the void in me

— Это что же получается, я как бы украл у него ключи от квартиры?? — В голосе Феликса паника, и он расхаживает туда-сюда вдоль ровных рядов патологоанатомических столов, то и дело одергивая шуршащие голубые нарукавники. Он снова вздыхает. Мысль о том, что Кристофер, возможно, не смог попасть к себе домой два дня назад, не дает ему покоя — если он вообще добрался до дома в такой шторм! А что, если… — Ли Феликс, если ты не хочешь, чтобы эти ключи извлекали из тебя наши хирурги, вернись к столу и посвети мне, я ни черта не вижу в его желудке. — Феликс ойкает и бегом возвращается к рабочему месту, наклоняя большую флюоресцентную лампу так, чтобы Минхо мог рассмотреть все, что ему нужно. Ему нравится помогать Минхо, как в больнице, так и в морге — пожалуй, иногда в морге даже спокойнее. Ему засчитываются часы практики, и он получается на самом деле бесценный опыт изучения органов и их посмертных изменений. Да еще и проводит время с Ли Минхо, с которым никогда не бывает скучно. Удивительно, как они вообще умудрились подружиться: Минхо с его черным юмором, резким тоном и выражением лица “я могу убить тебя и всю твою семью”, и Феликс с его тревожностью и постоянными сомнениями в самом себе, и с его страстью к новым знаниям. Пожалуй, поначалу именно это было тем, что подтолкнуло их друг к другу, когда Феликс пересилил свою панику и спросил у Минхо, можно ли ему остаться после занятий, чтобы прояснить пару моментов в физиологии. С тех пор прошло много времени, и Феликс узнал, что Минхо бывает и другим: заботливым, аккуратным, забавным и по-настоящему хорошим другом. С ним Феликсу было так же спокойно, как и с Джисоном, возможно потому, что в них было что-то общее, хотя Джисон, конечно, был куда менее пугающим на первый взгляд. Но сегодня Феликс чересчур разговорчив даже для самого себя, и Минхо периодически начинает беситься — Феликс почти уверен, что не всерьез. Почти. Никогда нельзя быть уверенным, что значит это выражение лица. За те два часа, что они здесь, Феликс успел рассказать Минхо все о том вечере, когда он познакомился с Кристофером, о том, каким странным и загадочным тот был, и о том, как только добравшись до дома, Феликс обнаружил в кармане чужого пальто связку ключей. Он не расставался ни с пальто, ни с ключами с тех самых пор, и пытался придумать, как бы найти Кристофера — впрочем, в голову ничего не приходило. Только беспокойство — разве человек не должен вернуться сразу же, как только обнаружил пропажу ключей?? — Может, он живет не один, и ему открыли, — задумчиво тянет Минхо, выуживая из мертвого тела, лежащего на столе перед ним, поджелудочную. — Бинго! Только посмотри на это, какая отвратительная конфетка. Хоть сейчас курсовую по ней пиши. В любое другое время Феликс бы уже разглядывал извлеченный орган, пытаясь понять, что именно с ним не так, и какую роль он сыграл в смерти этого пациента. Хотя, конечно, он больше любил помогать живым людям, а разгадывать причины смерти — это больше по части Минхо, уж он получал от этого настоящее удовольствие. Сейчас же его куда больше интересуют слова Минхо про Кристофера, чем причины чьей-то смерти — хотя ему и правда очень и очень жаль беднягу. И поджелудочная у него выглядит ужасно, на самом деле, просто шокирующе: почерневшая и явно очень нездоровая. Но мысль о том, что Кристофер, возможно, живет не один, почему-то кажется еще ужаснее. Хотя, что он, по сути, знает об их вечернем госте? Ничегошеньки. Он может быть женат. У него вообще могут быть дети, хоть он и выглядел слишком молодо. Он уже мог уехать туда, куда собирался, в конце концов, то, что Феликс внезапно решил побежать за ним, ничего не значит. Это все просто какая-то глупость, которую Феликс сам себе придумал, потому что ему хотелось чего-то сказочного, а загадочный незнакомец, вызывающий у него в животе бабочек, как нельзя больше подходил на роль сказочного принца. Вот и все. — Ликс, мое терпение не бесконечно, — бормочет Минхо, и Феликс снова послушно наклоняет лампу, а потом осторожно забирает у Минхо из рук поджелудочную и относит ее на весы. Минхо