Дневник Дэвида Поттера

Я провёл весь год в ожидании чего-то ужасного. Я знал, что скоро Гарри должен будет приехать в Хогвартс. Мой брат даже не подозревал, что отправится на встречу смерти. Я не знал, как спасти его. Всё-таки речь шла о самом Лорде Волан-де-Морте. Кроме того, я был связан с ним как слуга с хозяином. Мне было просто нечего ему противопоставить. Но лучик надежды не угасал. Я каждый раз вспоминал слова пророчества. «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда… рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца… и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой… тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца…». Я не совсем понимал, что оно означает. Но, если верить в эти строки, у Гарри хватит могущества победить Волан-де-Морта.

Наши дни

Дэвид уже около семи часов молча стоял на восьмом этаже и смотрел в окно. Учебный год ещё не начался, поэтому в Хогвартсе кроме него были только преподаватели и пара Пожирателей Смерти. Все они старались держаться от этого паренька как можно дальше. Исключением был Северус Снейп, но он не должен был привлекать внимание к их союзу. В руке Дэвида загорелся огонёк Адского Пламени. Он уже давно не нуждался в палочке и заклинаниях. Кажется, мальчик этого не замечал. Он стоял неподвижно, его лицо не выражало никаких эмоций. Однако, без них руки волшебников не самовозгораются. Но сейчас Дэвид чувствовал себя угольком эмоций, ожидающим свою спичку. Ту, которая сожжёт его в пепел. Дело в том, что семь часов назад Хогвартс-экспресс выехал с платформы девять и три четверти. В этом поезде уже семь часов ехал его брат. Дэвид с утра ничего не ел, избегал встреч с людьми. Это было опасно. Пожиратели Смерти должны быть уверены, что он по своей воле пошёл против Гарри. К его счастью, большинство последователей тьмы были весьма глупы и до ужаса боялись его. Последнее было вполне естественно. Как не бояться мальчишку, который в свои семнадцать может хладнокровно убить всех, кого потребуется? Того, кто обладает просто неимоверной магической силой. Того, кто, по мнению других, не испытывает никаких эмоций. В каком-то смысле, они были правы. Дэвид почти утратил способность что-либо чувствовать. Его разрывало от эмоций, когда дело касалось брата. Но в остальном он был словно безумный робот. Он уже много раз убивал по приказу Тёмного Лорда. Это были невинные люди, обладающие важной информацией, Пожиратели Смерти, не выполнявшие свои обязанности, или просто случайные жертвы. Его невероятный ум до мелочей продумывал план действий. Затем он просто шёл и убивал. Дэвид смотрел в глаза жертвы, когда зелёный луч проклятия забирал из них жизнь. Не было ни печали, ни удовлетворения — ничего. Просто смерть. После этого юноша молча уходил. Никто не смотрел Дэвиду в глаза. Все знали, что они там увидят. Это были холод, тьма и пустота. От него веяло силой, которая ощущалась почти физически. Кроме того, парень был невероятно красив. Его бледная кожа казалась белой на фоне чёрных волос и зелёного цвета Слизерина. У него были золотисто-карие глаза, которые всегда смотрели холодно и уверенно, будто заглядывали прямо в душу. Его волосы всегда лежали идеально. Одежда была чистой и выглаженной. У мальчика были тонкие черты лица. На нём всегда нечитаемое выражение, излучающее силу и уверенность. Дэвид казался таким властным, что достаточно было посмотреть на него, чтобы захотеть подчиниться. Во время учебного года парень часто замечал на себе взгляды девочек. Конечно, они считали его крутым. Ведь он был сильным, красивым и загадочным тёмным магом. Но Дэвид не обращал на них внимания и не разделял их мнения. Он считал себя монстром, чудовищем. Правда, это не сильно его волновало, как и всё, что не связано с Гарри. На последних собраниях Пожирателей они обсуждали убийство