Снег растает в феврале

Дзёно не понимал, зачем он столько всего наговорил Тэттё в последнюю их встречу, да ещё и с подобным подтекстом. Одни лишь мысли об этом событии выбивали юношу из колеи на пару часов, заставляя щеки и уши краснеть от смущения. Это было глупо, необдуманно и, очевидно, страшно. Страшно ходить в универ после всей этой идиотской истории. Дзёно уже даже подумывал, что надо было получать свою тройку или пересдачу, а не просить Тэттё решать экзамен. Надо было вообще отчислиться ещё на многострадальных комплексных переменных. Тогда бы ему не приходилось каждый учебный день содрогаться от мысли, что где-то поблизости может находиться его бывший семинарист. А ещё и эта слепота… Как прикажете избегать неловких разговоров, когда ты не можешь увидеть надвигающуюся беду? Дзёно открыл в себе талант растворяться в толпе, сливаться со стенами и едва ли не взбираться на потолок каждый раз, когда улавливал чутким слухом шаги, отдалённо напоминавшие шаги Тэттё. Тэруко шутила, что с такими навыками Сайгику прямая дорога в разведку, и тяжело вздыхала каждый раз, когда одногруппник удалялся от неё, смешиваясь с весёлой компанией студентов, а буквально через несколько минут из-за угла появлялся преподаватель. После очередного такого побега Тэруко не выдержала. — Не знаю, что между вами произошло, и не уверена, что хочу знать, но, думаю, вам стоит поговорить, — заявила девушка и не дала Дзёно сбежать из пустой аудитории, заставляя продолжить явно не самый приятный разговор. — Зачем? — Дзёно вмиг стал уверенным и холодным, каким Тэруко помнила его полугодовалой давности. — Тэттё очевидно ищет тебя. Меня начинает напрягать, что и я под раздачу попадаю. Дзёно вздохнул, прислонился к парте бедром и отвернулся от подруги. Задумался. Сердце билось в груди размеренно, а в голове всё ещё вертелись обрывки неосторожных фраз. Тэттё ничего тогда не ответил. Не успел, наверное, ведь Сайгику довольно быстро сбежал, сославшись на очень важные дела. Вроде бы он промямлил что-то такое? Или только подумал? В любом случае, Дзёно не знал, какую именно реакцию вызвал у преподавателя. Потом, естественно, жалел, что не довёл дело до конца и не прояснил всё на месте. Но смелым быть легко, когда ты возвращаешься в прожитую ситуацию у себя в голове, а Тэттё, если и говорит что-то неприятное, всё равно мгновенно понимает, что потерял, и оказывается у твоих ног. — Он спрашивал обо мне? — Пфф, размечтался. Если бы спросил, вы бы ещё месяц назад поговорили. Он, видимо, не хочет объяснять своих мотивов, — подумав, девушка всё же участливо спросила. — Хочешь выговориться? — С каких пор ты бесплатный психолог? — Как хочешь. Это вообще не моё дело. Тэруко примерно такой исход и предполагала, а потому уже буквально на следующий день выбросила разговор из головы. Но не Дзёно, для которого подобное замечание стало… неожиданным. Сайгику настолько уверовал в свою возможность избегать Тэттё незаметно для всех, абсолютно всех, включая Тэруко и самого Тэттё, что подобное разоблачение воспринималось… болезненно. Ещё страшнее было получить официальное письмо от Тэттё на университетскую почту. Дзёно его заметил утром, во время лекции, но решил, что прослушает содержание вечером, когда останется наедине с собой и… ну и сможет спокойно обо всём подумать. Добрый день, Дзёно-сан! Вынужден отказать Вам в предполагаемом научном руководстве в связи с отсутствием подходящей для математического факультета темы. Если Вас интересуют детали или другие потенциальные научные руководители на физическом факультете, свяжитесь с