В общем, страстно верующих у нас на базе не было, зато был капеллан, который исправно осенял нас знамением и сообщал что-то напутственное перед каждым сложным вылетом. А у них на Двести тринадцатой была часовня... правда, судя по тому, что открывалась она только всякими раздолбаями с персональными ключами, большой популярностью это место не пользовалось. — Ты что, обалдел? — спросил я, оглядывая странноватый интерьер. — Ты здесь предлагаешь пить? — А чем здесь плохо? Спокойно. И думаешь, Дева не увидит, если мы будем в другом месте пить? — Я не верю во все это, — пожал я плечами. — И у вас, похоже, не слишком-то много кто верит. А откуда у тебя ключ? Ты что, капеллан? — Нет. Просто... молился однажды, а ключ отдать забыл. Никто не спохватился. У капеллана еще есть. — Ты? Не похож ты... хотя ладно. Про такие вещи не спрашивают, так что я замолчал. Сидеть там было негде, зато весь пол оказался покрыт мягким пружинящим ковром из синтетического волокна. Я сел на небольшую ступеньку, вздохнул. — Если бы мы были на "Ганимеде", то у нас там каюты парные, можно всегда выгнать соседа и посидеть культурно. — У нас тоже парные… были... Кстати, можешь расслабиться, меня тоже из графика выкинули. Все, пиздец. Ладно, за что пьем? После слова "пиздец" он оглянулся на статую Девы и с извиняющимся видом улыбнулся. — Что у тебя есть? У меня только "Старая Империя", немного, зато не подделка. — Я достал фляжку с коньяком. — А у тебя? — У меня "Слезы Василиска". — Он достал свою фляжку. — Блин, воду на разбавить не захватил. Забыл. — Разбавлять — только портить, — авторитетно заявил я. — Раз тебя тоже выкинули из графика, то давай за... ээээ... сотрудничество. — Хуе... — он снова оглянулся на безмолвную статую, — …хреновые из нас с тобой сотрудники. Тебе много хорошего сказали? Мне так в полный рост. — Ты про что? Про позавчерашний разнос? Давай поменяемся, я не пробовал ни разу... чего ты там принес, василиска этого. — Нет, я про сегодня. Твои парни... никак не откомментировали? — Ты им не нравишься, но они рады, что я хоть с кем-то могу летать, — сформулировал я и глотнул из его фляжки. Закашлялся — горло словно жидким огнем обожгло, дыхание перехватило. — А мои сказали, что мы грацией и точностью попаданий напоминали... ладно, не буду говорить. — У тебя там что, жидкий азот? — Я сунул фляжку ему обратно, из глаз катились слезы. — Это же пиздец! Шифровальщики Двести тринадцатой настолько суровы, что пьют неразбавленную тормозную жидкость? — Я же предупреждал. — Он меланхолично отхлебнул. И сохранял спокойное равнодушие на лице пару секунд, потом достал бутерброд и вдохнул запах. — У тебя закуска есть? Или пилоты Империи настолько суровы, что пьют, не закусывая? — Есть шоколадка. — Я осознал, что явно недостаточно подготовился к процессу. Достал плитку горького шоколада, нам его в полетный рацион кладут. Уж лучше, чем галеты пехотинцев. Он щедро разломал бутерброд пополам, протянул мне: — На, Кирш. Заешь. — Спасибо, друг. Коньяк попробуй. От него, конечно, глаза на лоб не лезут, как ты любишь, но вдруг понравится? — Подожди... вкусовые рецепторы сейчас ничего не соображают. Я в первый раз буду имперский коньяк пить. Я удовлетворенно хмыкнул — значит, ему тоже не так уж легко этот глоток дался, остальное все понты. Жуя шоколадку вперемешку с колбасой, спросил: — За сотрудничество выпили. До сих пор в голове как будто кто-то в рельсу стучит. За что теперь? — Снова за сотрудничество. Блин... нам столько не выпить. Кирш, давай думать, как бы соскочить. А? Пусть меня вернут обратно, а тебе дадут нормального стрелка. — Можно, конечно, все