Пожалуйста, позволь мне уйти.

      И вот так Такемичи перешел от пробуждения в случайных переулках и незнакомых кроватях к пробуждению рядом со странно эксцентричным богатым человеком, который готов дать младшему мальчику все, что он пожелает, что его действительно оттолкнуло.       У него никогда не было ничего подобного — места, куда он мог бы вернуться и жить, не нависая над ним бременем бездомности. Из того, что мог вспомнить Такемичи, Майки обращался с ним только с предельной заботой и добротой, которой можно ожидать от друга. Компаньон. Впервые Такемичи чувствует себя нужным. Это не то, что ему обязательно нужно или чего он желает, но иметь рядом кого-то, кто странно наслаждается его компанией, это, ну, приятно.       Их отношения были странными. Они не то чтобы встречались, но живут под одной крышей и время от времени занимаются сексом. В конце концов Такемичи привык к натиску бесконечной привязанности Майки, несмотря на покалывание под кожей каждый раз, когда они касались друг друга. Младший мальчик не был и заключенным: он волен был покинуть квартиру в любое время с кем хотел.       Однако Майки совершенно ясно дал понять, что ему не разрешено никого приглашать в свою квартиру. Если Такемичи хотел пообщаться с друзьями (которых у него нет), им пришлось бы пойти в другое место. Такемичи счел очень лицемерным со стороны Майки установить такое правило, когда старший человек все время приглашает своих сотрудников и рабочих.       Говоря о которых… — У тебя самые красивые ресницы, Санзу, — воркует Такемичи, обхватывая лицо старшего мужчины руками, — такой красивый и розовый… такой, такой красивый. — кудрявый мальчик с удовольствием наблюдает, как щеки Санзу приобретают легкий оттенок розового.       Со своего места на коленях Санзу он наклоняется вплотную к лицу розоволосого мужчины, наблюдая, как розовые ресницы мягко трепещут на бледной коже.       Такой хорошенький на самом деле… — А ты… — начинает Санзу с безумным взглядом, двигаясь, чтобы провести пальцами по лицу Такемичи, — ...у тебя самые красивые глаза, Ханагаки. — Такемичи хихикает в ответ на комплимент, прежде чем нежно поцеловать Санзу в обе ресницы.       Как и Такемичи, Санзу тоже наркоман. Именно из-за этого простого факта младший мальчик привязался к нему.       Конечно, временами он мог немного сходить с ума, и Мичи действительно находил его увлечение насилием и кровопролитием немного странным, но с ним все равно было довольно приятно находиться рядом.       Такемичи тоже далеко не идеален, так что он не имеет права судить этого прекрасного розовоголового ублюдка.       Прежде чем погрузиться в страну разноцветных небес и странных рек крови, Такемичи слышит звук расстегивающегося и падающего на пол дорогого ремня.       Такемичи слишком высоко, чтобы его это волновало, поэтому он позволяет этому случиться.