кафедрой, которая Вас непосредственно интересует. С уважением, проф. Тэтте Дзёно, до этого взвинченный ожиданием и по той же причине эмоционально вымотанный, был в ужасе. Как он умудрился забыть о надвигающемся дипломе, он не мог даже предположить. Но факт оставался фактом: Сайгику остался без научного руководителя. Может, Тэттё хотел поговорить об этом? Может, если бы Дзёно не убегал каждый раз, сейчас не приходилось бы разбираться ещё и с этой проблемой? В любом случае, перспектива не радовала. Ближе к часу ночи Дзёно вернул себе спокойствие и решительность действовать. Теперь, под покровом темноты, до жути официальное письмо представлялось вызовом, жуткой провокацией или даже проверкой. Итогом недолгих размышлений стало ещё более официальное письмо в ответ, а также несколько строк на кафедру сплошной среды, где и работал Тэттё, с просьбой о написании диплома именно там. На следующее утро Дзёно караулил Тэттё на перемене в кафетерии, чтобы высказать ему в лицо всё, что думал по поводу отказа от научного руководства и не только. Однако, стоило преподавателю появиться в очереди за паршивеньким кофе в окружении кучки студентов, что задавали какие-то уточняющие вопросы, все слова мигом вылетели из головы. Дзёно чувствовал на себе изучающий взгляд, от которого уверенность просто-напросто улетучилась. — Тэттё-сенсей, можно вас на минутку? — Дзёно всё-таки собрался с силами и подошёл к преподавателю, когда он уже в полном одиночестве покидал кафетерий. — Конечно, Дзёно-сан. Поговорим по пути на третий этаж, если не возражаете. Через пару минут мне нужно будет продолжить лекцию, — казалось, Тэттё нисколько не удивился тому, что его студент вдруг объявился, в конце концов, именно с этой целью и было написано то злополучное письмо. Дзёно буркнул что-то утвердительное в ответ и, нахмурившись, притих. Он совершенно забыл, о чём хотел поговорить. Точнее, он помнил, что хотел извиниться за свой неудачный флирт, но произнести слова вслух оказалось сложнее, чем сочинить их. — Дзёно-сан, хотел попросить вас об одолжении, — внезапно прервал повисшую тишину Тэттё где-то между вторым и третьим этажом. — Конечно, — с лёгкостью отозвался Дзёно, радуясь, что не придётся придумывать, как начать разговор. Продолжить-то он сумеет точно. — Раз уж вы так хотите быть полезны на кафедре сплошной среды, — преподаватель сделал многозначительную паузу, намекая, что прекрасно знает о полуночном письме и его причинах, — может, вы захотите помочь мне с парочкой переводов? — С английского? — ехидно хмыкнул Дзёно, отгоняя смущение и неуверенность. — С английского, — подозрительно легко и спокойно согласился мужчина. Сайгику вдруг почудилось, что он на что-то намекает. — Или на него. Разумеется, детали мы обговорим, — они подошли к лекционной аудитории как раз когда зазвенел звонок на пару. — Я напишу вам сегодня. Дзёно остался в стремительно пустующем холле. Он с трудом переваривал новую информацию, с ещё большим трудом верил в неё. Кажется, его только что позвали на неофициальную встречу? Кажется, люди зовут это свиданием? Кажется, это очень странно… Мысль о том, что Дзёно, видимо, всё-таки влюблён в своего бывшего преподавателя, а тот интересуется им, не хотела никак приживаться. Это было больше похоже на сон или даже на лихорадочный бред. Дзёно на всякий случай прижал ладонь ко лбу. Температуры не было. Зато спустя час в чате с Тэттё появилось новое сообщение: Завтра 19:00, «7Heaven», стол на моё имя. Если не интересно, лучше скажи сразу. Дзёно слушал его много раз прежде, чем отправить короткое «Я приду».