завалить, — сказал я медленно. — Ну, еще пару недель мы так полетаем, потом они поймут, что это была дурная идея. Только вот... я проигрывать не люблю. И так чувство такое, что меня поимели. А ты прям как маленький — дяденька, заберите меня отсюда! — Ты дурак, Кирш. Не пролетаем мы пару недель. Если стычки пойдут в том же темпе... А я не смогу сбивать Чужих, если их больше одного. Я и с одним-то чуть ласты не склеил. Сбивать, в смысле намерений, а не стрельбы. Понимаешь? — Понимаю. И что делать? — Я, не глядя, снова глотнул "Слез", только на этот раз обошлось без приступа удушья. — Не знаю... и посоветоваться не с кем. Был бы здесь Эрик, что-нибудь бы сказал. Он, знаешь, мировой командир был, всегда находил выход. Всегда. — Я не знаю, что там за Эрик... — начал я. Потом решил проверить мысль. — Это блондин такой... смазливый, с челкой набок и погонами каперанга? Точнее, как там у вас... топ-лейтенанта. — А ты откуда?.. В смысле, вы же никогда не встречались? А... ну да. — Твоего замечательного Эрика здесь нет, а решать нужно. У меня только одна идея: не хочешь летать вместе, значит, рано или поздно нас расформируют. Хотя это проигрыш, ну и вообще, ни тебе, ни мне это плюсов не добавит. — Так. — Он сделал еще один крупный глоток, потом, отдышавшись, встал. — Значит так, Эрика тут нет. Но… — Ирвинг закрыл глаза. — Что бы он сказал?.. Постояв так несколько мгновений, он резко открыл глаза и вздохнул: — Фигня в том, что я знаю выход. Только... не хочу. А ты тем более не согласишься. Мне будет трудно, тебе — страшно... короче, плохая идея. Но он бы сделал именно так. — Вступление засчитано, давай дальше. Но если ты о том, чтобы переделать меня в ваши пилоты, то я пас. Я с кораблями не разговариваю, это уже перебор... — Свой корабль тебе никто из наших все равно не доверит. Нет, дело в другом... —Ирвинг нахмурился и закусил губу. — Ну? — Меня несколько разобрало уже, и я хлопнул его ладонью по колену. — Давай уже... И хватит намекать на то, что наши корабли дерьмо. — Ну... я мог бы держать контакт, — сказал он неохотно. — Наверное. Тогда мы понимали бы друг друга лучше. И я бы понимал, что делаешь ты и что требуется от меня. — Я не понял, у тебя же импланта нет, ты к компьютеру не подключишься... — начал я, потом осекся, — ты имеешь в виду, ты бы читал у меня в голове, что я сейчас делаю и чего жду от тебя? Ну, типа я с кораблем общаюсь, а ты со мной? — Ну да... правда, это сложно. Я тебя почти не знаю, тактильного контакта в бою быть не может, герметичность, все такое, а мне еще и другим заниматься надо будет... но Эрик бы сделал именно так. Я могу попробовать. — А почему ты решил, что я не соглашусь? — я посмотрел на него снизу вверх. — Только вот... я же там не очень чтобы адекватен, когда в контакте с машиной. И сядь ты уже, не маячь перед глазами. — Ну, ты совсем недавно чуть не в обморок падал от перспективы того, что кто-то будет лезть в твою голову. — Ирвинг сел. — Разве нет? — Я тебя видел первый раз в жизни! — возразил я. — Ну и потом, ты ведь уже лазил... глупо теперь ломаться, не находишь? — Не знаю. Мне показалось, что ты вообще к сенсам не очень... нет? — Да. И я тебе объяснял почему. Но ты... вроде нормальный. — Я пожал плечами, не зная, как объяснить. — Ну, мне кажется, что нормальный. — Тогда можно попробовать. Только без тактильного контакта. В общем, мне надо потренироваться. Заранее. А то ничего больше я толком сделать и не сумею в полете, только контакт установить. Толку тогда. — На мне, что ли, потренироваться? — я озадаченно посмотрел на него. — Да. А на ком, на Императоре? — За