База 213. Союзники

Ночью мы летали. И на этот раз тренировочный бот разлетелся на куски после сорока секунд маневров. Не блеск, конечно... но вполне на уровне. Я удовлетворенно побарабанил пальцами по приборной консоли, проводил в последний путь исчезающую голограмму и повернулся к своему напарнику: — Чучело лохматое... ты крут! Ирвинг удовлетворенно улыбался, я не видел этого под стеклом шлема, но чувствовал его сейчас так же, как самого себя: — Ставь все на максимум. Порвем как Тузик грелку. — Пупок не развяжется? — уже привычно хмыкнул я, выводя новые параметры. — Ничего, завяжем. Давай. И... ты классный напарник, Дин. — Я пилот классный, — поправил я, улыбаясь. — И этот, инструктор заодно. Учу тут... переростков всяких. На этот раз понадобилось времени не намного больше, только Ирвинг, промахнувшись в первый раз, попросил "командуй, когда стрелять". И все получилось. Я чувствовал себя так, словно у меня есть дополнительная пара рук и дополнительный пульт перед глазами. При этом отчего-то такое положение дел казалось нормальным, более того, единственно возможным. — Знаешь, там был момент, — начал я, когда мы вышли из боевого режима. Говорить было по-прежнему сложновато, но я почти привык, — когда он нас чуть не размазал. Ну, в смысле, будь то реальный противник — размазал бы. Мой косяк, не твой... Но руки чего-то дрожат до сих пор. — Я заметил. Ну, то есть, понял, что что-то не так, — Ирвинг говорил бодро, ни следа обычных пауз после сложной задачи, а потом меня словно погладили по лицу, мягко так... нежно. — Как твой пупок? — после паузы спросил я. — И это... платок не нужен? Жаль, у тебя до дня рождения одиннадцать месяцев, я бы тебе подарил пачку этих платков. — Не, все в порядке, — голос продолжал лучиться жизнерадостностью. — Полетели назад? Или... еще раз? — Давай еще. Не устал? Устал тут из нас двоих, похоже, я, но признаваться не хотелось. — Сегодня нет. Но ты напряжен. О чем думаешь? — О тебе. О Малениче. О... ну... о том, нашел ты ключ от "подходящего места" или нет. Все, не болтаем, стрелок. Я запускаю. — Подожди. Расслабься, а? Или нет, расскажи, о чем ты еще думаешь. Тут... записываются разговоры? — Нет, мы же не в эфире. Только полетные команды, которые я отдаю. Я тебе уже все сказал, только что, — я обернулся, улыбаясь. — У меня, видишь, сразу несколько важных проблем. Но ты прав, нужно сосредоточиться. — Подожди, — снова мягко попросил Ирвинг. — Что ты думаешь о Малениче? — Да ничего такого. Он нормальный мужик, просто параноик. Ладно, почитает мои отчеты, успокоится. — А... ты про отчеты думаешь? Ну да... проблема. — Да не проблема. Противно просто. А он подозревает всех и вся. Он и раньше душой компании не был, а тут его совсем переклинило. Мы летаем или психоанализом занимаемся? — Ни то и ни другое. Кстати, я нашел ключ, вернее, мне дали разрешение его брать, когда будет нужно. Только время надо согласовывать заранее... — Э... с кем? Со мной? — Я откашлялся, потому что голос как-то странно сел. — Ну и с тобой тоже. Но вообще-то — с владельцем каюты. — Ох. Я не понял, что ты про каюту, думал, снова часовня или склад какой-нибудь. Ну... хм... ты это... мое расписание знаешь. — Ладно... Дин... — вдруг его голос изменился. — Бля, Дин, давай на базу, срочно. — Я секунду пытался сообразить, в чем дело, но Ирвинг, уловив мою мысль, тут же уточнил по инструкции: "Тринадцатый сектор-Д, четыре объекта". Я кивнул, теперь можно было и на свой радар ориентироваться. Потом задумался, оценивая наши шансы... И развернул кораблик, выводя на максимальную мощность двигатели. — Ир, следи за сближением. Я не знаю их скоростные характеристики, насколько реально просто уйти. — Странно, почему база их не видит? Дин, доложи по связи. Что там за бардак? — Уже, — отозвался я. — Они их не видят... черт знает, почему. Сняли патруль с соседнего сектора. Мы уходим. Приказ. Нас, похоже, не заметили — во всяком случае, никто вслед не рванул. Через несколько минут на нашем радаре высветилась россыпь точек — белых и красных, патруль был смешанный. — Нам куда? К ним? Или в ангар, на посадку? — Не уточнялось... — я посмотрел на него. — Ты как? Я бы помог. — Легко. Это не было легко. На радаре противника по-прежнему видели только мы, остальные экипажи вынуждены были ориентироваться исключительно визуально, что, ясное дело, удачному ведению боя не способствовало. Почти сразу мы с Иром оказались отрезаны от остальных, нас атаковали