Клятва на крови

      Проспали оба до самого утра. Юстиниан проснулся, когда почувствовал, как его подтягивают ближе. Тиз, своевольно закинув на его бедро ногу, коротко подмигнул, когда поймал взгляд Юстиниана. Чаротворец, недолго думая, сполз вниз по кровати, скрываясь под одеялом, и уткнулся лицом в грудь Тиза. Тот потрепал его по волосам.       – Хочу вот так лежать вечность, – пробубнил Юстиниан.       – Подожди немного. У нас вся жизнь впереди – успеешь, – ответил Тиз с улыбкой.       Юстиниан промычал что-то непонятное и затих.       – Но сейчас нам лучше встать. Я кое-что придумал и хочу обсудить вместе с нашими помощниками.       Чаротворец выбрался из-под одеяла.       – Ты думаешь об этом даже сейчас?       Тиз грустно улыбнулся, однако вместе с тем поднял руку и притянул к себе Юстиниана, поцеловал его в щеку.       – Прости меня, любовь моя. Целый месяц я думал только о сражениях и ещё не оправился от этого.       – Так что ты придумал? – решил выслушать Чаротворец.       – Я хочу, чтобы, если сейчас придут слабые, то их поразили Часовые и я. Чтобы тебя на поле боя не было.       Юстиниан удивился.       – Почему?       – Чтобы гляциевы войска не знали, что ты тут. Тем более, мне хочется знать, как Часовые поддерживают нашу энергию. Если ты разверзнешь ад на противника, сможешь ли ты продолжать эту серию или обессилишь?       Тиз прикрыл глаза и вздохнул.       – Я и правда очень много думаю об этом. Я хочу защитить тебя сильнее всего на свете.       – Тебя нужно защищать! – воскликнул Юстиниан. – Тебя! Ты их цель!       – Да, но...       – Никаких «но», – Чаротворец прижал палец к губам Тиза. – Сейчас мы узнаем от них лично о скорости восполнения энергии. И я выступлю в авангарде, как и обещал. Если потребуется, на врага рухнет не один Армагеддон!       Огненная стихия была самой жадной, опасной и требовательной. Юстиниан не любил сражаться, потому как его магия становилась продолжением его самого и толкала на особую жестокость. Огонь хотел быть везде и всюду. Огонь извивался, корчился, требовал чужие жизни. Чаротворец знал: его стихия опасна. Она видела лишь Тиза – прорыв во льду понимал даже сгусток энергии, игнорируя его начисто, огибая. Остальные виделись лишь как хворост для костра.       Предложение Тиза было бы рациональным, если бы за ними послали мелкий пеший отряд. Юстиниан не верил, что Кристал так глуп: за ними придут настоящие воины. Их нужно перебить, и не важно, что они донесут о том, что Юстиниан Чаротворец здесь, в форпосте. У него хватит хитростей в рукаве, чтобы расплавить эти груды льда. К тому же, рядом будет бесконечно прекрасный ледяной эксперт.       – Ладно, – наконец сказал Тиз. – Только не перестарайся. Иначе и я, и Аварис будут выведены с поля битвы.       – Аварис в порядке? – спросил Юстиниан.       – Он очень сильно ждёт момента, когда ты его приласкаешь, – улыбнулся Тиз. – Когда мы со всем закончим, пожалуйста, погладь моего красавца.       Чаротворец только рассмеялся.       – Обязательно.       Они всё же встали с кровати и оделись. Сразу выдвинулись к Клятвохранителям, времени на ожидание не было. Юстиниан подумал о том, что, если всё сложится удачно, он призовёт своего фамильяра. Огненный змей давно не резвился на поле брани. Без прорыва огненные фамильяры чрезвычайно кровожадны и живут ради битв. Сейчас это может помочь.       Клятвохранителей сидело двое. После того, как Тиз озвучил волнующий вопрос, они даже некоторое время молчали, переглядывались.       – Вы можете делать, что хотите, – наконец, последовал ответ. – Однако, обратная плата лишь увеличится пропорционально отданной энергии.       – Тогда, я покажу Кристалу, что значит – связываться с поклявшимися, – заявил Юстиниан, глядя на Тиза. – Главное, чтобы никто из Часовых не попал под пламя.       – Весь форпост предупреждён, – отозвался капюшон.       Попрощавшись, Юстиниан и Тиз оставили Клятвохранителей. Они позавтракали и заняли место на улице. Тиз призвал Авариса: некоторое время до этого он отпускал элементаля, чтобы сконцентрироваться на собственной энергии.       