the void in me

Феликс еще никогда не чувствовал себя настолько странно и неловко, как сейчас. Прошло не больше десяти минут с того момента, как этот странный посетитель зашел в “Сладкую душу”, но за это время Феликс уже успел опозориться идиотской фразой про говно, выйти в зал в совершенно неподобающем виде, попробовать флиртовать с этим посетителем, и даже сделать попытку — неожиданно успешную — с ним познакомиться. Феликс отлично знает, что он неловкий в общении с людьми, и многие считают его странным, но это бинго даже для него. К тому же, флиртовать! Что на него вообще нашло, где он, и где флирт, он не умеет этого делать от слова совсем. Впрочем, если верить Минхо и Джисону, он и не замечает, когда флиртуют с ним — оба его друга озвучивали ему это уже не один раз, каждый в своей манере, но весьма уверенно. Не то чтобы сейчас это было актуально, посетитель — Кристофер — выглядит так, словно у него что-то произошло, и его мысли витают где-то далеко. К тому же, учитывая разводы останков брауни на лице Феликса и фразу про говно, все шансы, которые у него могли бы быть, остались где-то в шоколадном тесте. И все равно Феликс не может заставить себя не поглядывать украдкой на посетителя, который так сосредоточенно смотрит на брауни, что это становится неловко. Может, не стоило предлагать ему новинку за счет заведения? Вдруг он решил, что это какой-то просроченный продукт, который Феликс просто пытается всучить первому зашедшему гостю? Или он просто не любит брауни, но слишком вежлив, чтобы отказаться? Может быть, он просто не хочет ничего есть в заведении, где кондитер и бариста в одном лице выглядят так, как будто замешивали тесто лицом? Когда Феликс уже решает подойти к гостю и попробовать исправить ситуацию — хотя он понятия не имеет, как именно — гость задумчиво отламывает кусочек брауни вилкой и отправляет его в рот. Феликс понимает, что пялится, и что это ужасно невежливо, но ему слишком интересно увидеть реакцию Кристофера, особенно, учитывая как долго и странно тот осматривал этот несчастный кусочек. Несколько секунд ничего не происходит, а потом на лице Кристофера появляется совершенно блаженное выражение, словно этот брауни — лучшая еда, которую он когда-либо пробовал. Что, конечно, не может быть правдой, но Феликс чувствует, что улыбается и едва ли не подпрыгивает на месте от радости. Ему понравилось! Следующие несколько минут Феликс усердно делает вид, что занят промывкой кофемашины, и одновременно развивает свои навыки бокового зрения. Кристофер съедает брауни в рекордные сроки, и на его лице снова появляется это задумчиво-заинтересованное выражение, когда он смотрит на чашку кофе. Феликс предложил ему сделать напиток на свой вкус, потому что у гостя были явные сложности с выбором, а Феликсу не хотелось делать ситуацию еще более неловкой, и поэтому на столе гостя красуется большая чашка капучино с корицей и цедрой апельсина. Не самый оригинальный выбор напитка, но Феликсу почему-то показалось, что он будет подходящим. Не то, чтобы у него была какая-то особая кофейная интуиция или что-то вроде того. Кристофер делает небольшой осторожный глоток, а потом прикрывает глаза и остаток напитка выпивает залпом, запрокидывая голову, чтобы собрать остатки пенки. Феликс чувствует себя зачарованным. Он никогда не видел настолько красивого человека, который при этом был бы настолько… странным. Словно он не знает, как пользоваться своим телом и окружающими его предметами. Может быть, с ним что-то не так? А может, он просто устал, и Феликс слишком много додумывает за других. Ему становится неловко. — Феликс? Я могу позвать тебя? Ты говорил, что назвал свое имя, чтобы я знал, как к тебе обратиться, когда захочу позвать. Феликс моргает. Формулировка гостя кажется странной, но, опять-таки, не ему судить о странностях формулировок, когда он сам до сих пор не может выучить корейский на приемлемый уровень и порой забывает простейшие слова. Слава всем богам, что обучение в его университете ведется на английском и корейском языках, иначе о том, чтобы выучиться на врача можно было бы только мечтать. Термины, которые они проходят, достаточно сложны даже на его родном языке. Он подходит к столу, улыбаясь смущенно и вопросительно, и чувствует, как уснувшие было бабочки, снова начинают устраивать в его животе вечеринку. Неужели, это возможно, влюбиться в кого-то с первого взгляда, ничего не зная о человеке, и при этом так сильно, что все предыдущие влюбленности кажутся настолько незначительными, что даже не заслуживают называться таким громким