сразу двое "чужих", один из них "мерцающий". В безумной круговерти боя я полностью отключился, став просто приложением к машине, продолжением бортового компьютера, разве что с правом принятия решений. Нужно было маневрировать, уходя от обоих сразу, не давая прицепиться "на хвост". В какой-то момент Ирвинг резко оборвал слияние — сразу после того, как нас тряхнуло от попадания. Щит он, впрочем, перераспределить успел, и сейчас силовое поле искрило, поглощая слишком мощную для него энергию заряда. "Мерцающий", крутясь сразу тремя беспорядочными обломками, пронесся мимо нас. Второго "нашего" Чужого атаковал корабль Содружества, и я сообщил, что выхожу из боя, — Ирвинг признаков жизни не подавал, а справиться теперь должны были и без нас. Посадил я "Ястреб" с некоторым трудом — все-таки нас повредили, и приборы показывали не совсем то, что я видел глазами. Предпочел доверять глазам. Как только почувствовал, что коснулись поверхности, я скинул шлем, освободился от ремней и повернулся к напарнику. — Ир, ты там живой? — Да... — он снова отвечал невнятно и снова хлюпал носом. — Блин... Гил занят... тоже... я тут посижу... немного. — Куда ты посидишь, дурак, где? Я, ругаясь про себя, полез к нему. Расстегнул ремни, вытащил наружу — точь-в-точь как в наш первый раз. Только сейчас я имел больше моральных прав его тормошить и решать, что делать. — Какой же ты тяжелый... отрастил ноги, дылда. — Я стащил его вниз. — Давай, пойдем потихоньку. Сможешь? — Что, Дин, какой у тебя напарник нежный, — раздалось от соседнего корабля. — Иди нахуй, — вежливо отозвался я. — Карл, нормальные люди предлагают помощь в таких случаях. Вас бы так тряхнуло, как нас... В последнем я приврал. Впрочем, следы попадания на корпусе виднелись, остальное нюансы. — Так я и предлагаю. А ты сразу "нахуй". Невежливо, Кирш. Давай помогу с твоей царевной. Ирвинг посмотрел на него, раздумывая. — Не боишься в крови запачкаться? — В твоей-то? Запачкаюсь с удовольствием. — Идет, выполни свою детскую мечту, малыш... — И Ирвинг с чувством выполненного долга обвис на моих руках. — Ир, ты где... живешь? — тихо спросил я, когда мы подхватили его с двух сторон. — Куда идти-то? Не в медпункт же... — Южное крыло. Уровень Ю-32, бис, — сказал он, помедлив. Я пожал плечами, что-то мне казалось, что этот сектор должен был быть занят командованием, но спорить не стал. Ирвинг честно старался идти — то есть ноги он как-то переставлял. Но и все. Выйдя из лифта с нами, Карл присвистнул: — Шикарно живут союзнички. — Каюта какая? — так же тихо спросил я. — Восемнадцатая... Я прикинул расстояние. — Карл, ты езжай вниз, я сам его доведу, тут рядом. Спасибо. Расположение было таким же, как в нашем секторе... только вот каюты не четырехместные, судя по номерам над дверями. — Хорошо вы устроились... — Это... не моя... Дверь открылась, словно нас ждали. Появился высокий светловолосый парень в штатском. Похоже, тот самый топ-лейтенант Эрик Маэрсон, но лицо я не очень хорошо запомнил, а проверить себя, посмотрев на знаки различия, не мог. "Вроде бы Эрик" быстро смерил нас взглядом, оценивая ситуацию, подхватил Ирвинга. А потом очень тепло улыбнулся мне. — Спасибо, Воздух. — Его... Дин зовут... — подал голос Ирвинг. Теперь взгляд парня стал цепким и внимательным. — Спасибо, Дин. Я кивнул. Ирвинг что, с ним живет? Наверное, на моем лице отразились странная смесь чувств. — Ээээ... не за что. Пока, Ир. До... завтра? — Ты не мог бы зайти к Ирвингу? — вдруг спросил Эрик. — В его каюту? Попроси прийти его соседа, он понадобится. — Если бы я знал, куда, — пожал я плечами, — то зашел бы. Я не понимал, что происходит, почему, если Ирвинг здесь не живет, то сказал привести его сюда, и зачем нужен сосед. — Двумя ярусами ниже. Двенадцатая. Да, Ир? Тебя же туда переселили? — Да... только... — Все нормально. Меня так и подмывало спросить, чего этот блондин мной раскомандовался, но звездочек на погонах у него должно быть побольше, чем у меня. Так что за такие вопросы можно и получить. Впрочем, приказывать мне он все равно права не имел, поэтому я решил уточнить: — Ирвинг? Мне идти... куда там, в двенадцатую? — Да... наверное... — Ирвинг то ли не очень врубался в ситуацию, то ли чувствовал себя хуже. Эрик снова посмотрел на меня. Опять улыбнулся так, словно имперские знаки отличия на моей форме его ничуть не удивляли и не раздражали. — Спасибо. — Пока не за что, — неуставно ответил я и пошел искать двенадцатую