Возмездие

«Каролия — одна из великих империй, в которой вы можете найти покой для своей души! Это империя возможностей, империя лучшего образования, империя, преодолевшая жестокую и долгую войну. Только здесь вы сможете полностью наслаждаться своей жизнью, зная, что вы находитесь в полной безопасности! Также империя славится…» — именно с таких слов начиналось большинство популярных газет. Хотя их было сложно назвать популярными, так как читались они исключительно императорской семьей и парой герцогов, которые были тесно связаны ними или по меньшей мере знакомы. А остальные люди и вовсе не знали всей правды, ведь никогда не были в Каролии. Им неизвестно какая она на самом деле. Среди людей «пониже» такие газеты не пользовались спросом не только из-за материального достатка, но и из-за того, что они видят настоящую империю. Империю, в которой преобладает бедность и жестокость. Бедность, которая появилась из-за неумения и незнания императора как распределять деньги. Всё было потрачено на улучшение дворца и улиц около него, так как «Лицо империи не может быть таким серым и тусклым». Однако вся остальная Каролия была именно такой. Образование и правда на высшем уровне, если вы как минимум герцог, готовый потратить большую часть своего состояния на него, и на проживание лучших учителей в своём поместье. А война могла кончится намного раньше, если бы на неё с самого начала обратили внимание. В общем, эти газеты представляли собой много общих фраз и недосказанных фактов. И со временем ничего не менялось. Бедность порождала жестокость, а именно убийства из-за денег. И жестокость порождала бедность, ведь чаще всего страдали люди, которые делали эту империю менее серой. Также и в графстве Грей — графстве связей — ничего не менялось. Кроме отношения семьи к новоиспечённому сыну Леону. Оно было точно таким же, как и к остальным слугам. Но ведь и Кристофер, который заменил Леона, не был настоящим сыном. Однако и не был слугой. Он был чем-то средним между этими двумя позициями. Только мать семьи Грей — Вирджиния любила его по-настоящему, хоть и жила в неведении. Вечером холодного сентября слуги украшают праздничные приглашения. Кристофер, он же Леон, должен был просто контролировать этот процесс, однако по взгляду «отца» он понял, что это поручение относится и к нему. При всех Кристофер называл его отцом, а тот — сыном. Но когда они оставались одни, парень звал его граф Клайд, граф же обходился грубым «эй, ты». Именно по интонации Кристофер понимал, что зовут его. Наконец он доклеил последнее приглашение на 21 День Рождения старшей сестры Амелии. Это был праздник ради какого-то разнообразия в серой жизни. Для Амелии же ещё стояла задача найти себе спутника жизни. Парень отнёс приглашения почтальону и отправился в свою каморку. Скоро состоится банкет, на который будут приглашены самые влиятельные люди империи, самые важные сливки общества. И даже Леону придётся пойти, а главное — не ударить в грязь лицом и не опозорить честь семьи.

***

Банкет в самом разгаре. Лучшие музыканты империи умело играли и старались поймать самые удачные ноты не только из-за того, чтобы получить хорошие чаевые, но и чтобы показать себя на публике. Им хотелось признания своего таланта другими людьми, эта потребность является основой почти в любом творческом деле. Музыка была негромкой и даже тихой по сравнению со спорами графов о политике, с обсуждением каких-то бытовых тем аристократами, и в конце концов с обычными разговорами скромных дам о том, какую сумочку можно надеть с этим платьем, и какая прическа больше всего впишется в образ. Однако если вслушаться, то мелодия, доносившаяся из правой части зала, действительно была захватывающей и выразительной. Словом — музыканты и правда постарались сделать тот вечер нескучным. Уже все достаточно пьяны, чтобы согласиться потанцевать на балу, самой прекрасной и утончённой части любого торжества, но и не настолько пьяны, чтобы совсем не контролировать свое тело. Все наслаждались изумительной едой нового профессионального повара и его команды, и ожидали, когда граф Клайд Грей пригласит всех танцевать. Все, кроме брата именинницы, Леона. Именно за это