В воздухе медленно нарастало напряжение, а по форпосту туда-сюда сновала пехота и стрелки. Оглядываясь по сторонам, Юстиниан замечал, как в окнах-бойницах заняли свои места те, кто будет заградительным огнём.       Тиз не стал ждать: когда солнце стало приближаться к зениту, он прижал руки к стене и высвободил свою энергию. К ним подошёл один из Клятвохранителей и сообщил, что он будет координатором Тиза. Юстиниан временно отлучился до ближайшего здания, забрался повыше, чтобы взглянуть за пределы стены, окружающей форпост. Пока что нападавших на горизонте не было.       Ледяная стена медленно окружила весь форпост, однако Тиз не выглядел уставшим. Клятвохранитель сообщил магам, что их выносливость теперь лимитируется лишь физическими возможностями организма – выдержит ли тот такую магию. Юстиниан криво ухмыльнулся, а дозорный дал клич – к форпосту приближались противники. Кристал и его прихвостни.       Юстиниан снова мельком выглянул за ограду форпоста и с интересом отметил, что трава вокруг выглядела так, словно была покрыта росой, хотя солнце уже было очень высоко. Он посмотрел на Тиза: тот беседовал с капюшоном, однако рядом с ним не было Авариса. Улыбка невольно появилась на губах Чаротворца: он знал эту способность.       Спустившись, Юстиниан подошёл к Тизу. Тот закончил разговор и обернулся. Теперь он выглядел совсем немного уставшим, но очень уверенным и спокойным. Причина – та самая «роса» на траве, в этом не было сомнений.       – Планы немного изменились, я сниму щит раньше, – сообщил Тиз. – Нам с тобой не хватит взаимодействия.       Юстиниан молча кивнул. Эта вода... Тиз готовится к своей самой мощной способности по удержанию противников на месте. Ему самому это ни к чему – в момент удержания он буквально сливается с Аварисом, полностью контролируя его, но теряя возможность использовать любые другие заклинания. Эта способность – красивая прелюдия.       За ней на попавшихся в ловушку обрушится Армагеддон, и под врагами разверзнется настоящий ад из пламени и раскалывающегося льда.       К несчастью, из-за полного слияния в момент непосредственной активации заклинания Тиз неспособен даже говорить, и единственная связь, которую он может поддерживать в такой момент – та, что дарована клятвой. У него не будет возможности даже сделать окно, ослабить щит на время. Это всё – ненужные телодвижения в их обстоятельствах.       Они использовали такую синергию сравнительно нечасто, и по обыкновению свидетелей она не оставляла. Армагеддон – финальная форма, способность, которая является гордостью Юстиниана. В неё реально вложить весь, абсолютно весь запас энергии, и она не выйдет из-под контроля, не устроит заклинателю буйство. Такое не провернёшь с другими: риск растёт пропорционально вложенной энергии. Только Армагеддон являлся единственной формой управляемого хаоса, и Чаротворец имел опыт использования его на весь свой запас энергии.       Лёд должен был не только сдержать противника, но и не дать земле погибнуть. Здесь не нейтральная территория, и возместить такое невозможно в их обстоятельствах. Юстиниан тоже отдаст всего себя в эту способность. Значит, битва закончится очень быстро. Заодно они проверят, как сильно могут полагаться на слова Часовых об энергии.       Тиз потянулся к Юстиниану, обнял его. Чаротворец ясно почувствовал, что тело его супруга холоднее обычного – естественный эффект слияния.       – Не хочу, чтобы ты замёрз, – тихо сказал Тиз, почти сразу отстраняясь.       Вопреки его действиям, Юстиниан перехватил его за талию, не давая уйти.       – Я согреюсь, и согрею тебя, – сказал он с улыбкой. – Мой воздух. Мой мир.       Тиз рассмеялся, а Чаротворец неожиданно понял, что текущее их взаимодействие невольно подтягивает энергию эзотерика в круговорот природной магии. Когда щит спадёт, то ледяные оковы станут точно нерушимыми. Это было непреднамеренно, но очень кстати.       – Я буду ждать твоего сигнала, – тихо сказал Юстиниан и всё же разжал объятия.       