And I might be okay, but I'm not fine at all

15 августа 1979 г.   And did the twin flame bruise paint you blue? Just between us, did the love affair maim you, too? ‘Cause in this city’s barren cold I still remember the first fall of snow And how it glistened as it fell I remember it all too well И синяк близнецового пламени окрасил тебя в синий цвет? Между нами говоря, любовь тебя тоже покалечила? Потому что в бесплодном холоде этого города Я до сих пор помню первый снегопад И как он блестел, когда падал Я слишком хорошо все это помню   — Я борюсь за то, во что верю. Можешь ли ты сказать то же самое?   Легкие Регулуса горели. Ему хотелось кричать. Он хотел сказать Джеймсу: «Да. Я наконец сражаюсь. Мне не все равно».   — Ты, черт возьми, чуть не погубил меня.   Руки Регулуса дрожали с каждым глотком, который он брал из миски. Он пообещал Кричеру, что эльфу не нужно будет пить зелье во второй раз. Кричер инстинктивно запротестовал. — Хозяин не должен! — взмолился Кричер. — Кричер служит господину Регулусу. Оглядываясь назад, можно сказать, что желчь, подступившая к горлу Регулуса от этих слов, была предзнаменованием.   — Он того не стоит.   Это было правдой. Регулус ждал слишком долго. Он позволил ситуации развернуться и теперь пытался собрать все обратно вручную. — Джеймс стоит намного больше, — кричал голос в его голове. На этот раз это была не его мать. Этот голос принадлежал более смелому Блэку. Блэку, который чуть не погубил Джеймса Поттера.   «Ты тот человек, которого я хочу видеть рядом со мной. Но не за счет других».   — Вы… Вы должны выпить, мастер Регулус. Вы заставили К-Кричера пообещать. — Я н-не могу Кричер, — закричал Регулус. Он чуть не подавился словами. Он услышал крик. Кому он принадлежал? — Вы должны. Жидкость разорвала его внутренности.   «Будет ли у нас когда-нибудь будущее?»   — Прости, — всхлипнул Регулус. Он не был уверен, говорил ли он это вслух или все это было в его голове. Сказал ли он это когда-нибудь Джеймсу или просто про себя извинялся в тишине. Он был хорош в тишине. — Я так виноват! — он закричал. На этот раз он был уверен, что сказал это вслух. — Мне жаль; Я … — Мастер Регулус прикончил зелье. Регулус продолжал рыдать на каменном полу. Он рыдал, пока его дыхание не стало прерывистым, и каждая часть его тела заболела. Не хуже его сердца.   ///   Регулус предположил, что мог ожидать такого финала. Этот один поступок храбрости вызовет еще один, не подлежащий обсуждению. Но разве это не храбрость в ее истинной форме? Сделать выбор и жить — так сказать, в обстоятельствах Регулуса — с последствиями? Регулусу было холодно. Он лег на спину и снова посмотрел на звезды. Те самые, которые он видел все эти ночи в Хогвартсе. Те самые, которые Регулус часами определял для Джеймса, который был совершенно безнадежен в вопросах астрономии.   — Есть одна вещь, которой ты меня до сих пор не научил. — Ой? — Идеальное погружение.   Регулус улыбнулся. Настоящая улыбка, полная счастья и боли. Улыбка, которая появлялась, когда возникало воспоминание, потускневшая по краям, но насыщенная чувствами. Звезды той ночью были яркими, но для Регулуса это не имело значения. Это все еще не имело значения. Он был так сосредоточен на том, как ярко сиял Джеймс, что все остальное было второстепенным. Если он сосредоточился правильно, Джеймс как будто был рядом с ним. Слава богу, его не было. Он протянул руку Регулусу. — Готов?   — Готов, — выдохнул Регулус. Регулус знал, что он не один в пещере. Его глаза оставались закрытыми, представляя эту легкую, но сияющую улыбку. Эта копна волос и карие глаза. Мальчик, который нарисовал черно-белый мир Регулуса яркими оттенками. У которого было прикосновение, способное нанести Регулусу наименее вредный, но самый необратимый синяк. Так, что это напомнило ему, что он человек. Что он жив. Регулус был у кромки воды.   «Пообещай, что мы всегда будем помнить этот момент? Насколько мы были счастливы здесь?»   — Клянусь, — повторил Регулус. Дальше — ничего.   ***   17 августа 1979 г. Down the stairs, I was there, I was there Sacred prayer, I was there, I was there It was rare, you remember it Вниз по лестнице, я был там, я был там Священная молитва, я был там, я был там Это было редко, ты это помнишь Джеймс не был готов вернуться домой. Домом в настоящее время был особняк Поттеров. Здоровье его родителей ухудшалось, поэтому оставаться рядом было способом контролировать ситуацию. Или контролировать столько, сколько вы можете в таких обстоятельствах. Лили была великолепна в этом. Прежде чем он затронул с ней эту тему, она уже сама пришла к выводу. Она справилась с выставкой их уютной квартиры на продажу и никогда не заставляла Джеймса расстраиваться из-за этого. Он старался не думать об этом.   ///   Когда мир снова появился вокруг него, Джеймс оказался в Запретном лесу. Он не совсем осознавал, к чему ведет себя, но в этом был смысл. Джеймс был на их месте.   — Ты часто приходишь? — Время от времени. Только с другими парнями, но никогда здесь.   Местность осталась нетронутой временем.   ///   В тот же день …   НАСЛЕДНИК БЛЭКОВ СЧИТАЕТСЯ МЕРТВЫМ   Джеймс был не первым, кто прочитал заголовок. Он даже не был вторым или третьим. Он проснулся, когда услышал рядом с собой вздох Лили после того, как сова доставила «Ежедневный пророк». — Один из наших? — спросил Джеймс, наполняясь страхом. — Я… Нет, но… — пробормотала Лили. — Лили, — сказал Джеймс, уже полностью проснувшись. — Скажи. — Это брат Сириуса. Джеймс почувствовал, как дно его мира рухнуло. — Что? — непонимающе сказал Джеймс. Потому что это не могло быть правдой. Регулус был… он был трусом. Самосохраняющийся трус. Именно в этом Джеймс сумел себя убедить. Регулус был из тех, кто переживет их всех, просто двигаясь в тени. Джеймс практически порвал бумагу, вырывая ее из рук Лили.   НАСЛЕДНИК БЛЭКОВ СЧИТАЕТСЯ МЕРТВЫМ   Согласно пятничному заявлению семьи Блэков, наследник состояния семьи Блэков считается мертвым. Регулуса Арктура Блэка, единственного сына Ориона и Вальбурги Блэк, в последний раз видели в среду вечером. «Семья просит уединения в это трудное время», — сказал высокопоставленный чиновник Министерства Люциус Малфой, представитель семьи. 18-летний Блэк в июне этого года окончил школу чародейства и волшебства Хогвартс. Блэк был звездным Искателем факультета Слизерин. Вместо цветов семья просит сделать пожертвования Движению за идентичность волшебников.   — Сукин сын, — пробормотал Джеймс. — Они… они используют его… — Он не мог произнести ни слова. — Они используют это для продвижения своих извращенных идеалов! Лили положила руку ему на спину, потирая ее. — Мне очень жаль, Джеймс. Джеймс посмотрел на нее и понял, что дрожит. Он судорожно вздохнул, качая головой. — Дело не во мне. Сириус. — Мне нужно увидеть Сири… Прежде чем Джеймс успел закончить мысль, появился Патронус Ремуса и осветил их спальню. Он нуждается в тебе. Патронус исчез в тумане. Это не требовало объяснений. — Ты можешь-? — Я останусь с Эффи и Монти, — закончила Лили. Джеймс наклонился, чтобы поцеловать ее, надеясь выразить всю благодарность, которую он к ней испытывал. — Джеймс, — сказала Лили, как только он оделся и собирался выйти за дверь. Он повернулся, чтобы посмотреть на нее, наблюдая, как она обдуманно подбирает следующие слова. — Ты что-то чувствовал, — наконец сказала она. — С таким-то большим сердцем. Это никогда не бывает пустой тратой времени. Джеймс сглотнул. Часть его хотела кричать, что то, что он чувствовал, никогда не исчезало. Он никогда полностью не амортизировал свои чувства, как пытался заставить себя поверить. Они извивались и принимали новые формы, пока он не узнавал их, но они были там. Но это было несправедливо по отношению к Лили. Было несправедливо скрывать это от нее, поэтому он в конце концов предложил ей полную информацию. Это было несправедливо по отношению к Ремусу, который все еще подозревал, что Джеймс все это придумал, хотя они никогда не обсуждали это. Было несправедливо, что это был самый страшный секрет, и что его скрыли от человека, чье сердце Регулус разбил первым. — Дело не во мне, — повторил Джеймс, едва слыша себя. Он вышел из комнаты.   ///   — Где? — спросил Джеймс. — Патио, — сказал Ремус. За последний год морщины на лице Ремуса стали более выраженными. Честно говоря, они были такими на всех лицах. Но между войной и ежемесячной тратой трансформаций Ремус старел намного быстрее, чем остальные. Сегодня напряжение стало более заметным. Джеймс прошел через квартиру, не проверяя, идет ли за ним Ремус. У Джеймса и Сириуса, очевидно, была совершенно другая динамика, а это означало, что Ремус часто оставлял их наедине. Джеймс вышел наружу и первым, что он увидел, было облако дыма. Он закашлялся. Тогда это было своего рода преодолением. Оба мужчины молчали, пока Джеймс сидел рядом с Сириусом. Он взял проверенный окурок и зажег его своей палочкой. Часть его надеялась, что когда он выдохнет, он также освободится от стеснения в груди. Удача ему не улыбнулась. — Ремус