______________

— Сколько тебе лет, еще раз? — боже, если Такемичи еще раз услышит этот вопрос, он клянется, что задушит кого-нибудь. — Мне, блять, шестнадцать! — Такемичи разочаровано кричит, когда ему снова и снова задают один и тот же чертов вопрос. Его разочарование по понятным причинам справедливо, ясно?!       Такемичи замолкает, когда руки, обвивающие его талию, скользят под рубашку, отчего мурашки по коже распространяются, словно лесной пожар.       Это колючее чувство возвращается.       Такемичи не в силах сдержать дергающийся глаз от внезапного прикосновения. Еще больше усиливая его раздражение, руки человека раскинулись вдоль поверхности его нижней части живота в собственнической манере.       Ради Бога… — Разве ты не должен вернуться к поправке моей одежды, Мицуя? Разве не поэтому ты притащил меня сюда в первую очередь? — спрашивает Такемичи, позволяя разочарованию взять верх и добавить раздражения в тон.       Мицуя, мужчина, стоящий позади Такемичи, не сразу убирает руки и не отвечает на вопросы мальчика.       Разочарование Такемичи медленно растет.       Новая порция экстази уже должна быть в его комнате; он пообещал поделиться с Санзу, Майки и Дракеном! Было бы грубо подвести их троих, не так ли? Но, конечно же, из-за внезапной искры мотивации Мицуи или чего-то еще, его пришлось утащить в комнату, полную тканей и костюмов, которые выглядят слишком дорогими, чтобы их трогать.       Наконец, после того, что кажется вечностью, Мицуя открывает рот, чтобы заговорить. — Ты хоть знаешь, во что вляпался? — шепчет Мицуя, его мягкий и напряженный голос щекочет ухо Такемичи. Внезапное тепло окутывает шею мальчика, заставляя его ерзать и резко вдыхать через нос.       Такемичи не знает, что и думать о таком вопросе. Как он должен отвечать на вопрос, столь загадочный и жуткий, практически без контекста? — Что? — спрашивает ерзающий мальчик. В ответ дуновение воздуха достигает затылка Такемичи, а руки, которые когда-то лежали на его животе, исчезают. — Ничего, не беспокойся об этом. — на долю секунды Такемичи хотел сказать что-нибудь язвительное о том, что он вообще никогда не волновался, но держал рот на замке.       Почему у него тряслись руки?       К счастью, мягкий, красивый голос Мицуи вырывает его из мыслей. — Майки хочет, чтобы ты пошел с ним на предстоящую вечеринку в Киото, — объясняет Мицуя, поглаживая ткань вокруг талии Такемичи. — Я готовлю тебе кое-что красивое, Такемичи. Ты мог бы быть немного более благодарен. Знаешь, я не просто так шью костюмы для каждого подростка, который встречается мне на пути. — по какой-то причине эти слова вызвали определенное тепло в груди Такемичи.       Мицуя прав. Почему Такемичи вообще вел себя как маленький паршивец? Он должен быть благодарен за услуги Мицуи, а не раздражаться на них!       Но этот сладкий пакетик экстази ждет его в его комнате. И он ему очень нужен.       Нет, нет, нет причин обижаться на Мицую! Такемичи просто нужно перестать вести себя как маленький п-       Он тут же останавливает ход своих мыслей. Он не был ребенком. Он и не действует как он. Он также не просто подросток! Он… Он взрослый. Ага. — …и когда мы будем на этой вечеринке, тебе уже не будет шестнадцать. Если станет известно, что мы общаемся с… подростками… мы будем уничтожены. Ты понимаешь?       Такемичи кивает.       Мицуя мычит: «Хорошо».

…Был ли Такемичи обузой?

      Мальчик избавился от этой мысли так быстро, как только мог. — Прости, Мицуя, — извиняется Такемичи, как только фиолетововолосый мужчина встает перед младшим. — Просто… эм… меня что-то ждет в моей комнате, и… я очень взволнован этим. Мицуя, кажется, сразу понял, что он имел в виду, если судить по легкому смешку, сорвавшемуся с его губ. — Все в порядке, Такемичи. Я просто дразню тебя! — Так не дразни меня! — Почему нет? — спрашивает Мицуя, слегка наклоняясь, чтобы встретиться с мальчиком глазами. Одна из рук старшего тянется вверх, чтобы погладить шею Такемичи, вызывая мурашки по спине младшего. — Ты делаешь самые милые выражения лица.       Такемичи медленно вдыхает, отчаянно пытаясь совладать с учащенным сердцебиением, вызванным словами Мицуи. Почему его так тронули такие простые слова? Это не имеет смысла.       На самом деле, почему каждый рабочий или служащий Майки каким-то странным образом влиял на его чувства?

Это не имеет смысла.

— Что это?       Такемичи возвращается к реальности, как только Мицуя проводит рукой от шеи к ожерелью, мирно сидящему на его светлой коже. — Мое ожерелье…? — Такемичи отвечает, чувствуя себя немного защищенным, когда Мицуя решает снять брелок, висящий на дешевой металлической цепочке. Такемичи наблюдает, как глаза Мицуи прищуриваются и внимательно изучают маленький амулет, поворачивая его и наклоняя голову, чтобы лучше рассмотреть дизайн. — Это клевер. — хорошо, что, черт возьми, не так с его тоном? — У тебя с этим проблемы? — Да, — довольно прямо отвечает Мицуя, неосознанно вызывая вспыхнувшее пламя внутри Такемичи. — Это дешево, по-детски и безвкусно. Ты не должен носить что-то подобное, когда ты, очевидно, можешь позволить себе что-то более подходящее и привлекающее внимание. — гнев быстро сменяется страхом, когда руки Мицуи поднимаются, чтобы снять ожерелье. — Я просто выброшу это…       Удивляя и Мицую, и себя, Такемичи агрессивно отбрасывает руки.

Комната замолкает.