Тиз кивнул, а затем даже воздух вокруг него стал холоднее. Чаротворец позвал дозорного и с его слов оценил расстояние до противника. Первых уже покосили стрелки – то была проверка для обеих сторон. Юстиниан даже не услышал ничего, отвлечённый на Тиза, но это не критично сейчас. Нужно было начинать.       Чаротворец забрался повыше, в одно из зданий, и начал читать заклинание. Энергия была податлива, поэтому Юстиниан не скупился: в единственный удар он планировал вложить всего себя.       Шум постепенно окружил его. Кристал на свою беду посылал отдельных воинов, стрелков, которых упорно выводили из строя собственные силы обороны Часовых. На поле за врата никто не выходил. Основные силы были совсем недалеко. Количество росы интенсивно росло, а затем стали заметны блики на солнце. Кристаллизация. Юстиниан отметил это вскользь, сосредотачиваясь на собственном заклинании и фокусируясь. Нарастал тревожный гул.       Кто-то рядом закричал. Чаротворец и сам увидел – сюда пришли не сержанты. Единственное, о чём он вскользь подумал – что эзотерик противника ошибётся из-за щита и не почувствует от этого реальную силу Армагеддона. Хотя, ледяные воители должны знать свою стихию...       В гул вплёлся стук – защитная стена Тиза, которая облепила собственные стены форпоста, стояла против заклинателей льда. Враги уже близко. Глухой гул прерывался треском звенящей энергии. Юстиниан слышал биение собственного сердца, которое отдавалось где-то в горле. Он одновременно и видел, и нет: пять ледяных магов и два эзотерика – один, судя по цвету, поддерживал магию, второй детально выслеживал обитателей форпоста. Кавалерия. Лучники. В полном доспехе – воины, чьё оружие не ставило сомнений в способности резать даже глыбы льда, не говоря уже о чём-то вроде укреплений форпоста.       Пехота Часовых собралась за укреплением, ожидая приказа командира. На удивление, в бою были и Клятвохранители – они сбивали то, что было направлено через стены и укрепления. Командир, старый вояка, был настороже, но терпеливо ждал, как и было оговорено.       Воздух вокруг был горячим, и Юстиниан только понадеялся, что каменные стены выдержат. Он подошёл к замаскированному окну, и стрелок, занимавший там позицию, отшатнулся от жара, исходящего от Чаротворца. Отчасти неожиданно, отчасти ожидаемо тело наполнила необычная волна, которую нельзя спутать. Юстиниан отметил это вскользь, чувствуя скорее интуитивно – связь по клятве восстановлена. Щит эзотерика снят.       Кристаллики льда сияли на поле, а враг наконец собрался – этого и ждал Тиз. Раздался оглушительный треск. Лёд в мгновение ока вырос, расширился, образуя настоящий холм, покрывший войско противника. Те неистово пытались выбраться, и им удавалось, но глыба росла и восстанавливалась гораздо быстрее.       В голове Юстиниана раздался так горячо любимый голос:       – Давай.       Чаротворец сделал всего один шаг в сторону, чтобы стоять ровно в окне, и произнёс единственное слово-катализатор. С его рук слетела полупрозрачная субстанция, а он сам рванул за ней, буквально вылетая на крышу здания, что было чуть ниже. Пользуясь всей энергией, что чудом осталась в теле – наверное, то, что восстанавливалось от Часовых – Юстиниан вместе с субстанцией взлетел на оплетенную льдом стену форпоста.       Впереди раздался взрыв и страшный шум. Появившийся из ниоткуда огненный вихрь стоял на месте, а в его эпицентре пылало пламя, настолько яркое, что казалось белым. Воронка прожигала всё и укрепилась ниже, в земле. Лёд Тиза противостоял ей, раскалываясь с оглушительным хрустом, и рассыпался на куски, отделяя в том числе и части тел воинов Кристала. Вихрь разделился на множество мелких воронок, которые накладывались одна на одну, и пламя вспыхнуло с новой силой. Плавились даже ледяные стены самого форпоста, а пехота бежала от жара, что неминуемо нагревал доспехи. Юстиниан почувствовал, что уже стоит на стене, а лёд под ним и в радиусе полуметра растаял, а вода испарилась. Тела нападавших в буквальном смысле были выпарены досуха и сожжены, и даже пепла не осталось – только огромный промёрзший на несколько метров вглубь кусок земли.       