And I might be okay, but I'm not fine at all

10 октября, 1977 I walked through the door with you, the air was cold But something ‘bout it felt like home somehow And I left my scarf there at your sister’s house And you’ve still got it in your drawer, even now Мы вдвоём зашли внутрь, отовсюду веяло холодом, Но почему-то я почувствовала себя, как дома. Я оставила свой шарф в доме твоей сестры, И он до сих пор лежит в твоём ящике, даже сейчас. Регулус был осмотрительным от природы. Большинство людей видели в этом ошибку. Он считал это фактором выживания. Джеймс никогда не заставлял его чувствовать, будто он должен объяснять это. Не то, что он стал бы. Регулус был склонен усваивать эти чувства. Во всяком случае, гриффиндорец это понимал. Регулус старался не останавливаться на том, почему Джеймс это понял. Он попытался потуже закутаться в мантию, когда они ступили на площадку Астрономической Башни. Это была трудная задача, когда одна рука сжимала палочку, а вторая была занята чем-то другим. Тем не менее, рука в настоящее время была самой теплой частью его тела. Регулус не мог завидовать этому. — Надо бы найти место потеплее, — вздохнул Джеймс, словно услышав мысли Регулуса. — Зима не за горами и нехарактерно холодно. — Наверняка ты предложил встречу не для того, чтобы обсудить погоду, — сказал Регулус. Джеймс ухмыльнулся. — Я уверен, что ты сделаешь даже это интересным. Лицо Регулуса оставалось бесстрастным, но его кожа стала немного теплее, что не имело никакого отношения к адаптации к ночному воздуху. Два мальчика уселись рядом друг с другом, прислонившись к стене башни. Взгляд Регулуса метнулся к слишком знакомому участку ночного неба. — Раньше он любил искать свою звезду по ночам, — пробормотал Джеймс. Больше нет? почти слетел с губ Регулуса отчаянно звучащий и жалко предсказуемый вопрос. — О? — это было всё, что Регулус произнёс в ответ. — Он перестал после пятого курса. После того, как… Он ушел. Невысказанные слова тяжело лежали рядом с ними. Они редко обсуждали Сириуса, и на то была веская причина. — Он всегда хвастался, что он самая яркая звезда на ночном небе, — сказал Регулус, не успев удержаться. — Он сказал, что если он сгорит, это опустошит мир. — Как ты доказал, что он не прав? Регулус взглянул на него. — Ты, кажется, уверен, что я это сделал. Испытание, аккуратно завернутое в, казалось бы, непритязательный вопрос. Джеймс улыбнулся. — Ты отдаешь ровно столько, сколько получаешь, Редж, — сказал Джеймс. Ты меня не знаешь — закричал голос в голове Регулуса. Но Джеймсу не нужно было знать его так хорошо. Хотя Джеймс болезненно не обращал внимания на некоторые вещи, он все же замечал то, что имело значение. В частности, он понял, что слова Сириуса, сказанные много лет назад, были вызовом. Тем, от которого Регулус никогда не уклонится ни при каких обстоятельствах. В основном потому, что они были неверны. — Итак, — сказал Джеймс, возвращая мысли Регулуса к башне. — Как ты ответил? — Я напомнил ему, что с яркостью приходит возможность сгореть. Или, в его случае, обжечься, — сказал Регулус, отводя взгляд. — Есть и другие яркие звезды. Его звезда может быть самой яркой, но ночное небо приспособится, если сочтет это необходимым. Мир будет обращаться к другим звездам за помощью. — Как к твоей. Они бы взяли тебя. Да, подумал Регулус. У них всё ещё был бы я. Он не ответил, вместо этого медленно придвинулся к Джеймсу. Старший мальчик обнял Регулуса за плечи. На этот раз Регулус позволил себе опереться на безопасность. Это было мимолетно, но разве нельзя позволить ему предаться иллюзии хотя бы раз? После этого откровения они сидели молча. Регулус знал, что у Джеймса есть и другие вопросы. Вероятно, те же самые вопросы, которые Сириус задавал ему, потому что Сириус никогда по-настоящему не понимал этих вещей. Традиция не закончилась с Сириусом. Семья Блэков адаптировалась. Вот как они терпели. Выжили. Он почувствовал, как Джеймс вздрогнул, и фыркнул. — Поттер, клянусь, — вздохнул Регулус. — Однажды ты поймаешь смерть. — Что ты делаешь? Развернув его, Регулус взял свой черный шарф и аккуратно обернул его вокруг шеи Джеймса. Его губы изогнулись, глядя на раскрасневшиеся щеки Джеймса. — Лучше? — спросил Регулус. — Д-да, — пробормотал Джеймс, как никогда мягко. — Но ты… — Я в порядке, — сказал Регулус. И