      Это его. Это было не Мицуи. Только Такемичи имеет право решать, что с ним делать, а НЕ Мицуя. — Это мое ожерелье! Ты не можешь просто отнять это у меня! — Такемичи хмурится, делая несколько шагов назад, чтобы создать дистанцию ​​между собой и Мицуей, прикрывая рукой четырехлистный клевер.       Мицуя устало вздыхает. — Это просто ожерелье. Если тебе так нравится дизайн, я могу найти что-то похожее в Интернете для… — Нет! — прерывает Такемичи. — Я не хочу еще одно ожерелье! Это… это ожерелье особенное, понятно? — Особенное? Что это, семейная реликвия или что-то в этом роде? — спрашивает Мицуя с усталостью переутомленного родителя. — Я… — Такемичи обрывает себя. Почему это ожерелье было таким особенным? Кто дал ему это? Почему Такемичи вообще его носит? Должен ли он действительно придавать такое большое значение чему-то настолько дешевому?       Такемичи открывает ладонь, чтобы посмотреть на четырехлистный клевер — что-то в его желудке переворачивается при виде маленького амулета, что-то ностальгическое.

Он забыл что-то важное… но что?

      Почему мысль о том, чтобы выбросить ожерелье, разбивает сердце Такемичи?       Вскоре Такемичи чувствует, как по его лицу текут слезы.

Почему он вообще плакал?

Он падает на пол.

Что забыл Такемичи?

      Он продолжает тереть глаза, пока они не начинают болеть и краснеть.

Почему, когда Такемичи впервые в жизни пытается вспомнить что-то важное, он не может?!

      Такемичи чувствует, как сильные руки тянут его в объятия, вытягивая из кудрявого мальчика еще больше слез и соплей. — Я… я не знаю, М-Мицуя! — Такемичи разочарованно вскрикивает. — Я н-не помню! П-почему я не могу вспомнить, Мицу-Мицуя?! — он, вероятно, портит рубашку Мицуи своими жидкостями, но в нем слишком много непонимая, боли и молли, чтобы заботиться об этом. — П-пожалуйста, не забирай мое ожерелье! Пожалуйста… п-пожалуйста…       Рука Мицуи находит путь к затылку Такемичи, пальцы пробегают по черным кудрям мальчика, время от времени царапая его кожу головы, успокаивая эмоционально обезумевшего подростка. — …Не надо так драматизировать, Мичи, это всего лишь ожерелье… — слова Мицуи пронзают грудь Такемичи пулей стыда. Несмотря на это… — …Я знаю… — тихо бормочет Такемичи. — Но… я не знаю, почему оно такое особенное для меня… оно просто особенное, так что…       Мицуя раздраженно вздыхает, и в кожу мальчика вонзаются новые пули. — Все в порядке. Ладно. Я не избавлюсь от него.       Это все, что Такемичи нужно услышать. — Но ты не наденешь это на вечеринку. Ты понимаешь?       Такемичи быстро и слишком восторженно кивает головой. — Я… я понимаю!       И, как и раньше, Мицуя протягивает руку, чтобы погладить шею Такемичи.       Знакомая боль возвращается в голову. — Хорошо.

______________

      Такемичи не помнит вечеринку… но, судя по тому, как все больше сотрудников Майки смотрят на него, как на кусок мяса, он решил, что должно было произойти что-то важное.       Но, как всегда, наркотики, которые он запихивает себе в горло, смывают его тревоги и воспоминания.       По крайней мере, у него все еще есть его ожерелье.

