Убиваю чудовищ

      Сбор всех столпов закончился только через час после назначенного времени. Недовольные охотники ждали: Химеджиму, который наотрез отказался покинуть храм, пока не завершится служба; Тенгена, что потерял свои серёжки и около двадцати минут бегал по поместью, не удосужась проверить карманы; Муичиро, который потерялся, а потом и вовсе забыл, зачем пришёл. Глядя на эту пёструю гомонящую компанию, от которой уже разболелась голова, Геральт немного пожалел о своём решении идти, но ужеж ничего поделать было нельзя.       Томиока вместе с Шинобу, а также Мицури с Обонаем совершили выстрел в спину, уйдя немного вперёд. Так что ведьмак был вынужден слушать расспросы столпов, с которыми был знаком крайне мало, о недавней битве.       — Какая у него была скорость? — спросил Химеджима, сотрясая бусы в руках. К удивлению Геральта, он прекрасно ориентировался в пространстве, хоть и был абсолютно слеп.       — Быстрый, я и не заметил, как мы на километр убежали с места боя. — ответил ведьмак.       — Геральт, ты его тогда назвал… Как там… А, вот: Хакуджи! Это его настоящее имя? Откуда ты его знаешь? — Ренгоку заинтересованно посмотрел на Волка.       — Вы серьёзно? — вздохнул мужчина. — Я всего лишь проанализировал информацию. В ваше время есть такие удивительные штуки, как газеты. Прочитал заметку о некогда произошедшем странном и ужасающем инциденте, поехал в деревню, где всё произошло. Там мне рассказали целую легенду: откровенный бред я откинул и осталось что есть. Эта трагедия очень здорово тиражируется, и многие приезжие приходят посмотреть на место, где Хакуджи убил шестьдесят человек. Его имя передаётся из уст в уста. Всё легче лёгкого: с демонами высших лун всегда связаны самые громкие события. Конечно, отчасти, это игра в угадайку, но в этот раз я не промахнулся.       Столпы удивлённо взирали на ведьмака так, словно он открыл им тайну вселенского масштаба. Геральт таки решил перевести тему, так как его довольно сильно достали вопросы.       — Тенген, я слышал, у тебя три жены? Ты их не позвал? — ведьмак повернулся к столпу.       — А, Сума, Макио и Хинацуру сейчас в квартале красных фонарей. Я им поручил выследить демона, что по слухам скрывается там. Мои жены — лучшие ниндзя-шпионы. — довольно сказал Узуй.       — Квартал красных фонарей… Так, так, так, — забормотал ведьмак. Его взор затуманился, он усиленно что-то вспоминал. — Брат и сестра. Убийство девушки, затем сожжение вместе с братом. Бесследно исчезли. Сто пятьдесят лет назад… Убийства не прекращаются с той поры… Ясно.       — Что ясно-то? — вопросительно посмотрел на него столп Звука.       — Передай своим жёнам, чтобы они были аккуратнее. Возможно, они имеют дело с какой-нибудь шестой высшей луной. С того момента не так много времени прошло.       — Хм… Ладно, я напишу им письмо, как только мы придём. Кстати, как скоро? — Узуй окликнул впереди идущих.       — Ещё полчаса минимум. — все мужчины одновременно вздохнули. — И не надо вздыхать! Мы отдыхаем, вот и наслаждайтесь прогулкой! — раздался голос Мицури.       — Может сбежим? Я смотрю, мы тут лишние. — предложил Санеми, глядя на воркующие парочки.       — Оставь их. Дай насладиться днём отдыха в компании любимых людей. — ответил Кеджуро.       Помолчали. Каждый думал о чём-то своём.       Солнце стояло в зените, освещая поля вдаль на многие километры. Деревни, стоящие разрозненно по бокам, река, неспешно текущая по долине, изредка попадающиеся рабочие и крестьяне на повозках — всё создавало умиротворяющую картину. Кто-то задумчиво, а кто-то с грустью смотрел на идущих впереди девушек и юношей. Шинадзугава глубоко вздохнул, закрыл глаза, улыбнувшись.       — Скажи, Санеми… Ты же сказал это не потому что тебе не плевать, в какой компании находиться, а потому что… — попытался сказать столп Огня.       — Заткнись, Ренгоку. — грубо оборвал его столп Ветра.       По глазам Химеджимы неожиданно потекли слезы, что, конечно, было не в новинку, но всё равно странно для ведьмака. Кеджуро печально усмехнулся и посмотрел на свой протез. Муичиро недовольно посмотрел на Гемея и толкнул того в бок.       — Ты чего это? — спросил парень.       —Да так, не обращай внимания, Токито-сан. — прогудела тот. Все как-то осунулись и погрустнели. Даже Тенген замолчал, перестав рассказывать, как он недавно «блестяще» уработал трёх амбалов в баре, даже не вставая со скамейки.       Атмосфера подавленности нравилась Геральту даже меньше, чем атмосфера постоянной болтливости. Он не выдержал:       — Да о чем вы, в конце концов?       — Да куда тебе понять… Ты же большую часть нормальных человеческих чувств не испытываешь, мутант. — раздражённо отмахнулся Санеми. Неожиданно ему прилетел быстрый удар в спину кулаком. Шинадзугава развернулся и наткнулся на равнодушный взгляд Муичиро.       — Какого чёрта, Токито? — вскрикнул столп Ветра, борясь с желанием поднять парня за шкирку.       — Ммм… Шинадзугава-сан, я бы не советовал разбрасываться громкими заявлениями. Это может быть чревато. — спокойно сказал тот.       — Нет, возможно, он и прав… Да уж, куда мне понять страдания юных романтиков. Я. Точно. Никогда. Никого. Не терял. — равнодушно отчеканил Геральт так, что мурашки пробежали у всех присутствующих по спине. Санеми стало немного стыдно, но извиниться — это было выше его сил.       Обстановка накалилась донельзя, и поэтому Ренгоку решил всеми силами спасти ситуацию.       — Мицури-чан, а что за фестиваль-то? — окликнул он девушку.       — А, Ренгоку-сан, нам очень повезло! Наш выходной попал как раз на день Жизни! Из дальнейшей буйной речи Мицури ведьмак смог выудить следующее: мероприятие было посвящено всем радостям этой самой «жизни»: разная вкусная еда, куча всяких штучек, начиная от красивых браслетов, заканчивая гардами для катан, продавались в ларьках. Аттракционы-испытания, рынок с разнообразными животными и вечерние танцы — всё это было тоже. Ближе к ночи запускали в воздух фонарики, чтобы вспомнить всех тех, кто ушёл.       — Звучит… Весьма громко! — заявил Тенген. — эй, хорош киснуть, пойдемте побыстрее! Жду не дождусь купить новые сережки!       Компания ускорила шаг и вскоре оказалась в поразительно красивой деревне, что была огромна по сравнению с остальными, в которые заезжал Геральт в этом мире. Повсюду слышался хохот, играла музыка вдали, судя по всему, старался оркестр. Людей было не счесть и, конечно же, толпа их разделила. Шинобу с Гию затянуло в одну сторону, Обаная с Мицури — в другую, а Геральт не успел ни за кого схватиться, поэтому, когда его выплюнуло из человеческого водоворота, он оказался у животного рынка. Отчаявшись найти хоть кого-то из компании, ведьмак решил идти дальше.       Лошади, змеи, павлины, попугаи, кошки, одна даже зовущаяся «леопардом», которую мужчина однажды видел в саду у Анны-Генриетты; черепахи, рыбки и много, много чего ещё сопели, галдели, гавкали, мяукали и визжали. Наконец, Геральт оказался возле секции с собаками. Какой-то старик кричал, зазывая покупателей. Седая борода была растрепана, очки, едва держащиеся на переносице, были перекошены. Беря во внимание невысокий рост торговца, но очень резкие, порывистые и суматошные движения, включающие в себя размахивания руками, казалось, что ещё немного — и старичок взлетит.       — Подходите, покупайте! Осталось всего пять щенков! Красавцы и красавицы все до единого! Женщина, да-да, вы! Купите собачку! Вы выглядите какой-то невеселой, может, верный друг скрасит ваши серые будни! Эх вы! Не понимаете, что теряете! Мужчина! Да, седой, это я тебе! — ведьмак обернулся, поняв, что сбежать не получится. — Иди, купи себе собачку! Больно лицо у тебя хмурое! Ой, мамочки…       Торговец осел на землю, когда Геральт пристально взглянул на него. Старик достал чистый платок и протёр им выступивший пот.       — Тьфу ты! Напугал!       — Чем это? — Волк сделал вид, что не понял, о чем говорил мужчина.       — Да не корчь рожу, глаза у тебя, словно у кошки! Я как-то видел такие, в жизни не забуду! Ну да не суть, лучше товар посмотри. Как на подбор, а?       Стоит отдать должное, несмотря на нелепый внешний вид, который включал в себя мятую, некогда белую рубашку, и бежевый пиджак, что был весь в пыли, как и темные брюки, собаки были в идеальном состоянии. Ведьмак из интереса наклонился к той, что привлекла его внимания. У нее был белый животик и лапки, а верхняя часть была серой — ушки, спина и хвост, а также полмордашки. Но главным было не это.       Глаза. Такие, которые он видел раньше. Такие, которые он никогда не сможет забыть — ярко-зелёные.       Собачка жалобно смотрела и гавкала, виляя хвостиком.       — Сколько? — поднялся ведьмак, даже не смотря на торговца.       — Сто. — ответил тот. Геральт тут же развернулся, порываясь уйти. Но был схвачен за край плаща, под которым прятались мечи. Старичок настойчиво тянул его на себя, зажмурившись.       «Зараза! Помню, Шинобу говорила что-то о домашнем животном: всё хочет завести, да никак не вырвется из поместья. Если она купит кошку или кота, мне придётся переехать в лучшем случае к другому столпу, а в худшем — на улицу.» — раздумывая, ведьмак подался вперёд, избавляясь от балласта в виде старичка. Тот повалился, но встал с не присущей для его возраста скоростью. Торговцы всегда удивляли Белого Волка.       — Да пошутил я, сынок! Восемьдесят пять!       — Ничего себе! — присвистнул Геральт. — Я на такие деньги куплю себе псарню с волком включительно! Сорок.       — С ума сошёл?! — завопил торговец. — Что я вообще на эти деньги могу купить?! Семьдесят пять!       — Раскатал губу, дедуль. Пятьдесят.       — А жить-то мне на что?! Не дури, меньше семидесяти не дам!       — Сейчас развернусь и пойдёшь искать другого идиота, что даст тебе сто. — разошёлся ведьмак. — Пятьдесят пять. —Ну ты пойми меня, сынок! Мне кормить надо семью! Денег толком нет! Внуки уже забыли, что такое гостинцы, хотя бы что-то кроме риса поели! Смилостивись! — старичок сделал умоляющую физиономию. Геральту ничего не стоило раскусить этот блеф и злорадно ухмыльнуться. Торговец понял, что не на того напал.       — Шестьдесят пять!!! Моё последнее слово! Ни меньше! От сердца отрываю! — решительно насупил он брови.       — Пятьдесят восемь красная цена в базарный день!       Это было похоже на дуэль. Могло показаться, что ведьмак и торговец даже не двигаются. Старичок внимательно изучал кошачий взгляд Геральта, словно выискивая там что-то.       — Ладно! Раскусил! — наконец расхохотался торговец. — Бери даром, сынок.       — Не, старик, так дела не делаются. Торговаться нужно умеючи, таких как ты — нечасто встречаю, особенно здесь. Сорок за собаку и ещё десять в придачу — купи себе выпить. И так знаешь, что завышено. — мечник достал купюру и монету из сумки, положил бумажку на прилавок, а монетку кинув в руку торговцу. Тот придирчиво её осмотрел, а потом убрал в карман.       — Ну и ну, внучок! Я думал, такие уже как ты, давно исчезли, особенно в этой стране. Было приятно поторговаться. Собака твоя, — он протянул руку, ведьмак крепко пожал её. — Заходи, если что! Я тут всегда неподалёку!       — Не буду обещать, но, может, как-нибудь. — усмехнулся Геральт. — До встречи!       Торговец, улыбаясь и хохоча, махал ему, пока окончательно не скрылся с вида ведьмака. Собачка смирно уселась на голове, поглаживая лоб ведьмака.