поскольку он чувствовал себя каким-то безрассудным, опьяненным холодным ночным воздухом, он добавил: — Теперь на тебе обернута частичка Блэк. Глаза Джеймса расширились, но он не дал Регулусу времени сожалеть о своей напористости. Джеймс рванулся вперед, крепко скрепив их губы. Регулус вздохнул, почувствовав тепло нетерпеливого рта Джеймса. Ему хотелось остаться в этом чувстве навсегда. Том, о котором он никогда не знал, пока они с Джеймсом не связались: совсем недавно, но так быстро. Это ощущение дома. *** 21 октября 1977 г. Oh, your sweet disposition and my wide-eyed gaze We’re singing in the car, getting lost upstate Autumn leaves falling down like pieces into place And I can picture it after all these days О, твой сладкий нрав и мой широко раскрытый взгляд Мы поем в машине, заблудились на севере штата. Осенние листья падают, как кусочки, на свои места. И я могу представить это после всех этих дней Регулус знал, как сказать «нет». Он говорил это часто и без чувства. Когда Барти хотел спрятаться в коридорах, чтобы спровоцировать гриффиндорца, Регулус сказал: — Нет. Когда Сириус умолял своего младшего брата уйти с ним, не жалея внимания на неправдоподобность этого решения, Регулус сказал ему то же самое. Это никогда не становилось легче, но стало более инстинктивным. Если, конечно, он не попытается сказать «нет» Джеймсу Поттеру. — Ты сумасшедший. Ты это понимаешь, да? — сказал Регулус. — Одна из моих визиток. По крайней мере, мне так сказали, — рассмеялся Джеймс. Он разговаривал с Регулусом, идя задом наперёд. Еще одна безрассудная вещь, которую можно добавить в список. — Как, скажи на милость, ты собираешься объяснять наше местонахождение — не говоря уже о твоей компании — если нас найдет егерь? — сказал Регулус. Джеймс махнул рукой. — Хорошие друзья Хагрида, — беззаботно сказал Джеймс. — Кроме того, — теперь он озорно ухмылялся, — я просто скажу, что ты хотел экскурсию от эксперта и заКонфундил меня. Регулус усмехнулся. — Поработай над чем-нибудь более правдоподобным, ладно? Они погрузились в компанейское молчание. Когда они вошли в лес, шумы Запретного леса стали менее заметными. Школьный фасад давно растаял с их кожи. — Поведай мне воспоминание, — сказал Джеймс. Регулус вопросительно посмотрел на него. — Любое воспоминание. Счастливое или грустное. Но что-то важное для тебя. Что-то, что поможет мне понять тебя. Джеймс не сказал этого, но Регулус знал, что это было намерением. Джеймс всегда делал «случайные» запросы на информацию. Поначалу Регулус нервничал. Он даже высказал это вслух, спросив, действительно ли Джеймс хочет знать. Джеймс смотрел на него с болью. Он спросил, доверяет ли ему Регулус так мало — и для того, чтобы держать их отношения в тайне, и для того, чтобы использовать в качестве оружия те его части, которые он разделял с Джеймсом. Регулусу не хватило духу объяснить, что мысли были первым оружием в его детстве и юности. Регулусу было не по себе, но он научился подавлять это сомнение. Чтобы сосредоточиться на Джеймсе. — Мое любимое лето было во французской деревне, — сказал он. — Проводить целые дни на солнце — не то чтобы ты знал об этом. — Джеймс радостно рассмеялся, а Регулус улыбнулся. — Дни, когда мы говорили только по-французски. Это было похоже на… — Он замялся. — Как будто мы были частью другого мира. Простого мира. — Ты свободно говоришь? — спросил Джеймс. — Oui, je parle couramment. Джеймс застонал, а Регулус изогнул бровь. Его собственное лицо покраснело от осознания. — Это…? — Он замолчал. — …завело меня? — закончил Джеймс. Его кожа тоже выглядела покрасневшей. — А ты как думаешь? — Ты такой банальный, Поттер. — А ты ходячая влажная мечта, Редж. Регулус был так близок к тому, чтобы проклясть его или отсосать прямо посреди леса. — Почему ты любишь лес? — вместо этого спросил Регулус. Пара остановилась на поляне, которую Джеймс, похоже, узнал. Джеймс взгромоздился на низко свисающую ветку дерева, а Регулус решил прислониться к камню. Это было несколько репрезентативно для них двоих. Регулус твердо стоит на ногах, а Джеймс делает прыжки веры. — Он кажется бесконечным, — сказал Джеймс, обдумав вопрос. — И он не принадлежит волшебному народу. Это совершенно неизведанная и своя собственная форма магии. Я всегда открываю для себя что-то новое каждый раз, когда посещаю его. — Ты