каюту. Собственно, ориентировался я тут хоть и не слишком хорошо, но их сектор был точным отражением нашего. Я спустился вниз на лифте, столкнувшись в дверях с парнем из диспетчерской службы. Тот с некоторым удивлением и, как мне показалось, уважением, посмотрел на мой заляпанный кровью летный комбинезон и вполне вежливо объяснил мне, в каком крыле находится нужная каюта. Сосед Ирвинга был дома, он открыл дверь и тоже первым делом смерил меня взглядом, но от вопросов воздержался. — Тебя Эрик... эээ... Маэрсон просил подняться к нему прямо сейчас, — сообщил я деловито, словно мои прямые обязанности на этой базе были ходить и передавать личные послания. Парень не скрывал своего недоумения, но вдруг замер на секунду, прикрыв глаза, кивнул и быстро вышел из каюты, напоследок еще раз окинув меня удивленным взглядом. Утром я проснулся рано, до всех завтраков. Быстро привел себя в порядок и выскользнул из каюты, когда парни только начали просыпаться. Южное крыло, нужный ярус. Через пятнадцать минут начинается завтрак, но мне хотелось "поймать" Ирвинга до него, вдруг он решит прийти в наше время. Ну и заодно, наверное, убедиться, что он не остался ночевать этажом выше. Я нажал сигнальную кнопку. Дверь открыл Ирвинг. Бодрый и веселый, совершенно здоровый на вид, полуголый и с пеной для бритья на одной щеке. — Крон, блин, когда ты перестанешь забывать... о, привет, Дин, это ты? — Доброе утро, — вежливо ответил я, потому как не знал, один Ирвинг или нет. — Пришел узнать, как ты... и вообще. Вместо ответа Лейт резко втянул меня внутрь и поцеловал, едва прикрыв дверь. — Ты чего, обалдел? — я, смеясь, с трудом отбился от него. — Умойся сперва. — Ты тоже, у тебя пена для бритья на лице. Плохо умылся? — Вот зараза! — я огляделся. — Вдвоем живете? — Да. Уплотнили. Ванна здесь. — Уплотнили? — протянул я. — Это нас уплотнили, нас, как ты помнишь, там четверо. Я зашел в ванную комнатку, пустил воду и смыл крем. Ирвинг тут же втиснулся рядом, быстро умылся. Снова поцеловал, на этот раз не торопясь, нежно. Кажется, мы оба начали входить во вкус. От него пахло мятой и немного медом. — Твой сосед не придет? — с некоторой опаской спросил я. — Уверен? — Не уверен, но мы ничего и не делаем. Сейчас оденусь, и на завтрак пойдем. Ты все-таки чего в такую рань? По делу или... соскучился? — Какое в восемь утра может быть дело? Соскучился. Ну и... надеялся, что ты у себя спишь, а не там, наверху. — А, нет. Там я уже давно не сплю. Кстати, я тоже по тебе соскучился. Подожди, сейчас оденусь. Я кивнул. Сел на кровать — видимо, Ирвинга, начал оглядываться по сторонам, хотя больше мне нравилось смотреть на него самого — как двигается, как ищет в шкафчике свежую майку, как ерошит волосы перед тем, как их расчесать. Ирвинг ускорился и закончил собираться по-военному быстро. — Идем? Потом уже у входа спохватился, подошел к тумбочке, что-то сунул в карман. Прежде чем выйти, еще раз задержал меня у дверей и просто мягко провел пальцами по губам. Завтракали мы в странное время — еще застали имперцев и досидели до того, как пришли ребята из Содружества. На этот раз давали не манную кашу, к моей огромной радости, так что шоколадки не понадобились. Ирвинг здоровался с входящими, я тоже кивал — на меня перестали смотреть как на врага и начали как на пустое место. Прогресс налицо. — У тебя есть планы на после завтрака? — словно невзначай спросил Ирвинг, подцепив вилкой очередной кусочек омлета. — Танцевать? Пуговицы пришивать? Кстати, я придумал интересную штуку. Завязываем тебе глаза, ты рисуешь, а я смотрю. Или наоборот. Или я пришиваю пуговицу с закрытыми глазами, а ты меня корректируешь. — Вариант. Тогда дожевывай, и пойдем в гости к Деве. — Погоди. А ты сам чего хотел? — Я тебя спрашивал. По-моему, хорошая идея. — Ладно. Просто если есть варианты, я не настаиваю. Я допил кофе в два глотка и поднялся. Ирвинг взял карандаш и приготовился. Мы сидели на все той же ступеньке, он — с блокнотом в руке, и готовились попробовать мой метод тренировки. — Только я не очень хорошо рисую. Давай, диктуй. — Я тоже, — соврал я, чтобы он не комплексовал. Потому как в интернате считался штатным художником и рисовал все стенгазеты нашей группы, на все праздники. В общем, я просто начал представлять, как бы я рисовал, если бы это моя рука держала карандаш. Ничего сложного — от соблазна нарисовать Маленича руками напарника я воздержался. Просто дорожка среди деревьев, солнце