______________

      У друзей Майки есть странная манера баловать Такемичи вещами, которые он не желает или которые ему не нужны.       Не поймите неправильно Такемичи, он благодарен за все замечательные подарки, которые они ему подарили, но через некоторое время это становится слишком. Мальчику не нужны ни украшения, ни одежда, ни маленькие сувениры, на которые он натыкается в командировке.       Все, что ему действительно нужно, это его список необходимого: Наркотики Деньги Еда И наркотики.       Все, что не попадает в эти три категории, может быть выброшено в мусорное ведро, ему все равно. Они были ему бесполезны. Если они действительно хотят тратить свои деньги на кого-то вроде него, то они должны потратить их на то, что ему действительно нравится.       Такемичи, конечно же, не говорит об этом вслух.       Он просто принимает подарки с фальшивой улыбкой, восхваляя их качество. Они проглатывают комплименты и осыпают мальчика непреодолимой любовью, наполняя разум черноволосого мальчика нежными словами, от которых на его розовых щеках появляется теплый румянец.       Больше всего этим занимается Чифую: красивый черноволосый мужчина с острыми изумрудными радужками.       Каждый раз, когда Чифую приходит навестить Такемичи, он всегда вручает мальчику что-нибудь, что — цитата за цитатой — «привлекло его внимание». Поначалу Мичи находил сувениры странными, но со временем он стал ценить каждый предмет, подаренный ему привлекательным мужчиной.       А в обмен на многочисленные подарки Чифую Такемичи отплачивает ему нежными поцелуями, чрезмерными объятиями, минетами и потрясающим сексом. — В тебе есть что-то особенное, Такемичи… — шепчет Чифую в волосы младшего мальчика после долгой игры под простынями. Грудь подростка продолжает подниматься и опускаться от их деятельности; его горло воспалилось и стало непригодным для использования, из-за чего младший издал усталый вздох.       Такемичи может слабо слышать смех на заднем плане, но ранее принятые наркотики мешают ему исследовать звук дальше. — Скажи мне, Мичи, если я отдам тебе свое сердце, ты отдашь мне свое взамен? — слишком сумасшедший вопрос, чтобы просто взять и задать его.       Такемичи хихикает в плечо Чифую, прежде чем встретиться с его изумрудными глазами. — Э-это глупо, Чифую. Я бы умер без своего сердца… — его ответ вызывает глубокий смешок у старшего мужчины. — Вместо этого ты можешь использовать моё. Как это звучит?       Такемичи задумчиво держал подбородок, как будто действительно обдумывал безумное предложение. В конце концов, он отрицательно покачал головой. — Мне нравится мое сердце. Я хочу сохранить его!       Непроницаемое выражение появляется на лице Чифую, озадачивая подростка. Старший не выглядел расстроенным, но и не выглядел довольным. Вздохнув, Такемичи снова кладет голову на грудь Чифую — его разум был слишком затуманенным и усталым, чтобы пытаться понять смысл стоических черт лица человека.       С намеком на страх, поднимающийся в его груди, Такемичи засыпает.

______________

      Иногда, когда ему скучно, Такемичи любит проверять пределы своих сил.       Он начал с чего-то малого: врывался на встречи Майки без предупреждения.       Но, в его защиту, эта идея пришла ему в голову после того, как он вдохнул несколько линий стимуляторов, так что он не совсем ясно соображал. Ну, начнем с того, что он никогда не мыслит ясно, но тем не менее. — Майки-и, я скучал по тебе! — воскликнул Такемичи, пробив хорошо охраняемые двери. Не обращая внимания на множество голов, которые обернулись, чтобы посмотреть на внезапное прерывание, подросток взволнованно пробежал мимо сидящих людей прямо к своему соседу по комнате.

(На их отношениях все еще не было ярлыка, поэтому Такемичи остановился на соседях по комнате.)

      Вместо того, чтобы казаться злым, расстроенным, взбешенным или раздраженным, Майки приветствовал Такемичи с распростертыми объятиями и сияющей улыбкой. Подросток бросается на Майки, заставляя стул старшего человека скрипеть от внезапного дополнительного веса.       Майки не теряет ни минуты: он быстро обнимает Такемичи и помогает ему удобно устроиться на коленях блондина. Он зарылся лицом в черные кудри Такемичи и радостно засмеялся, не обращая внимания на горячие взгляды окружающих. — Я тоже скучал по тебе, Такемичи! — отвечает Майки, с тоской глядя на мальчика. — Извини, я не смог зайти, я был очень занят. Думаешь, ты сможешь меня простить? — спрашивает он, выпячивая нижнюю губу, изображая грустного щенка. — Я прощу тебя ТОЛЬКО, если ты позволишь мне остаться с тобой до конца дня! — Майки снова рассмеялся над попыткой Мичи торговаться. — Конечно, конечно! Вот, позвольте мне представить несколько человек и… — голова Такемичи медленно работала на автопилоте.

Его разум был пустым, но в то же время таким полным, что он не мог вспомнить остаток дня.