прав, романтические размышления — это, конечно, прекрасно, но во-первых, это начинает приобретать оттенок нездоровой одержимости, а во-вторых, Феликс сам напросился на это вскрытие, и сейчас совершенно не уделяет должного внимания деталям. Минхо оказывает ему услугу, когда разрешает присутствовать, потому что, согласно политике университета, подобные практические занятия должны начаться у него только на следующем курсе. Феликс засматривается на мигающие цифры на весах, и только спустя пару минут наконец собирает себя в кучу и сосредотачивается на реальности. — 87 грамм! Ого, ты прав, ну и огромная она! — Феликс делает все необходимые манипуляции, берет биопсию, чувствуя на себе внимательный цепкий взгляд Минхо, а потом возвращает поджелудочную хозяину. Остаток вскрытия они работают практически молча, только изредка перекидываясь необходимыми фразами, и Феликс с удивлением обнаруживает, что он почти не думает о Кристофере. Да, это была странная встреча, да, он очень хочет увидеть его еще хотя бы раз, но это не значит, что он будет позволять этим мыслям отвлекать себя от реальности. В конце концов, рано или поздно Кристофер наверняка вернется хотя бы за ключами и пальто. Ох, хоть бы с ним все было в порядке! — Как преподаватель, я ставлю тебе четверку с большим минусом, Феликс. А как твой друг, я очень хочу дать тебе подзатыльник за то, что ты слишком много думаешь. — Минхо смотрит на него неодобрительно и, если бы Феликс не знал его так хорошо, то решил бы, что Минхо всерьез на него злится. Но нет, это на самом деле проявление любви и заботы, за что Феликс искренне ему благодарен. Он виновато улыбается. — Извини. Ты знаешь, что я обычно так себя не веду, просто он был такой… — Феликс пытается подобрать слова, и Минхо фыркает, стягивая перчатки и нарукавники, прежде чем ухватить Феликса под локоть. — Идем перекусим, я умираю от голода, и готов слушать о твоих любовных воздыханиях и дальше, если ты угостишь меня жареным рисом с кимчи. Мм, как тебе такое предложение? Вин-вин? Феликс радостно кивает, пытаясь стянуть с себя бахилы без помощи рук — спустя пару минут мучений ему все-таки это удается. Сегодня у него выходной в пекарне, он знает, что Джисону будет помогать Чанбин, поэтому не чувствует себя виноватым, а делать домашнюю работу он все равно пока не готов, слишком уж его мысли заняты другими вещами. Возможно, после обеда с Минхо это изменится, и он будет как раз в настроении, чтобы перелопатить кучу учебников и начать писать курсовую. За обедом они обсуждают все то, что крутится в голове у Феликса, и Минхо даже почти не издевается над его слегка нездоровой одержимостью малознакомым человеком. Нет, правда, Феликс ему очень за это благодарен, он и сам уже совсем не уверен, что это нормально. Минхо уплетает свой жареный рис так, словно он не ел как минимум пару дней, и Феликс был бы совсем не удивлен, будь это правдой. Минхо, конечно, куда лучше, чем все, кого он знает, может за собой ухаживать, и уж точно не будет голодать, но порой он так увлекается работой, что забывает поужинать. Впрочем, учитывая, какой насыщенной может быть работа врача — это не удивительно. — Ладно, а теперь расскажи, как твоя ординатура, хён? Ты точно решил, что анестезиология и реаниматология — это твое? — Феликс с упоением вгрызается в ножку курицы, жмурясь от удовольствия. Сегодня он сам забыл позавтракать, поэтому это — его первая еда за день, что возносит и без того божественную курицу совсем уж на другой уровень. — После того, как я наблюдал за тем, с какой любовью ты смотришь на печень, я бы сказал, что патанатомия — это твой выбор. Минхо закатывает глаза и легонько пинает ножку его стула, но Феликс все равно с трудом сохраняет равновесие, учитывая, что на этом стуле он раскачивался взад-вперед. Он смотрит на Минхо обиженно, надувая губы, но тот делает вид, что не замечает, и вылавливает из тарелки Феликса нетронутый кусочек курицы. Этой самой курицей он помахивает перед лицом Феликса, прежде чем отправить ее в рот. Феликс делает еще более негодующее лицо. — Ёнбокки, ты там в своей пекарне совсем от рук отбился, я