***

Ресторан был не очень большим, располагался не очень далеко от общежития, но в то же время, никто из студентов сюда бы не заглянул. Место было выбрано с умом и вкусом. Пахло кофе, кардамоном, различными специями. В углу на небольшой сцене играл квартет. Дзёно проводили за небольшой столик, расположенный в углублении в стене. — Добрый вечер, Дзёно-сан, — с улыбкой поздоровался Тэттё и сразу же попросил не стесняться в выборе блюд. — Я угощаю. С одной стороны, Дзёно был рад, ведь в меню на шрифте Брайля он обнаружил ценники, а с другой стало неловко. Почему-то казалось, что за семестр Тэттё не мог разжиться деньгами, чтобы водить своих… студентов по таким местам. Сайгику вмиг вспомнил, что этим вечером он не просто студент. Тогда кто он, чёрт возьми?! Официант принял заказ и, как в любом дорогом заведении, растворился в воздухе. Тэттё молча изучал Дзёно, который, казалось, совершенно не волновался и чувствовал себя совершенно свободно. В отличие от Суэхиро, который до сих пор не понимал, как себя вести. До сих пор не понимал, как назвать эту встречу. Они не обговаривали, что это будет свиданием, Тэттё вообще воспользовался рабочим предлогом и, честно говоря, жутко боялся, что Дзёно действительно пришёл за заданием, которое он просто выдумал. Молчание затягивалось. Тэттё начинал нервничать всё сильнее. Встреча явно пошла не по плану. В конце концов, мужчина предполагал, что такое уютное и укромное место позволит им открыто пообщаться, но, видимо, университетский кафетерий оно не смогло превзойти. Дзёно улыбался и упрямо молчал. Спросить про подработку? Или о чём-то другом? А вдруг он вообще всё не так понял. Нет, лучше помолчать и подождать подтверждения или опровержения своей теории. Однако, как бы ни ждал Сайгику, молчание прервал подошедший официант с кофе. — Я раньше не был здесь. Как вам кофе, Дзёно-сан? — Тэттё заставил звучать себя уверенно. Голос даже не дрогнул — вот, что значит, опыт выступлений на конференциях. — Вкусный, — а вот, что значит отсутствие не только опыта публичных выступлений, но и опыта во всяких любовных делах. Разговор потух, не успев толком начаться. Он возродился через пару минут глупыми вопросами о предпочтениях в еде, музыке, книгах. Но все темы довольно быстро иссякали, когда звучали односложные ответы. Тэттё недоумевал, как так получилось, что буквально за несколько недель они разучились разговаривать друг с другом. Это удручало. Наверное, именно этого Суэхиро и боялся, когда искал студента в толпе. Не отказа. Этого ужасного, давящего молчания. — Как ваши лекции, Тэттё-сан? — где-то между горячим и десертом поинтересовался Дзёно. — Неплохо, приходите, если любопытно. Но, честно, семинары вести интереснее, — искренне ответил мужчина, даже не представляя, что внутри Дзёно в этот миг обрушились последние надежды на ведение нормального диалога. Тэттё, казалось, смирился с этим давно и не подавал признаков неловкости. Но хуже всего было то, что между ними по-прежнему оставалась жуткая пропасть, эта чёртова дистанция ученик-учитель, которая для обоих оказалась непреодолимой. Десерт неумолимо заканчивался. Диалог не клеился. Настроение падало по экспоненте. Близилось время прощаться, но никто не был доволен прошедшим вечером. Разве что та часть мозга Дзёно, которая помнила о том, что последние дни он не ел нормально, а чудесный ужин его просто спас. Они разошлись после небольшой прогулки до автобусной остановки. Дзёно первым уехал в сторону общежития, а Тэттё долго смотрел ему вслед. На душе было как-то погано. Воспоминания не стыковались с реальностью и это больно ранило. Больнее, чем он мог себе представить. Домой идти не хотелось. Свидание, которого Суэхиро так страстно желал, получилось совершенно не таким, как предполагалось. В полупустой квартире его всё ещё ждали проверка потоковой контрольной, планирование экспериментальной работы на ближайший квартал, пара отчётов в лабораторию и университет. Ведомый каким-то странным отчаянием, Тэттё вытащил из кармана телефон. Ни одного сообщения. Ни одного письма на почту. Ни-че-го. Мужчина как-то отстраненно подумал, что в этом мире, в жизнях других людей он, видимо, существует только в виде фамилии, инициалов и подписи на документах. Даже близкие друзья, уведомлённые о предстоящем важном событии, не написали и не поинтересовались о том, как всё прошло. Может, они просто не хотели отвлекать от общения своими звонками, но в тот момент Тэттё думал совершенно иначе. Спасибо, что составили мне компанию, Дзёно-сан. Я искренне рад, что вы согласились прийти. Тэттё судорожно выдохнул, когда нажал «отправить» и прислонился к стене родной квартирки. Попытался унять лёгкую дрожь в руках.

Это было свидание?

Дзёно не знал, откуда в нём взялось столько смелости, чтобы задать этот простой вопрос. Либо он всё испортил, либо же воспользовался шансом всё… улучшить? Да, это было свидание.

Хуёвое.

Немного подумав, Тэттё решил, что терять ему тоже в принципе нечего. В голове оно представлялось лучше.

Мм…Что же ещё представлялось? Мне тоже, если честно.

Диалог на время затих и Дзёно не был бы собой, если бы не продолжал бороться с желанием написать какую-нибудь пошлость, ведь такие фразочки выбивали Тэттё из колеи, а за этим всегда было забавно наблюдать. К тому же это, как опять-таки думал Дзёно, позволит диалогу вернуться в привычное русло. Сайгику не хотел быть банальным, но в то же время из-за, пожалуй, чрезмерного волнения не мог придумать ничего стоящего.

С англичанкой вы тоже молчали в основном?