часто приходишь? — Регулус был поражен, что он так хорошо сформулировал свой вопрос. Ответ Джеймса и страсть, с которой он это сказал, заставили Регулуса чувствовать себя более чем ошеломленным. — Время от времени, — уклончиво ответил Джеймс. — Только с другими парнями, но никогда здесь. Джеймс посмотрел на Регулуса, который сглотнул. Он надеялся, что его глаза не будут такими большими, как могли бы быть, если бы он еще больше ослабил свою защиту. Регулус уже слишком много и слишком быстро отдавал Джеймсу. Это было опасно. Опаснее, чем лес, полный волшебных существ, которые знали его намного лучше, чем он сам. Регулус сосредоточился на разбросанных осенних листьях. Они выследили их в лесу. Они были слишком глубоко, чтобы принадлежать какому-либо из этих деревьев. — Начнем возвращаться в замок? — сказал Регулус. Джеймс кивнул, согнув колени и позволив себе грациозно спрыгнуть с дерева. Через несколько мгновений он выпрямился и протянул руку. Доверься мне? — молча сказал он. Регулус вложил свои пальцы между пальцами Джеймса и был вознагражден теплой улыбкой. Так пугающе. *** 5 мая 1978 г. And I know it’s long gone and That magic’s not here no more And I might be okay, but I’m not fine at all Oh, oh, oh И я знаю, что это давно прошло и Этой магии больше нет И я может быть в порядке, но я совсем не в порядке О, о, о Дождь хлестал по окнам гриффиндорской башни. Зрелище обычно вызывало недовольство Джеймса. Это означало, что полет невозможен — если только он не хотел задержания — и что в общей комнате всегда было шумно. Впервые с тех пор, как он попал в Хогвартс, Джеймс был благодарен за обе эти вещи. Он был уверен, что может упасть с метлы, а переполненная гостиная означала, что никто не сосредоточил внимание на его варящейся фигуре. Примечательно, что ни один из его товарищей не присутствовал. Питер отбывал наказание вместе с профессором Спраут после того, как его поймали на обмене редкой карты из шоколадной лягушки на менее одобренное «вещество» за пределами теплиц. Девушки, с которыми они проводили время, рассылали заявления о приеме на работу. — Тебе действительно следует больше думать о своем будущем, Поттер, — сказала ему Эванс. — Идет война, Эванс. Все, что после завтрашнего дня, — неважно. — Что касается Сириуса и Ремуса… Ну, Джеймс редко задумывался о том, что они делали, когда пропадали. Что оставило его наедине со своими мыслями. У Джеймса их было предостаточно, чтобы компенсировать пустые стулья вокруг него. У него также была маггловская книга, которую ему дал Ремус, и нераспечатанные сигареты Сириуса, которые он украл ранее. Джеймс знал, что ему за это ада не будет. Сириус знал, что в последнее время он был чрезвычайно напряжен, хотя и не знал причины. Его звезда может быть самой яркой, но ночное небо приспособится, если сочтет это необходимым. Слова Регулуса плавали между тоской Джеймса и тонкой завесой дыма, защищающей его. Тогда Джеймс был неосторожен. Он знал, что они с Регулусом признают одно и то же. Реальность того, что Регулус вступил в роль наследника Сириуса, как только последний ушел. Джеймс медленно выдохнул, ожидая, пока зрение прояснится, прежде чем взглянуть на роман. Ремус сказал, что это «сатира». Абсурдное изображение войны. Некоторые считают его черной комедией. Тьма, безусловно, была одним из способов ее обрамления. Джеймс ненавидел думать о множестве конкретных воспоминаний, но особенно он ненавидел задерживаться на тех ночах в Астрономической башне. Мир обратился бы к другим звездам за помощью. Это ерунда. Джеймс потушил сигарету, зажигая другую палочкой. Счастье Сириуса зависело от того, покинет ли он этот дом, в то время как счастье Регулуса зависело от страданий Сириуса. Они все сделали свой выбор, даже Джеймс. Те, с которыми им пришлось жить, успешно или нет. Но Джеймс задавался вопросом, где на самом деле фактор свободы воли, когда физический вред был альтернативой как в случае с Сириусом, так и с Регулусом? Вред от пребывания и вред от ухода. Его грудь сдавило, а зрение снова затуманилось, когда он уставился на страницу перед собой. «Уловка-22… говорит, что вы всегда должны делать то, что говорит вам ваш командир». *** 28 октября 1977 г. ‘Cause there we are again on that little town street You almost ran the red ‘cause you were lookin’ over at me Wind in my