погляжу. Надо мне все-таки познакомиться с твоим боссом, пусть отучает тебя дерзить старшим, а то ты ему всех клиентов распугаешь. И своего таинственного незнакомца тоже. Феликс возмущенно вскрикивает: “Эйй!”, и следующие несколько минут они проводят то хохоча на весь зал, то в попытках как можно сильнее пнуть друг друга под столом. Конечно же, в этой неравной борьбе побеждает Минхо, и в итоге они оба совершенно запыханные и растрепанные, но с довольными улыбками на лицах. Феликс смеется так, что у него на глазах выступают слезы, а Минхо едва не роняет свой стакан со стола, чудом успевая его подхватить, прежде, чем случится катастрофа. — Между прочим, моей реакции может позавидовать Эдвард Каллен. — Минхо гордо демонстрирует спасенный стакан, и Феликс фыркает. — Кто-то спалился, что смотрел все Сумерки, хён? Наверняка еще и плакал на второй части, да. да? — Минхо только закатывает глаза и делает выражение лица “я знаю, где ты живешь”. После обеда они возвращаются в больницу — у Минхо дежурство, а Феликс хочет забрать несколько заключений о патологоанатомических исследованиях. К тому же, ему правда нравится здесь находиться, даже несмотря на то, что приемный покой — не самое спокойное и мирное место в мире. Ему нравится смотреть, как Минхо общается с пациентами, как врачи и медсестры четко и быстро выполняют свою работу, как люди, которые пришли сюда испуганными и растерянными, становятся спокойнее, когда видят медперсонал. Он хочет как можно скорее стать полноправным участником всего этого, а не только смотреть со стороны. Сейчас, как и практически всегда, у регистратуры уже скопилось около десяти человек, и еще столько же сидят в зале, ожидая, пока к ним выйдет медсестра и проводит к врачу. Феликс привычно кивает девушке за стойкой — он знает, что она заканчивает колледж и хочет стать фельдшером. Он знает уже большинство персонала этой больницы, и они кажутся ему по-настоящему классными специалистами. Неудивительно, что Минхо здесь тоже нравится, да и выглядит он здесь на своем месте. — Опять задумался о том, что мы все тут буквально небожители? — Минхо придерживает его за локоть, пока они пропускают каталку с пациентом и его сопровождающих, а потом повисает на его плечах, тычась носом в ухо. Совсем как один из его трех котов. — Но знаешь, что я тебе скажу, Ли Феликс? Скоро ты придешь сюда в ординатуру, и поймешь, что среди врачей тоже хватает придурков. И это я со всем уважением. Феликс фыркает, а потом выворачивается, чмокая Минхо в щеку, и довольно смотрит, как у того округляются глаза, и он трет щеку. Если Джисон сразу привык к тому, какой Феликс бывает тактильный, то у Минхо это все еще вызывает шок. А потом он слышит знакомый голос, который он мечтал услышать последние два дня. — Феликс. Рад снова тебя увидеть. Он на секунду замирает, а потом оборачивается, все еще не веря своим ушам. Как? Откуда Кристофер здесь? Из-за него? Это невозможно, как впрочем, и поверить в то, что это просто совпадение. На Кристофере другое пальто, такое же черное, и Феликс бы подумал, что это оно же, если бы сейчас сам не был в том, что Кристофер отдал ему в первую встречу. Да, под “не расстается” Феликс действительно имел в виду, что все эти дни он выходил на улицу только в этом пальто. Сейчас это ощущается неловко, и Феликс молча открывает рот, пытаясь подобрать слова и сказать хоть что-то. — Ты здесь работаешь? — Кристофер смотрит на них с Минхо, чуть наклонив голову, и выглядит все так же сногсшибательно, как и в тот вечер. Только, пожалуй, более отдохнувшим, что ли. Как будто то, что так тревожило его в их первую встречу, наконец разрешилось. — Прости, ты, наверное, меня не помнишь. Меня зовут Кристофер, я был в пекарне, в той, где ты работаешь, пару дней назад. В метель. Феликс наконец приходит в себя, и улыбается, так широко, что кажется у него точно сведет челюсть. Как бы там ни было, и что бы Кристофер здесь ни делал, они снова встретились! Он помнит Феликса! Он увидел его и решил заговорить первым. Даже шум полного людей зала немного отступает на второй план, пока Феликс смотрит на него. — Я