Вообще-то нет. Она говорила на английском, а я ни черта не понимал и постоянно переспрашивал.

Может, мне перейти на английский в следующий раз?

О, смилуйся надо мной. Следующий раз?

Ты же звал попереводить, разве нет? Это длительный процесс, как мне казалось.

А ты на долгосрочное сотрудничество согласен? Дзёно глуповато улыбнулся и заблокировал телефон. Он знал и не знал одновременно, что отвечать на такое. Это было… волнующе. За окном падали первые капли ноябрьского дождя, воскрешая в памяти тот тёплый май, когда растерянный и немного недовольный Тэттё впервые появился на семинаре. Сайгику тогда не воспринял его всерьёз, решив, что этот аспирант — совершенно непрофессиональный преподаватель. Впрочем, с довольной улыбкой отметил Дзёно, он не ошибся.

***

— Погоди, хочешь сказать, вы теперь… встречаетесь? — Тэруко, что вызвала одногруппника на «серьёзный разговор» по причине невероятного отсутствия попыток съязвить или огрызнуться в течение целой недели, глупо переспрашивала уже в который раз одно и то же. Дзёно утвердительно кивнул. — Прям взаправду? — не унималась девушка, всё ещё поражённая одной лишь мыслью, что Дзёно с его-то характером смог кому-то приглянуться. — Ну типа ходите на свидания, держитесь за ручки, целуетесь и всё такое? — Скорее да, чем нет, — уклончиво ответил юноша. К тому времени они сходили ещё на парочку свиданий, которые, надо отметить, прошли значительно лучше самого первого. Однако до всего того, что Тэруко упомянула после, они не дошли — не хотели торопиться. — Офигеть… И тебе не хочется мне рассказать подробности? Я всё-таки самый близкий твой друг, — её замечание было оправданным, Дзёно это знал также хорошо, как и своё желание выговориться, поделиться эмоциями и при этом оставить всё, что происходило между ним и Тэттё, только для себя одного. — Не хочу. Мысль о том, чтобы поцеловать человека своего пола, казалась Дзёно всё ещё странной, но довольно приятной. Он не был уверен, что правильно инициировать поцелуй, потому что… ну вдруг Тэттё думает о чём-то похожем. Этими опасениями хотелось поделиться. Хотелось посоветоваться, ведь казалось, что Тэруко в целом может с этим помочь. Наверное? — Ну и как оно? — звонкий голос одногруппницы вывел из размышлений и напрочь перечеркнул возможность того, что Дзёно всё-таки расскажет о своих мыслях. Это слишком личное, а подруга слишком активная. — Что «оно»? — Он настолько хорош, как о нём все думают? Дзёно вспомнил всю серьёзность, с которой Тэттё подходил к любым запланированным свиданиям, вспомнил его внимательность и своеобразную заботу и уверенно согласился с Тэруко, которая подразумевала совершенно другое. — И он с Фукучи договорился, так что теперь у меня вновь есть научный руководитель. — О, ты тоже у этого усатого? — в дверях внезапно появился Тачихара и радостно улыбнулся, обнаружив, что будет отбывать срок в лаборатории не в одиночестве. Тэруко демонстративно закатила глаза. — Скройся, а, — недовольно буркнул Дзёно и в итоге сам удалился из аудитории. До него донеслось недовольное тачихаровское «да что я такого сделал-то?» и немного успокоился. Если бы парень услышал что-то лишнее, то явно бы допытывал сейчас Тэруко.