словом? — Я могу вам еще что-то принести? Надеюсь, вам все понравилось? — Феликс смотрит на гостя, и тот торопливо кивает, словно переживая о том, что Феликс может подумать иначе. Теперь он выглядит более… живым, как бы странно это ни звучало, словно все, что ему было нужно, чтобы прийти в себя (а Феликс уже окончательно решил, что у посетителя по имени Кристофер наверняка сегодня тяжелый день и какие-то потрясения) — это чашка капучино и вкусный брауни. Впрочем, когда сахар не поднимал людям настроение? Посетитель не успевает ничего ответить, потому что из кухни раздается вопль Джисона, переходящий на ультразвук. — Ли Феликс!!! Если ты решил спалить мою пекарню, то только через мой труп!!! — Феликс в ужасе распахивает глаза. Только сейчас он начинает чувствовать странный запах, доносящийся из кухни. О. Боже. — Брауни… — Он произносит вслух, почему-то продолжая смотреть на посетителя, вместо того, чтобы со всех ног бежать на помощь Джисону и тому, что осталось от его карамельного эксперимента. — Феликс! — Теперь уже в голосе Джисона слышатся нотки паники, и Феликс наконец выходит из ступора. — Извините, я сейчас! Там… эээ моему другу нужна помощь. Никуда не уходите! Феликс бегом бросается в сторону кухни, мысленно ругая себя за последнюю фразу. Никуда не уходите?? Серьезно, Феликс? Надо было еще для комбо добавить “не уходите не заплатив за кофе?”. Теперь он почти уверен в том, что по возвращению в зал — если, конечно, от зала что-то останется, и его неудавшиеся брауни не сожгут дело всей жизни Джисона и его дедушки — посетителя по имени Кристофер там уже не будет. Как и самооценки Феликса, впрочем. Он влетает в кухню, где Джисон уже пытается открыть духовку, весьма безуспешно, потому что из нее валит дым с запахом жженой карамели, и Джисон то подносит к ней руку в прихватке, то отдергивает, что-то бормоча. Феликс вздыхает. Сегодня явно не его день. Он уже собирается выдернуть провод от печи из розетки, как лампа под потолком мигает раз, другой, а потом с противным электрическим треском гаснет. Как и весь остальной свет в пекарне, судя по тому, что они оказываются в полной темноте - окно кухни выходит на задний двор здания, где сейчас не горит ни один фонарь, и ситуация все больше начинает напоминать Феликсу фильм ужасов. — Джи, ты здесь? — Он сам морщится от того, как жалко звучит его голос, но ничего не может поделать, темнота пугает его едва ли не больше, чем перспектива спалить пекарню. Он пытается нащупать Джисона в темноте, и ойкает, когда его ладонь накрывает рука в прихватке. Ладно, это хотя бы точно Джисон — если, конечно, монстр не успел убить его, стянуть с него прихватку и… — Я здесь, все хорошо, Ликс, — Джисон звучит слишком спокойно для человека, который минуту назад оглушительно вопил и бегал вокруг печки, но Феликс отлично знает, что его друг, несмотря на его зашкаливающую тревожность, как никто другой умеет собираться и быть опорой, когда другие паникуют. Феликс благодарно сжимает его ладонь и медленно выдыхает. Все нормально, сейчас они достанут свечи, и станет спокойнее. К тому же, есть и хорошая новость — духовка перестала работать, а значит, теоретически, они не сгорят. — Прости, что так вышло с брауни, — Феликс умудряется все-таки найти провод и выдернуть его, чтобы когда свет все же вернется, они снова не устроили пожар, — я отвлекся на посетителя, и совсем про них забыл. Кстати, я угостил его брауни из первого захода и, кажется, ему понравилось! Пока Феликс тараторит, Джисон успевает каким-то магическим образом, не сходя с места, отыскать свечи, и через мгновение кухня озаряется неровным светом. Это должно было бы немного успокоить Феликса, но вместо этого ему неожиданно становится еще страшнее. Пламя свечи колеблется, и все предметы кажутся нереальными, словно мир вокруг них стал пугающей копией реального. — А-ах, вот оно что, Ли Феликс, а я-то думаю, куда ты запропастился, - в тусклом неровном свете лицо Джисона кажется пугающим, и Феликс поспешно зажигает вторую счечу, надеясь, что теперь света станет достаточно, чтобы страх хоть немного отступил, - итак? Ему понравился брауни или ты? Феликс не успевает ответить, потому что в темном проеме двери появляется фигура, неподвижная и словно неестественная. На мгновение ему в голову приходит мысль, что эта фигура не может быть человеком, не может быть из этого мира, и от лезущих в голову образов становится еще страшнее. Феликс тоненько вcкрикивает, чувствуя как сердце колотится в горле, а колени начинают подкашиваться вовсе не от прилива романтических