Дневник Дэвида Поттера

Меня не выпускали за пределы Хогвартса даже летом. Теперь он стал моим постоянным местом жительства. Кроме меня и преподавателей в нём больше никто не оставался. Поэтому, все каникулы я исследовал замок, сидел в библиотеке или изучал новые заклинания. Я пытался найти какую-нибудь информацию о Гарри и Волан-де-Морте, даже выпросил у профессора Снейпа разрешение на посещение запретной секции. Но нигде не было ничего, что могло бы мне помочь. Благодаря усердным тренировкам, к началу нового учебного года я был могущественнее любого третьекурсника. Но я оставался совершенно бессилен против опасностей, угрожавших моему брату.

Пять лет назад

— Мистер Поттер, могу я поговорить с вами наедине? С такими словами Северус Снейп зашёл в комнату Дэвида в начале второго курса. Она располагалась в подземелье, что под Чёрным Озером. Благодаря этому солнечные лучи создавали зеленоватое освещение, придававшее этому месту особую атмосферу. Дэвид жил в одной из многих четырёхместных гостевых комнат вместе с тремя другими второкурсниками. Мальчик молча вышел вслед за профессором. Они сразу же направились в кабинет зельеварения, в котором преподавал декан Слизерина. — Я наблюдал за вами, мистер Поттер, — начал он, как только за Дэвидом захлопнулась дверь. — Должен признать, вы меня впечатлили. Вы проявили трудолюбие, ваше прошлое говорит о невероятной храбрости, а вашему интеллекту нет равных. — Спасибо, сэр, — мальчик не совсем понимал, к чему ведёт профессор. — Однако, кое-что меня беспокоит. Скажите, почему Шляпа выбрала Слизерин? Дэвид не ожидал такого вопроса. Он и сам не совсем понимал, что здесь делает. Шляпа сделала какие-то непонятные выводы из одной лишь его мысли, определившей всю его жизнь. — Поверьте, профессор, я об этом не просил. — Вы могли попасть на любой другой факультет, но Шляпа отправила вас сюда. Должна быть причина, — Дэвиду казалось, что декан был чересчур подозрительным. — Я хотел защитить брата, — мальчик пожал плечами. — Хотите сказать, древнейший могущественный артефакт перепутал Слизерин с Гриффиндором? — Снейп ухмыльнулся. — Простите, сэр, но какая разница? Я имею ввиду, я здесь, и уже ничего не изменить. Разве имеют значение мотивы Шляпы? — Это очень важно, — что-то в выражении волшебника показалась Дэвиду странным, но в то же время знакомым. — Постойте… Кажется, я понял, — жуткая догадка ядом растекалась по венам мальчика, то замедляя, то ускоряя биение его сердца. — Профессор, вы… боитесь меня? Почему? — Что? Мистер Поттер, не несите чушь! — Вы меня не обманите! Слизеринцы целый год смотрели на меня также, как вы сейчас. Я хотел бы знать причину. — Мистер Поттер… — Вы не можете мне рассказать, потому что это как-то связано с тем, что скрывает Дамблдор. Я понял. Полагаю, я могу быть свободен? — Верно, — немного сухо ответил маг. Дэвид поспешно удалился. Для него была нехарактерна грубость, особенно в отношении преподавателей. Но в последнее время потребность знать всё и быть посвящённым во все планы становилась просто невыносимой. Изнутри его охватывал гнев, с которым ему было непросто справляться. Ему хотелось контролировать всё на свете, даже если это его не касалось. Сам он списывал всё на подсознательные попытки загладить вину перед младшим братом, за которого он нёс ответственность. Чем бы слизеринец не занимался, ему всегда хотелось чего-то большего. Он чувствовал себя неполным. Будто кто-то отнял важную его часть. Такое состояние преследовало Дэвида два года. Он поделился своей проблемой с Тонкс и Ариесом. Девочка была согласна, что всё это как-то связано с Гарри. Староста решил, что у Поттера из-за его талантов очень большие возможности, которые он несознательно хочет воплотить в реальность. Мальчик почему-то не мог просто отвергнуть этот вариант. Ему всё больше казалось, что в душе он и правда обычный слизеринец, жаждающий власти. Его пугала эта мысль, но он не мог от неё избавиться. В детстве родители твердили Дэвиду, что таким быть плохо. В конце концов, сам Лорд Волан-де-Морт был таким. Тогда к нему пришла ещё одна мысль, ставшая настоящим озарением. Профессор Снейп боялся его, потому что Тёмный Лорд в детстве был таким же! Наверное все также восхищались им, как сейчас восхищаются Дэвидом. Возможно, вся слизеринская сущность Того-Кого-Нельзя-Называть была скрыта ото всех под маской милого мальчика, пока однажды он не стал тёмным волшебником. Поттер думал, что, может быть, Тëмный Лорд когда-то тоже не хотел становиться тëмным. Может, он мечтал быть обычным мальчишкой. Или даже хотел изменить мир к лучшему. Он жалел, что никто из его близких не знал злого волшебника в детстве. Был, конечно, Дамблдор, но как можно верить тому, кто знает что-то важное, но не хочет говорить? Это было выше сил Дэвида. Трудное детство поспособствовало появлению у мальчика множества проблем. В том числе были и проблемы с доверием. А чего можно ожидать от человека, который с семи лет мог полагаться на одного только себя? Удивительно, как он вообще не сошëл с ума. А может, всë-таки сошëл? Вдруг, все эти мысли мерещились ему от потери рассудка? Может, именно эту тëмную сторону увидела во мне Шляпа? Нет, это глупость. Я не такой! Ведь я совсем не хотел, чтобы меня все боялись. Честно не хотел! Или хотел, но не понимал этого? Я не знал ничего. Кем я был? Чего хотел? Кого считал друзьями? Ещё недавно всё было так просто. Были только мы с Гарри, и мы были счастливы. Меня преследовало ощущение нереальности происходящего. Будто всё это было лишь страшным сном. Тогда я понял, что больше всего боюсь стать плохим. Наверное, так я пытался отплатить долг родителям, отдавшим за нас с братом жизни.