Из последней воронки на земле свилась змея. Она плавила лёд, даже тот, что выстоял от воронок. Она рванула в сторону, оставляя за собой горящие дорожки. По живому следу из огня следовало обледенение, не давая природе погибнуть окончательно. Юстиниан пристально наблюдал за фамильяром, который, оставляя за собой лишь угли, преследовал добычу. У змеи была одна цель: найти всех живых недругов до единого и исправить тот факт, что они выжили.       Торнадо из чистого огня – это не весь Армагеддон, хотя так кажется нападающим. Это только часть. Другая часть заключена в фамильяре, который не оставляет в живых никаких свидетелей. Она двигалась как молния от влитых в заклинание сил, и Чаротворец знал, что эти метания обрывали жизни.       Через долгих полчаса, тянущихся вечность, Юстиниан обессиленно рухнул на стену форпоста. Живых из войска Кристала не осталось. Магическая энергия, что логично, восполнялась, однако Армагеддон отнимал и силы физические. Поэтому встать пока что Чаротворец не мог, отдав всё. Он слышал шум, гам, треск и шипение, видел перед собой лишь кладку стены и потерял ощущение времени. Поэтому, когда рядом появилась тень, он не запомнил, зато сразу ощутил прохладу, ползущую к его телу.       Гася остатки энергии и последствия использования сильнейших заклинаний, Тиз поднял Юстиниана и обнял его, прижал к себе. Правда, он тоже сел на стену, так как потратил немало физических сил. Заклинание Тиза существенно отнимало магию – краем мысли Юстиниан чувствовал, что в теле супруга очень мало энергии, несмотря на то, что свою он уже восполнил.       – После этого всего, мы точно поедем, – сказал Тиз.       – Куда поедем?       – На Игунас. Ты слишком близок к прорыву, я не могу оставить это без внимания.       Прорыв? Юстиниан собрался с силами и приподнялся. Тиз выглядел измождённым, но искры в его глазах буквально сияли.       – Ты серьёзно? – неверяще спросил Чаротворец.       – Абсолютно, – слабая улыбка. – Я так счастлив за тебя.       Юстиниан смущённо отвёл взгляд. Он ни на секунду не подвергал сомнению слова Тиза. Эзотерики чувствуют гораздо тоньше. Тиз и свой прорыв почувствовал тогда, годы назад.       Прорыв... Юстиниан помнил, как это было у Тиза. Они специально проводили его в горах, и Тиз проморозил своим льдом всё пространство до основания. Он выбрал именно это заклинание, хотя Чаротворец тогда ждал настоящую бурю с градом. Тиз позже признался, что буря могла зацепить Юстиниана, а переступить через себя Тиз просто не мог, как и потревожить вместе с тем самое дорогое для него в мире. Значит, теперь пришла очередь огненного прорыва... Чаротворец не был уверен в своих силах, но безоговорочно доверял Тизу.       Насильно пришлось отвлечься от приятных мыслей о совместном будущем и вернуться в неопределённое настоящее. Юстиниан снова почувствовал, что запас энергии Тиза очень мал.       – Почему ты так слаб сейчас? Нам обещали восполнять потери, нет? – спросил Чаротворец.       – Я не рассчитал твою энергию, – ответил Тиз. – И мне пришлось в последний момент добавлять. Восстановление займёт больше времени, не волнуйся сильно.       – Извини, – Юстиниан кое-как поднял руку и коснулся щеки Тиза. – Правда, я не думал, что это будет так сильно.       – Всё будет хорошо. Наоборот, позаботься о себе. Ты даже на ногах не стоишь.       – Моя змейка постаралась, – улыбка.       – Какое имя ты дашь ей? После прорыва наверняка она сможет быть с тобой.       Юстиниан задумался.       – Текона. Я назову её Текона... О чём мы только думаем, а? – он хрипло рассмеялся. – Первая волна высосала из нас всё, а впереди ещё непочатый край. Твой щит деактивирован. Сейчас сюда слетятся мухи со всего Кристала... А мы обсуждаем моего фамильяра.       Тиз погладил Чаротворца по волосам.       – Знаешь, мне кажется, что это было единственное наше сражение. И больше их не будет.       – Оптимистично.       – Мне кажется... Или я так чувствую?.. Не знаю. Но, почему-то я в некоторой степени уверен в том, что эта вспышка – твоя и моя – замечена. И она только ускорит принятие решения.       Юстиниан пожал плечами.       – Я уверен в том, что нам нужно отдохнуть. Как тебе такое?       Тиз кивнул. Чаротворец не без его помощи встал на ноги, и медленно и аккуратно они вдвоём добрались до выделенной когда-то Юстиниану комнатушки. Уставший физически, Чаротворец предпочёл кровать любым другим формам времяпровождения. Немного подумав, Тиз устроился рядом. Они не планировали спать, но, уставшие, просто не хотели более ничего делать.              На следующий день Юстиниан понял, что лёгкой победы им не сыскать. Вчерашний отряд казался серьёзным противником ровно до момента нового нападения. И тут уже нельзя было отсидеться в стороне – на форпост обрушились мощные заклинания ледяных с прорывом, которых направляли сразу два эзотерика.       Тиз не стал повторять вчерашний трюк. Его застали врасплох, и он избрал тактику защиты – единственно верный вариант сейчас, когда уже пролилась кровь. Командующий вывел конницу и пехоту за врата. Юстиниан же чувствовал себя на редкость паршиво – физическая усталость будто даже усилилась с предыдущей битвы. Только вот времени думать об этом, как и возможности думать, у него уже не было.       – Часовые не выстоят без тебя! – воскликнул Тиз. – Этот отряд слишком силён!       Чаротворец чувствовал, что это не обычная экспрессия. Наоборот, всё иначе. Этот отряд... Он сомневался, что его вообще можно победить в имеющихся обстоятельствах.       Воздух вокруг нагрелся, а Юстиниан, пошатываясь, поднялся на ноги. Он призвал своего фамильяра. Под крики умирающих, в тени дома, змея свернулась кольцами вдоль руки Чаротворца. Опираясь на стену, но чувствуя неисчерпаемый запас энергии, Юстиниан выругался на самого себя. Он мельком оглянулся и направился к ближайшему Клятвохранителю, что пытался сдержать натиск ледяных магов с воздуха. Чаротворец не замечал, что оставлял после себя обугленные следы.       – Эй, – постарался перекричать шум Юстиниан.       Капюшон повернул голову к нему и никак более не отреагировал, быстро возвращаясь к обороне.       – Сообщи всем, чтобы отступали. У них есть две минуты.       Ответ капюшона Юстиниана не интересовал. Он, всё так же пошатываясь и хватаясь за любые предметы на пути, оставляя за собой дорожку из углей, направился к Тизу. Заговорил раньше, прижав ладонь к зигзагообразному шраму.       – Ты сможешь защитить хотя бы эти стены? – задал вопрос Чаротворец.       – Смогу. Ты уверен?       – У них нет выбора, как и у меня, – кривая усмешка.       Юстиниан ненавидел такое своё состояние, когда он слишком вымотан, чтобы трезво мыслить, но достаточно адекватен для битвы. Да, на Армагеддон сейчас отсюда у него не хватит сил, но он вполне может призвать воронку прямо из своего тела. Для этого ему и потребуется змея.       Бежевое создание выросло в размерах, и Чаротворец прижался к его чешуе, буквально садясь сверху. Он слышал треск льда, обнимающего дополнительными слоями стены форпоста. К чёрту землю – они недооценили врага и переоценили Часовых.       – Лучше бы Святым вынести свой вердикт до завтра, – сказал в пустоту Юстиниан.       Змея поползла, и там, где она касалась земли, оставался огненный след. Чаротворец был необъяснимо уверен, что следом за ним идёт Аварис по указке хозяина и тушит пламя. В свою очередь, Юстиниан уверенно начал читать заклинание, рискуя собственной жизнью.       Змея выгрызала себе путь, а невероятный жар плавил ледяные атаки. Аура Армагеддона была несокрушима – воронка призывалась под себя, к тому же, змея сама собой была источником столь же сильного жара. Чаротворец не медлил: стоило ему прорваться меж воинов и лучников, как с губ слетело финальное слово, а затем перед глазами всё побелело.       