hair, I was there I remember it all too well Потому что мы снова на этой маленькой улице города Ты чуть не пробежал красный, потому что смотрел на меня Ветер в моих волосах, я была там Я слишком хорошо все это помню На поле для квиддича после наступления темноты царила другая магия. Это было не потому, что вы нарушили как минимум пять школьных правил, находясь там. И не потому, что он был свободен от бдительных глаз студентов, которые надеялись мельком увидеть Джеймса Поттера в его стихии. Врожденная магия поля основывалась на его открытости и способности соединить вас с земными элементами, если вы позволите. Джеймс покачал головой. Он был там не для того, чтобы лиризовать. Не сегодня ночью. — Не был уверен, что ты придешь, — сказал Джеймс. Регулус саркастически поднял бровь. — Я всегда прихожу, когда говорю, что буду, Поттер. Джеймс издал сдавленный звук, но лицо Регулуса оставалось непроницаемым. Это была одна из вещей, которые больше всего нравились Джеймсу в Регулусе, но в то же время и сводили с ума. Слизеринец обладал порочным чувством юмора, часто скрытым под его острыми, расчетливыми глазами. Он мог произносить эти грубые замечания — с нарастающей частотой по мере того, как они с Джеймсом сближались, — без единой трещины в маске. Джеймс, всегда оптимист, был уверен, что ему будет легче видеть сквозь эту маску, когда они проведут достаточно времени вместе. — А не нужно ли нам… — сказал Регулус, нарушая тишину. Джеймс кивнул, проведя рукой по волосам и перекинув ногу через метлу. Он оттолкнулся, чувствуя, как ветер развевает его волосы, и зная, что Регулус последует за ним. Они провели в воздухе несколько часов, вплоть до утра. Это было единственное время, которое они могли провести вместе на открытом воздухе, не опасаясь, что кто-нибудь их обнаружит. Ну, чтобы Регулус этого не боялся. Джеймс опасался реакции Сириуса на то, что они вместе, но старался не зацикливаться на этом. Иногда ему даже удавалось поверить, что Сириус будет счастлив увидеть старого Регулуса. То, как Сириус описал его поведение в детстве, когда он говорил о Регулусе, когда они впервые прибыли в Хогвартс. В то время Сириус надеялся, что Регулус попадет в Гриффиндор или любой другой факультет, кроме Слизерина. Отношения предсказуемо ухудшились, когда этого не произошло. — Отвлекся на старости лет, Поттер? — поддразнил Регулус, пролетая мимо него. Они не взяли с собой мячей для квиддича. Бладжеры были бы в бешенстве, а квоффл трудно прокрасться незамеченным. Что касается снитча Джеймса — он предполагал, что мог бы использовать его, когда взошло солнце, но все же не хотел рисковать потерять его в такой час. Мадам Хуч снесет ему голову, если узнает, что один из капитанов не только украл одного, но и вернулся за другим. — Как хочешь, Редж, — рассмеялся Джеймс. Солнце было видно из-за горизонта, купая их в золотом сиянии. Он не чувствовал тепла на коже — в это время года такого никогда не было, — но Джеймс на мгновение закрыл глаза, позволяя теплу окутать его. Только на мгновение. Когда он открыл глаза, это было сделано для того, чтобы сделать еще одно умное замечание. Он открыл рот, чтобы заговорить, когда увидел, что Регулус пристально смотрит на него. Регулус все еще летел вперед, почти возле стойки ворот, когда… — Редж, смотри! Регулус свернул как раз вовремя, едва не задев штангу. Когда он снова выпрямился, его щеки раскраснелись, и его взгляд больше не был направлен на Джеймса. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Джеймс. — Да, — сказал Регулус. Его голос был ровным, как всегда, но поза выдавала его. Джеймс летел к нему, пока они не оказались бок о бок. Регулус встретился с ним взглядом, и Джеймс одарил его кривой улыбкой. Регулус издал низкий недоверчивый смешок. Джеймс был бессилен сделать что-либо, кроме как поцеловать его. *** 5 ноября 1977 г. Photo album on the counter, your cheeks were turning red You used to be a little kid with glasses in a twin-sized bed And your mother’s telling stories ‘bout you on the tee-ball team You taught me ‘bout your past, thinking your future was me   Фотоальбом на прилавке, твои щеки покраснели Раньше ты был маленьким ребенком в очках в двуспальной кровати И твоя мать рассказывает истории о тебе в команде по футболу Ты научил меня своему прошлому, думая, что твое будущее — это я. Были правила. Первое правило, они никогда никому не говорили. Второе правило заключалось в том, что они никогда не говорили о первом правиле. Так проще. Проще для кого, было еще не определено. Регулус просто знал, что так проще. Он мог предположить, что оба эти правила будут проверены. Он просто надеялся, что их отношения продлятся больше месяца. Регулус направлялся к совятне, сжимая в руке письмо. Это одно из тех писем, которые требовали, чтобы вы читали между строк — никаких других типов писем в наши дни не отправляли. Потому, что война все ближе приближалась к их повседневной жизни, а Министерство с большим удовольствием перехватывало сов. Письмо было о планах на зиму. Планах Регулуса. Предопределенные планы, которые завязали узел глубоко внутри него. Он беспокоился, что однажды ничто не распутает его. Ни даже врожденная доброта Джеймса Поттера или его нежное, всепрощающее прикосновение. Так же, как и у Регулуса. Говоря о Джеймсе, он был последним человеком, которого Регулус ожидал увидеть в совятне в столь поздний час. И все же Джеймс стоял у окна, залитый лунным светом. — Привет, — сказал Регулус, услышав собственное удивление. Джеймс вздрогнул, медленно повернувшись к нему лицом. Затем Регулус увидел красные глаза Джеймса и едва высохшие щеки. Он был рядом с Джеймсом в нескольких шагах. — Что случилось? — резко спросил он. Джеймс покачал головой. — Ничего подобного, — сказал Джеймс, и Регулус выдохнул. Вот почему так много дискуссий началось в эти дни с обеих сторон. Конечно, он не мог сказать столько же, не напомнив Джеймсу, как они принадлежали к противоборствующим сторонам, несмотря на убеждение Джеймса в обратном. Если на близких не нападал тот или иной злопамятный человек, они бесследно исчезали. Это был путь мира. Тот, в котором не было порядка и, надо надеяться, не из тех, в которых они будут жить вечно. Семи лет усиливающегося насилия с каждой стороны было более чем достаточно для Регулуса. — Ты хочешь поговорить об этом? Джеймс моргнул несколько раз. Он покачал головой. Регулус уже собирался воспринять это как сигнал уйти, когда старший мальчик протянул руку. В нем было письмо, с которым Регулус обращался бережно. Мой дорогой мальчик, Я рада слышать, что твоя учеба идет великолепно (даже если Ремус — мой единственный настоящий собеседник, который предлагает какую-либо реальную информацию о ваших занятиях). Я только хочу, чтобы они предлагали маггловедение в мое время. Курс кажется бесконечно увлекательным. Твой отец был очень рад узнать о результатах твоей игры на прошлой неделе (как и я, хотя мы оба знаем, от кого ты унаследовал свой фанатизм). Работа заставляла его быть занятым, иначе он посещал бы все игры, даже те, которые проходят без Гриффиндора. Его сильно беспокоит то, что он видел только две твоих игры в качестве капитана. Стоит повторить, как мы оба гордимся твоим замечательным руководством. Должен признаться, я пишу это письмо по нескольким причинам (первой из них является то, что мне нравится читать твой поразительно отвратительный почерк). Во-вторых, я считаю важным сообщить тебе о чем-то менее приятном. Нет простого способа написать это, поэтому я просто помещу это на страницу. Твой отец в настоящее время находится во временном отпуске в Министерстве из-за плохого состояния здоровья. Недавно у него был обморок, но долгосрочных причин для беспокойства нет. Целители говорят, что в этом нет ничего страшного — просто усталость, вызванная дополнительными часами, которые он проводит, даже когда вечером он дома. Хотела бы я сообщить вам эту новость лично, а не так обезличено. Хотя, если быть честной, я бы хотела вообще не делиться этим с тобой. Я делаю это, потому что знаю, что должна, и даю тебе столько информации, потому что знаю, что иначе ты поглотишь себя теориями и заботами. Ни твой отец, ни я не хотим, чтобы эта новость отвлекла тебя от твоих ЖАБА или обязанностей старосты, Джеймс. Мы это сделали; однако напиши Минерве. Она дала вам и Сириусу разрешение, если вы оба решите воспользоваться им, навестите ее завтра. Выбор полностью за вами. Наша вечная любовь, в этой жизни и в следующей, мой милый мальчик. Люблю, Мама Регулус посмотрел на дату письма. Оно было отправлено сегодня утром, явно прибыв с вечерней почтой. Молясь, чтобы никто не прошел через совятню, Регулус