***

      Остальные столпы уже собрались в забегаловке неподалёку. Хотя, «забегаловкой» это место было сложно назвать. Скорее «кафе», но таких слов они не знали. Всё было весьма цивильно: чистота и порядок присутствовали вкупе с приятным освещением и бежево-бело-коричневым оформлением, а также с запахами, доносящимся с кухни, от которых у охотников текли слюнки. Посетителей было предостаточно, поэтому, когда Геральт, чертыхаясь и разрезая плечом толпу, наконец добрался до столика, столпы удивились, как он не застрял ещё в начале. Битва за тот огромный стол, что они отвоевали, была грандиозной. Санеми едва не подрался с официантом, за что сейчас сидел пристыженный, а Гемей сам стол едва не сломал, случайно перевернув. Хорошо, что тот был сделан из крепкого дерева. Химеджима жутко извинялся, молясь и сотрясая своими огромными конечностями, отчего миниатюрная Шинобу прижалась к Гию. Шинадзугава дулся, бормоча, что: «Тот первым начал».       — Даже знать не желаю, что тут произошло. — ведьмак сел рядом с отсутствующим Тенгеном, располагаясь на краю скамейки.       — Ээээ… Лучше скажи, Геральт-кун, что у тебя на голове. — Мицури потянулась за щенком, что растерянно крутил головой по сторонам.       —Ну… Шинобу, ты там говорила, что тебе не хватало домашнего питомца, а я всё хотел отблагодарить за моё лечение. В общем, он твой. — ведьмак протянул собачку Шинобу, и та тотчас же лизнула её лицо. Девушка шокированно перевела взгляд с щенка на Геральта, затем обратно, потом снова на мужчину. Она молча смотрела на него, а затем тихо засмеялась. А потом вдруг из глаз у неё потекли слезы.       — Кочо, ты чего? — Томиока, как и остальные, пребывал в некотором замешательстве. Темноволосая смахнула слезы и тепло улыбнулась.       — Спасибо, Геральт, ты не забыл. Это так мило с твоей стороны…       — Да, учись, Томиока! Может, когда-нибудь и у тебя возлюбленная появится… — язвительную реплику Санеми проигнорировали, но это не спасло его от синхронных затрещин Ренгоку и Муичиро, что сидели по бокам. Пока столп Ветра возмущался, Гию странно посмотрел на ведьмака.       — Что?       — Пойдём выйдем, Геральт. — нарочито спокойным голосом сказал столп Воды.       — Ооо… — протянул Шинадзугава, за что получил два тычка в бок. Тенген, что помогал очаровательной официантке, болтая и смеясь, приблизился к столу, ставя подносы с едой.       — Так-так-так… Что за шум, а драки нет? — поинтересовался столп Звука. — О, белоголовый, ты вернулся. Что случилось?       — Ничего, Узуй-сан. Мы просто выйдем с Геральтом на пять минут. — сверлил взглядом Томиока ведьмака, что начинал догадываться о причинах «выхода».       — Боюсь, обратно мы не пробьемся, но давай.       Провожаемые взволнованными взглядами Кочо, Ренгоку и Мицури, пустыми Муичиро и Химеджимы, заговорщескими Тенгена, Санеми и Обаная, охотники вышли. Напряжение меж ними так и витало в воздухе.       Свежий воздух показался спасением ведьмаку спасением. Несмотря на открытые окна кафе, из-за количества народа было довольно душно. Томиока вздохнул, потер переносицу и обернулся к удивленному Геральту.       — Сейчас меня будут бить? — пробормотал ведьмак себе под нос.       — Я… Мне нужна твоя помощь, Геральт. — через силу проговорил Гию, тормозя, словно сомневался в разумности данной идеи. Волк удивлённо поднял бровь. — Ты вряд ли знаешь… Но сегодня у Шинобу день рождения.       — Она никогда о нем не говорила. — сказал Геральт. О возможных причинах он мог только догадываться.       — Мне тоже. — поразил его Томиока. — Я прочёл это в её медицинской карточке. Она забыла убрать её и я из любопытства…       — Ясно, не продолжай.       —Твой подарок поставил меня в неловкое положение. Я теперь не могу не подарить что-нибудь — совесть замучает. Но проблема в том… Я вообще не знаю, что ей подарить.       Геральт смотрел на Томиоку, что окончательно смутился и глядел себе под ноги. Уголки губ ведьмака начали медленно ползти вверх.       — Хмм… А остальным-то не рассказал, засмеют, небось. Что это наш Томиока вдруг стал о таких пустяках, как чей-то день рождения беспокоиться? — не смог отказать себе в доле язвительности мужчина. — Она тебе нравится? Томиока-сан, что вы молчите… Ваши уши выдают вас!       — Знаешь что? Забудь. — развернулся было столп, но был тут же был схвачен за цветастое хаори.       — Не дуйся ты, как баба, помогу, чем смогу. Перекусим и найдём предлог, чтобы смотаться. Идёт? — Гию кивнул. — Отлично. Идём, а то они думают, что ты меня убил.       — Геральт?       — Что?       — У тебя есть к ней чувства?       — Шинобу — красивая девушка, только глупец или слепец это не признает. Но моё сердце занято давно. Слишком давно. — тихо сказал ведьмак.       — Прости.       — Неважно. Надеюсь, я когда-нибудь снова увижу её.

***

      Геральт попал в мир, где нормальной еды не существовало в принципе, по крайней мере, по его мнению. Всяческие вкусняшки на палочках, а точнее рисовые сладкие шарики, называемые данго маячили на столе; рыба, приготовленная какими-то скорее паранормальными методами, выглядела непривлекательно; чертов рис, что был уже трижды проклят ведьмаком, так как наелся он им до отвала за всё время проживания в этом мире, находился на столе в том числе; суп сируко, что был похож скорее на кашу, нежели на суп, плескался в тарелке у Муичиро, а жареные каштаны исчезали со скоростью света во рту Химеджимы, который бессовестно хрумкал их, довольно улыбаясь. Последнее добило ведьмака окончательно.       — Как это можно есть? Что это? Зачем это? Почему? — не на один из этих вопросов он не получил ответа, а лишь удивлённые взгляды и предложения попробовать.       Попытка обычно не являлась пыткой, но данный принцип здесь не работал. Слава богу, после «каши» Муичиро, ситуацию сгладило мятно-шоколадное мороженое Обаная. В принципе, оно был единственным блюдом, что понравилось Волку. Собачка ютилась у ног Шинобу, доедая дайкон Томиоки и угря Шинобу, пока Геральт искал предлог сбежать.       — Черт… Что-то мне нехорошо. Отойду я ненадолго… — Геральт прекрасно понимал, что Шинобу знает о том, что ведьмаку даже яды толком были не страшны, но он, игнорируя крики, выбежжал на улицу. Гию сослался на «дружескую» помощь и покинул стол вслед за мужчиной. Перед уходом он договорился пересечься с остальными у дуба, что рос неподалёку.       — Да что на них нашло? — расстроилась Канроджи.       — Не обижайся, Мицури. Я уверена, они все потом объяснят. — поддержала её подруга, гладя щенка.       Вечерело. Солнце ещё не зашло за горизонт, но уже садилось, пусть и медленно. Гию догнал ведьмака и отдышался.       — Я придумал: вам нужны украшения. Шинобу их совсем не носит, но они ей нравятся. Да, не забудь потом Канао «спасибо» сказать.       — А мне-то зачем? — спросил Томиока.       — Ну тебе же она запала в сердце. Можешь не отвечать — знаю, что это так. Парные браслеты. Такие даже в нашем ми… Стране носили. — едва не проговорился ведьмак, но столп Воды не обратил ни малейшего внимания.       