***

В субботу пар не было, но было много повседневных дел, которые Тэттё без угрызений совести сдвинул на следующую рабочую неделю. В конце концов, сегодня предстоял поход в консерваторию на концерт, который Дзёно ждал уже, наверное, целый месяц. Билеты лежали на полочке в прихожей и намекали на чудесный вечер, а вместе с тем и на необходимость выглядеть прилично. Если всё пойдёт по плану, то после культурного развлечения Суэхиро сводит своего парня в кафе и, если у Дзёно не окажется планов на воскресенье (а он обещал что-то с ними сделать), пригласит в гости с ночевой, может быть, даже поцелует и, если повезёт, предложит провести ещё один выходной вместе. Было бы здорово. От такой перспективы горы бумажек на столе, гудящий ноутбук, умирающий от количества открытых вкладок в браузере, и несколько кружек с кофе казались не такими уж и устрашающими — Тэттё был уверен, что довольно быстро со всем этим разберётся, скажем, в понедельник. Однако прибраться всё же пришлось, ибо звать в бардак гостей было неправильным. Ровно в шесть тридцать Тэттё стоял в оговоренном месте недалеко от общежития, сжимал в кармане пальто два билета и улыбался, наблюдая, как Дзёно неторопливо шёл навстречу. — Ты красивый, — сорвалось вместо приветствия. Дзёно замешкался на несколько мгновений, осмысливая внезапный комплимент, но потом улыбнулся. — Тэруко немного помогла. Идём? Тэттё по-прежнему удивлялся, что Дзёно хоть кому-то доверил тайну их зародившихся отношений. Особенно кому-то из универа. Пусть Суэхиро больше и не являлся непосредственно преподавателем на старших курсах математического факультета, но слухи всё равно были нежелательны. За такое можно получить не только выговор… Если Тэттё волновался за свою карьеру в стенах учебного заведения, за отсутствие замечаний для Дзёно, то последний просто находил удовольствие в этих секретных встречах, переписках, намёках и, чёрт возьми, лекциях по сплошной среде. Сайгику чувствовал странное мазохистское наслаждение, когда вокруг Тэттё вились студенты и студентки, возможно даже питали какие-то свои надежды, но Суэхиро практически каждый вечер (насколько позволял загруженный график) находил на него время. На него одного. Просторный холл консерватории, яркая афиша, нарядные зрители и артисты — всё это меркло в сравнении с худым и немного измотанным юношей, сидящим рядом. Так считал Тэттё и имел на это полное право. Идеально выглаженная белая рубашка с высоким воротником, тёмные брюки со стрелками и блестящие лакированные туфли, часы на ремешке, который Дзёно постоянно теребил. Всё это за непродолжительное время успело стать таким привычным и в то же время каждый раз Тэттё открывал для себя что-то новое: как причудливо свет преломляется на светлых ресницах, как, оказывается, интересно окрашены концы волос в алый, сколько оттенков настроения может передавать эта лёгкая улыбка на тонких губах. Дзёно был очарован музыкой. Тэттё был очарован Дзёно. В тот момент, когда Сайгику повернулся к мужчине и немного придвинулся, видимо, желая поделиться своими эмоциями, их колени соприкоснулись на долю секунды. Дзёно сразу же поджал губы и отвернулся, казалось, даже съёжился в своём кресле. Сердце внезапно быстро застучало от такого незначительного прикосновения, и юноша усилием воли возвращал своё внимание к музыке. Но все попытки стали напрасны, когда Тэттё наклонился: — Всё в порядке? — в голосе звучало то ли волнение, то ли понимание, то ли восторг. Дзёно с ужасом подумал, что Суэхиро знает, а потому раздражённо фыркнул и заявил, что болтовня отвлекает его от прослушивания удивительной сюиты. Впрочем, отодвигаться от колена, что