провел костяшками пальцев по челюсти Джеймса. Этот жест заставил Джеймса судорожно вздохнуть, и он закрыл глаза от прикосновения. — Мне жаль, Джеймс, — сказал Регулус. — Спасибо, — прошептал Джеймс. Регулус продолжал гладить челюсть Джеймса, снова взглянув на письмо. — По крайней мере, это ненадолго, — сказал Регулус. — Это хорошо, да? Просто истощение. Джеймс издал глухой смешок. — Просто истощение, — повторил Джеймс. — Ты знаешь, насколько надо быть истощенным, чтобы упасть в обморок? Регулус вздрогнул. Ясно, что он должен оставить оптимизм Джеймсу. Мальчик постарше вздохнул, увидев эффект своих слов, и провел рукой по своему осунувшемуся лицу. — Прости, — извинился Джеймс. — Ты прав. Я знаю, что ты прав. Это просто… Регулус подождал, пока Джеймс соберется с мыслями. — В течение многих лет я пытался считаться с реальностью, что мои родители не будут жить вечно, — сказал Джеймс. — Они старше. Есть все шансы, что… они никогда не увидят, как я сыграю свадьбу. Что они никогда не увидят моих будущих детей. Я никогда не принимал этого, но я понял это. — Затем война ухудшилась, и я просто не могу объяснить это, — продолжил Джеймс. — Бессмысленные смерти, давление с обеих сторон, чтобы убить или быть убитым. Я полностью за борьбу за правое дело… и, может быть, однажды я даже пойму мотивы умереть за одно дело. Но я не хочу. Не тогда, когда это означает понимание того, что то короткое время, которое я провел с родителями, может быть еще короче, потому что они жгут свечу с обоих концов. К тому времени, как он дошел до конца своей речи, Джеймс был в легкой истерике, поэтому Регулус сделал единственное, что, как он надеялся, могло помочь. Он притянул Джеймса к себе, чтобы обнять, и почувствовал облегчение, когда Джеймс растворился в них. Правая рука Регулуса переместилась к основанию шеи Джеймса. — Это помогло? Джеймс издал влажный смешок. — Да, вообще-то, — сказал Джеймс. Они разошлись. — Обычно я не позволяю себе думать об этом. Регулус кивнул. Он слишком хорошо это понимал. — Сириус присоединится к тебе завтра? Будет ли там кто-то, кто позаботится о тебе? Джеймс покачал головой, снова выглядя усталым. — Мама строила эти планы с МакГонагалл перед нашим последним матчем. Мадам Помфри говорит, что ему придется пролежать в постели еще как минимум два дня, прежде чем его голова снова будет в порядке. Это верно. Прошлой ночью Сириусу ударили по голове бладжером — демонстрация поистине скверного спортивного мастерства со стороны одного из загонщиков Хаффлпаффа. Мадам Хуч потратила пять минут на то, чтобы одернуть загонщика. — Им придется сделать полную привязку тела, — сказал Регулус. Это было странно. Странно было обсуждать любовь Сириуса к родителям Джеймса — родителям, которых он считал своими больше, чем кровных. — Ага, — нерешительно сказал Джеймс. — Мне пришлось уйти. Они с Луни поссорились из-за этого. Оба упрямы до чертиков и не желают сдвинуться с места. Регулус ничего не ответил. Все, что он мог сделать, это смотреть в тусклые глаза Джеймса. Глаза, которые обычно были полны света и смеха. Его лицо, натянутое и закрытое, как будто он надеялся защитить себя от дальнейшей боли. Возможно, так и было; Регулус не был уверен. — Хочешь, чтобы кто-нибудь присоединился к тебе завтра? Слова сорвались с губ Регулуса прежде, чем он успел их остановить. Джеймс уставился на него. Правило номер один — никогда никому не говори. — Я… — Джеймс всмотрелся в его лицо, но Регулус не выказал ни малейшего сожаления. Дело в том, что он на самом деле не сожалел о своих словах. Даже в пылу ситуации Регулус не говорил того, чего не имел в виду на каком-то уровне. Что он действительно слишком часто делал в эти дни, так это говорил вещи, о которых лучше не говорить. Джеймс постоянно ослаблял решимость Регулуса. — Тебе не обязательно это говорить, потому что ты думаешь, что я хочу это услышать, — мягко сказал Джеймс. Регулус изогнул бровь. — Ты когда-нибудь видел, чтобы я говорил что-нибудь ради чьих-то чувств? Это должно было рассмешить Джеймса, но он нахмурился еще больше. Регулус попробовал другой метод. — Это твое решение. Очевидно, — сказал Регулус. — Я знаю, что мы сказали, и я знаю, что мы не говорим об этом, потому что это… ну, это сложно. Но если когда-нибудь наступит время нарушить правила… Джеймс рванулся вперед, оставляя