сверху, скамейка... — Знаешь, — сказал Ирвинг чуть погодя, рассматривая рисунок, — для меня это прыжок выше головы. Серьезно. Я вообще-то остановился на стадии "палка-палка, огуречик". — Ну ты и на стрелка не учился. Вообще ничего, похоже получилось, я так примерно и "рисовал". Поздравляю. Вас что, в школе рисовать не учили? — Учили, я не поддавался. Меня другое привлекало. Музыка. — Ясно. А нас в интернате всему учили, но слуха у меня не оказалось. Совсем. Только чувство ритма, так что я умею на барабане барабанить. А ты на чем? — Барабанить? — он усмехнулся. — На гитаре. И еще на рояле, но на базе рояля нет. — А гитара, значит, есть, да? — уточнил я. — Есть. Хочешь послушать? Я кивнул. — Здесь? — Нет. В каюте. Я поднялся. — Пойдем. Раз барабана нет... Шли мы недолго, снова свернув к восемнадцатой каюте сектора Ю-32 бис. Ирвинг открыл карточкой дверь. — Заходи. — Это же вроде не твоя? — уточнил я, но вошел, не торчать же в коридоре. Внутри оказалось... комфортно. Во всяком случае, настолько, насколько жилье одного человека может отличаться от того места, где вынуждены жить несколько. .— Да, Эрик дал ключи. У них с Китом сегодня вылет сложный. Будут только к вечеру. Или завтра... разведка. Я начал понимать, что за "место" нашел Ирвинг и почему необходимо было уточнять время. Ничего себе у него шеф. Если бы Ллойд пускал нас в свою каюту перепихнуться с девочками... ну, его личный рейтинг, конечно, вырос бы в наших глазах, но почему-то он так не делал. — Ясно. Тебя подождать, или гитара тоже здесь? Я сел на стул, сложил руки на коленях, как-то в чужом жилище было не по себе. Хотя надо отдать должное — Эрик жил в чистоте и уюте. Конечно, никаких салфеточек, зато мягкий коврик у кровати, фотографии с лесными пейзажами, смешная лампа в виде старинной ракеты. — Подожди. Сейчас принесу. Пока я ждал, успел осмотреть все: и фотографии на стенах, и книги на полке — не электронные, настоящие. Эстет, блин, этот Эрик. — Заждался? — дверь снова открылась, вошел Ир с гитарой. — Ты точно хочешь музыку, или это было из вежливости? — Да. А что? Это так ужасно может быть? — Ну, смотри сам. Я сел и изобразил готовность слушать. К моему удивлению, он не начал петь — он просто играл, пальцы быстро перебирали струны, создавая музыку, а не песенное сопровождение. Я как-то не думал, что, говоря о музыке, Ирвинг имеет в виду именно музыку. Это оказалась несколько непривычно, но приятно, и я действительно получал удовольствие, хоть и не любитель такой... классики. А потом он начал петь. Одну песню — и игра стала более жесткой, под стать словам: про боевое братство, про звезды над нами и далекую Землю. Голос у него был приятный, вполне себе поставленный. — Знаешь, бросай-ка ты этой ерундой заниматься, — вздохнул я, когда он закончил и, поймав недоуменный взгляд, пояснил: — Я военную службу имею в виду. — То есть? — Ирвинг нахмурился, положил гитару на колени. — Играешь ты хорошо. Жалко такое... оставлять просто так. Я пересел к нему и поцеловал в складку между сведенных бровей. Ирвинг аккуратно отложил гитару. Потом очень тихо прошептал, глядя на меня потемневшими глазами: — Я не только это умею хорошо делать. — Целоваться ты еще умеешь, я знаю. И Чужих сбивать. — Не только... — Его руки мягко коснулись форменных пуговиц моего кителя. — Только не отрывай... Он раздевал меня не торопясь, но уверенно. Майка тоже легла вслед за кителем, я поежился — не от холода, тут везде была одинаковая температура, а от нервных мурашек, побежавших по коже. — Не буду. Я буду очень осторожен. Я выпрямился, сам расстегнул застежку ремня — в том, чтобы раздеваться, когда он сидит рядом и смотрит, — в этом тоже была своя фишка. Расшнуровал и скинул ботинки, потом стянул брюки вместе с нижним бельем, переступил через них, оставляя на полу. — Твоя очередь. — Голос у меня был почти ровный. Он усмехнулся. И стал раздеваться с видом и, главное, сноровкой профессионального стриптизера. Умудрившись даже процесс снятия ботинок и носков сделать эротичным. Хотя, возможно, я теперь просто необъективно отношусь к вопросу. — Я смотрю, мастерство не пропьешь, да, Ир? Я подошел и, испугавшись в последний момент сделать что-то более откровенное, положил руки ему на плечи. Заодно придерживая на некотором расстоянии. — Я проигрывал в карты пару раз, — улыбнувшись, ответил Ирвинг. А сам стоял и не делал никаких дополнительных движений, оставляя всю инициативу мне. А я, черт возьми, толком не знал, что