теперь соприкасалось с его, он не стал. Тэттё деликатно промолчал. Теперь внимание обоих мужчин сосредоточилось в одной единственной точке, где, казалось, кожу покалывает от крошечных разрядов молний. Тэттё подумал, что это сравнение, возникшее в его голове, вычитанное, видимо, в каком-то романе, глупое. Дзёно подумал, что влюблённость делает его глупым. Других причин для того, чтобы так… волноваться из-за простого, скорее всего, случайного прикосновения не было. И всё же… Как и предполагал Тэттё сразу после завершения концерта, они направились в симпатичную кофейню неподалёку. Её тёплые огоньки на веранде притягивали и обещали приятный разговор в уюте. То, что было нужно, чтобы окончательно расслабиться, обсудить впечатления и, возможно, решиться на что-то более существенное, чем глупое касание коленями в тёмном зале. Почему он не взял его за руку? Никто бы всё равно не увидел. Поток мыслей прервал удивлённый голос с соседнего столика: — Не ожидал увидеть вас здесь… — Тачихара нагло уселся за чужой столик со своим кофе, предварительно спрятав ноутбук в рюкзак. Видимо, он был настроен на продолжительный диалог, и, видимо, считал себя другом Дзёно. Последний, впрочем, этой точки зрения не разделял. — Мы тоже, — недовольно прошипел юноша, отодвигаясь от радостного одногруппника подальше. В этот миг диванчик показался до невозможности тесным, хотя буквально минуту назад Дзёно сожалел, что Тэттё предпочёл сесть не рядом, а напротив него. — Да мне вот надоело курсовую писать в четырёх стенах. Вышел развеяться. А у вас консультация, да? — Далековато ты вышел, — тихо пробормотал Сайгику, явно не в восторге от того, что Тачихара возымел намерение не свалить в закат, а испортить своим присутствием столь замечательный вечер. Тэттё был более сдержанным, хотя и разделял чувства парня в какой-то мере. — … Да, наверное… консультация, — от Тэттё, всё ещё находящегося в смятении от такого форс-мажора, это прозвучало как-то не очень правдоподобно. Дзёно фыркнул, выражая своё недовольство относительно неубедительности Суэхиро и необходимости придумывать на ходу какие-то умные вопросы для обсуждения. — Не знал, что с вами можно договориться на нерабочее время! — восхищенно выпалил студент и с уважением уставился на Дзёно, видимо, посчитав, что тот настолько упорно тянется к научным знаниям, что смог убедить преподавателя в необходимости дополнительных встреч. — Можно я тоже тогда послушаю? — Нет. У нас темы разные. Тебе не поможет. Поговори с Фукучи, — отрезал Дзёно, на миг совершенно забыв, что официально диплом пишет не с Тэттё. — Он в командировке. — Какие у вас вопросы, Тачихара-сан? — неохотно сдался Тэттё. Дзёно в который раз за вечер недовольно фыркнул. Нет, он всё прекрасно понимал и даже был согласен с действиями Суэхиро, но от этого приятнее ситуация не становилась. Промучившись около часа, троица, разбитая и неудовлетворённая столь странной встречей, решила расходиться по домам. К величайшему и нескрываемому сожалению и раздражению Дзёно, до метро шли втроём, ибо, как выяснилось, Тачихара тоже жил в общежитии. Планы Тэттё рушились на глазах и как бы отчаянно их ни хотелось спасти, как бы ни хотелось хотя бы проводить Дзёно, этому не суждено было случиться. Обстоятельства. Именно так и ответил Сайгику на расстроенное сообщение от Тэттё, как только добрался до дома и остался в одиночестве. Однако там, в метро, уже на станции, напротив открывающихся дверей вагона, Тэттё решился и всего на пару секунд сжал тонкую холодную ладонь юноши в своей. И получил лёгкое пожатие в ответ. Тачихара что-то говорил, стоя вполоборота к парочке, и в упор ничего не замечал.