синяки на губах Регулуса собственным желанием. Регулус охотно ответил на поцелуй, на мгновение забыв, где они были, и его открытость. Они оба тяжело дышали, когда оторвались друг от друга. Джеймс прислонился лбом к лбу Регулуса. — Мои родители ничего не скажут. О том, что мы… близки, — сказал Джеймс. Регулус кивнул. — Они знают, что ты?.. — Необычный человек для людей? Ага, — сказал Джеймс. — Я рассказал им на четвертом курсе. Они вели себя так, как будто понимали это. — Джеймс рассмеялся при воспоминании. — Я сказал им, что понимание может прийти позже, если они меня любят. — Его голос сорвался в конце. — Что они сказали? — прошептал Регулус. Он смотрел, как Джеймс сглотнул. — Что альтернатива никогда не была возможной. — Регулус вытер свежие слезы, катившиеся по щекам Джеймса. — Я не могу потерять их, Редж. Я… я не могу. Регулусу хотелось пообещать Джеймсу, что он не потеряет своих родителей. Что он никогда не потеряет их. Регулус не мог — он не стал бы — давать такие обещания. — Тебе не придется делать это в одиночку, — сказал он вместо этого. Он поцеловал Джеймса в висок. — Ты переместишься с помощью камина? Джеймс покачал головой. — Я убедил МакГонагалл позволить мне аппарировать из Хогсмида. Мама и папа закрыли камин с прошлого лета, за исключением нескольких конкретных людей. Я не хочу рисковать. Члены Ордена, поймал себя на мысли Регулус. — Хорошо. — Это упростило задачу. — Думаю, сейчас самое подходящее время сообщить тебе, что я довольно блестяще разбираюсь в дезиллюминационных чарах. Губа Джеймса дернулась. — Уверен, — серьезно сказал Джеймс. — Только я не думаю, что они тебе понадобятся. /// 6 ноября 1977 г. — Плащ-невидимка! — недоверчиво прошептал Регулус. — Гребанный плащ-невидимка! — Я упоминал, как мне нравится, когда ты ругаешься, как простолюдин? — Олух. — Хорошо установлено. Давай нырнем в тот переулок, чтобы я мог безопасно его спрятать. Регулус следовал указаниям Джеймса и через мгновение снова был виден. — Как же так получается, что вас всех когда-нибудь ловят на чем-нибудь? Джеймс улыбнулся. — Какая забава в розыгрыше без дурной славы? — Он протянул руку Регулусу. — Готов? Регулус взглянул на протянутую руку, а затем на Джеймса. Он кивнул и схватил его. Произошла трещина. /// — Дыши, — прошептал Джеймс, когда они материализовались на пороге его дома. Он постучал в дверь и заметил бледное выражение лица Регулуса. — Они любят Сириуса. Это не помогло абсолютно никому. — Все любят Сириуса, — резко сказал Регулус. — В том-то и дело, не так ли? — Я хочу сказать, — поправил Джеймс, — что они не судят о людях по тому, откуда они. Это больше, чем то место, откуда я родом, отчаянно подумал Регулус. Это то, кто я. — Милый! — выпалила Юфимия Поттер, открывая дверь. Она немедленно потянула Джеймса через порог и крепко обняла. Регулус неохотно последовал за ними внутрь. — О, я так рада тебя видеть. Как получается, что ты все еще растешь? — Считай, ты просто уменьшаешься, — поддразнил Джеймс. Миссис Поттер ласково погладила его по щеке. — Внутри меньше минуты, а уже умничка, — сказала она с раздраженной улыбкой. — И я так рада, что ты тоже здесь, Сир… о. Регулус сглотнул, наблюдая, как глаза миссис Поттер расширились от удивления. — Мама, — сказал Джеймс. — Это Регулус. Брат Сириуса. — Конечно, — поспешно сказала миссис Поттер. — Боже, вы с Сириусом так похожи на первый взгляд. Приятно познакомиться, Регулус. — С удовольствием, миссис Поттер, — сказал Регулус, но она покачала головой. — Пожалуйста, дорогой. Если тебе комфортно, зови меня Юфимия или Эффи. Все так делают. Регулус мог бы чувствовать себя максимально комфортно, если бы никогда этого не сделал. Тем не менее, он кивнул. — Проходите на кухню, а? Она повела их обоих дальше в дом. Ну, усадьбу. Дом Поттеров был таким же величественным, как площадь Гриммо, но гораздо светлее и более открытым. Это чувствовалось, какдом. Тот, в котором жили люди, которые хотели быть рядом друг с другом. Фотографии Джеймса всех возрастов висели на стенах вместе с вкраплениями семейных фотографий. — Должно быть, для тебя в этих краях все совсем по-другому, Регулус, — разговорчиво сказала миссис Поттер. — Особенно из Лондона. Регулус кивнул. — Конечно, здесь гораздо спокойнее, — сказал Регулус. Он почувствовал облегчение, когда миссис Поттер