Юстиниан чувствовал, что ему очень жарко, даже больно. Нет, это явно сильнее, чем когда-либо. Он уже призывал воронку в себя, но тогда было не настолько горячо. Значит, его сила действительно возросла. Наверное, стоило попросить у Тиза хоть что-нибудь на сбитие жара – с каждой секундой всё больше клеток тела начинало болеть и мучиться. Но Юстиниан не позволял себе пасть. Он уже не чувствовал змею, мир вокруг, землю под ногами – он чувствовал, как белый от ярости огня вихрь уничтожает воинов Кристала.       Шрам защипало, но услышать Тиза Юстиниан не смог. Вихрь высасывал из него всё. Воронка размножилась, а тело будто разорвало на куски от этого. Чаротворец наконец упал на колени, затем согнулся, почти прижимаясь лбом к земле – или тому, что от неё осталось – под ногами. Армагеддон вошёл в терминальную стадию и не собирался оставлять никого в живых.       А затем, его будто выдернули из адского пекла и потянули вверх.       В ушах стоял гул, перед глазами всё было белым, но его кто-то касался, трогал. Значит, жив. Шрам щипало, однако остальное тело не болело. Рядом раздался хлопок, и всё затихло. Юстиниан понял, что наконец видит, и видит перед собой лицо Тиза, на котором – он был готов поклясться – столько эмоций не было никогда в жизни. Когда Тиз понял, что его видят, то рвано вздохнул и прижался к Чаротворцу. Тот в ответ поднял руки несколько рефлекторно.       – Где...       Юстиниан прервался, понимая, где они. Это то самое место. Они стоят перед Святыми.       – Мы победили, – тихо произнёс Тиз. – Сейчас они судят корону.       Чаротворец стал ждать пояснений.       – Они ждали, что ты выйдешь на поле боя, – начал рассказ Тиз. – Кристал. Они хотели забрать нас обоих. Но твой Армагеддон выкосил их. Со стороны тайно шла вторая группа, которая, поняв потерю, решила взять только меня. Я не знаю, как и почему, но Святые прервали эту гнусь и вытащили нас обоих...       – Ты в порядке? – спросил Юстиниан.       – Я восстановлюсь. А ты! – Тиз не выдержал. – Два из трёх моих зовов по нашей клятве даже не ушли! Я... Что ты...       Он замолчал и передёрнул плечами.       – Нам разрешили быть здесь. И я предпочту быть именно здесь, чем там. Ты сжёг всё вокруг, кроме форпоста.       Чаротворец вздрогнул.       – Часовые нас в рабство заберут, – мрачно изрёк он.       Тиз промычал согласие, затем вздохнул.       – Я надеюсь, что это безумие закончится здесь и сейчас. Три эзотерика... Мы должны были проиграть. Святые спасли нас. Мне кажется, мы теперь должны целому миру.       Юстиниан вопреки всему хрипло рассмеялся.       – К чёрту всё. Главное, что ты в моих руках.       – И почему ты так легко всё принял?       Вместо ответа Чаротворец слабыми руками кое-как прижал Тиза к себе.       – Потому что даже прорыв я получу из-за того, что однажды тебя не стало рядом со мной – и чтобы вернуть тебя изо всех бед.       Юстиниан был уверен в своих словах. Теперь он точно это знал, буквально чувствовал. Его возможности стали сильнее из-за того, что он ужасное количество времени стучал к Святым и прочим, искал Тиза. Эти безумные траты в некотором смысле окупятся, если это и правда приведёт к прорыву. А ещё, очнувшись от внешних раздражителей, он ощущал необходимость успокоить Тиза и взять ситуацию в свои руки. Если сигнал даже такой силы не прошёл, наверняка он страшно испугался.       – Думаю, что, если они разрешат конфликт в нашу пользу, то они окажутся нашими должниками, – сказал Юстиниан. – И взамен можно будет попросить восстановить территории вокруг Часовых.       Некоторое время они молчали. Чаротворец слушал дыхание Тиза рядом с собой. На долю этого восхитительного человека выпало столько мук, он слишком много взваливал на себя, постоянно рвался в авангард, делал выборы и принимал решения. Пора и Юстиниану вступить в это всё.       К телу медленно возвращалась чувствительность, и явно занывшие конечности быстро напомнили Чаротворцу его финты. Он поморщился. Снова какие-то обстоятельства мешают ему общаться со Святыми, снова Тиз ведущий? Нет, нужно забирать инициативу! Тиз не всесильный, и судя по объятиям, он тоже иногда хочет расслабиться.       – Я поговорю со Святыми, – сказал Юстиниан. – Хватит с тебя этого дня.       – Хватит с меня Кристала, – вздохнул Тиз. – И холода. Когда я там стоял посреди льда, а ты был в аду, и я не мог дозваться тебя... Мне стало так холодно внутри, – он склонил голову, и Юстиниан ощутил прикосновение губ к коже. – Пусть меня почти сразу отвлекли, а затем забрали сюда – и ты здесь был, но тот холод пробрал до костей.       Чаротворец осторожно отстранил Тиза, а затем поцеловал его. Ещё, ещё, ещё. Тиз держал руку на затылке Юстиниана, несильно прижимая.       Их прервал шелестящий шум, свидетельствующий о деятельности Святых. Вскользь Юстиниан заметил, что серьга Тиза светится, пусть и не слишком ярко, но очень заметно.       – Корона понесёт наказание, и впредь мы возобновим проверки разума, – раздался голос. – Это то, чего вы хотели?       – Также нам нужно, чтобы корона прекратила охоту на нас, – напомнил Юстиниан.       – Все неправомерные действия заблокированы. Пленные маги будут отпущены, цели аннулированы.       Тиз шумно выдохнул.       – Да. Всё так.       – Когда в Кристале будет следующая коронация? – спросил Юстиниан.       – Нужно проверить кандидатов, это довольно долго. А вы заслуживаете награды за то, что сообщили нам об этом.       Юстиниан поймал на себе взгляд Тиза, в котором читалась уйма эмоций, и всего лишь кивнул в ответ. Да, всё так. Хитрость удалась. В ответ Тиз несдержанно обнял Чаротворца и шепнул ему на ухо:       – Ты великолепен.       – Тогда, у нас есть нижайшая просьба, – сказал Святым Юстиниан.       Дальнейшие события слились в единый калейдоскоп. По прибытию «вниз», то есть, когда они наконец снизошли до Часовых, просьба по восстановлению земель уже была выполнена – для Святых такие вещи осуществлять было проще всего. Однако, у Юстиниана и Тиза ещё остались долги, ровно как и отпускать их никто не планировал. Пока что.       Так как энергетическая поддержка была прекращена, Юстиниан чуть не свалился в обморок, когда они появились у Часовых. Перепуганный Тиз поднял на уши весь форпост, и первым, как ни странно, явился Кай. С видом профессионала он сунул Чаротворцу кристалл энергии, чтобы тот хоть как-то пришёл в себя. Последствия второго Армагеддона были такими, что Юстиниан стал, мягко говоря, бессилен во всех смыслах.       Собрав себя в кучу на кровати, Юстиниан вполуха слушал, как Кай рассказывает Тизу очень увлекательную историю похождений. Тиз держал в ладонях ладонь Чаротворца – одна почти лежала на пульсе, расслабленная после экстренной ситуации, вторая обнимала пальцы. Судя по тому, что Тиз то и дело сжимал ладонь Юстиниана своими – ему не нравилась история о маге, который искал своего супруга через тернии. Чаротворец бы заткнул Кая, да только магическая энергия не восполняет силы физические. В конце концов, Тиз должен был когда-нибудь узнать об этом.       Под конец всей этой эпопеи их двоих ненадолго оставили наедине. Вернее, Кая попросту отозвали, однако он успел рассказать Тизу буквально всё. Юстиниан наверное смутился бы, если бы не был так обессилен. Интересно, как себя повёл Армагеддон, когда заклинателя спешно телепортировали? А главное, что случилось с фамильяром? Но на вопросы сил не было, а Тиз молча гладил его ладонь и каждые несколько минут считал пульс. Оставалось только смотреть в эти прекрасные синие глаза и любоваться ими.       – Я хочу договориться с Часовыми, чтобы ты тут отлежался, пока полностью не восстановишься, – заговорил вдруг Тиз. – После этого мы поедем в Кристал, я буду собирать для них плату. Думаю, к тому времени процесс выбора короны станет необратимым, и мы будем в полной безопасности.       Юстиниан промычал согласие. В частности, ему очень понравилось это «мы». Раньше в Кристал ездил только Тиз: он всегда говорил, что столица льда это не лучшее место для огненных, и что будет куда проще, если Юстиниан останется подальше от Гляциевой дуги. Ледяные алчны, а ещё они ревностно реагируют на то, как Чаротворец своей незримой аурой буквально подплавливает их ледяные творения.       