Следущие полчаса прошли в поисках. Никто не мог бы и подумать, что Гию Томиока был одним из самых привередливых людей в мире. Ему не нравился то размер, то цвет, то рисунок, то качество металла. Когда их послали к чёрту в последнем ларьке, что уже сворачивался, Геральт отчаялся, в отличие от столпа, что был все также решительно настроен.       — Ты просто невыносимый. — проворчал мужчина.       — Не мели чепухи. — ответил Томиока. — Я просто в меру требовательный.       — Это не синоним слова «привередливый». — парировал ведьмак, но его комментарий был пропущен мимо ушей.       Тут Гию встал как вкопанный. Волк повернул свой взор туда, куда пристально взирал столп. Два серебрянных парных браслета, с орнаментом волны и бабочки находились в лавке атракционов-испытаний. Геральт вздохнул.       — Эй! — кликнул он торговца. — Дай-ка сюда эти чертовы ножи…       Несмотря на явное жульничество мужчины, стоящего за прилавком, слишком лёгкие ножи, которые даже толком не вбивались в деревянный щит, на тупые наконечники — цель была поражена. На ведьмаков этот обман не был рассчитан, и шесть из шести ножей прилетели в яблочко. Жулик было поупрямился, но Аксий быстро исправил это недоразумение.       — Спасибо, Геральт. Чтобы я без тебя делал… — браслеты Томиока спрятал в красивый чёрный мешочек, что был украшен фиолетовой бабочкой.       — Пойдём уже, Ромео. Нас, небось, заждались.       И правда, столпы были не очень довольны резким исчезновением этих двоих. В частности, девушки были довольны меньше всех. Это было заметно по их лицам, когда мечники прибыли к дубу, под которым уже кучковалась компания охотников.       — Томиока-сан, Геральт, так пропадать… Не находите ли это немного… Бестактным? — Шинобу задала вопрос двум невозмутимым бревнам, что гордо не глядели на неё. — Канроджи, между прочим, очень старалась организовать нашу прогулку.       — Прости, Мицури, — искренне извинился Геральт. — Мне и правда было не очень хорошо.       — Что, всё и правда настолько серьёзно? — мигом перестала обижаться Канроджи.       — Да. Ты и сама всё скоро поймёшь.       — Тогда прости. — стыдливо опустила глаза девушка. — Я думала, вы просто сбежали.       — Эй, мы отвлеклись из-за вас! Ну-ка, Ну-ка, Муичиро, не съезжай с вопроса. Тебе нравятся женщины постарше? — Санеми наседал на парня, злорадно ухмылясь.       — Нет… — рассеянно и невпопад отвечал Токито.       — Врёт! Как пить дать — врёт! — ответственно заявил Узуй.       — Да плевать! Он будет морозиться дальше, это же Муичиро! Узуй, твоя очередь.       — Геральт, правда или действие? — спросил Тенген, что-то задумав.       — Правда. — спокойно ответил ведьмак.       «Лишь бы не про мир, лишь бы не про мир, лишь бы не про мир!» — внутренне взмолился он.       — Со сколькими женщинами у тебя было? — наконец выдал столп, на что мужчина облегченно вздохнул.       — Больше десяти. Ответ устроит? — без стеснения ответил Геральт.       — Ух ты, чертяка! Уважение! — сказал Санеми и с Тенгеном удовлетворённо покачали головами. — Мицури, твоя очередь.       — Шинобу, правда или действие? — Канроджи очень хитро улыбалась. А значит, выбора толком не было.       — Действие. — сдалась темноволосая.       — Поцелуй Томиоку-сана.       Не сказать, чтобы наступила тишина. Из деревни доносилась музыка, шум дуба хоть и стих, но он был. Ренгоку, Тенген и Санеми предательски заулыбались. У Кочо немного вздулась жилка на лбу, и она нарочито спокойно посмотрела и улыбнулась Канроджи.       — Я тебе это припомню, подруга.       