______________

— Почему ты ведешь себя как гребаный паршивец?! — Хе-хе, паршивец? Нравятся… Нравятся те милые куклы-девочки? — Такемичи хихикает с заднего сиденья, наслаждаясь тем, как руки водителя сжимают руль.       Раскинувшись на черных сиденьях, Такемичи берет и играет с куском обертки, который находит на половице. — Господи Иисусе, мне кажется, что я забочусь о чертовом ребенке! — возмущенно восклицает водитель.       Ребенок… да?       На этот раз Такемичи хихикает громче, наслаждаясь вниманием, уделяемым ему и только ему. — Знаешь… Такеоми… может быть, я бы не вел себя так, если бы ты был добрее ко мне… — тихо напевает Такемичи, складывая обертку в руках.       Форма, которую он делает из обертки, похожа на клевер.

Мило!

— «Лучше»? «ЛУЧШЕ»?! ТЫ СЕЙЧАС СЕРЬЕЗНО?! — драматично кричит Такеоми, вызывая громкий хохот, сорвавшийся с губ Такемичи. — Я не делал ничего, кроме как был добр к тебе! Ты хоть представляешь, сколько вещей я тебе спустил с рук?! ПОНИМАЕШЬ?! — О боже, Такеоми! ТВОЁ ЛИЦО ПРЯМО СЕЙЧАС ТАКОЕ КРАСНОЕ, БЛЯТЬ!       Такемичи был слишком занят смехом и хихиканьем, чтобы понять, что Такеоми съехал на обочину.

Ебена мать.

— Неееет... продолжай ехать! Я хочу домой! — Такемичи жалобно скулит, с огромным удовлетворением наблюдая, как Такеоми разворачивается на своем сиденье лицом к беспокойному подростку. Его лицо было сморщенным и ярко-красным, будто бы через несколько минут он бы лопнул и брызнул кровью в каждую щель машины.       Хотя это было странно привлекательно. — Нет. Ты имеешь наглость говорить, что я нехороший, когда ты тот, кто ушел и пропал без вести на три гребаных дня! — Такемичи невинно наклоняет голову, словно говоря: «Кто, я?» — Неужели… меня действительно так долго не было?       Такеоми раздраженно вздыхает, выжигая взглядом дырки в теле подростка. Этот горячий взгляд, направленный на него, возбуждает его, как доза героина.       Если серьезно, Такемичи понятия не имел, что его не было так долго. Он вышел из квартиры только для того, чтобы посмотреть, как Майки отреагирует на его исчезновение, каким-то образом оказавшись в своем старом цикле пробуждения в чужих кроватях.       Сюрреалистичность того, что он оказался в своем старом образе жизни, задела определенную струну внутри него, заставив его почувствовать себя куклой, которую выбросили, несмотря на то, что он ушел добровольно.       Обидно, что они не сразу пришли искать Такемичи.       Это жалило, как летучий яд.       И вдруг его закинули в дорогую машину со знакомым лицом.       Он все еще в розыске. — Да, и Майки чуть не оторвал мне голову, когда не смог найти тебя! — изображение высокого блондина, яростно срывающего голову Такеоми с его плеч, довольно комично. Такемичи смеется над картиной, которую он беззаботно рисует в своем воображении. — Тогда лучше следи за мной, Такеоми! Наблюдай за мной как ястреб, если придется! — слегка дразнит Такемичи, поднимая голову с удобных сидений. — Уделяйте мне больше внимания. Делай это, а я больше не буду думать о том, чтобы снова пропасть.       Такеоми усмехается, нахмурив брови, глядя на подростка на заднем сиденье. — Кто я по-твоему? Какая-то няня? Ты достаточно взрослый, чтобы знать, что ты должен и не должен делать. Хоть раз в своей чертовой жизни, используй свою гребаную голову! — Это не очень мило, Такеоми… Как отреагирует Майки, если услышит те же слова, которые вырвались из твоих уст? — Мичи по-детски дуется; его тело постепенно опускалось на спинку сиденья. — Майки здесь нет, так что я могу говорить и делать все, что захочу.       В запутанном уме Такемичи рождается идея, когда он смотрит в глаза Такеоми.       Не прерывая зрительного контакта, Такемичи наклоняет голову в сторону, медленно скрещивая ноги. Его рука соблазнительно скользит вверх и вниз по бедру, в то время как его свободная рука движется, чтобы упереться в верхнюю часть сидений. С нахальной улыбкой Такемичи наблюдает, как Такеоми следит за движением глазами. Зрачки старшего мужчины становятся большими и темными; он облизывает губы, наблюдая за подростком своим горячим взглядом.       Такемичи ухмыляется.       Кто знал, что дразнить жутких взрослых парней может быть так весело? — Что хочешь, а? — спрашивает подросток, прищурив глаза. — Чего ты хочешь, Такеоми? Скажи-ка. — смысл слов Такемичи заставляет кадык мужчины слегка двигаться, когда он резко вдыхает. — …Я хочу, чтобы ты держал рот на замке, пока мы не доберемся до пентхауса Майки.       Такемичи закатывает глаза на бредовый ответ Такеоми. — Ты не веселый, Такеоми… — ворчит Такемичи, доставая капсулу с таблетками из кармана джинсов. Стараясь не прерывать зрительный контакт с Такеоми, Такемичи открывает рот и кладет таблетку на язык, сопротивляясь желанию проглотить ее целиком. Подросток не обращает внимания на усталость конечностей и наклоняется вперед, чтобы обхватить руками лицо водителя. Ущипнув пожилого мужчину за щеку, Такемичи уговаривает Такеоми открыть рот в отместку за небольшую искру боли. Мальчик не упускает возможности и соединяет их губы в страстном поцелуе, решая их судьбу прижатием языка Такемичи к языку Такеоми.       Такеоми не потребовалось много времени, чтобы оправиться от первоначального шока. Мозолистая рука потянулась, чтобы схватить Такемичи за челюсть и резко разжать ее, давая мужчине больше доступа к горячей пещере тепла и слюны.       Передавая таблетку Такеоми, Такемичи закрывает глаза и позволяет мужчине постарше усадить себя на переднее сиденье.       Можно с уверенностью сказать, что они провели вместе в машине больше времени, чем планировали изначально.