тебя помню, конечно! Кристофер, ого… Как ты здесь очутился? Ты плохо себя чувствуешь? — Феликс смотрит на него обеспокоенно, пытаясь увидеть признаки недомогания, но Кристофер сразу же качает головой, улыбаясь в ответ. От его улыбки у Феликса по спине отчего-то бегут мурашки, и он не может понять, хорошие они или тревожные. Впрочем, сейчас это не важно. — О нет, нет, со мной все в порядке, я… Он не успевает закончить предложение, потому что Минхо делает резкий шаг вперед, как будто закрывая собой Феликса, и сжимает руки в кулаки. Феликс может видеть только его спину, и то, как резко напрягаются мышцы под тканью свитера. Он совершенно ничего не понимает, особенно, когда Минхо произносит каким-то странным, искаженным тоном: — Это ты! Я… Ты за мной? Или…. только не за ним. — Феликс переводит взгляд на Кристофера, пытаясь понять, что, черт возьми, происходит. О чем Минхо говорит? Это больше похоже на набор слов. Он узнал Кристофера? Они были знакомы раньше? Но как, откуда? — Что происходит? Минхо…? — Феликс осторожно дотрагивается до руки друга, но тот остается неподвижным, не оборачивается, продолжая смотреть только на Кристофера. Тот едва заметно меняется в лице, словно на него падает тень, и впервые отводит взгляд от Феликса, чтобы посмотреть на Минхо. Рука под пальцами Феликса напрягается еще сильнее, словно каменеет. — Ты можешь не беспокоиться, я не за тобой, и не за ним. Но я удивлен, что ты помнишь меня. — Голос Кристофера мягкий, тихий, словно обволакивающий. Успокаивающий. Феликс выдыхает и делает шаг вперед и в сторону, обходя Минхо и становясь между ним и Кристофером. Может, он и не понимает, что происходит, но меньше всего он хочет, чтобы они устраивали сцены посреди приемного покоя. — Такое не забывается. Хотя, теперь тебя сложно узнать. Не думал, что такое вообще возможно. — Минхо немного расслабляется, хотя что-то в его голосе заставляет Феликса снова почувствовать холодок во всем теле. Они с Кристофером встречались раньше? В каких-то не очень приятных обстоятельствах? — Все возможно, если сильно захотеть. Тебе это должно быть хорошо известно. — Кристофер снова смотрит на Феликса, и неожиданно улыбается ему, окончательно сбивая его с толку. — Феликс, ты не уделишь мне несколько минут своего времени? Я хотел бы поговорить с тобой. Минхо снова делает шаг вперед и резко качает головой, растрепывая волосы и вытягивая вперед руку. — Нет. Не трогай его. Оставь его в покое. Феликс распахивает глаза. Минхо, при всей его язвительности и моментами даже грубости, никогда не позволяет себе ничего подобного. Что на него нашло? Он снова обходит Минхо и сжимает его запястье, привлекая внимание. Минхо переводит на него взгляд, и Феликс ежится — его зрачки сужены, ресницы подрагивают, а во взгляде какая-то странная решимость. Ладно, он выяснит, что происходит с его другом позже. Сейчас у Минхо смена, и здесь Кристофер, и полный зал людей, которым нужна помощь. Не место и не время. — Минхо, все в порядке. Это Кристофер, я рассказывал тебе про него, — Феликс успокаивающе кивает, поглаживая ладонь Минхо, — все хорошо. Ты уже опаздываешь, кстати, может, созвонимся после твоей смены? Я завтра работаю, но только с утра, а потом встретимся, ладно? Он смотрит на Минхо достаточно долго, и тот все-таки кивает, при этом снова переключая внимание на Кристофера. Феликсу почему-то кажется, что между ними происходит какой-то молчаливый диалог, частью которого он не является. Кристофер неожиданно улыбается, широко и открыто, и Минхо выдыхает — словно все это время он вообще не дышал. — Созвонимся, Ликс. — Бросает он, а потом резко разворачивается и удаляется в сторону комнат для врачей, ни разу не обернувшись. Повисает неловкая пауза, и Феликс только сейчас в полной мере осознает, что человек, появления которого он так ждал, наконец стоит перед ним, каким-то невообразимым случайным совпадением оказавшись в это время в этом месте. Переживания о том, что именно имел в виду Минхо отходят на второй план. Феликс поднимает взгляд и улыбается. — Прогуляемся? Здесь не самое удобное место, чтобы поговорить, наверное?