улыбнулась. — Где ты живешь? «Никогда не сообщай о нашем местонахождении», — повторил голос Вальбурги. Регулус попытался раздавить его. — Ислингтон, мэм. Лицо миссис Поттер озарилось узнаванием. Сириус, несомненно, тоже нарушил правило их матери. — Маггловский район? Настоящий вопрос миссис Поттер был не тем, что она задала Регулусу. Ваша семья добровольно живет среди магглов? был настоящим, и Регулус тоже часто о нем задумывался. Он кивнул, опасаясь, что после этого она может счесть это грубым, но она промычала и приняла это. — Поставить чайник? — сказала она. — Монти спит, но скоро проснется. /// — Ради Мерлина, мама, — простонал Джеймс. — О, тише. Регулус хочет это увидеть, не так ли? — Конечно, — сказал Регулус. Он изо всех сил старался сдержать уголки рта, изогнувшиеся вверх при огорченном лице Джеймса. — Это было из его первой «большой детской кровати» с пуховым одеялком Пушек Педдл. Симпатичный, не так ли? Регулус кивнул, не в силах сдержать легкую улыбку на губах. Он посмотрел на старый фотоальбом. Миссис Поттер положила его на кухонный стол и перелистывала бережно сохраненные страницы. — У тебя всегда были очки, — заметил Регулус. Джеймс промолчал, но миссис Поттер издала утвердительный звук. Он наблюдал, как маленький Джеймс прыгал вверх и вниз на своей такой же маленькой кровати, его очки не раз чуть не сползали с носа. Она перевернула страницу и увидела Джеймса на своей детской метле. — Его отец подарил ему первую модель, когда ему было семь месяцев, — проворчала миссис Поттер. — Он летал вокруг дома, прежде чем научился ходить. Она сказала это с улыбкой на лице, явно не потускневшей от воспоминаний. — Ты в команде Слизерина? Регулус кивнул. — Да, мэм. Я играю за Ловца. — Такова была и позиция Монти, — сказала миссис Поттер. — Я всегда думала, что это вполне уместно — он парит над остальными. В те дни мне слишком не терпелось сказать ему, что я думаю, что он полон этого. До сих пор, если честно. Регулус не мог не рассмеяться. Он взглянул на Джеймса и увидел, что его щеки все еще ярко-красные, но при этом он выглядел совершенно счастливым. — Я был в Лиге Маленьких Волшебников, — сказал Джеймс, впервые предлагая свою информацию. — Тебя чуть не исключили из Лиги, — поправила миссис Поттер. — Магия Джеймса была довольно сильна до Хогвартса. Ему удалось сделать так, чтобы все метлы превышали ограничения по высоте. — Они не были даже в метре от земли! — запротестовал Джеймс. — Это было скучно. — Спроси его, на сколько метров он их поднял, — сухо сказала миссис Поттер. — На сколько метров ты их поднял? — сказал Регулус, едва сохраняя невозмутимое выражение лица. Джеймс закашлялся и что-то пробормотал себе под нос. — Извини? Я не успел это уловить. Джеймс игриво посмотрел на него. — Шесть метров. Тело Регулуса содрогалось от сдерживаемого смеха, что вызвало улыбку на лице Джеймса. — Абсолютная угроза, — сказал Регулус. — Видишь? Он знает, — засмеялась миссис Поттер. Она взглянула на часы на стене. — Позвольте мне проверить, не спит ли твой отец. Он уже будет злиться, что я не разбудила его, когда вы пришли. Она поцеловала Джеймса в лоб и оставила их вдвоем на кухне. Джеймс воспользовался возможностью, перегнувшись через стойку, и нежно поцеловал Регулуса в губы. — Что…? — начал Регулус, но Джеймс покачал головой. — Спасибо, что пришел, — сказал Джеймс. — За ослабление твоих правил. Регулус моргнул. Он не знал, что ответить. Отчасти потому, что он считал это их правилами. — Твоя мать прекрасна. Джеймс просиял. — Она любит тебя. Не то, чтобы я был удивлен. — Пожалуйста, — усмехнулся Регулус, и Джеймс рассмеялся. — Хорошо, я нервничал из-за того, как она может отреагировать, но не из-за тебя. Так как… — О том, о чем мы никому не говорим? Джеймс кивнул. — Она видит в нем еще одного сына, — сказал Джеймс. — Всегда видела. Один взгляд на ее лицо, когда мы вошли сюда, сказал мне, что она собрала все воедино. Что ты для меня значишь и как он понятия не имеет. — Ты согласен с этим? Джеймс пожал одним плечом. — Есть много вещей, которые я бы изменил, — сказал Джеймс. — За исключением того, как я к тебе отношусь. Однако скрывание этого не продлится вечно. Джеймс рассеянно поигрывал руками Регулуса, а сердце последнего бешено колотилось. Нет, это не вечно, подумал Регулус. Однако не потому, что мы будем свободны.