Кристал был невероятно красивым из-за всех чудесных ледяных инсталляций, созданных там умелыми ледяными магами, но увидеть это Юстиниану не доводилось из-за таких тёрок. Впрочем, раньше он и не настаивал, безоговорочно доверяя Тизу. Сейчас это доверие никуда не исчезло, однако очень радовало, что Тиз больше не обращает внимания на мелочи и неудобства. Возможно, болтливый Кай оказал далеко не самое слабое влияние на выбор решения о поездке.       Тиз выглядел всего чуточку беспокойным. Совсем каплю. Такое нельзя убрать, нужно пережить, переболеть и перестрадать. Поэтому в какой-то момент он попросту наклонился и положил голову на грудь Юстиниана, примерно так, чтобы слышать биение его сердца.       – Последние дни, и целый месяц перед этим... Я был напряжён, – тихо заговорил Тиз.       Он лежал затылком к Юстиниану, и тот весьма слабо его слышал.       – Постоянная борьба иссушает. Я ужасно устал и чувствую эту усталость только сейчас. Потому что... Всё закончилось. Всё позади.       Тиз вздохнул и поднял голову, но только чтобы снова лечь, на этот раз глядя на Юстиниана. Более того, он сполз со стула на пол, устраиваясь прямо рядом с кроватью.       – Я даже не верю в то, что так быстро расслабился, – сказал он и слабо усмехнулся. – Наверное, потому, что ты рядом. Я так устал быть без тебя и без спокойствия.       Чаротворец попробовал хоть пальцем пошевелить, но не смог, к несчастью. Он знал, что Тиз не ждёт ответа, но очень сильно хотелось приласкать его сейчас.       – Я бы сорвался в Кристал уже сейчас. Чтобы потом мы спокойно уехали хоть на Игунас, хоть домой, хоть на край света. Но не хочу оставлять тебя даже на минуту. Секунду. Мгновение...       Тиз вздохнул. В дверь постучали, и после стука она открылась. Тиз поднял голову, но не собирался даже встать с пола. Внутрь вошли два Клятвохранителя, начальник стражи и Кай в качестве сопровождающего.       – Перед всем, могу я попросить? – заговорил Тиз раньше, чем делегация взяла инициативу.       – Смело, – заметил Кай. – Говори.       – Я хочу, чтобы вы позволили нам остаться здесь ещё несколько дней, пока мой супруг не восстановится.       Несколько секунд стояла тишина. После заговорил Клятвохранитель.       – Можно. Теперь поговорим о плате.       Тиз кивнул.       Юстиниана стало клонить в сон от безделья. Он слушал, как капюшоны ставят Тизу условия, как вояка вставляет крепкие словечки за своих павших подчинённых. Мёртвых оживить нельзя, зато количество требуемой информации росло в геометрической прогрессии. В какой-то момент Чаротворец даже испугался. Тиз действительно всё это достанет? Но спокойствие и сцепленные руки говорили о том, что Тиз не спорит с условиями. Ему всё равно на обстоятельства – главное, чтобы Юстиниан был рядом. А может, у него тоже не было сил спорить: чуть раньше он признался в том, что считает, что их персональный ад перестал существовать.       Чаротворец не заметил, когда уснул. Проснулся позже. Всё ещё – или уже? – было светло. Рядом обнаружился Тиз: он всё так же сидел на полу, не удосужившись даже подняться, и, кажется, тоже спал. Даже во сне он продолжал держать Юстиниана за руку.       Сколько проспал, было неведомо: он толком и не знал, сколько времени было на момент битвы, на момент конца беседы со Святыми и прочее. Самочувствие было одинаково паршивым. Словно всё вернулось в точку, когда он только пришёл к Часовым, но сейчас, в отличие от того страшного времени, рядом был Тиз.       Юстиниан постарался подвигать рукой, и тысяча маленьких иголочек от долгой неподвижности пронзила руку. Он даже вздрогнул от неожиданности. Это и разбудило Тиза.       – Не спи на полу, – хрипло пробормотал Чаротворец.       Тиз без слов лёг на кровать, двигая Юстиниана. По телу пробежала горячая кровь, его вновь передёрнуло.       – Болит что? – спросил Тиз.       – Нет, просто затекло.       Отвечать Тиз не собирался, только закрыл глаза. Уставший, но такой воинственный, ответственный... Любимый. Кое-как Юстиниан закинул руку на Тиза и тоже решил поспать. Маги уязвимы после битвы, когда им необходимо отдохнуть, однако Часовые защитят их сейчас – почему бы не воспользоваться случаем?