или Пророк? — глухо сказал Сириус. Джеймс покрутил цилиндр в пальцах. — Пророк, потом Ремус. Сириус кивнул. Он молчал несколько минут, и Джеймс знал, что лучше не выражать соболезнования. Сириус так не работал. — Просто, блять, смешно, не так ли? — сказал Сириус. Джеймс почувствовал озноб, что было совершенно ненормально для середины августа. — Какая часть? — сказал Джеймс, безуспешно пытаясь сдержать резкость в голосе. Если Сириус и заметил, то не признал этого. — Все это. — Выдох. — Как они манипулировали статьей. Кстати, это все-таки их благородное дело. Я не думаю, что кто-то когда-либо действительно любил его. Сириус посмотрел на Джеймса. — С тех пор, как я ушел. Сириус никогда не говорил о своих прошлых отношениях с Регулусом. Остальные тоже быстро научились не давить на него. Только сейчас Джеймсу хотелось кричать: я любил его. Джеймс почувствовал облегчение, что Сириус, похоже, не ожидал ответа. — Его убил не один из наших. Джеймс почувствовал себя ошарашенным тем, как Сириус сказал это так просто. Как будто это было обычным. — Откуда ты знаешь? — спросил Джеймс. Слишком напряжно. Сириус пронзил его взглядом. — Дамблдор. Подумал, что я хотел бы знать. — Сириус усмехнулся, закуривая очередной сигаретный дым. — Как будто это какое-то утешение. Как будто мне нужно, чтобы кто-то в Ордене думал, что я даю два кната за этого придурка. Сердце Джеймса грохотало в ушах. — Кроме того, — продолжил Сириус. — Заголовок.   ЧЕРНЫЙ НАСЛЕДНИК СЧИТАЕТСЯ МЕРТВЫМ   Если бы Джеймс был в здравом уме, он, вероятно, добрался бы до этого вывода быстрее. Он сглотнул. — Не преждевременно? Останови это. Не надейся. — Ему было 18, — сказал Сириус. — Его родители передали бы ему дом, когда он достиг совершеннолетия в прошлом году. Как только мастер умрет… — Магия знает, — выдохнул Джеймс. — Им не нужно было… Тело. Если бы Джеймс не был таким ошеломленным и обернутым, он, возможно, невесело рассмеялся бы над иронией этого заявления.   — Мир будет обращаться к другим звездам за советом. — Как к твоей. Они бы взяли тебя.   Регулус всегда был для них телом. Заместитель. — Значит, если бы это был не один из наших… — Маленький ублюдок проник слишком глубоко. — Джеймс смотрел, как Сириус выпускает дым. — Заметь, неизвестно, но многие Пожиратели Смерти нервничают. Только нельзя ввязываться в дела Волдеморта, а потом отворачиваться.   — А ты? С чем ты столкнулся, Регулус? — Ты ничего обо мне не знаешь, Поттер.   Джеймсу казалось, что его вот-вот стошнит. — По-моему, ты выглядишь хуже меня. Джеймс не смотрел Сириусу в глаза. — Всё это чертова штука, — солгал Джеймс. — Мы просто дети.   «Я бы хотел, чтобы у вас все было по-другому, дети. Выпускной должен быть веселым».   — Он давно не был ребенком. Джеймс сглотнул и кивнул. — Ага.   ///   Погружаясь в воспоминания о времени, проведенном здесь с Регулусом, Джеймс старался не обижаться на Сириуса. Сириус, который относился ко всему происходящему так, как будто это была еще одна смерть. Как будто существовала некая иерархия человеческой жизни, о которой Джеймс не знал. Теперь, когда Джеймс был один, он пошатнулся под тяжестью своего горя. Горе, которое не полностью погрузилось до этого момента, потому что он проглотил его. Конечно, Джеймс рассказал Лили о том, что они с Регулусом когда-то значили друг для друга. Он чувствовал, что должен сказать ей правду. Но он не мог говорить об этом с ней. Джеймс мог бы поговорить об этом со своим отцом, но он не хотел беспокоить старшего. Колени Джеймса подкосились, и он упал рядом со скалой, на которую Регулус столько раз садился. Это было неправильно. Он принадлежал дереву, а Регулус принадлежал…   — Давай, Редж, — сказал Джеймс, ухмыляясь. — Присоединяйся ко мне. — Я оставлю тебе героический сборник рассказов. Джеймс ухмыльнулся шире. — Значит ли это, что ты позволишь мне быть твоим рыцарем? — Я выгляжу так, словно меня нужно спасать, Поттер?   — Черт, — захныкал Джеймс, дергая себя за волосы. У Джеймса перехватило дыхание от воспоминаний. Он не помнил, когда это произошло, но ясно представлял себе это. Он вспомнил, как Регулус твердо стоял на земле. Как будто он всегда будет там, когда Джеймс приземлится. Прыжок обратно на Землю никогда не пугал Джеймса, зная, что Регулус ждет его прямо там. Как будто он возвращался домой. — Пообещай, что мы всегда будем помнить этот момент? — сказал Джеймс дрогнувшим голосом. Его зрение затуманилось. — Насколько мы были здесь счастливы?   — Клянусь.   Он был в свободном падении.