чувств как еще несколько минут назад. — Простите? Вам нужна помощь? Свет погас и мне показалось, что тебе страшно, Феликс. Неловкость от собственной реакции почти приглушает страх. Почти. Феликс переводит дыхание, отмечая немного отстраненно, что фраза гостя звучит странно, но, впрочем, что этим вечером не странно? Разве что только то, что они с Джисоном пока не спалили пекарню. Ну, или то, что пока не случился конец света. — Все в порядке, я прошу прощения, что так произошло со светом, здание старое и, видимо, из-за шторма что-то вырубилось, — Джисон выходит чуть вперед, и Феликс чувствует странную смесь удивления и благодарности. То, как Джисон заботится о нем, несмотря на собственную тревожность и собственные проблемы… Это, наверное, и есть настоящая дружба. Впрочем, сейчас Джисону вовсе не нужно защищать его, Феликс испугался не Кристофера, а того образа, который померещился ему в полумраке. Кристофер все также стоит на пороге, не двигаясь, не отводя взгляда от Феликса, словно кроме него здесь никого и ничего нет. Феликс видит, как Джисон неловко переминается с ноги на ногу, а потом делает еще шаг вперед — каким бы нервным и социально неловким Джисон ни был, он отлично умеет разрешать любые ситуации, даже такие странные как эта. — Меня зовут Хан Джисон, я владелец этого заведения. Давайте выйдем в зал, думаю, ваша помощь нам все-таки пригодится, нужно закрыть рольставни, если вы не возражаете, я бы не отказался от помощи, они жутко тяжелые, — Джисон тараторит, и Феликс улыбается, едва не фыркая, когда Кристофер несколько раз моргает, словно не поспевая за тем, что Джисон говорит. А тот уже протискивается мимо гостя в зал, оборачиваясь, и протягивая ему ладонь, - а как я могу к вам обращаться? Феликс замирает. Почему-то этот момент кажется важным. Словно происходит нечто такое, что он пока не понимает, но что может изменить всю его жизнь. Это даже забавно — он никогда не был настроен фаталистично, никогда не думал о том, что какие-то случайные события могут в корне перевернуть судьбу, что какие-то вещи должны произойти, но сейчас, глядя на то, как Кристофер, поколебавшись, неуверенно протягивает ладонь Джисону, Феликс почему-то готов во все это поверить. — Можете обращаться ко мне Кристофер, — когда посетитель произносит это, Феликс осознает, что последние несколько секунд задерживал дыхание, и закашливается, пытаясь сделать вдох. Бинго по неловким моментам он уже сегодня собрал, но, похоже, это не предел. Кристофер оказывается рядом с ним в один шаг, и даже при таком тусклом неровном свете Феликс может различить резкую тревогу на его лице. Словно то, что Феликс закашлял — это самое страшное, что произошло за сегодняшний вечер. Впрочем, буквально через мгновение Кристофер делает небольшой шаг назад, как будто убеждаясь, что все в порядке и Феликс не собирается умирать прямо сейчас, подавившись воздухом. Было бы забавно. И очень глупо. Вполне в его стиле. Зато Минхо на вскрытии объязвился бы. — Все нормально. Я в порядке, — голос звучит слегка охрипло, и Феликс еще раз откашливается, — Кристофер, я был бы вам очень благодарен за помощь Джисону, мне надо разобраться с духовкой и умершими в ней брауни, а одному с рольставнями справиться сложно. Феликс виновато улыбается, но Кристофер выглядит так, словно это лучшее предложение, которое поступало ему за этот день точно. Феликс знает, что пялится, но лицо Кристофера кажется нереальным и невероятно красивым, особенно, когда пламя свечи отбрасывает ярко-оранжевые блики на его скулы и глаза, придавая взгляду немного дьявольский оттенок. Это должно бы пугать — черт, Феликс вообще слишком легко пугается — но вместо этого он чувствует себя очарованным и влюбленным. С первого, черт его возьми, взгляда. — Разумеется. Я буду рад помочь. Джисон бросает на Феликса многозначительный взгляд, приподнимая бровь так высоко, как это только физически возможно, и они с Кристофером уходят в зал, оставляя Феликса наедине с темнотой, сгоревшими карамельными брауни и размышлениями о том, как его угораздило впервые в жизни по-настоящему влюбиться в человека, о котором он не знает ровным счетом ничего. И почему его не покидает ощущение, что Кристофер пришел к ним в “Сладкую душу” этим вечером не просто так — впрочем, уж что-что, а это можно списать на расшатанную нервную систему. Феликс вздыхает и открывает духовку, морщась от запаха и стараясь игнорировать тот факт, что в кухне он совсем один, практически в кромешной тьме, а за окном завывает ветер, швыряя в стекло комки снега. Фильм ужасов, да и только.