языком следи, — напрягся я. Хотя никто нас слышать не мог, но как-то не стоило лишний раз упоминать Его Величество. — Коньяк будешь пить? А то не останется. — Давай. А что... вот так строго? У нас про Председателя Совета можно что хочешь говорить. В смысле упоминать всуе. — У нас нельзя. Тем более в таком варианте. — Не желая больше развивать тему, я передал ему фляжку, предварительно вытерев рукавом горлышко. — Держи, наслаждайся. Ползарплаты моей бутылка стоила. — Серьезно? — Он посмотрел на флягу с уважением. — Это бутылка такая дорогая, или зарплата такая маленькая? Если первое, то зачем ты меня поишь? — Это подарок был, который я так и не подарил. Зарплата, конечно, тоже могла бы быть побольше... Кого мне еще поить? Парней я угощал, теперь твоя очередь. — Почему не подарил? — Потому что там, где этот человек сейчас, ему пить нельзя. Да и вряд ли он поймет вообще, что это такое... Мой стрелок бывший. — В смысле? А что у тебя со стрелками случается? Поподробнее с этого места. Я хлопнул его по плечу: — Испугался? Я же не спрашиваю, что у тебя с пилотами там... случается. Ничего особенного. Война. Попадание было, черепно-мозговая травма, плюс какое-то излучение, я не знаю, что там в нашем секторе испытывали. В общем... Майк недавно заново ложку научился держать. Какой ему коньяк... — Понятно... сочувствую. Ну, хотя бы живой. — Непонятно, что хуже, — пожал я плечами. — Пей, не любуйся! — Ну, ложку-то он держать научился, значит, и остальное научится. — Он сделал глоток. — Надеюсь. А еще надеюсь, что Чужие такой мерзости придумать не успели, так что тебе ничего не грозит. Я потер виски, в голове конкретно шумело, наверное, мешать коньяк и "Василиска" было не самой лучшей идей. — Ну, утешил. Короче... начнем? Тренировки? — Глаза у Ирвинга заблестели, видно было, что и ему смешивать не стоило. — Сейчас? — А что? Я в форме. Я не был уверен, что сам я в форме, но гасить такой энтузиазм не хотелось: — Что мне делать? Как в прошлый раз, сидеть просто? — А ничего не делать. Хотя... Ты знаешь какие-нибудь танцы? Ваши, имперские? — Ну конечно, я же офицерское училище заканчивал. Ты со мной что... танцевать собрался? — Да. Причем что-то, что я не знаю. Давай, вставай. — Ирвинг встал и протянул руку. — Я буду за даму. Ты ведешь. Желательно что-нибудь посложнее. Только ритм скажи. Я несколько обалдело посмотрел на свою рослую "даму", которая была на полголовы выше меня, потом взял его за руку, притянул поближе, вторую руку положил на талию, поверх ремня. — Гхм... ритм простой, как в вальсе. Только это не совсем вальс. — Стоп. Тактильный контакт. Не пойдет, слишком просто. Есть чем обернуть руку? — Можно вообще руку убрать, достаточно, что я тебя тут держу, — я ухватил его за ремень покрепче. — Только танцевать неудобно, ты длинный слишком. Мне тебе что, голову на плечо класть? — А ты что, всегда даме на плечо голову кладешь? — Он очень нахально улыбнулся. — И руку давай обратно, будем танцевать через платок. Он вытащил мой платок — сейчас тщательно отстиранный и выглаженный. — У меня дамы ниже меня ростом, — отрезал я. — О, постирал-таки. Ладно. Сейчас я вспомню сам, с какой там ноги... Мы танцевали без музыки, хоть я и пытался сперва отсчитывать движения, но скоро понял, что у нас легко получается и без этого. Ирвинг двигался синхронно со мной, в одном ритме, темпе, выполняя развороты одновременно и четко. Мне казалось, что я танцую сам с собой — даже когда я перепутал ноги и двинулся не в ту сторону, Ирвинг без единой запинки и с совершенно спокойным лицом повторил движение в точности. Это завораживало, наверное, впервые