______________

      После фиаско с «пропажей на три дня» Майки начал зависать и наблюдать за Такемичи больше, чем обычно.       Из того, что Такемичи мог узнать от всех телохранителей, бесконечных стопок денег, премиальных кредитных карт и дорогих подарков, Майки был каким-то крутым генеральным директором большой компании или бизнеса, или чем там, черт возьми, управляет мужчина. Такемичи никогда не интересовался подробностями или важностью работы Майки, но он знал, что блондин, вероятно, жертвует большим количеством своей работы, чтобы пообщаться с подростком.       Термин «соседи по комнате» им больше не подходил, но Такемичи не мог придумать другого слова, чтобы описать их отношения. Майки предоставляет Такемичи жилье, собственные кредитные карты и самые изысканные наркотики со всего мира. А Такемичи…       …Как он вообще оказался с Майки? И что конкретно получил мужчина от того, что рядом был красивый подросток?       С их места, свернувшись калачиком на удобном диване, Такемичи трет нос, чтобы избавиться от кокаина, полученного ранним утром. Ощущение, которое наркотик вызвал у подростка, было неописуемо, но с ощущением зуда, которое он вызывал, было трудно справиться. Взглянув на Майки, Такемичи не удивился, увидев, что мужчина уже смотрит на него своими темными глазами. По какой-то причине у Майки есть какая-то странная привычка постоянно следить за каждым действием Такемичи.

Такемичи это ничуть не беспокоит.

— …Почему я живу с тобой? — спрашивает Такемичи, прислоняясь головой к плечу Майки. Взгляд, который он получил от блондина, был странным; его бровь удивленно приподнялась, затем выражение его лица стало спокойным и успокаивающим. Мягкая улыбка украшает губы мужчины. — Потому что ты особенный, — отвечает Майки, проводя рукой вверх и вниз по ноге подростка. — Потому что тебе нужна была помощь, — другой рукой он протягивает руку, чтобы притянуть Такемичи невероятно близко. — Потому что ты заслуживаешь весь мир, — он делает паузу, чтобы поцеловать Такемичи в лоб.

На мгновение острая боль пронзает его голову, как пуля.

— Потому что я влюблен в тебя.

Люблю.

      Какое странное слово.       Такемичи касается клевера, свисающего с его ожерелья, с чувством деликатности и тоски. Может ли любовь ассоциироваться с этим ожерельем? Не поэтому ли это так важно для него? В первую очередь, кто дал ему это? Кто был настолько добр, чтобы подарить Такемичи такое дешевое украшение, от которого его сердце сжималось и колотилось в груди?       В его сознании возникает фигура маленькой девочки-подростка. Теплая улыбка, пушистые каштановые волосы до плеч, румяные щечки, карие глаза и очаровательное маленькое родимое пятно под губами.       Кто она?       Он… он наконец что-то вспоминает? — Митчи? Что не так?       Видение исчезает, когда он чувствует, как мозолистые руки держат его лицо. Майки смотрит на него с выражением отчаяния, тоски, любви.