делать. Не заваливать же его было прямо сразу на эту кровать! Поэтому мы продолжили разговаривать. — А меня ты тоже в карты проиграл? Ну, в смысле... когда сел ко мне в столовой? Я вздрагивающими ладонями гладил его по спине и груди. Здесь было слишком светло, и от этого я терялся еще больше. — Нет, проспорил просто. Свет приглушить? — Он, не дожидаясь ответа, протянул руку и выключил верхний плафон. Теперь светились только сигнальные огни лампы-ракеты. — Ага, спасибо. Так лучше, намного. Я подумал, что дальше стоять посреди каюты глупо, и сел на кровать. Искренне надеясь, что Эрик правда улетел далеко и надолго. Ирвинг приземлился рядом, снова не пытаясь ничего делать, лишь следуя за мной. А потом вдруг улегся на кровать, так, что его голова оказалась у меня на коленях. Ну, знаете, рисуют романтические парочки в такой позе где-нибудь под деревом. Только парочки обычно все-таки разного пола и одеты. — О как... — пробормотал я. — И чего, тебе так удобно? А потом, разозлившись на себя за все эти смущения и тормоза, нагнулся над ним, поцеловал — туда, где ребра сходились в солнечное сплетение. Ну и плевать, что поза двусмысленная, он сам так лег. У меня стоял, с тех пор как я разделся перед ним, и сейчас я, кажется, задел головкой члена его щеку или лоб, но Ирвинг не стал отодвигаться, наоборот, чуть повернулся и потерся о мое бедро, как большая кошка. Я вздрогнул. И продолжил начатое — прокладывать поцелуями дорожку до его пупка. Что я буду делать потом, когда я туда доберусь, решил пока не думать. Ирвинг немного поменял позу, и я почувствовал его губы, целующие кожу на внутренней стороне моего бедра. Я судорожно сглотнул. Вдохнул, выдохнул несколько раз. — Зачем ты меня дразнишь, а? — А я дразню? Мммм? — в голосе Ира звучала сама невинность, но язык, помедлив, снова прошелся тем же путем. — Ир, ну... пожалуйста, а? — пробормотал я. И для убедительности снова поцеловал его в живот, на этот раз чуть ниже. — Ну... — Что? — Ты... ну, ты там вчера говорил, что... — я окончательно смутился. — В общем, раз уж ты все равно там лежишь, и вчера говорил... в общем... — Ну? — Ирвинг слегка приподнялся и дернул меня к себе. Пальцы стиснули мои плечи, не давая отстраниться. — Дин, если хочешь получить, имей смелость попросить. Называя вещи своими именами. — Хорошо. — Я снова сглотнул. — Боялся тебя задеть. Сделай мне минет. Можешь? На этот раз я, кажется, покраснел весь, до корней волос. Как хорошо, что здесь темно. — Могу, — он светло улыбнулся. — Дин, это не стыдно. Это приятно. И даже... красиво. Он опустился вниз, на колени, между моих расставленных ног, и так, снизу вверх, посмотрел мне в глаза, облизал губы. Я и без его слов был совершенно уверен, что это приятно — но только одному человеку. Впрочем, ему лучше знать. А у меня все мысли сейчас были совсем не о том. Я смотрел на его губы, на глаза, блестевшие в полумраке, а потом тихо, протяжно застонал, когда эти губы обхватили мой член и скользнули вниз. Минет Ирвинг делал, определенно, далеко не в первый раз. Я, конечно, не специалист, но получалось у него... да хорошо у него получалось! Я позволял ему все, даже когда его руки касались меня... ну, в общем, там, где я, наверное, не был пока морально готов — потому что сейчас мне было слишком хорошо. Единственное, что я старался контролировать до последнего — это не слишком толкаться ему навстречу. — Ир, Иииир... Почувствовав, что сейчас взорвусь, я попробовал отстраниться, но Ирвинг не дал, обхватил руками мои бедра, лишая такой возможности... Я толкнулся еще несколько раз, проскальзывая ему чуть ли не в горло, а потом со стоном кончил. Ирвинг не выпускал мой член изо рта и проглотил сперму, во всяком случае, большую ее часть. А потом просто сел на пол и молча смотрел на меня. Я какое-то время пытался отдышаться, а потом только и придумал, что сказать: — Спасибо. Это охуительно было. Только зачем ты... но спасибо... — А сейчас, Дин, — спокойно, даже буднично, сказал Ирвинг. — Наступает момент истины. Он быстро поднялся, сел рядом и коснулся своими губами моих. Его рука на моем затылке, как в первый раз, не давала отстраниться, но целовать он не спешил, замер. Я нифига не понял, какой момент истины должен наступить и что он такое себе придумал, но шкурой, каким-то шестым чувством понял, чего не стоит делать. И поцеловал его, проводя языком по губам. Конечно, странновато это, если вспомнить, чем Ир только что занимался, но ведь он от меня не шарахался пять минут назад и не плевался. Значит, ничего... ужасного... Ирвинг как-то расслабился, точнее, я только сейчас понял, что из его движений ушла напряженная скованность. Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, его глаза сияли. — Объясни теперь? — попросил я. — Что за момент? Чего ты там проверял, балда? — Ну, если бы ты сейчас с криком "фу, зубы почисть!" удрал, то этот минет, в моем исполнении, для тебя был бы последним. — Я что, похож на идиота? — Я даже немного обиделся. — Дурак ты, Ирвинг Лейт. — Дурак, — согласился он легко. — Но мало ли... Об ответной любезности тебя просить все равно не стоит, так? — Ир... я, наверное, не дозрел, — честно сказал я. — Но, если ты очень хочешь, я попробую. Я хочу, чтобы... ну, в общем, чтобы тебе было хорошо. — Ты можешь... мне по-другому сделать хорошо, заодно и поучишься, как действовать... — как-то осторожно произнес Ирвинг. — Ладно, — брякнул я, не очень соображая, на что подписываюсь. — По-другому, это в смысле? Вместо ответа тот просто завалился на койку, увлекая меня за собой. — Иди сюда. Я вытянулся рядом с ним, начал гладить по груди и животу, потом коснулся языком соска, прижал его губами, как бусинку. Ирвинг порывисто выдохнул, но не мешал. Во всяком случае, это ему явно нравилось. А потом я опустил руку ниже и в первый раз сам коснулся его там. Гром не грянул, только Ирвинг снова еле слышно вздохнул. Повернулся мне навстречу и тоже обнял меня, поглаживая по спине. Пальцы отмечали позвонки, задерживаясь на каждом. Я же медленно ласкал его рукой — ощущения были странные, но тоже ничего ужасного — а сам выгибался под сильными пальцами, отсчитывающими и массирующими каждый позвонок. Казалось, Ирвинг никуда не торопится, а я не знал, сколько у нас есть времени, и просто решил доверять ему. Потом он снова вошел в контакт, так что я мог чувствовать его почти так же, как и себя. Он был очень возбужден, причем это еще мало сказано. И ему нравилось то, что я делаю. — Все-таки я тебя боюсь, — пробормотал я с почти мазохистским наслаждением. Потому как опять на несколько секунд у меня в голове началась каша — я трогал его и одновременно чувствовал эти прикосновения сам. — Правда-правда? — прошептал он, голос у него словно сел. — Если ты против, я перестану. Ты же знаешь. — Не надо переставать, просто как-то это глючно, — я коротко засмеялся. — Да блин, тут все глючно, так что уже без разницы. Я нервничал. В общем-то, понятно было, почему. Вся ситуация как-то до сих пор не улеглась у меня в голове, в крови адреналина было столько, что куда там боевой обстановке. Но страха не было, и желания прекратить — тоже. — Шшшш... расслабься. — Рука Ира легла на мой член, словно вопреки его словам. На этом меня заклинило. Я дернулся к нему, ближе, плотнее, навалился сверху, обнял руками за плечи, потом скользнул ладонями выше — схватил за уши, чтобы не отвернулся, и начал целовать куда попадал: нос, щеки, глаза, губы. — Хороший мой... балбес... лохматый... Я нашел его губы, поцеловал, на этот раз не нежничая, а жадно и требовательно. В ушах стучало, и я знал, что он тоже меня хочет, еще как хочет, внутри своей головы знал. В какой-то момент Ирвинг вдруг замер и аккуратно отстранился. Я не хотел его отпускать, сгреб обратно, и он начал, смеясь, отбиваться. — Подожди, стой, да стой, тебе говорят. Я сейчас, чудо мое... да погоди ж ты. Он похлопал меня по плечу, как лошадь... Я остановился и несколько обалдело посмотрел на него: — Чего годить? — Сейчас.— Он изогнулся и потянулся вниз, на пол, к нашей одежде. Потом вернулся обратно, сжимая что-то в руке. — Все, я снова твой. Он завалил меня на себя, ладони скользнули по моей спине и подхватили под ягодицы. Сжали. Несильно, но требовательно. — Кстати, ты можешь не стесняться, засосы на мне никого не удивят и не расстроят, — сказал Ирвинг. — Это ты намекаешь на что? — Я легонько укусил его за шею. — Что у тебя никого больше нет, или что все они люди пофигистичные? — А думай, что хочешь. — Большие пальцы его рук стали поглаживать кожу, растирая, массируя, касаясь мышц как-то удивительно верно. Это был просто массаж, но дело в том, что массаж ягодиц мне доставался редко. И сейчас ягодицы очень радовались ощущениям. Я немного приподнялся, переползая повыше, чтобы ему удобнее было дотягиваться. Вот ведь да... основной, можно сказать, рабочий орган, работа-то у меня сидячая, а я так мало раньше о нем заботился. — Я