Дальше никто и не понял, что произошло. Девушка уверенна подошла к Гию, наклонилась, чмокнула в щеку и ретировалась. Тихо, спокойно, без суеты. Столп воды удивлённо потрогал место поцелуя, словно не веря в реальность произошедшего.       — Обанай-кун, твой черёд. — розоволосая тыкнула парня, что гладил свою змейку. Разноцветные глаза затуманились, а потом засветились в предвкушении.       — Ренгоку-сан, расскажи, в кого ты был влюблён? — змея шикнула в такт хозяину.       — Ни в кого. — удивлённо ответил столп Огня.       — Да ну? Совсем-совсем? — прищурился Игуро.       — Совсем-совсем. — пожал плечами Кеджуро.       — Скучный ты. Гер…       — Гию, правда или действие? — все замерли в предвкушении. На лице ведьмака пылала решимость. Он держал парня за плечо.       — Действие. — глаза Томиоки бегали, как ненормальные. Так он никогда не волновался.       — Делай, что должно, и пусть будет, что будет. — убрал руку ведьмак.       Гию, пересилив желание выругаться и убить Геральта, повернулся к Кочо, что удивлённо смотрела на него.       — Пару минут молчания. Пожалуйста.       Дождавшись, пока охотники перестанут шептаться, Томиока начал:       — Я всю жизнь считал себя бесполезным. Плохой брат, ужасный друг, слабый истребитель и никчемный человек. День за днём одно и то же — рутина, каждодневная головная боль. Смерть и страдания. Только привяжешься к кому-то — и его нет. Я никогда не был сильным столпом: не мог защитить слабых, не мог помочь нуждающимся, не мог утешить плачущих. Я встречал много разных людей: хороших и не очень, добрых и злых, щедрых и жадных. Порой я не понимал, зачем борюсь.       Он замолчал, поглядел на горизонт, затем продолжил:       — Наш мир так жесток: какой смысл, если всё происходит по кругу? День и ночь, солнце и тьма, жара и холод. Все когда-то смешалось в один большой длинный, нескончаемый день. Мне казалось, что он никогда не закончится.       Томиока повернул голову, посмотрел в глаза Кочо:       — Но порой и он был радостным. Появлялся свет в окошке: он был девушкой с тёмными волосами, в светлом хаори, совсем небольшой, очень весёлой и улыбающейся. Но последние два пункта были неверны. Она никогда не была настоящей. Как и я. До того дня.       — Один мужчина спас меня и принёс туда, к ней. Я никогда не забуду, как заботливо она гладила шершавую кожу моей ладони, расчесывала мягкие волосы, обрабатывала раны и… Улыбалась. Нет, не притворялась, а именно улыбалась. Мне казалось, что я не способен на человеческие чувства — это долгая война выжала меня до конца. Но в то утро, когда она дремала рядом со мной, я понял: я ошибался.       Гию на удивление неспешно достал красивый мешочек, и все взоры сразу упали на него. Особенно взгляд той, что ему небезразлична. Мягкая ткань шуршала, раздался тихий звон — два браслета упали на руку столпа воды. Он улыбнулся впервые за долгое время. Томиока поднял взор — морская волна встретилась с садами глицинии. Стояла мёртвая тишина, и лишь ветер трепал волосы возлюбленных. Казалось, время остановилось.       — Этим светом была ты. Я люблю тебя, Шинобу Кочо. Я приму тебя такой, какая ты есть: разбитой и опустошенной, но искренней, доброй и радостной. Мне всегда казалось, что мы похожи. Скажи, Шинобу Кочо… Ты станешь моей девушкой?       Атмосфера не была напряжённой, вовсе нет. Она была на удивление спокойной и поразительно прекрасной. Всё так, как и должно было быть.       — Да, Томиока-сан. — браслет защелкнулся на запястье. Последние лучи солнца придавали этой картине неповторимость. Кочо улыбнулась, как и Гию. Их губы сблизились.       Первый поцелуй всегда очень нежен и трепетен. Он самый настоящий.