веселье, за это распутство и безответственность людей — за все эти человеческие слабости парень ненавидит такие банкеты. Раньше он приводил в порядок главный зал, где проходили подобные банкеты и не участвовал в них. Сейчас ничего не изменилось — парень также будет убираться здесь, кроме присутствия на самом торжестве. Ему противно здесь находится, но ещё противнее парню становилось от роли сына графа Грея. Ему нужно было улыбаться людям, которых он ненавидит, и что ещё хуже — быть доброжелательным со своей «семьей», ведь графство Грей славится своими хорошими отношениями. Как же это произошло? Дело в том, что жена Грея, Вирджиния — очень активная девушка с лёгким характером. Под лёгкостью имеется ввиду её умение прощать, точнее просто прощать всё и всем, простое отношение к жизни и малая доля креативности. Все эти качества и зацепили Клайда Грея в Вирджинии. А под активностью подразумевается её желание что-то сделать для графства. Будь то, эмблема графства Грей или дизайн одежды для какого-нибудь национального праздника. И даже были попытки самой сшить эту одежду. Собственно так и была придумала эмблема графства Грей — сокол, стоящий на поверженной чёрной пантере, что символизировало хитрость графства. Несмотря на то, что птица небольшая и не обладает острыми когтями или большими крыльями, как орел, сокол смог одолеть зверя, в разы больше этой птицы. К Вирджинии присоединились помощники — её дочери. Они поддерживали свою мать, желая самореализоваться или просто занимаясь этим, как хобби. Народ и посчитал это графство, как самое дружелюбное. Со временем это желание угасло и у каждой дочери появились другие приоритеты, такие как сплетни и получение славы в высшем свете. Среди всего этого шума Леон услышал очередной диалог.  — Вы не могли бы мне подать тот фрукт, пожалуйста? — сказал парень, примерно пятнадцати лет.  — Вам нужен персик, верно? — ответила девушка с длинными волосами.  — А…да, персик. Как я мог забыть его название? Хотя я и персики один раз в жизни ел. Это такая забавная история… — он хотел продолжить, но девушка уже не слушала.  — Да, интересно как поживает тот парень с голубыми глазами? — пробормотал парень. «В мире есть столько людей с голубыми глазами. Неужели он ещё надеется его найти? Такой наивный…» — подумал Леон, — «Прямо как тот мальчик на рынке. Было бы забавно, если бы это был один и тот же человек. Впрочем, вероятность такого совпадения слишком мала, так что это точно не он» — размышлял брюнет и тихо бормотал свои мысли под нос. Однако, парень привлёк внимание Леона, поэтому сын графа спросил:  — И что же это за история? — парень подошёл ближе. И склонил голову на бок. Собеседник повернулся в его сторону, и только тогда Леон смог рассмотреть его внимательнее. Это был парень с тёмными каштановыми волосами чуть ниже уха, густоватыми бровями и янтарными глазами. Такие глаза не являются большой редкостью, но врезаются в память надолго. Взгляд шатена был добрым и наивным. Два этих отличительных качества заставили Леона убедиться, что это тот парень с рынка. Но он не показал удивления, сын графа хотел, чтобы его воспринимали серьёзно и уважали, поэтому эмоции он держал под контролем. «И всё-таки встретились. Случайности не случайны» — Леон ухмыльнулся своим мыслям.  — О, тебе правда интересно? — шатен, услышав голос своего ровесника, решил, что они разговаривают на равных, поэтому сразу перешёл на «ты», но когда увидел сына графа, смутился, — Ой… Сын графа Грея — Леон? Извините, я не думал, что вас заинтересует мой рассказ, — аристократ опустил глаза.  — Не волнуйся, мы можем разговаривать без этих формальностей. Мне это не так важно. Так что там за история? — Леон подошёл к столу с закусками и взял несколько канапе. Шатен улыбнулся и выдохнул с облегчением.  — Несколько лет назад отец поручил мне купить «самые сладкие фрукты — персики». Когда я не мог выбрать и долго стоял на месте, подошёл один мальчик и помог с выбором. Отец был мной доволен, что случается довольно редко. В общем, я поэтому того брюнета запомнил. Ещё глаза у него голубые такие были, слегка в синий отдавали. Хотел бы я с ним встретиться и поблагодарить. Прошло уже несколько лет. — Бывают встречи, которые врезаются в память навсегда, верно? — брюнет посмеялся. — Не поспоришь, — собеседник тоже засмеялся. Отчего-то ему было комфортно с сыном графа Грея, будто они уже знакомы, — Волосы чёрные, как уголь, глаза цвета моря, — пробормотал себе под нос шатен, — Вы похожи. Очень похожи. Леон посмотрел оппоненту в глаза и улыбнулся. Шатен впал в ступор, улыбка казалась такой знакомой. — Совпадение? — нарушил тишину длинноволосый. — Не думаю, — брюнет по-лисьи прищурился, — Не ожидал, что ты меня запомнишь. Виделись лишь раз. Брюнет отошёл от парня.  — Мне нехорошо, я выйду на балкон, — сказал Леон матери, которая сидела слева от него. -Конечно, конечно, родной. Если что, ты знаешь где меня найти, — женщина продолжила беседу с аристократами. Леон обернулся и посмотрел на шатена, намекая присоединиться к нему. Оппонент подождал какое-то время и последовал за ним. Аристократы зашли на балкон и закрыли штору, что означало, что балкон занят и тревожить собеседников нельзя.  — То есть это правда ты? Тот мальчик, который помог мне выбрать персики?  — А я полагаю ты тот наивный мальчик, который не часто бывает на рынке?  — Кстати я Эдмонд. Эдмонд Калор, — усмехнулся шатен, — Расскажешь почему сын графа выполняет работу слуг?  — Видимо, теперь моя очередь рассказывать истории, — парень облокотился на перилла. Леон в красках рассказал всю историю. Наконец он смог хоть кому-то выговориться. Столько лет держать всё в себе непросто.  — Погоди, настоящий сын мёртв? — Эдмонд не мог поверить своим ушам. Творится чёрти-что и никто даже не догадывается.  — Да, это так. Пока мы наедине, зови меня настоящим именем. Я Кристофер Асфиль, — парень посмотрел в даль, — А как твоя жизнь сложилась после нашей встречи?  — Ничего особо не изменилось. Я из графства Калор, но не являюсь наследником… То есть я сын служанки, но во мне течёт кровь графа. И относятся ко мне как к сыну служанки, только чуть лучше. В общем, за моей спиной иногда строят козни.  — Тебе тоже непросто… Я, возможно, буду резок, но не боишься, что с твоей матерью что-то случится? Гнилые люди повсюду, с каждым днём расстраиваюсь в человечестве, — Кристофер сложил руки на груди.  — Ты о чем? Может к нам и относятся плохо, но они ничего не сделают с моей мамой. Не посмеют. А насчёт несправедливости… Мы ничего не сможем сделать. Мы лишь дети, которые следуют за родителями и следят за своими действиями, чтобы не опозорить честь семьи.  — Эх, Эд, ты как был наивным, так им и остался… Встретимся после банкета?  — Завтра в полночь, скажем около заброшенной церкви? Это позади того рынка, — Эдмонд приготовился возвращаться на банкет.  — Идëт. Пора возвращаться, мы здесь слишком долго. — Встретимся завтра. После банкета семья Грей проводила своих гостей. Уставшие, но довольные гости начали разъезжаться. Все понимают, что такие теплые, по их мнению, приёмы бывают нечасто и поэтому им становится грустно. Сильно пьяные гости начинают приставать к хозяевам с вопросами: «А можно остаться на ночевку? Вы такие дружелюбные…». Затем наступит новый день, в котором снова придётся вернуться к своим повседневным делам и куче бесполезных бумаг. И жизнь снова станет такой серой и унылой, как раньше. По возвращении в поместье, Эдмонд решил поделиться новостями со своей матерью. Парень быстро побежал по коридорам огромного дома. Подойдя к двери маленькой комнатушки, шатен постучал в неё — но ответа не было.  — Мам, это я, Эд, чего не открываешь? — аристократ продолжил стучать. В ответ дверь слегка приоткрылась. Похоже дверь не заперта. Парень толкнул её, тихо вошёл и застыл от ужаса. Посреди комнаты лежал его единственный и самый родной человек. Женщина не двигалась. Её грудная клетка не вздымалась. Кожа белая, словно снег и такая же холодная. Эдмонд пытался отогнать от себя ту первую мысль, которая пришла в голову, которая способна поделить его жизнь на «до» и «после». Но всё же она проносится у него в голове: «Она мертва. Её убили…» — ребёнок подбежал к телу и склонился над ним, по щекам начали сказываться слёзы, ненужные и бесполезные, не способные вернуть к жизни. А дом всё так же тих, как и прежде. Даже шорохов не слышно.