тебя не раздавил? — Нет, все отлично. Хотя... давай, ложись на живот. Мне удобнее будет. Я вытянулся на мягкой и широкой — ну, во всяком случае, она была шире наших коек — кровати Эрика, зарылся носом в подушку. — Шеф твой настоящий друг... — Он больше, чем друг. Эрик, он, знаешь... короче, отец-командир. В самом лучшем смысле этого слова. Когда он подал в отставку, на всей базе траур был. Я изогнулся под его руками, которые с силой провели вдоль всей спины. — По... повезло тебе. Но сейчас же он вернулся? — Да. Вернулся. Его снова мобилизовали. Из-за Чужих. Так... а теперь ты не дергаешься и мне доверяешь, хорошо? Если захочешь прекратить, скажи, только... если действительно захочешь. — Мне хорошо, — честно ответил я. Ирвинг снова сосредоточился на моей заднице. Потом его руки на мгновение исчезли и снова вернулись, смазанные чем-то вроде масла. Массаж продолжился. Пальцы Ирвинга скользнули между половинок, не делая никаких акцентов или остановок, и нежно занялись мошонкой. Я вздрогнул, постепенно начиная понимать, к чему тут все идет. Первым желанием было скатиться с кровати и удрать подальше, или сказать, что я не такой, что он не совсем правильно меня понял, но я усилием воли заставил себя лежать на месте. Нельзя быть "немножко беременной". Если я вообще решил, что готов к таким... таким отношениям, значит, нужно принимать все как есть, целиком. В конце концов, Ирвинг тоже должен что-то получать от этого, если я, конечно, хочу его еще раз увидеть. Пока ничего совсем кошмарного он не делает, а там как-нибудь переживу. — Не бойся... наоборот, запоминай, — вдруг сказал Ирвинг. — В следующий раз это я буду лежать герцогом, а ты пыхтеть, понял? — Герцогом... это, значит, так называется? Мне стало неудобно за свои мысли — Ирвинг-то, зараза, все чувствует. И я, желая окончательно сам себя лишить возможностей для отступления, чуть раздвинул ноги и изогнулся ему навстречу, подставляясь под гладящую меня руку. Чтобы он не думал, что меня заставил. — Ну а кем? Про более вышестоящих ты мне говорить запретил. Ну хорошо, не герцогом. Фон-бароном. Лежишь себе, удовольствие получаешь, а я тут тружусь в поте лица. Так что в следующий раз меняемся... Ирвинг продолжал нести какую-то ерунду, которая почему-то переворачивала эту ситуацию с ног на голову, и пользоваться моим щедрым жестом не спешил. Добавил смазки, снова провел пальцами между ягодиц, костяшками пальцев погладил колечко мышц, не делая попытки проникнуть внутрь. Я судорожно выдохнул, стараясь думать о том, что происходит сейчас, а не о том, что, наверное, случится через несколько минут. Идея освободить голову от левых мыслей оказалась правильной. Как в полете — не думать об абстракциях. Сейчас я просто расслаблялся под его руками и даже снова начал получать определенный кайф. Ирвинг не спешил. Гладил разные чувствительные участки, массировал мышцы, добиваясь того, чтобы я окончательно расслабился под его руками. И ему удалось. Настолько, что через несколько минут я сам начал подставляться под ласкающие меня руки, изгибаться и тихо стонать. — Давай уже, а? — попросил я, уже особо не задумываясь о чем, собственно, прошу. — Ну что за садизм? Сам же хочешь, я же знаю... Вместо ответа Ирвинг просто протолкнул в меня палец. Смазки было достаточно, и застонал я не от боли, а от того, что его дразнящие движения сводили меня с ума. Мой член терся о покрывало, и я думал только об одном — не особо ерзать, чтобы не прилететь раньше Ирвинга. Он же, убедившись, что я не против, улегся рядом и прихватил меня зубами за кожу на загривке. Один палец сменился двумя, задел внутри что-то такое, что я дернулся, подаваясь назад, навстречу его руке. Перед глазами взорвался небольшой фонтанчик из огненных искр. Хрен его знает, что за эрогенную зону он там откопал... но факт был. Я сжал его свободную руку, так что ногти побелели. Он продолжал совать в меня скользкие от смазки пальцы, потом убрал руку. Я даже не сразу понял, что Ирвинг переместился куда-то назад, а вместо пальцев к моей заднице прижалось что-то другое. Совсем не пальцы. Он мягко погладил меня по спине и пояснице, потом чуть надавил, проталкиваясь вперед. Я дернулся — короткая, острая, как игла, искра боли вспыхнула на секунду, проткнула меня от... ну, от пострадавшего места и до поясницы, и тут же погасла, как будто ее и не было. Ирвинг дернулся, чуть сильнее сжал зубы, прикусывая мою кожу, и замер. Дышал он тяжело, от его тела шел