я почувствовал танец полностью, без необходимости подстраиваться под партнершу... или, кхм... партнера. Мне было так хорошо, что я, ни слова не говоря ему, пошел на второй заход. От Лейта веяло какой-то странной веселостью, с грустинкой, и, главное, я знал, что ему тоже нравится. Знал и все. Похоже, их "слияние" это всегда двусторонняя штука. Когда я, точнее, мы, закончили, я отпустил его руку. Платок упал на пол, пришлось наклоняться и подбирать. — Ну... ничего, в общем. Да блин, супер просто. Ты же этот танец раньше не знал? — Не-а. — Он улыбался легко и по-мальчишечьи ясно. — Первый раз. А ты неплохо танцуешь. Хочешь, теперь наоборот? — Наоборот — это я за девку, что ли? — Есть танцы, где пол не важен, — наставительно сказал он. — Наоборот — это ты будешь танцевать то, чего не знаешь. Я веду. Танго, например? — Ну хорошо, — с некоторым сомнением сказал я. — Правда, я его по телевизору видел... — Это нам не помешает. И он взял меня за руку, показывая исходную позицию. Я не разбирался в танго и всегда считал, что это такой пафосный танец из мелодрам. Ну, мужик с розой в зубах там, девица, картинно запрокидывающая голову. Тот танец, что танцевали мы с Ирвингом, — точнее, танцевал он, а я лишь старался полностью раствориться в ощущениях, как во время контакта с кораблем, — он был похож на поединок. Или на противостояние... Я не силен в красивых метафорах, но тут я получал кайф уже не от синхронности, а от той силы, которая сквозила в каждом движении. Только последнее па не очень удалось, я, хоть и знал, чего от меня ждут, элементарно не удержался на ногах и упал, свалив за собой и Ирвинга. Благо, пол был мягкий, да и падать я умею. Ирвинг потянулся, чтобы встать, но столкнулся со мной взглядом и замер, так и не договорив заковыристое ругательство. Несколько мгновений он не двигался. — Я тебя что, придавил там? — Я сел, помотал головой. — Ну и бьет же в мозг твой "Василиск". А ты от меня танцев требуешь... Я нес еще какую-то ерунду, потому что не хотел думать про ясную и конкретную вещь — мне понравилось танцевать с Лейтом. А это уже перебор. Мы же просто тренируемся на эту... на синхронность. — Да... нет... — отозвался он невпопад. — Знаешь, на сегодня хватит. У меня еще дела. — Какие у тебя дела? — удивился я. — Ты же на ногах не стоишь! Хотя стоило быть самокритичным — на ногах тут не стоял я, а не Лейт. — Ну... у меня… короче, могут быть у меня дела? Личные. — Могут, — великодушно разрешил я. — Только ты мне скажи, союзник, когда мы будем тренироваться? Мы же решили не саботировать приказ, а выполнять, так? — Протрезвей сперва, имперец. В контакте все получается нормально, надо посмотреть, как оно будет без контакта и в условиях полета. Когда у нас следующий тренировочный полет стоит? Завтра утром? — Ну да. Но если ты рвешься в бой, могу попросить ночной. Если меня допустят. — В бой? — он задумался. — Не знаю. Надо в лазарет сходить. Отрезвина выпросить, а то недопуск будет. Можно просто на утро оставить? — Давай ночью, — настаивал я. — Меньше будет идиотов вокруг с их комментариями. Потому что пока мы, кажется, нифига не показательный экипаж, а клоуны бесплатные. — Да уж, — его перекосило, — давай ночью. Тогда я сейчас в медблок, возьму колеса. Или... пойдем вместе, тебе тоже не повредит. — Вместе, — кивнул я. — Тебе твои дела нужно трезвым делать? А я бы потом поспать завалился, в самый раз отоспаться перед ночным вылетом. — Да... Нет... хмммм... — он снова начал запинаться, потом бросил на меня странный взгляд, который я никак не смог идентифицировать, и быстро отвернулся. — Да. Идем.