его брата. Волан-де-Морт не был дураком. Он рассказывал парню всё до мелочей, но когда доходило до самого важного, он говорил только что-нибудь в роде «когда я убью мальчишку» или «после смерти Гарри Поттера». Дэвиду было непомерно тяжело там находиться. Что же касалось всего остального, гениальный мозг подростка выдавал просто великолепные планы. Он не мог и не пытался не рассказать о них другим. Когда Дэвид начинал говорить, все замолкали. Его голос звучал холодно и бесстрастно. Никто, не считая Волан-де-Морта, не смел с ним спорить. Когда парень спорил с Тёмным Лордом, Пожиратели старались не дышать. Им казалось, что в любую секунду начнётся магическая дуэль между этими двумя волшебниками, во время которой могут погибнуть все свидетели. Наконец, Дэвид заметил приближающиеся кареты, запряжённые фестралами. Он мог их видеть с самой смерти матери. Когда он впервые приехал в Хогвартс, их видели почти все дети волшебников. Многие из них видели смерти от рук Пожирателей в возрасте четырёх-одиннадцати лет. Это было поколение детей войны. Теперь же никто не замечал лошадей смерти. Мало было тех, кто вообще о них знал. Эти дети были слишком малы, чтобы понять смерть. Дэвид потушил Адское пламя и медленно пошёл в Большой зал. Скоро начнётся пир. Дэвид стоял во главе стола Слизерина. Профессор Макгонагалл привела за собой группу первокурсников. Начиналась церемония Распределения. Больше всего в жизни староста хотел посмотреть на своего брата, но он знал, что не должен. Дэвид заставил себя отвернуться. Шляпа спела песню и Макгонагалл начала зачитывать список. Парень не мог не слушать. — Малфой, Драко! — почему-то Дэвиду была небезразлична судьба этого маленького напуганного мальчика из поместья Малфоев. — СЛИЗЕРИН! — озвучила Шляпа то, что было для всех очевидно. Староста выдохнул. «По крайней мере, его не убьют сразу», — подумал он. Мальчик весело уселся за стол, с благодарностью в глазах посмотрев на Дэвида. Драко Малфой был единственным на собраниях Пожирателей, не считая Тёмного Лорда, кто не боялся его. — Уизли, Рональд! — представители этой семьи всегда были добры к Дэвиду, он жалел, что не может быть их друзьями. — ГРИФФИНДОР! — туда в течении нескольких поколений попадают все Уизли. Парень слышал радостные крики со стола факультета львов. В Гриффиндоре была жизнь, которой он никогда не знал. — Поттер, Гарри! — боль пронзила сердце. Время будто замедлилось. В зале наступила тишина. Все смотрели то на Дэвида, то на Гарри. Тем временем к Шляпе неспеша шёл маленький худощавый мальчишка в потрёпанной одежде, слишком большой для него. Его волосы были такими же чёрными, как у брата, но они были растрёпаны. Под круглыми треснувшими очками светились ярко-зелёные глаза. На лбу красовался шрам в виде молнии. Гарри Поттер выглядел нелепо, но очень мило. На него было сложно смотреть без улыбки. Но Дэвид не смотрел. — ГРИФФИНДОР! — раздалось несколько неуверенных хлопков. Все смотрели на братьев, которые, казалось, были полной противоположностью друг друга. Никто не знал, как реагировать, и как отреагирует Дэвид. Ученики Хогвартса не знали, как староста школы относиться к брату. Тогда все, включая преподавателей, поняли, что на самом деле совершенно не знают старшего Поттера. Дэвид не отреагировал никак. Директор Снейп смотрел на Гарри удивлённо и с лёгкой усмешкой. Он ожидал увидеть… точно не это. Профессор изучил старшего брата. Он был сильным, благородным и опрятным, умел произвести на любого хорошее впечатление, всегда был вежлив и воспитан, никогда не отводил взгляд. Гарри же выглядел обычным мальчиком, который нервничает и стесняется перед большим количеством людей. Он явно не задумывался о своём внешнем виде и о впечатлении, которое он произведёт на других. Младший Поттер был ребёнком, которым никогда не был Дэвид.