жар, а транслируемые эмоции почти зашкаливали. Но он не двигался. Я лежал, придавленный его телом, распластанный по кровати. Дыхание постепенно выравнивалось — боль, похоже, возвращаться не собиралась. Странные ощущения растянутости и чего-то чужого внутри, горячего и пульсирующего, конечно, никуда не делись... Я трахаюсь с шифровальщиком из Содружества. Точнее, это он меня трахает. Прямо сейчас. В задницу. Я несколько нервно хихикнул. — Запоминай, как все делается, ты следующий, — неожиданно выдохнул Ирвинг. — Я хочу тебя и так... и по-другому. Он плавно, осторожно качнул бедрами вперед и обратно, выбирая удобный для себя угол проникновения, чуть приподнялся на руках. Мне было как-то не до запоминаний, тем более сейчас, к тому же ничего принципиально сложного я не заметил. Но на его слова о том, что он меня хочет и "по-другому" мой член, слегка опавший от всех этих переживаний, снова затвердел. Ирвинг двигался, пока не очень быстро, зато входя до конца, так что при каждом его движении у меня вырывался короткий не то стон, не то вздох. Через какое-то время, когда я немного уже привык к происходящему, Ирвинг тоже застонал в голос и резко ускорил темп. Придерживая меня за бедро, перекатился на бок и тут же сунул руку вниз, пальцы кольцом обхватили мой член. Я откинул голову назад, затылком ему на плечо — мне хотелось чувствовать его ближе. Так было спокойнее, что ли. Его рука двигалась в том же темпе, что и его член, уже без особого сопротивления скользящий внутри меня. Я тихо вскрикивал каждый раз, когда он вжимался до конца, и из-за темпа это превратилось в почти непрерывный стон. — Ирвинг... мне хорошо... — выдохнул я. — Я... я почти. Он снова ускорился, уже не особо осторожничая, и кончил первым, а я задохнулся от ощущений чужого оргазма, так, что на секунду почти перестал воспринимать свое собственное тело. И это было очень странно, все-таки до того я еще был способен разделять свои ощущения и его. А сейчас я еще и чувствовал, как он кончил в меня, — и оно само по себе могло сорвать крышу. Впрочем, додумать это я не успел... потому что сам задергался и излился ему в ладонь. Ир крепко прижал меня к себе, так, что я почти утратил возможность дышать, и не отпускал несколько секунд. Потом чуть разжал объятия и немного отодвинулся, откидываясь на спину. Я развернулся к нему, обнял, прижимаясь щекой к груди. Меня потряхивало от осознания того, что мы только что сделали, точнее, что я разрешил с собой сделать. Ир коснулся губами моей мокрой шеи, слизнул капельки пота. — Живой? — тихо спросил он, через долгую, долгую паузу. — Не знаю пока. Вроде да, — пробормотал я. — Я думал, больнее будет. И вообще... Я взял его за руку и переплел пальцы со своими. Потому что словами выразить все остальное не мог, только так. — Ну... сегодня еще немножко чувствоваться будет, неприятно, но быстро пройдет. Слушай... давай... часик поспим, а? Или просто поваляемся. Нас до вечера никто трогать не будет. Или у тебя дела? — Нет у меня дел, — улыбнулся я. — Мы же с тобой тренируемся... на синхронность. Обед только пропустили, похоже. — А черт с ним, с обедом. Давай под одеяло залезем. Постель чистая. — А... Эрик твой ничего? Я-то подмерз немного... сперва вспотел, теперь замерз. — Мы перед уходом постель поменяем. Эрик ничего. Давай. Когда мы улеглись, Ирвинг обнял меня, устраиваясь поудобнее, потом, словно что-то вспомнив, снова приподнялся на локте. — Еще пару минут, перед сном... Я непонимающе поднял на него глаза, и тут [же] почувствовал, как его палец снова скользнул в меня. Я дернулся от неожиданности, но Ирвинг поцеловал меня, нежно, успокаивающе. Его палец казался теплым, почти горячим, и… в общем, ощущения были странные. Но тепло растворяло ноющее воспоминание о только что произошедшем. Одновременно с этим я понял, что очень хочу спать, тело как будто свинцом налилось. Хотел ему сказать, чтобы он оставил мою многострадальную задницу в покое, но вместо этого только зевнул, прикрывая рот ладонью. — Что-то меня правда рубит, Ир. Нам бы ужин не проспать... — Не проспим. — Он убрал руку. — Я вообще-то надеюсь еще на один раз. Перед ужином. Я приподнялся на локте, посмотрел на него. — Только на этот раз моя очередь, понял? А потом, разобравшись со статусом кво, снова устроился рядом. Глаза закрывались, словно я не сексом сейчас занимался, а нормативы по бегу сдавал... весь день. — Твоя, твоя, — шепнул Ир. — А я о чем? — Я на всякий случай...