***

Решение одолжить машину у друзей и съездить за город на прогулку в очередную субботу возникло в голове Тэттё совершенно спонтанно. Чай и кофе в термосах, сэндвичи и фрукты как-то сами собой образовались в большой корзине. Всё это богатство было пристёгнуто ремнями безопасности на заднем сиденье и время от времени опасно позвякивало. Дзёно всю дорогу думал о том, что с аккуратностью Суэхиро свидание превратится в срочное отмывание машины от всех возможных жидкостей. Единственное, что Сайгику удерживало от едких комментариев по поводу резких поворотов, была тёплая рука на его коленке. — Ну и месиво, — проворчал Дзёно, стоило ему только высунуться из машины, вдохнуть свежий воздух и опустить ноги в противно хлюпающую грязь. — Обещают, что снег растает к марту, — спокойно отозвался Тэттё, открывая багажник и раскладывая всё для пикника. Пусть Суэхиро и не увидит восхитительный закат на море, но явно будет наслаждаться шумом прибоя, прохладой и отсутствием лишних глаз. — А вы, оказывается, романтик, Тэттё-сенсей, — протянул Дзёно, принимая сэндвич и крепкий кофе. — Оно не просрочено? — Нет, я проверил срок годности, не волнуйся, — Тэттё всё ещё чувствовал себя виноватым за прошлую свою стряпню, когда в суматохе рабочих дней забыл, что продукты умеют портиться. — Больше такого не повторится. — Так сильно не хочешь подменить меня? Даже на пару недель? — с притворным ужасом в голосе прошептал Сайгику. Он ничего такого не имел в виду, просто хотел поныть о том, как тяжело учиться и как не хочется ходить на пары, но Тэттё всё понял по-своему: — Не боишься, что я тогда подцеплю какого-нибудь сенсея? Дзёно так сильно сосредоточился на повисших в тишине словах и своём гипотетическом ответе, что не заметил, как Суэхиро оказался значительно ближе, чем обычно себе позволял. А потом… это было странно. Чувствовать на своих губах другие — сухие и немного потрескавшиеся. Удивительно холодные. Дзёно вдруг испугался, что у него такие же, хотя и было уже поздно об этом думать. Первый поцелуй вышел… не таким, как описывают в книгах. Никаких бабочек в животе, никакой страсти и желания зайти дальше. Никакого языка и влажных причмокиваний, рук, зарывшихся в волосы, рук, притягивающих ближе. Это было странно. Чувствовать, как внутри разливается спокойствие, умиротворение. Как чужие холодные губы становятся теплее с каждой секундой. Как Тэттё ласково сжимает в своей ладони его. Дзёно отшатнулся, немного резко и, наверное, испуганно. Всё ощущалось так правильно, что это казалось неправильным. Тэттё понимающе улыбнулся и хотел уже что-то сказать, возможно, что-то, что вернёт Сайгику прежнюю уверенность в себе, но не успел: — Лучше молчи. Дзёно резко подался вперёд, вновь касаясь своими губами губ Тэттё, чувствуя его удивлённую улыбку и поразительно настойчиво проталкивая свой язык. Что ж. Кто такой Суэхиро, чтобы противиться этим неловким экспериментам? Он послушно разомкнул губы, а после прикусил партнёра за нижнюю. Он осторожно придерживал Дзёно за локоть и, наверное, хотел притянуть к себе чуть ближе, но вновь осмелевший Сайгику опередил: прижался ближе, запустил свои тонкие пальцы в его тёмные волосы и притянул к себе, углубляя поцелуй. Это было ещё более странно. Чувствовать так близко другое горячее тело, то, как сильные руки обнимают и поглаживают по спине. Чувствовать чужое едва уловимо сбитое дыхание и осознавать, что причиной всему этому стал он, Дзёно. Это… окрыляло и, может быть, немного опьяняло. Самую малость. Губы стали влажными, звуки поцелуя смущали, но останавливаться не хотелось. Тэттё прижимал к себе сильнее, невесомо касаясь шеи горячей ладонью, и Дзёно плавился от этой ласки. И всё же, чувствуя себя сладкой лужицей, Сайгику злился на то, что смущался от такой ерунды, а потому потянул партнёра за волосы, заставляя отстраниться себя. И, раздражаясь всё сильнее, поморщился, вытаскивая изо рта длинный волос, явно не свой. — В следующий раз, как полезешь ко мне целоваться, завязывай свои патлы. — Хорошо, — Тэттё шумно порылся в карманах пальто, — но сегодня тебе придётся потерпеть. Дзёно вопросительно выгнул брови, но не успел ничего возразить, когда его утянули в ещё один долгий поцелуй.