Это неправильно. Это не тот человек, от которого он хочет получать любовь. Это не тот человек, в которого он хочет влюбиться.

      Такемичи, застывший и испытывающий отвращение, ничего не может сделать, когда Майки наклоняется, чтобы поцеловать его и делать засосы на его шее. Слова, сорвавшиеся с губ Майки, остаются неуслышанными, пока подросток пытается набраться смелости, чтобы оттолкнуть мужчину.       Он должен найти эту девушку, кем бы она ни была. Ему нужно знать ее имя, почему она так важна для него и как ей удается вызывать такое сильное чувство из его груди. — Скажи это в ответ. Такемичи, пожалуйста, скажи это. Я умоляю тебя… — губы Майки скользят вниз от шеи к ключице. Голодного выражения на лице мужчины достаточно, чтобы Такемичи скривился от отвращения.       Кто этот парень? Сколько ему лет? Почему он так очарован Такемичи — проклятым подростком?       Была ли это его «красота»? Его невинное лицо? Молодой вид?       …или этот парень просто увлекался несовершеннолетними?

— Чертова мерзость.

      Глаза Такемичи расширились от слов, которые непреднамеренно сорвались с его губ.       Воздействие на его ключицу прекратилось. Хватка вокруг лица Такемичи усилилась. Мужчина был совершенно неподвижен, как статуя.       Тишина заполняет пентхаус.       Ужасные лужи растекаются в ямке живота Митчи.       Страх заставляет его фигуру дрожать и трястись.       Он заставляет себя вглядеться в лицо Майки.       Оно пустое. Стоическое. Нечитаемое. И его глаза…

Затем все почернело.

______________

      Такемичи просыпается от тела Майки, прижатого к его спине. Желание помочиться и справить нужду было тем, что разбудило подростка.       Осторожно, чтобы не разбудить спящего медведя, Такемичи осторожно убирает руку Майки со своего живота и сбрасывает его ноги с кровати. Приземлившись на холодный пол, Такемичи вздрагивает от внезапной боли, пронзившей его лодыжку. Не обращая внимания на постоянную боль, охватившую все его тело, Такемичи пробирается в ванную в полной темноте, следуя за светом, который вырвался из-за одной из дверей, расположенных в их спальне.       Открыв дверь, Такемичи быстро идет в туалет и занимается своими делами. Смыв туалетную воду, смешанную с мочой и кровью, он хромает к зеркалу в ванной.       Его собственного отражения достаточно, чтобы заставить подростка задуматься.       Темно-фиолетовые и зеленые синяки покрывали все его тело в виде отметин от рук и случайных пятен. Засохшая кровь окружала следы укусов вокруг ключицы и плеч. Его нижняя губа была жестоко прикушена и разбита; вкус крови все еще ощущался на его языке. Шея Такемичи была окрашена в фиолетовый, зеленый и красный цвета. Во внутренней части его бедер появляются случайные пятнышки запекшейся крови. И его руки. Обе. Из. Его рук.

Его руки были зверски изуродованы, искривлены и сломаны таким образом, что это даже не должно было быть возможным.

      Такемичи долго-долго смотрит на свое отражение.       Это была просто еще одна случайная иллюзия, вызванная наркотиками. Да. Когда иллюзии рассеются, его тело будет исправлено и отремонтировано!       Выйдя из ванной, Такемичи хромает обратно к своей кровати и прижимается своим телом к ​​телу Майки. Внезапное движение заставляет взрослого мужчину пошевелиться и заворчать. — …Все в порядке, Мичи? — шепчет Майки, его темные глаза медленно открываются, чтобы увидеть подростка.       Улыбаясь сквозь боль, Такемичи утыкается головой в изгиб шеи Майки и тяжело вздыхает. — …Я думаю, что я все еще под кайфом… — его ответ вызвал смешок у мужчины. — Ты всегда под кайфом… — тихо отмахивается Майки. Такемичи мычит в знак согласия, прежде чем закрыть глаза.       Да. Майки прав. И если бы с ним что-то случилось, Майки был бы тем, кто все исправит.       Из-за постоянной боли в теле он заставляет себя снова заснуть.

______________

Такемичи снова просыпается посреди ночи и кричит. Наркотики наконец прекратили действовать.