***

Это был твой первый поцелуй?

Не неси чушь.

Ладно. Ты мило смущаешься от поцелуев со мной. Тэттё, так и не дождавшись ответа, заблокировал телефон. Впереди их обоих ждала великая и ужасная сессия, обоим предстояло учить билеты, готовить вопросы и ответы, посещать консультации, сдавать отчёты и с каждым днём становиться всё более удручёнными происходящим.

Тэруко приглашает в гости. Пятница, 19:00. Оденься как-нибудь по-обычному.

И волосы заколоть?

Будет ещё Тачихара.

То есть не закалывать? Дзёно справедливо подумал, что над ним издеваются. Потом подумал, что от Тэттё столь глупые повседневные вопросы вполне ожидаемы. Тэттё решил, что Дзёно слишком много думает и всё же стоит прихватить резинку с собой.

Тэруко рассказала о нас Тачихаре.

Хорошо. Получается, для полного собрания не хватать будет только Фукучи. Тэттё забавляло, что все трое студентов каким-то странным образом оказались в лаборатории его научного руководителя, и эта самая вечеринка по поводу окончания семестра выглядела какой-то… пустой без резкого запаха алкоголя и одеколона, без обсуждения статей и без белых халатов на плечах.

***

Широкие плечи, сильные мышцы. Их приятно гладить и сжимать в своих руках. Их приятно царапать короткими ногтями и каждый раз получать тяжёлый горячий выдох куда-то в шею. Приятно кусать губы в поцелуе, приятно слышать тихое немного недовольное рычание, приятно ощущать сильное сердцебиение и лёгкий привкус крови. Приятно прижиматься так близко, как это только возможно, и делить возбуждение на двоих. Приятно до одури, до спёртого дыхания, до тёмных пятен перед глазами, до желания расцарапать чужую спину, до головокружения и пошлых фраз, неосознанно брошенных вскользь. Тэттё любил эксперименты всей душой, но насчёт Дзёно уверен не был, а потому не собирался его ни к чему принуждать. Дзёно и так всё сделал сам. Сам стянул с себя всю одежду, рухнул на кровать и ровным голосом велел оказаться рядом. Сам расстегнул ремень на чужих джинсах, ширинку и вдруг замер. — Волосы завяжи, — за уверенной командой скрывалось волнение, — а теперь вниз. Живее. Тэттё весело хмыкнул. От такого Дзёно, распалённого, нетерпеливого, раздражающегося от любого промедления, сгорали все предохранители. И Тэттё послушно опустился вниз, не забывая при этом пройтись влажным языком по соскам, худому животу и бедру, за что в награду получил «я сказал, живее» и болезненную царапину на руке. Тэттё на это лишь молча облизал головку и подул прохладным воздухом, тут же ощущая в волосах сильную хватку. По телу пробежали мурашки, в висках пульсировала кровь так громко, что заглушала тихое мычание сверху. Дзёно сам выбрал темп, от которого почти сразу начинало саднить горло, а пальцы непроизвольно сжимались на бёдрах до боли. В этом ощущении хотелось раствориться. — Ну? — поторопил Дзёно, почувствовав, как Тэттё неловко пролил на внутреннюю поверхность бедра прохладную смазку. — Не ёрзай. — Для того, кто последнюю неделю читал про анальный секс и выспрашивал у меня предпочтения, ты явно движешься не в ту сторону, — язвительно отозвался Дзёно, по-прежнему ёрзая, пытаясь сделать всё самостоятельно и явно жалея, что эта гениальная мысль не пришла к нему раньше. — Так направь, — томный низкий голос Тэттё вернул Сайгику в странное подобие транса. Дзёно громко сглотнул. Прошёлся горячими пальцами по гладкой щеке любовника, по привычке дёрнул за выбившуюся прядь и уверенным жестом погрузил указательный в чужой рот. Тэттё моментально отзеркалил, осторожно погружая свой палец в Дзёно. Мысль о том, что именно вытворяет этот… всё ещё девственник (?), вновь разжигала уже немного угасшее возбуждение. Дзёно подставил к припухшим губам ещё один палец и приготовился принять в себя второй, но этого не произошло. — Давай уже, — недовольно поторопил и толкнул пальцы ещё глубже в рот. Вместо безоговорочного выполнения просьбы Тэттё лишь отстранился: — На сегодня этого хватит. — На сегодня? Ты ещё завтра планируешь? Я не буду трахаться, когда ты захочешь. — Конечно не будешь, — в голосе Тэттё прозвучала хитрая улыбка, и Дзёно недовольно фыркнул, пытаясь, в таком случае, слезть с чужого пальца, ведь, в конце концов, интересовал его член, а не какие-то замены. — Иногда ты просто невыносим. Дзёно забыл, как дышать, когда на его член опустился горячий рот, когда по нему прошёлся влажный язык, задерживаясь на головке. Дзёно забыл, что хотел сделать, когда Тэттё выбрал размеренный ритм, насаживаясь на член и толкаясь пальцем в узкое нутро. Дзёно не узнал собственный голос, когда с губ сорвался довольно громкий стон. Дзёно с трудом распознал ощущение наступающего оргазма, когда в теле напряглись все мышцы, когда в горле застряло сентиментальное признание, когда Тэттё пропустил его член далеко в горло и, кажется, тихо простонал. — Это было не вау, — прокомментировал Сайгику, всё ещё вслушиваясь в то, как Тэттё стирает со своей щеки подсыхающую сперму. Опять бульварные романы и пикантные рассказы Тэруко оказались далеки от реальности. Повторить, может, и хотелось, но явно по-другому. — Я и не рассчитывал на твою похвалу, — привычно отозвался Суэхиро и, взяв ладонь любовника в свою, принялся медленно водить по своему члену. — В следующий раз ты снизу. Уж я-то явно лучше тебя справлюсь, — лениво отозвался Дзёно, раздражённо забрал свою руку, а после уже добровольно вернул на прежнее место, ускоряя темп. — Тогда тебе придётся целую неделю слушать про анальный секс, — серьёзный тон был прерван тихим стоном, который утонул в требовательном поцелуе. Дзёно самодовольно усмехнулся, всё же позволяя Тэттё целовать себя так, как ему хочется. — Если вещать будут не твоим голосом, то, так и быть, послушаю. Несмотря на надменный тон, Дзёно был податливым, немного измотанным и самую малость удовлетворенным, а потому не стал брезгливо морщиться, когда вытирал свою руку о простынь и когда влажные волосы Тэттё оказались слишком близко к его лицу, даже не стал ничего говорить, ощутив, как его сгребают в объятия и, несмотря на духоту и жару в комнате, укрывают одеялом.